Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Дамблдор и Мелисанда вернулись из Мельбурна ближе к вечеру.

День выдался долгим. В Мельбурне стояло лето, и после австралийского солнца февральский Хогвартс встретил их промозглой сыростью, серым небом и мелким дождём, который то начинался, то прекращался. Ветер гнал по двору мокрые листья, а на подоконниках старого замка собирались капли воды.

В кармане мантии директора лежала шкатулка с зеркалом Крихтера. Альбус собирался прежде всего поговорить со Снейпом, но для начала ему хотелось переодеться, выпить хорошего чаю и узнать, что произошло в школе за время его отсутствия.

Впрочем, последнее желание исполнилось почти немедленно: по дороге к кабинету он встретил Минерву.

— Альбус! Наконец-то ты вернулся! У нас замечательные новости: с грибницей удалось справиться!

Минерва выглядела необыкновенно довольной. Последние дни грибное нашествие занимало немало её времени. Приходилось то и дело менять маршруты учеников, следить, чтобы любопытные не забирались в закрытые коридоры, и выслушивать жалобы преподавателей, которым стало неудобно добираться до некоторых помещений.

— Вот как? — обрадовался Дамблдор. — Филиус уже разработал контрзаклинание?

— Нет, Северус нашёл способ снять чары. Причём совершенно неожиданно! Представляешь, Невилл Лонгботтом догадался поговорить с грибницей. Оказалось, она вовсе не хочет расти, но какое-то заклинание её заставляет. Невилл рассказал об этом Помоне, а Северус вспомнил похожие чары и сумел их снять.

— Как интересно! Значит, Северус?

— Да. Помона говорит, что он справился буквально за несколько минут. Грибница теперь отдыхает, а домовики наконец могут спокойно заняться уборкой. Правда, работы им осталось предостаточно.

Минерва рассказала, что грибница успела проникнуть в старую кладовую, где хранились сломанные школьные скамьи, несколько деревянных шкафов и давно не использовавшееся оборудование. Часть вещей придётся выбросить, другие можно будет восстановить после тщательной очистки. Домовики уже вынесли из пострадавших помещений несколько десятков корзин с грибами, а профессор Спраут настояла, чтобы часть образцов сохранили для изучения.

— Помона очень заинтересована, — добавила Минерва. — По её словам, она ещё никогда не встречала грибницу, которая так быстро росла бы вопреки собственной природе. Теперь, когда чары сняты, она хочет выяснить, что именно произошло с её развитием.

— Прекрасная возможность для исследования, — заметил Дамблдор. — А мистер Лонгботтом заслуживает особой благодарности.

— Несомненно. Помона им очень довольна. Подумать только, сколько времени мы потратили на исследования, а нужно было просто спросить у гриба, что с ним происходит!

— Иногда самый простой вопрос оказывается самым полезным, — согласился Дамблдор. — Особенно если есть кому его задать, и есть кому на него ответить.

Поднимаясь к своему кабинету, Дамблдор обдумывал услышанное. Итак, Северус узнал собственное заклинание и сумел его снять, причём, судя по всему, сам не имел отношения к его применению. Значит, нужно выяснить, кто это сделал и откуда узнал чары. Правда, теперь можно было не спешить. Грибы больше не росли, а Северус, несомненно, и сам заинтересуется происхождением заклинания.

К тому же директору было чрезвычайно любопытно, какое объяснение предложит Снейп.

* * *

После ужина Дамблдор пригласил его к себе.

Кабинет директора встретил гостя привычным теплом. В камине горели поленья, на высоких полках поблёскивали стеклянные и серебряные приборы, а за окнами уже совсем стемнело. В такую погоду особенно приятно было сидеть у огня: дождь тихо постукивал по стёклам, и даже старые портреты, обычно охотно вмешивавшиеся в разговоры, предпочитали оставаться в своих креслах.

На небольшом столике у камина ждал чай. Рядом стояли тарелка с лимонным печеньем, вазочка засахаренных орехов и блюдце с тонкими ломтиками апельсина.

— Северус, поздравляю! Мне рассказали, что ты избавил Хогвартс от грибного нашествия. Присаживайся.

Снейп сел в кресло напротив директора и с удовольствием взял чашку. У директора чай всегда был невероятно вкусным.

— Благодарю, Альбус. Впрочем, основная заслуга принадлежит Лонгботтому. Если бы он не поговорил с грибницей, мы, вероятно, ещё две недели пытались бы выяснить, что на неё действует.

— Минерва мне об этом рассказала. Замечательная способность! Помона, должно быть, очень довольна своим учеником.

— В высшей степени. Она уже собирается заняться с ним более сложными случаями общения с растениями. Насколько я понял, некоторые из её питомцев давно нуждаются в собеседнике. И ещё они с Лонгботтомом собираются подготовить публикацию в "Новостях Гербологии".

Дамблдор улыбнулся.

— Возможно, мистер Лонгботтом со временем окажет травологии немало услуг. Но мне очень любопытно, как тебе удалось определить само заклинание. Насколько я понимаю, ни Филиус, ни специалисты Отдела Тайн не смогли его опознать.

Северус спокойно поставил чашку на блюдце.

— Лонгботтом передал профессору Спраут довольно любопытные сведения. По словам грибницы, её заставляли расти до тех пор, пока она не достигнет своей истинной формы. Услышав это выражение, я вспомнил одно заклинание, которое мне ещё в школе показывал приятель.

— Вот как? — заинтересовался Дамблдор.

— Да. Довольно сложные чары. Я не вспоминал о них много лет, но, к счастью, помнил принцип действия и контрзаклинание.

Дамблдор взял щипчиками кусочек сахара и опустил в чай.

— Значит, твой приятель создал заклинание, способное заставить живое существо принять свою истинную форму?

— Именно так. Хотя, насколько я помню, его интересовала прежде всего анимагическая сторона вопроса. Едва ли он предполагал, что чары могут подействовать на грибы.

— Должно быть, очень талантливый молодой человек. Не так часто школьникам удаётся создавать столь сложные заклинания.

— Он был весьма способным, — согласился Северус.

Дамблдор отпил чаю, скрывая улыбку за чашкой.

— А ты не знаешь, каким образом эти чары могли оказаться в Хогвартсе?

— Именно этот вопрос я сейчас и пытаюсь выяснить. Насколько мне известно, заклинание никогда не публиковалось.

— А сам приятель не мог кому-нибудь показать своё изобретение?

— Теоретически мог, — признал Северус. — Однако мне об этом ничего не известно.

— Что ж, Северус, буду признателен, если ты сообщишь мне о результатах. Не хотелось бы однажды снова обнаружить, что наши подземелья заросли грибами.

— Непременно, Альбус.

Они ещё немного поговорили о состоянии подземелий. Северус сообщил, что после снятия чар рост грибницы прекратился, однако Помона рекомендовала не торопиться с окончательной уборкой. Ей хотелось сохранить несколько участков для наблюдения и убедиться, что грибница вернулась к своему обычному состоянию.

— По всей видимости, они собираются продолжать знакомство.— заметил Северус.

— Полагаю, гриб не возражает?

— Насколько мне известно, нет. После прекращения действия чар он чувствует себя значительно лучше.

Дамблдор задумчиво кивнул. За годы работы директором Хогвартса ему приходилось иметь дело с самыми разнообразными существами, но известие о том, что профессор Спраут и Невилл Лонгботтом завели знакомство с благодарным грибом, всё-таки было достаточно необычным.

Северус между тем сказал, что большую часть коридоров в подземельях можно будет открыть уже завтра.

— Я попрошу Минерву согласовать открытие коридоров с Помоной, — сказал Дамблдор. — Не хотелось бы мешать её исследованиям.

Чай был допит, Северус откланялся и отправился к себе. Дамблдор проводил его взглядом, дождался, пока за гостем закроется дверь, и негромко рассмеялся.

Значит, ещё в шестнадцать лет Северус создавал заклинания, с которыми спустя два десятилетия не смогли разобраться специалисты Отдела Тайн, а сегодня с совершенно серьёзным видом рассказал ему о талантливом школьном приятеле. Особенно Альбуса позабавило, как охотно Северус соглашался с похвалами в адрес этого неизвестного молодого человека. Директор с удовольствием вспомнил его невозмутимое «Он был весьма способным».

Он налил себе ещё немного чаю и некоторое время сидел у камина, слушая дождь. Фоукс дремал на своей жёрдочке, время от времени чуть приподнимая голову, когда в огне с треском лопалось полено. Один из серебряных приборов на дальней полке тихонько позвякивал, выпуская колечки голубоватого дыма.

Альбус убрал шкатулку с зеркалом в ящик письменного стола — завтра нужно будет отправить артефакт владельцу. К счастью, это дело наконец подходило к концу.

* * *

Северус тем временем спускался в подземелья.

После тёплого директорского кабинета каменные коридоры казались особенно прохладными. В нескольких местах ещё пахло сыростью и свежевымытыми плитами. Где-то впереди негромко переговаривались домовики: уборка продолжалась даже в этот поздний час.

Северус прошёл мимо стены, где совсем недавно висели плотные серые наросты. Камень сиял чистотой, а пол вымыли так тщательно, что на нём отражался свет настенных факелов. Приятно было видеть подземелья в прежнем состоянии — он уже успел устать от грибов, сырости, бесконечных совещаний и разговоров о способах уничтожения грибницы.

Ах да, нужно будет сказать Шшаху, что подземелья приходят в порядок. Старший домовик твердо пообещал ему, что все под землёй будет совершенно чистым уже завтра вечером.

Разговор с Дамблдором тоже прошёл вполне благополучно. История о школьном приятеле, который когда-то показал ему своё заклинание, была достаточно правдоподобной. В конце концов, ученики нередко делились друг с другом своими изобретениями, и директор не стал расспрашивать о подробностях. Северус усмехнулся, вспомнив его осторожные вопросы. Директор, скорее всего догадался.

Но гораздо больше его занимало другое.

*Ad veram formam* он придумал ещё в школе и никогда не публиковал. За прошедшие годы ему и самому ни разу не приходилось пользоваться этим заклинанием. Собственные записи сохранились в старых тетрадях, которые он держал при себе, а о существовании чар знали лишь немногие.

И вот теперь выяснилось, что кто-то в Хогвартсе не только знает это заклинание, но и применяет его.

Интересно, кто.