Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

О том, что произошло в подземельях, Пивз узнал одним из первых. Он вообще внимательно следил за всеми школьными происшествиями, а уж грибное нашествие за последние дни доставило ему немало развлечений.

Особенно ему нравилось наблюдать за домовиками. Те снимали грибы со стен, собирали их в корзины, выскребали щели между камнями и мыли полы, а на следующий день обнаруживали, что грибы выросли снова. Некоторые домовики вооружились длинными щётками на палках, чтобы добираться до потолка, и Пивз с удовольствием давал им советы.

— Выше бери! Выше! Вон тот пропустил! А этот уже сзади вырос!

Домовики старались не обращать на него внимания.

За профессорами тоже было забавно наблюдать: они несколько раз собирались в подземельях, спорили о том, как лучше бороться с грибами, и испытывали разные заклинания.

А потом к борьбе с грибами подключился даже феникс Дамблдора и каждое утро стал чистить стены огнем!

Пивз наблюдал за этим с безопасного расстояния, а потом первым заметил, что в обугленной щели появился новый гриб. Он тогда так развеселился, что до самого ужина распевал сочинённую прямо на месте песенку о профессорах, проигравших сражение с поганками.

А теперь выяснилось, что Невилл Лонгботтом сумел поговорить с грибом, тот пожаловался, что какое-то заклятие заставляет его расти, а Снейп немедленно нашёл контрзаклинание, и все грибы ему благодарно поклонились. Все эти новости следовало немедленно рассказать Джинни.

* * *

Пивз залетел в редакцию и с удовольствием огляделся по сторонам.

Когда Хогвартс только предоставил эту комнату газете, здесь стояли два стола, несколько стульев и пустой книжный шкаф.

Теперь редакцию «Хогвартского Вестника» было не узнать.

Шкаф был почти заполнен: на нижних полках лежали подшивки «Ежедневного пророка», старые номера « Witch Weekly» и других волшебных изданий, а выше разместились справочники, словари и книги о журналистике.

На одном из столов стояли чернильницы и деревянный ящик с отделениями для чистого пергамента, готовых рукописей и писем. Джинни завела этот порядок после того, как Колин однажды положил мокрую колдографию поверх только что законченной статьи. Статью пришлось переписывать, а Колин с тех пор получил собственный стол и шкаф для колдографий.

В углу у окна стоял чайный столик, который принесла Лаванда Браун и обустроила по собственному вкусу: изящный фарфоровый чайник, чашки с нарисованными котятами, кружевные салфеточки и очаровательные вазочки для печенья. Всё это она долго расставляла , пока не осталась довольна результатом.

Рядом со столиком стояли три удобных стула.

Домовики — по просьбе миссис Норрис — с особенным старанием заботились об этом уголке. Они следили, чтобы салфеточки лежали ровно, чашки были повёрнуты рисунками к гостям, а вазочки никогда не пустовали. А однажды Лаванда обнаружила под чайником ещё одну, особенно красивую кружевную салфетку. Оказалось, домовики сами решили, что так будет лучше.

Чайник был зачарован так, чтобы вода всегда оставалась горячей, поэтому сотрудники газеты могли в любое время выпить чаю. Лаванда время от времени приносила свои любимые сладости — лимонное печенье и миндальные пирожные, — а домовики аккуратно раскладывали их в вазочки.

Вскоре чайный уголок стал одним из самых уютных мест в редакции. Даже Пивз им тайно восхищался, но, конечно, ни за что в этом бы не признался. После этого он решил, что от Лаванды и в самом деле есть польза.

Был в редакции и камин — настоящий, широкий, с каменной полкой, украшенной старинной резьбой. Камин исправно топился, но к каминной сети подключён не был, так что поговорить через него с кем-нибудь или отправиться куда-нибудь при помощи летучего пороха было невозможно, зато возле него было приятно сидеть в холодные зимние вечера.

На каминной полке стояли небольшие часы и ваза с букетом живых цветов. Её тоже принесла Лаванда, заявив, что в приличной редакции обязательно должны быть цветы. Джинни не возражала. Семейное колдовство Браунов поддерживало свежесть букета, а все бутоны непременно распускались.

Над камином висел портрет Барнабаса Дропболла. Обычно бывший редактор сидел за письменным столом, заваленным бумагами, или читал газету. Сейчас его кресло пустовало: Барнабас куда-то отправился по своим делам.

Фред и Джордж облюбовали стол как раз неподалёку от камина. Там лежали пергаменты, образцы объявлений, какие-то коробочки и какие-то штуки, назначение которых Джинни предпочитала не выяснять. Близнецы уверяли, что на их столе полный порядок, хотя найти нужную вещь среди всего этого могли только они сами.

Рядом с камином стояли два кресла, которые Фред и Джордж собственноручно притащили из какой-то пустовавшей комнаты, которую им показал Пивз. Кресла оказались удивительно удобными, и близнецы проводили в них немало времени, вытянув ноги к огню.

Сама Джинни сидела за самым большим столом и разбирала материалы для следующего номера. Перед ней лежали несколько писем, список статей и колдографии, которые Колин принёс после обеда. Одна из них никак не желала лежать спокойно: запечатлённая на ней сова то и дело расправляла крылья, отчего пергамент слегка шевелился. Сова смотрела прямо в объектив и выглядела чрезвычайно недовольной, и Колин уверял, что именно это и делает снимок замечательным.

На уютной полке над редакторским столом дремал пушистый Бальтазар.

— Привет, Рыжий Рыжик! — воскликнул Пивз, влетая в комнату. — Последние новости с полей сражения! Сначала всех победили грибы! А потом пришёл Снейп и победил эти грибы!

Он пролетел под потолком, сделал круг вокруг люстры и завис над столом Джинни.

— Так грибы победили или Снейп? — спросила она, откладывая список статей.

— Сначала грибы, потом Снейп! — объяснил Пивз. — Гриб пожаловался Лонгботтому: он, мол, не хочет больше расти, устал, бедняжечка, но проклятое заклинание все равно велит расти!

Тут Пивз принялся изображать несчастный гриб, который из последних сил старается вырасти повыше, а потом падает от изнеможения. Вдоволь насладившись этими страданиями, он затараторил нараспев:

— Снейп прибежал, хвостиком махнул... То есть палочкой махнул. Гриб упал. Но не разбился, а Снейпу поклонился!

— Подожди. Кто-кто заставлял его расти?

— Заклинание! Я же сказал!

— А какое заклинание?

— Не знаю! Пивзу не сказали. Зато гриб Лонгботтому сказал! Что он должен стать своей истинной формой. Или достичь её. Что-то в этом роде.

Джинни замерла. Ad veram formam!