Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

С тех пор как Северус понял, что к грибнице применили Ad veram formam — заклинание, которое он придумал ещё школьником и о котором никому не рассказывал, — его не оставлял вопрос: каким образом эти чары попали в чужие руки.

Конечно, нельзя было полностью исключить, что другой волшебник самостоятельно придумал почти такое же заклинание, но Северус не верил в такие совпадения. Гораздо вероятнее было, что кто-то воспользовался его записями.

Первым делом он решил проверить свой рабочий блокнот, в котором хранились окончательная формула заклинания и его контрзаклятие Ad formam priorem. Северус тщательно защитил блокнот чарами ещё много лет назад и с тех пор хранил его в личном сейфе в Гринготтсе. Он не представлял, каким образом кто-то мог получить доступ к этим записям, но исключить такую возможность следовало.

Проверка показала, что блокнот по-прежнему лежал в сейфе, все защитные чары действовали исправно, а следов постороннего вмешательства не было.

Но ведь были ещё и черновики! В юности он записывал свои идеи где придётся: в тетрадях, на клочках пергамента, иногда прямо в учебниках. Удачные разработки он потом переносил в исследовательские блокноты, а первоначальные записи нередко так и оставались там, где были сделаны.

Над Ad veram formam он в своё время работал долго, проверял отдельные элементы заклинания и исправлял движения палочки. Вполне возможно, что где-нибудь сохранилась запись окончательного варианта, по которой можно было воспроизвести готовые чары.

Что стало с его старыми учебниками и школьными тетрадями? Теперь он даже не представлял, где их искать. Тетради давно пропали, а многие учебники он оставил в Хогвартсе или выбросил.

Искать все старые записи сейчас не имело смысла, решил он. Гораздо полезнее было найти самого заклинателя.

* * *

Он начал с того, что попросил Спраут показать ему подземный коридор, в котором домовики заметили первые следы заколдованной грибницы, и расспросил старшего домовика, занимавшегося уборкой.

Выяснить удалось немного. Грибницу обнаружили только тогда, когда она уже заметно разрослась. Когда и каким образом она появилась в коридоре, никто не знал. За прошедшее время стены неоднократно очищали огнём. Никаких следов, которые позволили бы установить, как туда попала спора, не осталось.

Северус поблагодарил Помону и отправился к себе.

По дороге он снова задумался о том, кто мог воспользоваться его заклинанием, и вдруг остановился. Он вспомнил кое-что ещё: в начале учебного года Гермиона Грейнджер неожиданно превратилась в маленькую зелёную ящерицу и забежала в подземелья. Он её там и нашёл. Самостоятельно вернуться в человеческий облик она не смогла, и Минерве пришлось ей помочь.

Тогда Северус не слишком задумывался об этом: начинающие анимаги нередко испытывали трудности с обратным превращением. Но обычно они занимались под руководством Минервы и знали, что делать в подобных случаях. А Гермиона изучала чары у Флитвика и, насколько было известно Северусу, анимагией вообще не занималась.

И ведь в тот же вечер произошла ещё одна странная история! Северус вспомнил, как вызвал тогда Минерву, а та сообщила, что занята крокодилом — он ещё удивился, откуда в Хогвартсе взялся крокодил. А потом выяснилось, что это была Мариэтта Эджкомб, ученица Рейвенкло, тоже неожиданно оказавшаяся в своей анимагической форме.

Гермиона превратилась в ящерицу, Мариэтта — в крокодила. Ни одна из них, насколько ему было известно, не занималась анимагией, и обе не смогли самостоятельно вернуться в человеческий облик. И всё это произошло в один вечер.

Выходит, его заклинание могли применить в Хогвартсе ещё тогда.

* * *

Итак, допустим, Гермиону и Мариэтту превратили при помощи Ad veram formam. Кто мог это сделать?

Обе девочки учились на младших курсах. Гермиона — на втором, Мариэтта — на третьем. Конечно, превратить их мог и старшекурсник, но школьные ссоры обычно происходили между учениками примерно одного возраста. Следовательно, стоило начать с первых трёх курсов.

Правда, прежде чем расспрашивать учеников других факультетов, желательно было получить содействие их деканов, а ещё лучше — официальное поручение директора.

Но здесь появлялась дополнительная сложность: Северус не собирался распространяться о том, что Ad veram formam придумал именно он. Дамблдору он сказал, что заклинание когда-то показал ему школьный приятель, и тот, похоже, удовлетворился этим объяснением. Северус предпочёл бы, чтобы остальные преподаватели тоже не слишком интересовались происхождением формулы.

А Флитвик наверняка захочет узнать имя автора столь необычных чар. И не он один.

Северус некоторое время обдумывал этот вопрос, а затем отправился к Люциусу.

* * *

— Ты хочешь принести магическую клятву? — переспросил Люциус.

— Да. Что не раскрою личность создателя одного заклинания.

Люциус с интересом посмотрел на друга.

— И, разумеется, не скажешь мне, кто он?

— Разумеется.

Люциус рассмеялся.

— А, понял! Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Вместо того чтобы отказывать любопытным, будешь ссылаться на магическую клятву. Что ж, довольно изящно.

— Именно. Я у тебя этому и научился, — улыбнулся Снейп, — помнишь, как ты давал мне клятву о тетради Лорда?

Они составили формулировку и дважды её проверили, а затем Северус принёс клятву. Он обязался не раскрывать никому личность создателя Ad veram formam до тех пор, пока не сообщит Люциусу о своём намерении раскрыть эту информацию. После такого уведомления клятва прекращала своё действие.

— Готово, — сообщил Люциус. — Теперь тебе даже не придётся проявлять невежливость. Хотя должен признаться, теперь мне самому очень хочется узнать, кто же этот таинственный изобретатель.

Северус позволил себе едва заметную улыбку.

— Боюсь, Люциус, я связан магической клятвой.

Люциус расхохотался.

* * *

На следующий день Северус отправился к Дамблдору.

— Альбус, я вспомнил о двух происшествиях, случившихся в начале учебного года. Мисс Грейнджер и мисс Эджкомб неожиданно приняли свои анимагические формы в один и тот же вечер. А ведь именно так действует Ad veram formam. Похоже, кто-то в Хогвартсе применял это заклинание и раньше. Я хотел бы выяснить, кто.

Дамблдор отложил письмо, лежавшее перед ним, и заинтересованно посмотрел на Северуса.

— В самом деле, любопытно. Я как раз собирался поручить тебе расследование истории с грибами, ведь ты лучше всех знаком с этими чарами. Теперь, пожалуй, стоит разобраться и с теми двумя превращениями. Я предупрежу остальных деканов и попрошу их оказывать тебе необходимое содействие.

Он снова придвинул к себе письмо, но, чуть помедлив, добавил:

— Подозреваю, что Филиус прежде всего захочет узнать, кто придумал такое интересное заклинание.

— Я связан магической клятвой о неразглашении личности его создателя.

Дамблдор едва заметно улыбнулся.

— Вот как? Что ж, это вполне достаточное объяснение. Желаю успеха, Северус. И, пожалуйста, найди этого экспериментатора до того, как он превратит кого-нибудь или что-нибудь ещё. Нам вполне хватило крокодила и грибов.

Северус ушёл, довольный результатом разговора, и Альбус проводил его взглядом. Значит, он ещё и связан клятвой.

Директор вспомнил отражение в зеркале Крихтера и усмехнулся. Что ж, у каждого человека были свои причины не распространяться о школьных годах. А если Северус предпочитал хранить свои тайны, Дамблдор не видел причин ему мешать.