Избранник Богов | Chosen of the Gods (джен)

Дыхание лорда Хольгера белым паром клубилось в морозном воздухе. Он стоял у палатки и старался не двигаться, пока оруженосец застёгивал на нём сверкающие доспехи. Стоять спокойно было трудно. Мысль о скором бое будоражила кровь — такого Хольгер не чувствовал уже много лет. Слишком долго он просидел в Истаре при дворе Короля-Жреца. Размяк.

Скоро это изменится.

Давно пора.

Оруженосец, нескладный темноволосый юноша с едва заметным пушком над губой вместо настоящих рыцарских усов, закончил застёгивать поножи и принялся крепить шпоры к окованным металлом сапогам. Но когда он потянулся за старым помятым щитом с выгравированным соламнийским зимородком, Хольгер остановил его взмахом руки.

— Нет, парень. Пока он мне не понадобится.

Юноша кивнул, но щит всё равно взял, а заодно прихватил меч господина.

Хольгер одобрительно кивнул. В бой они пока не шли, но оруженосец должен быть готов ко всему. Парень хорошо усвоил уроки. Хольгеру было немного жаль, что их совместная служба скоро закончится, но своим воспитанником он гордился. Весной юноша вернётся в родовой замок с отличными рекомендациями.

Из молодого Лорена Сота выйдет прекрасный рыцарь.

Полночь уже миновала. Небо над горами было ясным, звёзды сверкали, словно осколки льда. Всё лучше, чем вчерашний снег. Ничто не мешало бою сильнее внезапной непогоды.

Лагерь разбили в каменистой долине к востоку от Эдессы, недалеко от главной дороги на Говинну. Основные силы прибыли днём, измученные тяжёлым переходом. Теперь большинство воинов спало: пехотинцы завернулись в одеяла, командиры разошлись по палаткам. Лишь кое-где у костров ещё сидели пьяные Скатасы и распевали непристойные песни.

Хольгер предпочёл бы тишину, но давно понял: солдаты — не рыцари. Без своих слабостей им трудно. Вино было меньшим из зол и единственной поблажкой, которую он позволял ради боевого духа. Всё лучше, чем лагерь, полный проституток.

Он двинулся между палатками. Лорен не отставал ни на шаг. Часовые поднимали факелы и, узнав командующего, отдавали честь.

Наконец Хольгер добрался до северного края долины и легко поднялся по осыпавшемуся под ногами склону. Как бы ни расслабила его городская жизнь, сил ещё хватало — молодым не уступит. Поднявшись на гребень, он посмотрел в округлую ложбину по другую сторону.

Внизу, почти незаметный среди ясеней и ночных теней, ждал передовой конный отряд.

Всего тысяча человек — малая часть войска. Но для задуманного этого хватало. В отличие от Скатасов, спавших в лагере за спиной Хольгера, эти воины уже надели доспехи и подготовили коней.

— Все на месте, милорд, — доложил молодой Рыцарь Короны, поднимаясь ему навстречу.

Его звали сэр Утгар, и во всём войске мало кто мог сравниться с ним в верховой езде. Он гордо улыбался, приподняв светлые завитые усы.

— Ждут ваших приказов.

Хольгер кивнул.

— Что ж.

И начал спускаться.

При его появлении всадники быстро выстроились в ряды. В красноватом свете Лунитари синие плащи казались лиловыми.

Перед строем ждал чернобородый широкоплечий мужчина. Поверх золотистых чешуйчатых доспехов он носил накидку того же цвета; в лунном свете и ткань, и металл отливали тёмной медью. Ни рясы, ни другой жреческой одежды на нём не было. На поясе висел меч.

Так в походе одевались жрецы Кири-Джолита. В отличие от служителей Паладайна, им разрешалось носить клинки.

Жрец поднял руки, сложив пальцы в знак рогов бога войны.

Хольгер ответил тем же жестом, повернулся к солдатам и откашлялся. Всадники замолчали. Слышались только ветер и фырканье лошадей.

Командующий обвёл взглядом обветренные лица.

Все ждали.

— Вы отправитесь на север. Если не будете медлить, к середине утра доберётесь до Говинны. Как только подойдёте к городу — сразу атакуйте.

Воины зашевелились и закивали. Тысячи человек было мало, чтобы взять город, но никто и не думал, что от них этого требуют. Большинство давно служило в императорской армии и прекрасно знало: первые атаки нужны, чтобы проверить силы врага.

И найти слабые места.

Настоящее сражение будет потом.

— Не волнуйтесь, — добавил Хольгер с усмешкой. — Взять стены я от вас не требую. Но если всё-таки возьмёте — обратно не отдавайте.

Шутка была старой, но солдаты засмеялись. Хольгер усмехнулся вместе с ними, потом посерьёзнел и повернулся к жрецу.

— Отец Аринус, помолитесь за нас.

Служитель Кири-Джолита не смеялся. Даже не улыбнулся. С каменным лицом он шагнул вперёд. Скатасы и рыцари опустились перед ним на колени. Хольгер последовал их примеру, Лорен встал рядом.

Аринус не спеша снял боевые рукавицы и положил их на землю. Затем поднял открытые ладони над воинами. Ночной ветер шевелил сухие бурые листья на ветвях над его головой.

— Джолито Моубол, Рикдас Фолио, тас лонфам циффуд э нас пунфасом фрибас спаруд. Коурос иколамо ду тарн.

Могучий Кири-Джолит, Меч Правосудия, подними свой щит и отведи удары наших врагов. Тебе посвящаем наши клинки.

Жрец со звоном вытащил меч — серебряный клинок, украшенный золотым узором. Ему ответил звон сотен других мечей. Воины разом поднесли оружие к губам и поцеловали перекрестья.

Затем все убрали мечи в ножны.

Все, кроме Аринуса.

Жрец приложил лезвие к левой ладони. Хольгер не раз видел этот обряд, но всё равно закусил кончик уса, когда Аринус надавил сильнее и провёл клинком по коже.

Из пореза выступила кровь. Несколько всадников тихо охнули. Лицо жреца не дрогнуло.

Он сжал кулак. Красные капли упали на каменистую землю. Затем Аринус вытер меч о накидку, оставив алую полосу на золотой ткани.

— Сифат, — произнёс он. В голосе не было и намёка на боль.

— Сифат, — ответили всадники.

Получив благословение, они поднялись и направились к коням.

Хольгер смотрел, как длинная тёмная колонна поднимается по дальнему склону ложбины. Ему хотелось пойти с ними. Почувствовать ветер в прорезях шлема, когда отряд помчится к Говинне. Увидеть лица проклятых мятежников, когда те наконец поймут, с чем им предстоит столкнуться.

Есть у них Светоносец или нет — скоро они поймут, что обречены.

Но Хольгер остался. Прежде чем вести на город всё войско, нужно было ещё многое подготовить и решить, как именно пройдёт сражение.

Пока придётся сдержать желание ринуться в бой.

Вздохнув, он повернулся и пошёл обратно между палатками.

* * *

Чем дальше они шли по туннелю под Пантеоном, тем сильнее он менялся. В нишах по-прежнему лежали мертвецы, а потолок нависал так низко, что Бельдину и Катану приходилось пригибаться. Но теперь стены между нишами были покрыты штукатуркой — когда-то гладкой, а сейчас потрескавшейся и местами осыпавшейся.

Там, где она сохранилась, ещё виднелись древние фрески, выцветшие от времени.

В мерцающем свете факела Катан щурился, пытаясь рассмотреть рисунки. На одной фреске серебряные и бронзовые драконы сражались в небе с синими и зелёными. На другой войско в старинных доспехах билось с врагом, чьи фигуры давно стёрлись со стены.

На третьей обнажённые дикари, покрытые татуировками, вонзали копья в людей в белых одеждах. Те висели вниз головой на дубах.

— Мученики, погибшие за бога, — тихо сказал Бельдин, глядя на последнюю фреску. — Теперь понимаешь, почему первые жрецы устроили святилище здесь, под землёй?

Катан вздрогнул. Лица таольских варваров были искажены ненавистью. По щеке одного тянулся шрам, похожий на шрамы Таварре.

— Они воевали с церковью и проиграли, — сказал юноша. — А теперь мы, их потомки, делаем то же самое.

— Мы не проиграем, — ответил Бельдин и отвернулся. — Боги были не на их стороне.

Он пошёл дальше. Катан двинулся следом, внимательно вглядываясь в проход, но ничего опасного не видел. В тишине подземелья каждый шаг отдавался громким эхом.

Наконец туннель вывел их к арке. Катану уже казалось, что они идут несколько часов. На верхнем камне был вырезан треугольник. Ниже тянулась надпись, но время почти стёрло буквы, и прочитать их было невозможно.

Когда эту арку построили, небо ещё было полно драконов.

За ней начиналась узкая винтовая лестница, уходившая ещё глубже под землю. Спускаться можно было только по одному. В воздухе висела пыль, поблёскивая в свете факела.

Катан сглотнул, протиснулся мимо Бельдина и пошёл первым. Он старался не показывать страх, но меч дрожал в руке, а по лицу стекал пот. Юноша вытягивал шею, пытаясь увидеть, что ждёт за следующим поворотом.

Корону охраняют.

Кто?

Он с радостью прожил бы до ста лет, так и не узнав ответа.

Лестница оказалась длиннее той, по которой они спустились в катакомбы. Чем ниже они уходили, тем холоднее и тяжелее становился воздух. На стенах появились тёмные пятна сырости. Катан не знал почему, но догадывался: вода просачивается сюда из Эдессы.

Теперь они были под рекой. Глубже всего, что осталось наверху.

Почти на полпути в Бездну — только там, наверное, было бы теплее.

Внизу снова начались катакомбы с такими же нишами и фресками, только ещё более древними. Дрожа от холода, Катан покачал головой. Как люди вообще могли здесь жить? Что это за жизнь — прятаться под землёй, потому что наверху слишком опасно?

— Свет, — сказал Бельдин, глядя вперёд.

Катан повернулся к нему.

— Что?

Глаза монаха лихорадочно блестели.

— Свет. Погаси факел.

На такой глубине? Вы с ума сошли?

И всё же Катан опустил факел, прикрыл глаза ладонью от пламени — и тоже увидел.

Впереди проход освещало тёплое золотистое сияние, совсем не похожее на красный свет факела.

Юноша на мгновение замер, потом собрался с духом и пошёл дальше. Свет становился всё ярче. Когда они дошли до резкого поворота, пламя факела уже почти терялось в золотом сиянии.

Катан остановился. Во рту пересохло. Он отвёл руку назад, не давая Бельдину пройти.

Кончик меча дрожал.

Юноша осторожно заглянул за угол — и замер, резко втянув воздух.

Древние жрецы устроили святилище в огромной пещере, которую за долгие годы выточила вода. Теперь здесь было сухо. В углублениях пола не стояли лужи. С каменных остриёв, свисавших с потолка словно клыки огромного дракона, не падало ни капли.

Из каменных столбов, поднимавшихся из пола, и светлых наростов вдоль стен были вырезаны фигуры воинов в доспехах и жрецов в длинных одеждах.

А над всеми возвышался бог.

На потолке был изображён Паладайн, но совсем не такой, каким Катан привык его видеть. Церковь обычно изображала его добрым и милосердным: Доблестным Воином с благородным лицом и в сверкающих доспехах; кротким Отцом Рассвета в белых одеждах и с длинной бородой; Платиновым Драконом со спокойным взглядом.

Здесь же на них смотрел суровый и грозный бог. Кудрявые волосы и борода были чёрными, как вороново крыло.

Так Паладайна изображали в древности — когда его последователи покоряли половину Ансалона, усмиряли варваров, подчиняли королевства и города, создавая империю.

Холодный взгляд синих глаз напомнил Катану, как Бельдин смотрел на людей на похоронах Илисты. В его глазах тогда тоже мелькало что-то безумное.

Юноша поёжился.

— Что там?

Катан вздрогнул от голоса монаха.

— Нашли, — прошептал он через плечо.

Они тихо вошли.

Бельдин смотрел на изображение бога. Катан оглядывал пещеру, пытаясь найти стража, о котором говорилось в свитке. Тот должен быть где-то рядом. Может, прячется в тени, цепляется за стену или висит под потолком.

Но куда бы Катан ни направлял факел — теперь почти бесполезный в золотом свете, — никого не видел. Ладони вспотели в перчатках. Юноша осторожно повёл Бельдина дальше.

Сияние исходило откуда-то впереди, но от входа нельзя было понять, что именно светится. Шесть каменных столбов, превращённых в статуи забытых верховных жрецов, стояли спиной к вошедшим и закрывали дальнюю часть пещеры.

Пройдя несколько шагов, Бельдин остановился и опустился на одно колено перед богом. Грозные глаза наверху словно следили за ним. Затем монах сделал знак треугольника и пошёл дальше.

Катан проскользнул вперёд с мечом наготове. Теперь он был уверен: неизвестный страж прячется за статуями.

Но там никого не оказалось.

За каменными жрецами стояли ряды скамей, высеченных из той же молочно-белой породы, что покрывала большую часть пещеры. По сторонам возвышались потемневшие от времени латунные жаровни и несколько почерневших серебряных курильниц.

Дальше пол поднимался к стене, образуя естественное каменное возвышение. Жрецы вырубили в нём ступени. Наверху стоял треугольный алтарь из белого мрамора с серебристо-голубыми прожилками.

На алтаре лежала Мицерам.

Именно такая, какой её описывал Бельдин, читая свиток прошлой ночью. Сверкающее золото, красный бархат внутри, десять зубцов по краю. Каждый украшал круглый рубин. Одиннадцатый, величиной с куриное яйцо, сиял на самой вершине.

Корона освещала всё святилище.

Будто звезда упала с неба, — подумал Катан.

— Паладо Калиб, — выдохнул Бельдин.

В его глазах блестели слёзы.

— Она ещё прекраснее, чем я представлял.

Катан смотрел на корону, боясь даже пошевелиться: вдруг она исчезнет, как сон после пробуждения? Но вскоре он моргнул и пришёл в себя.

Вот она, Мицерам.

Ждёт их, как и было предсказано.

Но где страж?

Прищурившись, Катан ухватился за ближайшую статую и выглянул из-за неё. Посмотрел за алтарь, влево, вправо.

Ничего.

Ничто не мешало просто подойти и взять корону.

Он снова посмотрел на суровое лицо бога и нахмурился. Может, именно это имелось в виду в записях Прадиана? Может, свиток лишь предупреждал, что Мицерам охраняет сам Паладайн?

Он почти убедил себя в этом, когда за спиной раздался тихий звук.

Волосы на затылке встали дыбом.

Катан застыл и посмотрел на Бельдина.

Монах уже повернулся ко входу. Его лицо стало серым, синие глаза расширились.

Стиснув зубы, Катан тоже обернулся.

И увидел пустые глазницы мертвецов.

Покойники поднялись. Они выбрались из ниш и последовали за ними. Теперь мертвецы приближались в полной тишине. Только костяные ступни скребли по камню.

С бурых костей свисали высохшие полосы плоти. Из пустых животов торчали остатки высохших внутренностей. Между челюстями шевелились похожие на кожаные лоскуты языки, но ни звука не было: мертвецам нечем было дышать.

В пещеру уже вошли два десятка мертвецов. Ещё больше плелось следом, заполняя проход, по которому только что пришли Катан и Бельдин.

Казалось, все мертвецы в катакомбах поднялись, чтобы остановить их.

Чтобы защитить Мицерам.

— О Бездна, — выдохнул Катан.

Мёртвые жрецы двигались вперёд, дёргаясь и покачиваясь, словно куклы на нитях.

Юноша попытался сглотнуть, но во рту совсем пересохло. Он схватил Бельдина, всё ещё застывшего от ужаса, и толкнул назад, к каменным статуям.

Подняв меч, Катан встал перед ним.

И мёртвые напали.

Он взмахнул клинком, когда первый подошёл вплотную. Удар пришёлся под челюсть и снёс мертвецу голову. Череп отлетел, ударился о пол и разлетелся на куски.

Тело ещё мгновение стояло. Катан уже успел испугаться, что этого оказалось мало, но потом мертвец с грохотом рассыпался у его ног.

И больше не поднялся.

Юноша победно усмехнулся.

Но усмешка тут же исчезла: место павшего заняли ещё двое, протягивая к нему костлявые руки.

Катан ударил снова. Клинок разрубил ключицу одного и сбил его на пол. Второй схватил юношу за плащ и дёрнул к себе.

Катан вскрикнул и ударил его рукоятью в лицо. Голова мертвеца запрокинулась. Юноша развернул клинок и отсёк ему кисть.

Отрубленные пальцы продолжали цепляться за плащ даже после того, как следующим ударом Катан разрубил тело пополам.

Он успел свалить ещё пятерых. Пол вокруг был усеян костями. Но мертвецов становилось всё больше, и Катан уже не успевал отбиваться.

Сначала костлявые когти проскользнули мимо меча и распороли кожаный нагрудник. Под доспехом потекла кровь. Грудь обожгло, словно на неё плеснули каутильским огнём.

Стиснув зубы от боли, Катан подсёк мёртвому жрецу ноги, затем вонзил меч в череп другого.

Но рана уже мешала двигаться. Вскоре когти полоснули его по плечу, и рука с мечом начала неметь.

Он всё равно продолжал драться, не подпуская мертвецов к Бельдину.

Монах так и не сдвинулся с места. Он лишь с ужасом смотрел на мёртвых жрецов. Путь к Мицерам был свободен, но Бельдин не пытался ни взять корону, ни убежать.

— Шевелитесь, проклятье! — наконец закричал Катан, отбиваясь от множества высохших рук.

В святилище входили всё новые мертвецы. На место каждого павшего приходили двое.

— К короне! Хватайте её! Хва…

Договорить он не успел.

Костлявая ладонь ударила его сбоку по голове и вмяла шлем. Катан пошатнулся, перед глазами заплясали чёрные точки. Другой мертвец схватил меч за перекрестье и вырвал его из руки. Третий обхватил юношу за пояс, опрокинул и всем весом рухнул сверху, выбив воздух из лёгких.

Катан судорожно пытался вдохнуть и подняться, но на него уже наваливались остальные. Они хватали его за руки и ноги и прижимали к полу.

Он рычал, выгибался и отчаянно пытался вырваться.

Бесполезно.

Перед глазами темнело. Катан из последних сил боролся с дурнотой и повернул голову, пытаясь увидеть Бельдина.

И жалобно застонал.

Справа ещё несколько мертвецов повалили монаха. Бельдин неподвижно лежал под их телами.

— Нет…

Костлявая ладонь зажала Катану рот и нос.

Всхлипнув, он в последний раз дёрнулся, пытаясь освободиться.

Тьма поглотила его.