Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Сознание возвращалось к Гарри медленно, словно сквозь густой туман. Процесс этот был мучительно неторопливым, усугубляемым тем, что он, казалось, парил в абсолютной темноте. Во всяком случае, «парил» — это было его единственное предположение, потому что собственного тела он не ощущал вовсе.

Он задумался, не умер ли, и с лёгким удивлением отметил, как мало эта мысль его расстроила. Он сделал всё, что мог, но, видимо, Судьбу не обманешь. Она, похоже, была твёрдо намерена взять свою плату с волшебного мира вообще и с Гарри Поттера в частности. Какая-то часть его хотела восстать против этой несправедливости, но чувства просто вытекали из него, оставляя после себя лишь спокойную, пустую оболочку.

Сознание снова стало ускользать, но тут он вспомнил, что именно его разбудило. Голоса. Тихие, едва различимые — но всё же настоящие. Он сосредоточился на них так, как утопающий цепляется за верёвку.

— Мерлин, я не могу смотреть, как он вот так лежит… — тихо произнёс мужской голос.

Гарри с трудом перебирал в спутанных новых и старых воспоминаниях.

Невилл?

— Его бы здесь не было, если бы мы находились там, где должны были быть, — прорычал другой, чуть более низкий голос.

— Рон, ты не можешь винить себя, — отозвался чёткий, собранный женский голос. — У тебя не было выбора после того, как профессор Снегг выгнал вас.

— Я это помню, Гермиона, — огрызнулся Рон. — Но этот сальный ублюдок подставил Гарри, я уверен. Он ненавидит его с первого дня, а теперь наконец-то попытался его убить… и чуть не добился своего.

— Когда я видела его, он выглядел очень недовольным, — безучастно добавил ещё один голос. — Он принёс зелья мадам Помфри, был ужасно бледен. А когда она сказала, что не уверена, проснётся ли Гарри, ему стало совсем плохо.

— Луна! — ахнула Гермиона. — Не говори так при нём!

— Почему? — спокойно спросила Луна. — Если он меня слышит, значит, он и так скоро очнётся. А если не слышит, то разве это имеет значение?

Гарри с странным равнодушием понял, что ему действительно почти всё равно. Только не хватало ещё одного голоса — и это ощущение отсутствия вдруг кольнуло тревогой, пробив брешь в его меркнущем покое. Но тревога тут же снова рассеялась.

С тех пор как начался Новый год, Джинни становилась всё холоднее и отстранённее — так что не стоило удивляться, если её здесь не было. Почти утешительный холод снова накрыл его сознание, убаюкивая, уговаривая погрузиться в забытьё.

— Рон, можешь перестать смотреть на Луну так, будто хочешь её убить, — сказал Невилл. — Мы все волнуемся за Джинни.

Джинни?

— Весь преподавательский состав ищет её, — тихо сказала Гермиона. — Они найдут её, Рон. А потом всем нам влепят наказание за то, что мы не остались в башне, — добавила она с тревогой.

— Мне всё равно, — резко ответил Рон. — Я говорил Перси, что кто-нибудь обязательно воспользуется этим, чтобы добраться до Гарри. Если бы я знал, кто забрал мою сестру, я бы уже был там. А так… хоть здесь могу быть полезен.

— Думаю, профессор Дамблдор знает, что мы здесь, — тихо заметила Луна. — Он смотрел прямо на вас двоих, когда делали объявление.

— «Её скелет будет вечно лежать в Палате…» — пробормотала Гермиона, будто не слыша Луну. — О какой Палате идёт речь?

Внутри Гарри всё скрутило от ужаса. Как это могло повториться снова?

— Не знаю, но, думаю, это какая-то тайна, — сказал Невилл. — Теперь все учителя её ищут.

— Но кто мог похитить Джинни? — хрипло спросил Рон.

— Профессор Макгонагалл настояла на допросе слизеринцев, — ответила Гермиона. — Я слышала, как она и профессор Снегг громко спорили в учительской. Сейчас Драко и его дружки по-прежнему заперты в подземельях Слизерина, а она ищет вместе с остальными. — Она тихо всхлипнула.

— Джинни в последнее время совсем не в себе, — вдруг сказала Луна.

— Да, она стала очень молчаливой, особенно после того, как Гарри пострадал, — согласился Невилл.

— Я знаю, — глухо сказал Рон. — Она так переживала за него. Мадам Помфри раз шесть выгоняла её отсюда за последний месяц. Но она почти не разговаривала. Только ходила понурая и писала в том дурацком дневнике, который Гарри ей подарил…

— Дневник? НЕТ!

Гарри почувствовал, как его несуществующее тело сотрясается от ужаса, а затем — от ярости собственной беспомощности.

И тут раздался грохот, звон разбивающегося стекла.

Тьма взорвалась ослепительным светом, когда Гарри Поттер открыл глаза. Он зажмурился, болезненно приподнимаясь, и вздрогнул, когда Гермиона пронзительно вскрикнула. Чьи-то руки вцепились ему в плечи, удерживая на месте.

Его отпустили так же резко, как и схватили, но он всё ещё моргал, пытаясь сфокусировать зрение. Он почти отпрянул, когда что-то коснулось его лица, но узнал гладкий пластик. Он замер, позволив рыжему размытом силуэту надвинуть ему очки на нос.

Это помогло. Моргнув ещё раз, он просунул пальцы под оправу и стёр липкую грязь, скопившуюся за время беспамятства. После ещё пары попыток комната в основном обрела чёткость. Он попытался заговорить, но из горла вырвался лишь сухой хрип.

Гарри посмотрел на тумбочку — её поверхность была завалена осколками стекла, залитыми многоцветной смесью жидкостей. Он закашлялся и попытался спустить ноги с кровати, в то время как Невилл метнулся к раковине в лазарете.

Невилл вернулся со стаканом воды. Гарри благодарно кивнул, когда прохлада смочила пересохшее горло.

— Палочка, — прохрипел он и протянул руку к Рону.

Рон вытащил палочку из мантии Гарри, но Гермиона смотрела на это с явным сомнением.

— Гарри, — осторожно начала она, — тебе не стоит вставать. Ты был очень тяжело ранен. Мадам Помфри сказала, что её мази не дадут мышцам сильно ослабнуть, но у тебя была трещина в черепе… и ты был в коме больше месяца…

Она осеклась, встретившись с его взглядом.

Гарри выпрямился, потом посмотрел на больничную пижаму и недовольно поморщился. Он выдернул подушку из наволочки и сбросил всё на пол. Одним движением трансфигурировал их в кроссовки и натянул на босые ноги. Осторожно встал — тело отзывалось болью, но поддавалось. Он был измотан, но работоспособен. Зато тревога грызла изнутри, будто кто-то вцепился когтями в солнечное сплетение.

— Как давно пропала Джинни? — спросил он, уже зная, что ответ ему не понравится.

— Луна видела её около четырёх часов назад, после чар, — быстро ответил Рон.

Гарри медленно вдохнул. При прочих равных — она ещё могла быть жива.

— Я знаю, где она, — наконец сказал он. — И я иду за ней.

— Не один, — тут же отрезал Рон.

Гарри устало улыбнулся старшему другу. От этой улыбки Рон даже слегка отшатнулся.

— Да, — тихо ответил Гарри. — Пожалуй, не один.

— Откуда ты знаешь, где она? — спросила Гермиона, явно начиная догадываться.

— Долго объяснять, — сказал Гарри, уже начиная движение. — Как у вас с окклюменцией?

Гермиона широко раскрыла глаза — и он понял, что она сама связала недостающие кусочки.

— Пошли, — сказал он. — Нам нужно добраться до Джинни как можно быстрее.

Гарри повёл друзей прочь из больничного крыла. С каждым шагом ноги становились всё увереннее. Двери распахнулись сами, прежде чем он успел до них дотянуться, но сейчас у него были дела поважнее.

Он надеялся, что при поисках преподавателей и запертых в спальнях учениках удастся избежать лишнего внимания. Но надежда оказалась напрасной.

Едва они свернули за угол коридора, ведущего от лазарета, как столкнулись с тремя взрослыми.

Гилдерой Локхарт — в лиловых мантиях и с соответствующей треуголкой — вёл к лазарету Риту Скитер и её фотографа Бозо.

— Гарри?! — ахнул Локхарт, резко останавливаясь.

— Ах, мистер Поттер, как чудесно видеть вас в сознании, — блеснула глазами Рита. — Профессор Локхарт любезно согласился сопроводить нас. Многие очень обеспокоены вашим состоянием после несчастного случая.

— Профессор Локхарт, — внезапно спросила Гермиона, — почему вы не участвуете в поисках Джинни?

— Э-э… ну… — Локхарт запнулся. — Понимаете, у меня уже была назначена встреча, и было бы невежливо просто…

— Разве случилось что-то серьёзное? — поинтересовалась Рита, и Гарри с изумлением уловил в её голосе настоящий интерес.

— Ничего серьёзного, — поспешил заверить Локхарт. — Глупенькая девочка сбежала, вот все и суетятся. Её быстро найдут, не волнуйтесь. А теперь, Гарри, — добавил он покровительственным тоном, игнорируя убийственный взгляд Рона, — я как раз рассказывал Рите, какие мы с тобой хорошие друзья на протяжении этого года. Почему бы нам втроём не пройти в мои покои и не поболтать о том, как весело мы провели время? — Он умоляюще посмотрел. — Я даже сделаю вид, что не заметил, как твои друзья нарушают правила.

— Простите, — холодно ответил Гарри, — но одна из моих подруг в смертельной опасности. И у меня нет времени на бесполезных фальшивок.

Он заметил, как за спиной профессора судорожно заскрипело Перо Быстрого Пера Риты Скитер.

Глаза Локхарта широко распахнулись — он, очевидно, тоже услышал царапанье пера по пергаменту. Он резко развернулся, сжимая палочку в руке.

— Обливиэйт!

Рита и Бозо одновременно осели на пол, с остекленевшими глазами.

Разряженный шарлатан вихрем развернулся обратно к оцепеневшим ученикам — но палочка Гарри уже была в его руке. Мальчик-Который-Выжил держал её поперёк, стиснув кулак, дрожащий от ярости.

— Протего Максимус! — взревел он, когда Локхарт заканчивал своё заклятие.

Из кулака Гарри развернулась полупрозрачная стена света, расширяясь, пока с глухим хрустом не упёрлась в пол, стены и потолок. Сквозь неё он видел, как Локхарт резким движением направляет палочку, чтобы стереть и их воспоминания. Этот один-единственный приём профессор умел выполнять с пугающим мастерством — за всю свою карьеру его ни разу не уличили.

Если бы ублюдок добился своего, жизнь Джинни, скорее всего, оборвалась бы ещё до того, как они вспомнили, что она вообще в опасности.

Гарри в панике влил в щит всё, что у него было. Камни вокруг них застонали, а один из доспехов разлетелся на части.

Раздалась ослепительная вспышка, видимая даже сквозь щит, и Локхарта с силой отбросило назад.

Гарри удерживал заклятие ещё миг — затем опустил щит. Он шагнул вперёд, не опуская палочки, направленной на профессора. Гилдерой Локхарт неподвижно лежал на холодных плитах, голова бессильно завалилась набок. Его глаза пусто уставились в никуда, а единственными признаками жизни были медленный подъём груди и тонкая струйка слюны, ползущая из уголка рта.

— Что ты с ним сделал? — тихо спросил Рон.

— Думаю, отразил обратно заклинание стирания памяти, достаточно мощное, чтобы вычистить мозги всем пятерым сразу, — ответил Гарри. — Гермиона… теперь понятно, почему его никогда не ловили. Он, вероятно, позволял другим делать всю грязную работу, стирал им память, а потом присваивал все заслуги себе.

Но лохматая ведьма его почти не слушала. Она смотрела на пол.

Там, где панический щит Гарри коснулся древних камней, была выдрана борозда шириной в три дюйма и глубиной не меньше дюйма. Она подняла на Гарри огромные глаза.

— Что ты сделал?.. — прошептала она.

— Запаниковал и поставил самый мощный щит, какой смог вспомнить, — честно ответил он. — Нам нужно спешить. Джинни может умирать, — добавил он надломленно.

Гермиона заметно собралась с силами и кивнула.

Гарри бросил последний взгляд на лишённого разума профессора. Тот даже не бормотал, как в прошлый раз. Это и неудивительно — тогда его заклинание отскочило от сломанной палочки, а теперь он сам получил в лицо отражение чары, рассчитанной на пятерых.

Скорее всего, он теперь кататоник.

Пусть судьба разбирается с тобой, — холодно решил Гарри и двинулся дальше по коридору. Риту и Бозо найдут достаточно скоро.

Больше им никто не встретился, пока они не добрались до ванной Плаксы Миртл.

— Вам нельзя сюда! — завыла призрачная девочка, как только Гарри распахнул дверь.

— Извини, это чрезвычайная ситуация, — объяснила Гермиона, бросая на Гарри странный взгляд.

— А-а, вы ищете ту другую девочку, — сообщила Миртл с понимающей ухмылкой.

Рон издал сдавленный звук, но Гермиона опередила его:

— Ты знаешь, где она?! — возмущённо воскликнула она. — И никому не сказала?!

— Если она не выживет, я сделаю так, что ты пожалеешь, что за тобой охотился не Кровавый Барон, — прорычал Гарри. — А теперь убирайся с дороги!

Миртл медленно отступила, но Гарри было уже не до церемоний. Он шагнул вперёд, не обращая внимания на кусачий холод, когда его плечо прошло сквозь призрачное тело. Оказавшись перед помеченными кранами, он прошипел:

— Откройся!

Он обернулся к друзьям, пока краны засветились и раковина начала опускаться в пол.

— Да, — сказал он, — я только что говорил на парселтанге. Маленький подарочек от Тома вместе с этим идиотским шрамом. Вот почему вход так долго оставался скрытым и почему ни один из преподавателей не смог его найти.

Он поднял кусок мыла с соседней раковины и трансфигурировал его в длинную верёвку, краем глаза наблюдая за реакцией друзей.

Глаза Гермионы искрились вопросами, но она явно сдерживалась. Рон кивнул, но выглядел тревожным. Невилл просто глубоко вдохнул и помог закрепить верёвку на толстых трубах под рабочей раковиной. Луна выглядела так, словно ей сообщили, что домовики подают на ужин ростбиф — умеренно заинтересованной, но ничуть не удивлённой.

— Это будет очень опасно, — тихо сказал Гарри, когда верёвка была закреплена. — Если кто-то хочет отказаться — я не буду осуждать.

Он не был уверен, придёт ли Фоукс, учитывая, что они ещё даже не были знакомы, и преданности Дамблдору он сейчас тоже не испытывал. Лучше иметь путь назад.

— Гарри! Это моя сестра! — возмущённо воскликнул Рон.

Остальные кивнули.

— Ладно, — согласился Гарри. — Но вы должны делать точно то, что я скажу, когда мы окажемся внизу. Договорились?

Снова хор кивков.

Внутри трубы было так же склизко и отвратительно, как он помнил. Было бы лучше иметь мётлы, но любая задержка, пока Дневник высасывает из Джинни жизнь, могла оказаться смертельной. Это нужно было остановить немедленно.

Наконец труба выровнялась и выбросила их на пол сырого тоннеля. Гермиона мгновенно выхватила палочку, осветив влажную тьму.

Гарри оказался на ногах в одно мгновение. Когда они двинулись вперёд, под ногами захрустели крысиные скелеты.

— Здесь внизу василиск, — прошептал он. — Так что держите глаза вниз. Если он нападёт — бьём массированным слепым огнём в его сторону. Только физически разрушающие заклятия — он слишком большой, чтобы его оглушить. Как на наших тренировках прикрывающего огня. Понятно?

— Василиск? — ахнул Невилл.

— Да. И если встретишься с ним взглядом — умрёшь на месте, — сказал Гарри, оборачиваясь к нему. — Какую часть фразы «чрезвычайно опасно» ты не понял?

Взгляд Невилла метнулся к Луне, и Гарри заметил, как за проволочными очками у неё потемнели глаза.

— Мы все здесь ради Джинни, — спокойно сказала она. — На долгие, давно назревшие разговоры у нас будет время потом.

Гарри кивнул и повёл их к концу туннеля, где в стене были вырезаны две каменные змеи. Он снова прошипел по-змеиному:

— Откройся.

Змеи разошлись, раздвигая стену вместе с собой.

Пятеро гриффиндорцев вошли в Тайную комнату.

Искусно высеченные колонны, тусклое зеленоватое сияние и гулкое эхо шагов нагоняли на Гарри такой же жуткий холод, как и в прошлый раз. Он знал, чего ожидать, но сердце всё равно бешено колотилось. И больше всего он боялся увидеть Джинни. Он надеялся, что она жива… нет, она должна быть жива. Но он мог ошибаться. Мысль о ещё одной неудаче была настолько страшной, что его разум отказывался её принимать. Палочка дрожала в его руке. Все его сомнения, вся прежняя нерешительность теперь казались глупыми и жалкими.

Гарри сдержал порыв броситься бегом. Если события повторяются, Джинни должна быть у подножия статуи, на другом конце зала. Но им нельзя было разделяться — иначе василиск перебьёт их по одному. Он, должно быть, сошёл с ума, позволив им спуститься сюда вместе с ним.

И всё же, когда из сумрака показалась гигантская статуя, а у её подножия лежала маленькая, безжизненная фигура Джинни, Рон всхлипнул и сорвался с места. Остальные тоже ускорили шаг, их шаги гулко отдавались от древнего камня. Пока Рон пытался привести сестру в чувство, взгляд Гарри упал на дневник, зажатый между её руками. Его желудок сжался в ледяной ком, и палочка задрожала ещё сильнее, когда он оглянулся вокруг.

На этот раз Гарри увидел, как ненавистный призрак материализуется прямо из воздуха. Высокий, красивый, тёмноволосый юноша был слегка размытым по краям, но его торжествующая улыбка была слишком отчётливой. Кровь ударила Гарри в виски — ярость грозила захлестнуть разум. Этот ублюдок снова причинил боль Джинни. И он снова допустил это.

— Она не очнётся, знаешь ли, — заметил юноша любезным тоном, и остальные подняли головы.

— Почему?! — выкрикнул Рон.

Том проигнорировал вопрос и лишь покачал головой.

— Это всё, на что оказался способен Альбус Дамблдор? Горстка детей? Пусть даже среди них и есть знаменитый Мальчик-Который-Выжил.

— Откуда ты это знаешь? — осторожно спросил Гарри. Он никогда не рассказывал дневнику так много о себе.

— О, теперь я знаю очень многое. Частично — от неё, — добавил он, кивнув в сторону неподвижной Джинни. — Но она оказалась на удивление стойкой. Мне потребовалось больше месяца, чтобы полностью овладеть ею, и даже тогда я понимал, что не смогу потом подавить её воспоминания. — Он недовольно нахмурился. — А я так надеялся сначала немного поразвлечься… Дочь любителя грязнокровок, убивающая грязнокровок, пока она вдали от дома — разве это не изящная ирония?

Палочка Рона взмыла вверх в тот же миг, но оглушающее заклятие прошло сквозь грудь Тома, не причинив ему ни малейшего вреда. Гермиона ахнула.

— Ты не можешь причинить мне вред, — с превосходной улыбкой сказал юноша.

— Он прав, — спокойно подтвердил Гарри. — Он всего лишь тень воспоминания, созданная крестражем.

Это выбило призрака из самоконтроля.

— Как…?

— Я тоже знаю очень многое, — насмешливо ответил Гарри. — Например, как полукровный сирота вырос в такой ненависти, что выбросил из себя всё человеческое и превратился в безумца, мечтающего уничтожить грязнокровок и маглов — таких же, как его собственный отец.

Первой всё поняла, разумеется, Гермиона.

— Волан-де-Морт? — выдохнула она.

— Так этот хлыщ и есть Волан-де-Морт?! — неверяще выпалил Рон.

— Это его воспоминание времён, когда он был старостой школы, — поправил Гарри, наблюдая, как силуэт призрака начинает расплываться от усилия сдержаться. И решил вонзить нож поглубже: — По крайней мере, тогда он выглядел прилично. Позже он стал похож на нечто, сбежавшее из одной из консервных банок у Снегга.

— Это… это просто ужасно, Гарри, — содрогнулся Невилл.

— Не вини Гарри, — сказала Луна, утешающе похлопав Невилла по плечу. — Ведь это не его вина, что этот глупый мальчик решил сделать свою внешность отражением своей внутренности.

Гарри изо всех сил старался сохранить в голосе лёгкость. Одна его часть рвалась в ярость от Риддла, другая с ужасом смотрела на то, что Джинни снова оказалась в этом месте. Он беспощадно подавил и то и другое — сейчас нужно было следовать тому грубому плану, который он наметил.

— Всё в порядке, Том, — сказал он небрежно. — Воображения у тебя, как видно, никогда и не было… но у всех свои ограничения. Не переживайте, — добавил он, обращаясь к друзьям. — Он не может нас тронуть. Сосредоточимся на том, чтобы разрушить его контроль над Джинни и разбудить её. А потом Том снова отправится спать.

— Я не могу коснуться вас, — прорычал Том, — но я знаю, кто может! Говорю с тобой, Слизерин, величайший из четырёх основателей Хогвартса! — прошипел он на змеином языке.

Все обернулись, когда по залу прокатился скрежет камня. Рот гигантской статуи распахнулся, открывая огромную тёмную пасть.

— Палочки наготове! — резко приказал Гарри. — Все к Джинни! Наводитесь на отверстие и смотрите вниз. Василиск выйдет оттуда. Не поднимайте глаз, пока всё не закончится!

Он нарочно занял место ближе всех к статуе.

Палочка дрожала в его руке, слух напрягся в ожидании первого шипения. Раздался глухой удар — нечто огромное рухнуло на камень.

— Убей их! — приказал Том на змеином языке.

— Огонь! — крикнул Гарри.

Стрелять вслепую было странно, но он не отрывал взгляда от пола. Первый же Редукто оказался удачным — за ним последовало взрывное шипение, словно разорвавшийся котёл. Гарри продолжал, выжимая из своей магии всё, что мог, надеясь, что удары хоть немного оттеснят царя змей. Нужно было выиграть время — если они не убьют его быстро, то их раздавит не клык, так чудовищная туша.

По звуку бьющегося камня было ясно: они столько же промахиваются, сколько и попадают. Шипение василиска становилось всё ближе. И вдруг Гарри почувствовал, как что-то огромное вздымается над ним. В полумраке протянулась тень. Он рискнул слегка поднять глаза — краем зрения увидел ярко-зелёное брюхо гигантской змеи, израненное заклятьями. Она готовилась к удару. Даже если бы он успел увернуться, Джинни наверняка была бы раздавлена.

Это понял и Том.

— Не её! — завопил он на змеином языке.

Но василиск уже не успевал подчиниться приказу.

— Дифиндо! — крикнул Гарри, целясь точно в середину растрескавшихся чешуек.

Режущее заклятье пробило брюхо змеи с фонтаном тёмной крови. Нижняя часть тела начала бешено биться, верхняя же рухнула набок. Кровь хлынула на камень, и Гарри понял по беспорядочным движениям, что хребет перебит.

Он шагнул в сторону и взглянул на Тома Риддла, который с недоверием смотрел на умирающего василиска. Гарри отметил, что контуры призрака стали ещё отчётливее. Потом он обернулся к друзьям — с облегчением увидел, что они выполнили его приказ и всё ещё смотрят вниз.

— Хватайте Джинни и отходите! — крикнул он.

Рон и Невилл подхватили её, а Гермиона взмахом палочки отвела поток крови.

Гарри уже облегчённо выдохнул и сделал шаг вслед за ними, как вдруг рядом послышался характерный скрип чешуи по камню. Инстинктивно он бросился в сторону, но тяжёлый удар в спину отбросил его через весь зал. Он врезался в Невилла, едва не сбив того с ног. Оглушённый и ушибленный, Гарри машинально поднял взгляд — прямо в глаза василиска… уже затуманенные смертью.

— Это не имеет значения, — яростно прошипел Том. — Она почти мертва. Когда она умрёт, я стану полностью реальным — и тогда я убью вас всех. Медленно.

Гарри шатаясь поднялся на ноги. Гермиона колдовала над Джинни — сначала Фините, затем пробуждающее заклятье, но без всякого эффекта. Он, хромая, подошёл к мёртвой голове василиска, не обращая внимания на вскрики за спиной.

— Том, — сказал он тихо, — от любой паразитской твари есть способ избавиться. Акцио, дневник!

Он болезненно поморщился, когда дневник влетел ему в левую руку. Адреналин творит странные вещи — он даже не заметил, что поцарапал её при падении.

Челюсти василиска чуть разошлись, обмякнув после смерти. Гарри вогнал дневник прямо на один из саблевидных клыков — точно сквозь кровавый отпечаток своей ладони на обложке.

— Нет! — закричал призрак Тома, протягивая к нему руку и одновременно сгибаясь от боли.

— Это уже пятый раз, — тихо сказал Гарри.

Глаза призрака расширились от ужаса и потрясения. Гарри круговым ударом ноги захлопнул нижнюю челюсть василиска, загоняя оба клыка глубоко в книгу. Из пасти хлынули потоки чёрных чернил.

Крик Тома перешёл в нечеловеческий, агонизирующий визг, и его фигура, корчась, рассыпалась в ничто.

Гарри снова выдохнул и повернулся к василиску. Осторожно разжал челюсти и вытащил изуродованный дневник. Потом, пошатываясь, побрёл к друзьям — и в этот момент веки Джинни дрогнули. Она закашлялась, приподнялась, оглядываясь растерянно и испуганно. В тот же миг силы словно вытекли из ног Гарри.

— Гарри? — тихо спросила она, ошеломлённая.

Одно это слово разрушило все его барьеры. Он опустился рядом с ней на холодный камень. Он даже не понял, как обнял её — лишь осознал, что уже прижимает её к себе, прижав ухо к груди, сжимая так крепко, как только мог. Ровный стук её сердца немного успокаивал, но слова всё равно срывались у него бессвязным потоком:

— О, Джинни… прости меня… это моя вина, всё моя вина… я опять всё испортил… ты могла снова погибнуть… я…

Она обвила руками его шею. Гарри задохнулся и глубоко, прерывисто вдохнул.

Постепенно Гарри осознал, что делает, и разжал руки. Джинни снова села, но её ладони ещё некоторое время лежали на его предплечьях.

— Ты очнулся… — тихо сказала она.

Гарри кивнул.

— Этот дневник… он ведь был не от тебя? — спросила она.

Гарри помедлил, но всё же снова кивнул.

— Я запер его в своём сундуке. Как он к тебе попал? — он заметил, как Рон и Невилл быстро переглянулись.

— Его прислали совиной почтой через пару дней после того, как тебя ранили, — ответила Джинни. — В записке было сказано, что это подарок, который ты заказал для меня.

Она покраснела, и с её лица наконец исчезла болезненная бледность.

— Я такая дура… — прошептала она.

— Не больше, чем я. А может, и меньше, — возразил Гарри. — Тебя просто обманули. И Волан-де-Морт обманывал людей всю свою жизнь.

— Волан-де-Морт?! — ахнула Джинни.

— Том Реддл вырос и стал Лордом Волан-де-Мортом, — объяснил Гарри. — Он оставил часть своей души в этом дневнике. Именно поэтому он выжил, когда его заклятие отскочило от меня.

— Гарри… — неуверенно начала Гермиона. — Откуда ты это знаешь?

Гарри медленно выдохнул. Джинни крепче сжала его руку, помогая ему решиться.

— Вы почти овладели окклюменцией до того, как на меня напали. А сейчас как?

— Я больше ни к кому не могу пробиться, — сказала Гермиона. — Но ты тоже попробуй, на всякий случай.

Гарри кивнул и закрыл глаза. Он осторожно коснулся защит каждого из них — ни одна из них не подалась, даже у Джинни. Он предположил, что теперь она ему не доверяет… и, наверное, он это заслужил.

Он окончательно отпустил её руки и сел.

— Тогда устраивайтесь поудобнее, — сказал он. — Это может занять некоторое время. По крайней мере, мы в подходящем месте.

— Говори за себя, Гарри, — мрачно буркнул Рон.

— Это место называется Тайная комната, — сказал Гарри. — И если где нас точно не подслушают — так это здесь.

— Пока кто-нибудь не найдёт верёвку, — напомнил Невилл.

— Верно, — согласился Гарри. — Итак… Жил-был мальчик по имени Гарри Поттер. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он узнал, что является волшебником, и поступил в школу чародейства и волшебства «Хогвартс», чтобы, так сказать, «осваивать семейное ремесло».

Все смотрели на него странными взглядами, но Гарри продолжал:

— Всё шло хорошо, у него появились настоящие друзья. Но в конце четвёртого курса слуги Волан-де-Морта схватили Гарри и использовали его кровь, чтобы воскресить Тёмного Лорда. Люди начали умирать. Ученики, его крёстный, Дамблдор… В конце концов весь волшебный мир поглотила одна огромная война.

Большинство смотрели на него с пустым выражением лица или откровенным недоверием. Но Гермиона хмурилась всё сильнее — и вдруг тихо ахнула:

— Мы все погибли, да?.. — спросила она слабым голосом.

Гарри медленно кивнул, не доверяя собственному голосу.

— В итоге Гарри победил… но это было ужасно. Он нашёл способ отправить свои… воспоминания… назад во времени — своему младшему «я». Чтобы попытаться всё исправить.

— Но, Гарри! — возразила Гермиона. — Это же страшный риск! Может быть, в этот раз он… ты… не победишь!

— Хуже всё равно уже быть не могло, даже если бы Волан-де-Морт выиграл, — глухо ответил Гарри.

Лицо Рона побелело так, что веснушки стали похожи на капли краски.

— Мы все… мы все умерли?.. — глухо повторил он.

— Гарри, — осторожно сказала Гермиона, — если существует способ отправлять воспоминания назад во времени… почему этого никогда не делали раньше? Почему Министерство не попыталось остановить всё этим способом?

— Во-первых, потому что я придумал это сам. Ну… с помощью Дамблдора, конечно, — ответил Гарри. — До этого я вообще не изучал арифмантику.

— Но ты же говорил, что он погиб? — растерянно спросил Невилл.

— Его портрет, — пояснил Гарри. — Это было почти единственное, что уцелело, когда Хогвартс пал.

— Хогвартс… пал?.. — потрясённо прошептала Гермиона, но тут же взяла себя в руки и посмотрела на Гарри тем самым пронизывающим взглядом, которому наверняка научилась у профессора МакГонагалл. — Что ещё ты скрываешь? Почему только ты смог отправить воспоминания назад? Неужели никто другой не мог помочь?

Гарри глубоко вдохнул. Он знал: Гермиона вытянет из него всё до последней детали, и, если он хочет снова иметь друзей, придётся перестать прятаться за полуправдой.

— По этому способу нельзя отправить назад ничего материального, — сказал он. — Максимум — нечто, несущее человеческие воспоминания. Самый простой способ сделать это — отделить душу от тела.

— Ты что… убил себя?! — взорвался Рон.

Гермиона и Невилл побледнели, Джинни просто смотрела на него, не закрывая рта. Одна только Луна задумчиво кивнула.

— Ну… в каком-то смысле, — признался Гарри. — Мой будущий «я» явился ко мне во сне вскоре после моего одиннадцатого дня рождения. Он сказал, что ему больше незачем жить. А когда мы… слились… я понял, что он был прав.

— Так вот откуда эти жуткие кошмары… — прошептал Рон.

Гарри кивнул.

— Большинство из них — это воспоминания моего будущего «я», которые прокручиваются, пока я сплю. Думаю, ему было ещё хуже. Постепенно у меня появляются новые воспоминания и собственный опыт, которые вытесняют старые. Вы пятеро — не совсем те же люди, какими он вас помнит, и это… в каком-то смысле помогает.

— Мы отличаемся? — осторожно спросила Гермиона. — Чем?

Гарри собрался с духом. Лучше сказать всё сразу и дать им возможность возненавидеть его. Лучше не таскать это бремя дальше.

— В первый раз мы не стали друзьями сразу. Я по-настоящему узнал Джинни, Невилла и Луну только к пятому курсу.

Джинни вскинула глаза, встретившись с его взглядом, и Гарри с трудом удержался, чтобы не отвести глаза.

— Луна… тебя тогда распределили в Когтевран, но ты там ужасно страдала — тебя травили свои же. Я попросил Распределяющую Шляпу помочь. С Роном я познакомился в поезде, а ты, Гермиона… мы по-настоящему подружились только после истории с троллем в туалете.

— Так вот почему ты знал, что в тот день что-то случится! — воскликнул Рон.

Гарри кивнул.

— Квиррелл выпустил его, прикрываясь попыткой украсть Философский камень. Не было причин думать, что всё не повторится.

— А в конце года, когда ты с ним разобрался… — продолжил Невилл.

— Да, я знал, что он замышляет. Но вместо того чтобы нам троим пробираться через все ловушки, я пошёл один и напал на него у пса Хагрида. Пушок сделал почти всю работу. Простите, что солгал вам, но я не мог объяснить это, не дав Снейпу обо всём узнать. Да и, если честно, мне хватило всего одного жалящего заклятия, чтобы его обезвредить.

Гарри снова глубоко вдохнул.

— Я просто не хотел рисковать вами, — тихо признался он.

Как он и ожидал, лицо Рона начало темнеть.

Гермиона положила руку ему на плечо, и Гарри немного успокоился.

— Гарри, — тихо сказала она, — ты обманывал нас с самого первого дня, верно?

Эти слова больно ударили.

— Наверное… да, — признался он. — Я знал, что должно произойти. Вернее, что могло бы произойти. И действовал исходя из этого. В первый раз мы не занимались боевыми искусствами. Мы вообще всерьёз не изучали защиту и дуэли до пятого курса. Я хотел, чтобы вы были готовы. Чтобы вы могли выжить. Я не хочу потерять вас снова.

— Но ведь мы уже не те, кем были тогда, да? — спросила Джинни.

— Наверное, нет, — ответил Гарри. — Может, я просто стараюсь не повторять прежних ошибок. Стать лучшим другом. Быть более внимательным. Гермионе нужен был кто-то, кто поддержит её стремление к учёбе. Раньше я этого не делал — и это было ошибкой. Если бы мы знали больше заклинаний… возможно, продержались бы дольше.

— Рон, раньше я стыдился своих проблем и отталкивал тебя. А потом был достаточно глуп, чтобы чувствовать себя преданным, когда ты меня не понимал или ревновал.

— Невилл, Луна… я даже не подозревал, какие вы замечательные, пока не повзрослел и не узнал вас как следует. Просто во второй раз я не стал терять время.

Он посмотрел на Джинни, и у него пересохло во рту. Он знал, что хочет сказать, но наваливать всё это на неё сейчас было несправедливо. Если она спросит напрямую…

— А со мной что? — спросила она.

— Я игнорировал тебя пять лет. Если вообще о тебе думал, то только как о младшей сестре Рона… до того дня на четвёртом курсе, когда ты как следует меня отчитала за то, каким напыщенным идиотом я был. В этот раз я решил не повторять этих ошибок.

Гарри хотел продолжить, но понял, что ему больше нечего добавить. Многие его слова и так звучали как жалкие оправдания.

— Ты права, Гермиона, — хрипло сказал он. — С первого дня я вам лгал.

Глаза защипало от слёз.

— Но что бы ты сделала на моём месте? Я не требую, чтобы вы меня поняли… но прошу — продолжайте тренировки. Хотя бы между собой. Чтобы вы могли остаться…

Он не договорил.

Джинни с размаху налетела на него, так что он едва не повалился навзничь. Её руки обхватили его за талию, лицо уткнулось в грязную больничную пижаму. Она что-то бормотала — похоже на «ты идиот».

Чья-то рука легла ему на левое плечо. Он поднял голову и увидел Луну. Она опустилась на колени и обняла его со спины. Затем к ним присоединился Невилл, обхватив Луну и Джинни. С правой стороны к Гарри прижалась Гермиона — по щекам у неё текли слёзы, и она уткнулась лицом ему в плечо. Через мгновение подошёл и Рон, нерешительно обняв Гермиону и свою сестру.

«Может, я и правда негодяй, — подумал Гарри. — Может, я манипулировал ими не хуже, чем Дамблдор — мной. Может, я не заслуживаю их прощения».

Но им, похоже, было всё равно. Они держались за него так, словно боялись, что его снова могут у них отнять.

Он почувствовал, что перед его пижамы намокла от слёз Джинни — и вдруг понял, что плачет и сам.

Подождите… я же не плачу. Никогда. С тех пор как…

Но ведь теперь они снова с ним. Все. Все его друзья — снова рядом.

И ему стало всё равно.

Он всхлипнул и обнял их крепче. Его трясло, как осиновый лист, но ему было всё равно.

Позже Гарри так и не смог точно сказать, сколько времени они просидели, прижавшись друг к другу. Он лишь знал, что дрожь успела пройти, а ноги затекли от холодного камня. Дыхание почти восстановилось, когда Рон вздрогнул.

— Как думаешь, уже сообщили маме с папой? — спросил он.

Джинни, всё ещё обнимая Гарри, напряглась.

— Мне так попадёт… — глухо сказала она.

— Нет, не попадёт, — твёрдо сказал Гарри. — Более мудрых и опытных людей, чем мы, обманывал Волан-де-Морт. Даже предшественника профессора Дамблдора.

Они начали подниматься.

— Мама меня убьёт, — всё равно упрямо повторила Джинни, глядя на него. Глаза у неё были красные, лицо перемазано грязью с его пижамы.

Гарри улыбнулся ей:

— Может быть… но только если случайно задушит в объятиях.

— Всё равно нам влетит за то, что мы сюда спустились, вместо того чтобы сидеть в гостиной факультета, — встревоженно сказала Гермиона.

Гарри пожал плечами, наблюдая, как Джинни поднялась на ноги, слегка пошатываясь, пока Рон не поддержал её.

— Скажем профессору Дамблдору, что «у нас был выбор между тем, что правильно, и тем, что легко».

Ноги у Гарри так затекли, что Рону и Невиллу пришлось помочь ему подняться.

— Звучит как чья-то цитата, — задумчиво заметила Гермиона. — Кто это сказал?

— Он, — ответил Гарри, а затем вдруг качнул головой, — вернее… скажет.

— Это со временем начнёт дико путать, — усмехнулся Рон.

Невилл хихикнул.

Гарри рассмеялся вслух. Ему было так легко на душе, что он почти чувствовал эйфорию. Ну да, по словам Гермионы, он прилично ударился головой.

— Попробуйте посмотреть на всё с моей точки зрения, — сказал он с улыбкой.

— А как выглядит мир с твоего конца времени? — внезапно спросила Луна.

Гарри немного посерьёзнел и огляделся. Свет заклинания Гермионы отбрасывал дрожащие тени на колонны и древнюю статую.

— Ладно, — сказал он, — я отвечу на любые ваши вопросы. На любые. Но, думаю, нам стоит договориться: кое о чём мы не говорим там, где нас могут услышать. Я не буду ничего скрывать «из лучших побуждений», — твёрдо пообещал Гарри, и глаза у него потемнели, — но есть вещи, которые вам, возможно, пока знать не стоит.

Гермиона задумалась, и Гарри показалось, что её взгляд на мгновение скользнул в сторону Рона.

А вот у Рона сомнений не было:

— «Чадли Кэннонс» когда-нибудь выиграют Кубок Лиги?

— Ни разу, — без колебаний ответил Гарри. Он ждал именно этого вопроса.

— Чёрт… — простонал Рон. — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что не всё стоит знать.

— По крайней мере, в квиддиче достаточно случайностей, чтобы всё не повторялось в точности, — утешил его Гарри.

— Но «Чадли» всё равно всегда будут ужасны, — улыбнулся Невилл, заслужив сердитый взгляд их главного болельщика.

— Ещё вопросы на данный момент? — спросил Гарри.

— Думаю, — осторожно сказала Гермиона, переводя взгляд с одного на другого, — нам всем лучше сначала немного… осмыслить всё это, прежде чем задавать вопросы. Если мистер и миссис Уизли уже знают про Джинни, они наверняка в панике. И, возможно, профессора тоже заметили, что мы пропали.

Гарри и остальные кивнули.

— Ты права, — сказал он. — Пора идти.

Пока они шли, напряжение постепенно отпускало его, шаг становился всё увереннее. Он с трудом верил, что они так легко его простили. Они были лучшими друзьями, чем он заслуживал.

Он почувствовал на себе чей-то взгляд, повернулся влево — и увидел, как Луна медленно качает головой. Гарри нахмурился, вопросительно приподняв бровь.

— Ты не очень-то себя любишь, да? — тихо спросила она. Проволочная оправа её очков блеснула в свете «Люмоса».

Гарри споткнулся и едва не рухнул.

«Можно подумать, я к такому не привык», — криво подумал он.

— Мне пришлось сделать кое-что, чем я не очень горжусь, — тихо сказал он.

— Но по хорошим причинам? — спросила Луна.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — глухо ответил Гарри. Он не оборачивался, но чувствовал взгляды у себя за спиной.

— Я думала, она ведёт в Бристоль, — рассеянно заметила Луна, — или в Глостер? — Она нахмурилась, задумчиво поджав губы. — В любом случае… как мы можем сердиться на тебя, если ты делал это ради нас, потому что любишь нас?

— Э-э… — У Гарри не нашлось на это ответа.

Тонкие пальцы сомкнулись вокруг его правой руки, и он ощутил укол стыда. Джинни только что пережила ужас — едва не погибла, — а теперь утешает его. Жалкое зрелище.

— Я в порядке, — поспешно сказал он. — Просто немного… не в себе, наверное.

Они приняли это объяснение, но Джинни его руку не отпустила, так что он не был уверен, что она ему поверила. Стремясь сменить тему, он остановился, едва они миновали раздвинутую стену — границу Тайной комнаты.

— Закройся! — прошипел он на парселтанге.

Стена медленно сомкнулась за ними, пока вырезанные змеи вновь не сошлись посередине.

— Зачем ты снова её закрыл? — спросил Невилл.

— Потому что там лежит мёртвый василиск. Причём, скорее всего, крупнейший из тех, что видели за последнее тысячелетие. Даже за кусочек шкуры или немного крови зельевары заплатят целое состояние, — ответил Гарри.

— Но, Гарри, он же всё это время жил в школе, — возмутилась Гермиона.

— Да, — напомнил он, — но теперь мы его убили. Не так уж много найдётся волшебников, готовых добровольно сразиться с таким чудовищем, каков бы ни был приз.

Он почувствовал, как пальцы Джинни крепче сжали его руку, и мысленно обругал себя за лишние слова. Он повернулся к ней — она выглядела убитой чувством вины.

— Это не твоя вина, — мягко сказал он. — Дневник был создан именно для этого. У тебя не было причин подозревать подвох. И, судя по всему, в этот раз ты сопротивлялась ему ещё сильнее… Том понял, что не сможет подчинить тебя настолько, чтобы стереть тебе память полностью.

Гарри на мгновение замолчал, а потом его голос стал жёстче:

— А вот что меня действительно интересует — как, чёрт возьми, эта проклятая книга выбралась из моего сундука?

— Э-э… Гарри, — подал голос Рон, пока они шли к трубе, — в тот день, когда ты… упал, кто-то вскрыл твой сундук. Когда мы вернулись с матча, мы увидели это ещё до того, как нам сказали, что тебя ранили. Мы тогда подумали, что ты всё ещё на отработке… — он нахмурился, голос его затих.

— Я не падал, — мрачно поправил Гарри. — Меня оглушили сзади. Драко.

И всё же он задумался.

Он отчётливо помнил, как тело сковало от заклинания. Но было ли там ещё одно заклятие? Именно оно почти наверняка обеспечило то, что он рухнул навзничь, а не просто осел на пол.

— Не могу поверить, что я был без сознания целый месяц… — простонал он.

— Дольше, — мягко поправила Гермиона. — Гарри, у тебя был очень тяжёлый перелом черепа. Мадам Помфри не была уверена… не была уверена, что ты выживешь, — её голос напрягся.

Невилл кивнул:

— Она хотела отправить тебя в больницу Святого Мунго, как только состояние стабилизируется, но профессор Дамблдор не разрешил. Сказал, что там небезопасно.

— Возможно, он был прав, — медленно ответил Гарри. Ему совсем не улыбалось быть в таком уязвимом состоянии в месте с сомнительной защитой. По крайней мере, если Дамблдор держал его в Хогвартсе из соображений безопасности, значит, он и доступ к больничному крылу должен был ограничить. По крайней мере… Гарри очень на это надеялся.

Он заметил, что Рон всё ещё выглядит бледным и напряжённым.

— Есть ещё плохие новости? — спросил Гарри.

— Твой плащ, — быстро сказал Рон. — Его не было в сундуке. Мы подумали, что из-за него и вломились. Про дневник мы тогда ещё ничего не знали… — он снова запнулся.

Гарри почувствовал, как напряглись челюсти. Плащ был одной из немногих вещей, оставшихся ему от отца.

— Ещё что-нибудь пропало? — тихо спросил он.

Невилл покачал головой:

— По крайней мере, мы ничего больше не заметили.

Гарри нахмурился. Нужно будет всё тщательно проверить. Он задумался, не утащили ли пистолет — и понял ли вообще вор, что это такое.

— Давайте выбираться отсюда как можно быстрее, — сказал он.

Когда они добрались до огромной трубы, ведущей в ванную Плаксы Миртл, она выглядела совсем не гостеприимно. Скользкая слизь покрывала внутренние стенки, делая подъём почти невозможным. Ещё сильнее жалея об отсутствии Фоукса, Гарри предложил наложить на себя заклинания облегчения веса и подниматься по верёвке руками.

Когда их вес уменьшился до пары килограммов, карабкаться вверх оказалось вполне реально.

Гарри торопил их. Он был почти уверен, что его трансфигурированная верёвка продержится достаточно долго, но рисковать не стоило.

Рон немного спорил, настаивая, чтобы Гарри поднимался не последним, но Гарри упёрся. Когда друг был уже достаточно высоко, Гарри бросил последний тревожный взгляд назад, в туннель, и начал подъём.

Он надеялся, что сможет помогать себе ногами, просто скользя ими по стенке трубы. Но когда труба сузилась, Гарри оказался фактически на коленях, морщась, пока ледяная слизь пропитывала тонкие пижамные штаны и прилипала к коже. Даже с заклинанием облегчения веса плечи быстро начали гореть, и Гарри с досадой вспомнил, что пролежал в постели больше месяца.

В какой-то момент он всерьёз усомнился, что вообще доберётся наверх, когда вдруг почувствовал, что верёвка движется сама — его потянуло вверх намного быстрее. И совсем скоро он уже сидел на полу ванной, растирая ноющие плечи и мрачно думая о том, насколько отвратительной будет следующая тренировка по спаррингу.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Джинни.

Гарри кивнул:

— Немного кружится голова. Просто форму снова набирать надо, вот и всё.

Он поднял на неё взгляд и попытался улыбнуться. Улыбка, видимо, вышла так себе, потому что Джинни смотрела всё ещё с сомнением. Гарри глубоко вдохнул и поднялся на ноги.

Он поморщился. Все они теперь были густо измазаны слизью и спереди, и сзади.

— Очистительные заклинания, по кругу? — предложил он.

Гермиона живо кивнула, выхватывая палочку:

— Скурджифи! — и взмахнула ей в сторону Рона. Часть его мантии тут же стала чистой. Он немедленно ответил тем же. Через пару мгновений они уже обрабатывали друг друга, и вскоре все выглядели уже не идеально, но хотя бы прилично. Правда, капли слизи на полу почти наверняка обеспечили бы им отработку у Филча… хотя по сравнению с остальными их сегодняшними «подвигами» это было сущей мелочью.

Не желая дальше тянуть неизбежное, Гарри повёл их в коридор. Никого — ни учеников, ни профессоров — видно не было, и он направился прямиком к кабинету Дамблдора. Если директора в этот раз не сместили, как в прошлой временной линии, то именно оттуда сейчас наверняка координировались поиски. А если Гарри ошибался, Фоукс, по крайней мере, знал бы, где Дамблдор.

Пустые коридоры эхом отозвались под их шагами. Гарри подавил дрожь: в память болезненно вторглись образы другого Хогвартса — разрушенного, выжженного и точно такого же мёртвого в своей тишине.

«Это не то место», — напомнил он себе, когда его снова накрывала волна отчаяния. «И никогда им не станет».

Его взгляд сам собой скользнул к Джинни, и сердце у него немного оттаяло.

Она здесь. Всё будет иначе.

Горгулия уже стояла на месте, охраняя вход в кабинет директора. Гарри уже собирался начать перечислять все маггловские сладости, какие знал, когда его осенило.

— Ты ведь можешь связаться с директором, да? — обратился он к неподвижной каменной статуе. — Сообщи ему, что мы здесь, и я готов поспорить, он велит нас впустить.

Рон и Невилл уставились на него так, словно он окончательно спятил.

Но уже через мгновение горгулия отъехала в сторону.

Гарри усмехнулся, но, поднимаясь по движущейся винтовой лестнице в кабинет, внутренне напрягся.

— Совет попечителей уже осведомлён об этом исчезновении, — плавный голос донёсся сверху. Гарри узнал Люциуса Малфоя и ощутил, как пальцы сильнее сжали палочку. — В сочетании с тем досадным инцидентом месяц назад у них накопилось немало вопросов к тому, как ведутся дела в школе. Ваш категорический отказ отправить мальчика в Святого Мунго многими расценён как плохо замаскированное желание сохранить контроль над своей маленькой знаменитостью, — голос сочился ядом, — пусть даже ценой замедления его выздоровления.

— Да как вы смеете! — раздался другой голос, и Гарри узнал в нём голос своего законного опекуна, Артура Уизли. — Профессор Дамблдор вполне убедительно объяснил нам свои причины. Гарри получает здесь лучшую возможную помощь!

— Ах да, — сладко отозвался Малфой-старший. — И я уверен, Министерство будет весьма… заинтересовано, когда узнает о вашей соучастности в действиях директора. Есть немало людей, считающих, что решение того слушания было ошибочным, и они только и ждут удобного повода вернуться к этому вопросу…

Поднявшись на верхнюю площадку лестницы, Гарри распахнул отполированную дубовую дверь и небрежно вошёл в кабинет.

— Знаете, право слово, очень трогательно слышать, как столько людей обеспокоены моим здоровьем, — протянул он с ленивой усмешкой.

У камина сидели явно взволнованные мистер и миссис Уизли. Рядом с ними стояла профессор Макгонагалл. Профессор Дамблдор находился за своим столом, возле него — профессор Снегг, а перед столом, бледный от плохо скрываемой ярости, стоял Люциус Малфой. У его ног, туго перебинтованный, сжимался от страха Добби.

С появлением Гарри и его друзей в кабинете должно было стать тесно, но места, как ни странно, хватило всем. Гарри с мимолётным удивлением подумал, не расширяется ли этот кабинет сам собой, чтобы вместить всех, у кого есть дела к директору.

— Гарри?! — выдохнула миссис Уизли. А затем вскрикнула: — Джинни!

Едва увидев дочь, она вскочила со стула, довольно грубо оттолкнула Малфоя в сторону и заключила в крепкие объятия и Гарри, и Джинни одновременно. Артур оказался рядом мгновением позже, а Рон едва не был задушен в этом общем вихре объятий.

— Но… как вы…? — профессор Макгонагалл, редко терявшая дар речи, сейчас явно не находила слов.

— Весьма занятный вопрос, не так ли? — язвительно заметил Снегг.

— Полагаю, всем нам было бы любопытно это узнать, — мягко произнёс Дамблдор, — но, возможно, сначала стоит позволить мадам Помфри убедиться, что их испытания не оставили серьёзных последствий.

И, закончив фразу, директор перевёл мерцающий взгляд на мистера Малфоя. Гарри понял скрытый смысл, но история, которую он уже построил в голове, подходила и для бывших Пожирателей.

— Пока я был без сознания после того, как на меня напал сын мистера Малфоя, мне приснились очень любопытные сны, — спокойно сказал Гарри.

— Ты смеешь обвинять моего сына?! — вспыхнул Люциус. — Я добьюсь твоего исключения!

— Я узнал его голос в тот момент, когда он произнёс оглушающее заклятие, — невозмутимо ответил Гарри и прищурился. — Разумеется, сзади. Лоб в лоб он бы не рискнул.

О возможном втором заклинании он благоразумно умолчал.

— У нас есть лишь твоё слово, — холодно заметил Снегг. — Драко в момент нападения находился с друзьями.

— Забавно, что вы уже проверили его алиби, — ровно сказал Артур Уизли. Его голос был спокоен, но уши и шея опасно покраснели.

— Разумеется, — ответил Люциус, поглаживая набалдашник трости. Гарри знал о спрятанном в ней кинжале и легко мог представить, о чём сейчас мечтает Малфой. — Для человека вроде вас вполне естественно попытаться воспользоваться ситуацией после того, как этот неуклюжий мальчишка умудрился свалиться с лестницы.

— Мистер Поттер действительно был поражён Оглушающим заклятием, — резко возразила Макгонагалл. — Оно мешало лечению, пока мы не распознали его и не сняли. Но меня куда больше интересует, при каких обстоятельствах мистер Поттер вернулся в подземелья.

— Вернулся? — удивлённо переспросил Гарри. — Я ведь просто уходил после отработки.

Макгонагалл и Дамблдор обменялись быстрыми взглядами.

— Ты знаешь, о чём они? — тихо спросил Гарри у Гермионы.

Гермиона кивнула:

— Я присутствовала при разговоре с Толстой Леди. Она сказала, что через несколько часов после того, как ты ушёл на отработку, ты на пару минут вернулся и снова исчез.

Гарри покачал головой:

— Это был не я. Я вообще не возвращался в башню Гриффиндора.

Глаза Гермионы широко раскрылись, когда до неё дошёл смысл этих слов. Впрочем, и мозг самого Гарри сейчас работал с бешеной скоростью, складывая недостающие звенья. Он поднял взгляд и встретился глазами с Дамблдором. Голубые глаза директора всё так же поблёскивали, но Гарри не чувствовал прикосновения легилименции к своим щитам. А затем Дамблдор словно невзначай посмотрел куда-то за левое плечо Гарри.

Гарри отвернулся, изображая задумчивость, в то время как Люциус Малфой вновь грозил Артуру увольнением за «наглость» обвинять Малфоя. Справа от двери никого не было. По крайней мере, Гарри никого не видел.

Он всегда удивлялся, как Дамблдор умудряется видеть сквозь мантию-невидимку. Неужели всё так просто? Он осторожно протянул легилименцию — и почувствовал там, где, казалось бы, пусто, чужое сознание, излучающее равные доли злости и злорадства.

В следующее мгновение палочка Гарри была уже в воздухе.

— Депульсо!

Раздался глухой удар и стон — что-то невидимое с силой впечаталось в стену. Гарри скользнул взглядом к сжавшемуся внизу Добби и быстро подмигнул ему, кивнув на место, где воздух странно рябил, словно удерживая нечто прижатое к каменной поверхности.

Воздух словно сложился внутрь себя — и внезапно показалась голова Драко Малфоя, а капюшон мантии-невидимки сполз вниз, пока он дёргался, пытаясь вырваться.

Добби тут же бросился к нему, перебирая ногами и ломая пальцы в растерянности.

— Мистер Малфой! — воскликнула профессор Макгонагалл.

— Тебе стоит научиться дышать потише, когда ты волнуешься, Драко. Кажется, у тебя теперь есть моё имущество, — прорычал Гарри. Он поднял палочку, направив её прямо в лицо мальчику. — Гораздо сложнее быть храбрым, когда не можешь ударить исподтишка Оглушающим, правда? А теперь брось мантию, пока я не начал проявлять фантазию.

Дёргаясь и сыпля проклятьями, Драко всё-таки сумел стянуть с себя мантию-невидимку и швырнул её на пол… прямо поверх Добби.

Домовой эльф тут же исчез под тканью.

— Ну что ж, воришка, — презрительно сказал Гарри. — Полагаю, ты нашёл способ выглядеть как я, чтобы пробраться ко мне в комнату. Согласно «Хогвартс: Истории», портреты у входов не проводят простые чары маскировки. Значит, остаётся что?..

— Оборотное зелье! — выпалила Гермиона.

Гарри медленно кивнул:

— Если ты сварил его заранее, тебе нужно было лишь отрезать у меня прядь волос и добавить её в настой.

— Но, Гарри, — возразила Гермиона, — оборотное зелье не входит в обычную программу по зельеварению. Его лишь вскользь упоминают, и, насколько я знаю, единственная книга с рецептом хранится в Запретной секции.

— С которой ты, разумеется, знакома куда ближе, чем полагается, — язвительно заметил профессор Снегг.

— Ты права, Гермиона, — медленно произнёс Гарри, поворачиваясь, — Драко не мог сварить такое самостоятельно… не говоря уже о том, что кто-то должен был сообщить ему пароль от портрета Толстой Леди.

Его взгляд остановился на профессоре Снегге. Лицо того исказилось злобой.

Глаза профессора Дамблдора заметно утратили свой обычный блеск, когда он повернулся к преподавателю зелий.

— Северус? — тихо спросил он.

Снегг тяжело вздохнул и явно заставил себя взять в руки:

— Хорошо. Драко обратился ко мне по поводу дела, вызывавшего озабоченность у нас обоих. По ряду… инцидентов… прошлого года мы пришли к выводу, что Поттер каким-то образом обзавёлся незаконным средством передвижения по территории школы.

Гарри невольно задумался, насколько хорошо Снегг был осведомлён о событиях, связанных с эвакуацией Норберта. Тогда он даже оглушил и подверг Obliviate самого Снегга, чтобы сохранить тайну Хагрида. Вероятно, профессор сумел восстановить часть событий, а остальное домыслил. Впрочем, без мантии переправить дракона на крышу было бы невозможно. А значит, Снегг вполне мог догадаться, что мантия у Гарри есть.

Пальцы профессора Макгонагалл нервно подёргивались, и Гарри поймал себя на том, что не хотел бы сейчас оказаться перед ней с палочкой в руках. Лицо Дамблдора стало строгим и усталым — таким старым, каким Гарри прежде почти никогда его не видел.

— Северус, — медленно сказал он, — мне было известно, что мантия у Гарри. Его отец оставил её мне, и я передал её сыну. Учитывая… обстоятельства… я счёл, что Гарри будет безопаснее, если у него будет возможность становиться невидимым или бежать, если дело дойдёт до этого.

Лицо Снегга побелело ещё больше, исказившись от ярости.

— Вы знали, что она у него?! — прошипел он.

— Да, Северус, — устало ответил Дамблдор. — И если бы ты поделился со мной своими подозрениями, всей этой цепочки событий можно было бы избежать.

Невилл тихо вздохнул, и Гарри понял: он никогда не говорил друзьям, что мантию ему подарил сам Дамблдор. Наверное, они боялись, что его могут наказать даже просто за владение такой вещью.

Профессор Макгонагалл взглянула на заметно ёрзающего Драко, затем снова перевела взгляд на Снегга.

— Значит, он не сказал вам, что нашёл мантию, верно? — спросила она с ледяной улыбкой.

Снегг выпрямился.

— Нет. Он сообщил, что не обнаружил ничего компрометирующего при обыске сундука Поттера.

Его взгляд скользнул по комнате и сузился, задержавшись на Драко и его отце.

— Вы говорите об этом так, будто это была обычная проверка комнаты! — почти выкрикнула миссис Уизли. — Гарри чуть не погиб, когда этот… этот маленький убийца напал на него!

— Драко было велено применить простое Оглушающее заклятие, — холодно возразил Снегг. — В худшем случае Поттер отделался бы парой синяков, если бы, разумеется, не умудрился сам свалиться с лестницы.

— Это вполне предсказуемо, когда тебе швыряют Stupefy посреди пролёта, — едко заметил Гарри. — Забавно, что весь этот заговор был задуман исключительно ради того, чтобы Драко попал ко мне в сундук. Мантия же была просто отвлекающим манёвром.

— Чем? — шепнул Рон.

— Истинной целью, — продолжил Гарри, бросив искорёженный дневник на стол директора, — было вот это.

Он краем глаза следил за Люциусом Малфоем — и с удовлетворением увидел, как лицо того исказилось гневом при виде размокшей груды пергамента.

— Твой прежний хозяин будет тобой крайне недоволен, — насмешливо заметил Гарри.

— Что это такое? — с любопытством спросил мистер Уизли.

Гарри невольно отметил, что правая рука Артура подозрительно близко держится к карману.

— Это тот самый дневник, который мистер Малфой подбросил Джинни в котёл, когда мы столкнулись с ними в «Флориш и Блоттс», — спокойно сказал Гарри. — Я тогда немного заподозрил неладное и забрал его, когда относил её книги наверх. Это был… вернее, он был дневником, который отвечал тебе в ответ на записи — вроде мгновенного друга по переписке. Я немного с ним пообщался уже после приезда в Хогвартс и решил, что доверять ему не стоит. Он утверждал, что был учеником Хогвартса, но ни на один важный вопрос так и не дал прямого ответа.

— Кем же он себя называл? — приглушённо спросил Дамблдор, разглядывая разорванные страницы, такие же пустые, как и остальные.

— Том Марволо Реддл. Вот эти буквы — «TMR» — были на обложке. Забавно, что из них получается анаграмма «I am Lord Voldemort», не правда ли? После этого я решил держать его под замком, пока не найду способ уничтожить. Оказалось, он не горит, зато яд василиска сработал превосходно.

— И где вы, позвольте узнать, раздобыли яд василиска? — резко спросил профессор Снегг.

— У василиска, разумеется, — невозмутимо ответил Гарри.

— Гарри… — укоризненно произнёс профессор Дамблдор.

— Да, профессор, — покорно отозвался Гарри. — В Тайной комнате обитал довольно крупный василиск. Э-э… сущность Тома Реддла, заключённая в дневнике, могла с ним говорить и приказала ему напасть на нас. Нам пришлось его убить.

— Как, во имя Мерлина, вы вообще смогли убить василиска? — потребовала объяснений профессор Макгонагалл. — Вы должны были погибнуть в тот же миг, как увидели его!

— Мы примерно знали, откуда он появится, — объяснил Гарри. — Поэтому держали глаза опущенными и вслепую обстреляли его заклятиями. Змею длиной в двадцать метров, знаете ли, трудно не задеть.

Несколько взрослых вздрогнули при его мимолётном упоминании размеров чудовища, но вопросы на этом не закончились.

— Но как вообще Джинни получила этот дневник? — дрожащим голосом спросила миссис Уизли.

— Мне прилетела сова, — еле слышно сказала Джинни, — через пару дней после того, как Гарри… упал. Она принесла свёрток, завернутый в бумагу, и записку, где говорилось, что Гарри заказал его для меня в «Флориш и Блоттс». Я так переживала… и было приятно, что есть с кем… с чем поговорить о всяком… — её голос сорвался. — А сегодня я писала о том, как волнуюсь за Гарри, и вдруг всё стало чёрным, а потом голос сказал, что если я так за него переживаю, то он отправит меня к нему. А когда я очнулась, я уже лежала на полу, все были вокруг, а Гарри… п-поднимал меня…

Она затряслось, и миссис Уизли снова прижала дочь к себе, ласково отводя волосы с её лба.

Гарри на миг задумался, не лучше ли было отправить её в больничное крыло, но потом понял: увидеть причину своего ужаса лицом к лицу — тоже своего рода исцеление.

— Вы были разочарованы, что в Хогвартсе не происходило никаких нападений и странных происшествий? — насмешливо спросил Гарри Люциуса. — Решили, что пора поднапрячь сына и вернуть события в нужное русло?

— Ты не в состоянии доказать ни одно из этих нелепых обвинений, — сдавленно сказал Люциус.

— Мне и не нужно, — легко ответил Гарри. — Когда ваш прежний хозяин узнает, что вы сделали и как вы провалились, он устроит вам такое, что мне и в голову не придёт.

— Ты безумен! — зарычал Люциус. — Я не намерен больше выслушивать этот бред! — выкрикнул он. — Я отправляюсь к Совету попечителей и подам официальный отчёт об этом сумасшедшем доме, выдающем себя за учебное заведение!

— Мистер Малфой, — окликнул его Дамблдор, когда тот уже направился к выходу.

Люциус, словно против своей воли, остановился в шаге от двери.

— Будьте добры, заберите с собой и вашего сына.

Глаза Драко комично полезли на лоб, и Гарри пришлось приложить немалые усилия, чтобы не улыбнуться. Рон же не стал скрывать эмоций — он выглядел так, словно получил лучший рождественский подарок в жизни.

— Что всё это значит?! — опасно тихо спросил Люциус.

— Это значит, мистер Малфой, — ледяным голосом произнесла профессор Макгонагалл, — что ваш сын подозревается в попытке убийства двух учеников. Вы ведь не думаете, что ему позволят остаться в Хогвартсе?

Гарри взглянул на Снегга — и, к его удивлению, тот впервые не встал на защиту своего любимца. Видимо, осознание того, что им манипулировали и лгали, лишило Драко его самого могущественного защитника среди преподавателей.

— Это возмутительно! — прошипел Люциус.

— Да, — неожиданно согласился Артур, удивив всех. — Но его следовало бы не отчислять, а отдавать под суд. Вызвать авроров? — твёрдо спросил он у директора.

— У вас нет никаких доказательств этой паутины вранья, которую сплёл Поттер! — огрызнулся Люциус. — Доведёте это до суда — мой поверенный превратит вас в посмешище. А потом я уничтожу всех вас… кто ещё не уничтожен.

— Хотя мистер Малфой прав в том, что большинство сведений было изложено мистером Поттером, — спокойно сказал Дамблдор, и в его глазах вновь появился знакомый блеск, — у меня есть способы подтвердить значительную часть сказанного. К сожалению, эти доказательства не могут быть использованы в суде, однако для меня их более чем достаточно. Вы оба свободны, при условии, что молодой мистер Малфой немедленно покинет территорию школы. Его вещи будут доставлены в ваше поместье.

Голос старого волшебника стал ниже, и Гарри на мгновение увидел того самого Дамблдора, которого знал по Отделу тайн.

Люциус, очевидно, тоже это увидел — он резко положил руку Драко на плечо.

— Прекрасно. Мы уходим из этой позорной школы. Пойдём, Добби. — Он огляделся. — Добби? За мной!

Воздух возле ног Драко дрогнул — и Добби вдруг стал видимым. Он бережно складывал мантию-невидимку, ещё секунду назад скрывавшую его от глаз. Тонкие пальцы с благоговением скользили по переливающейся ткани.

— Поймал мантию… — дрогнувшим от счастья голосом прошептал он. — Молодой хозяин уронил её, а Добби поймал… И теперь Добби… Добби свободен!

Люциус уставился на улыбающегося домового эльфа, затем резко обернулся к Гарри.

— Ты отнял у меня слугу, мальчишка! — взревел он, дёргаясь вперёд.

И остановился.

Меньше чем в дюйме от его носа находился кончик палочки Гарри — неподвижный, как вбитый в камень, несмотря на вытянутую до предела руку. Ещё пять волшебных палочек были подняты — пятеро детей молча угрожали проклятиями ему и его сыну при малейшем движении. Гарри не сомневался, что и взрослые за их спинами тоже были начеку, но прямая угроза уже была предельно ясна.

— Ты не смеешь тронуть Гарри Поттера! — твёрдо сказал Добби.

— Вот это верно, — мрачно подтвердил Рон.

— Когда-нибудь ты встретишь такой же липкий конец, как и твои родители, Гарри Поттер, — прошипел Люциус, глядя на Мальчика-Который-Выжил холодными серыми глазами. — Они тоже были слишком любопытными глупцами.

— Они погибли, спасая тех, кого любили, — ответил Гарри. Его зелёные глаза впились в лицо Пожирателя смерти. — Есть куда более худшие способы умереть. Думаю, вам ещё доведётся с некоторыми познакомиться.

— Посмотрим, кто из нас умрёт достойнее, мальчишка, — выдохнул Люциус и, резко развернувшись, распахнул дверь.

Драко напоследок бросил на них мрачный взгляд.

— Мы ещё увидимся, Поттер, — прошипел он.

— Только если тебе окончательно изменит удача, Драко, — жёстко ответил Гарри.

Когда оба Малфоя ушли, в кабинете на мгновение воцарилась странная тишина. Гарри заметил, что его рука слегка дрожит, когда он опускал палочку. Вдруг что-то дёрнуло его за низ больничной рубашки. Он вздрогнул и посмотрел вниз.

Перед ним стоял Добби, держа в руках аккуратно сложенную мантию.

— Мистер Гарри Поттер, сэр… Добби слышал, что эта мантия принадлежала отцу Гарри Поттера. Добби не может оставить её себе, — сказал он и протянул её Гарри.

— Спасибо, Добби. Но это… не изменит того, что ты теперь свободен? Тебе ведь не придётся возвращаться к Малфоям? — обеспокоенно спросил Гарри.

— О нет, сэр. Добби свободен, — заверил его эльф и вновь протянул мантию. — Но Добби не может поверить, что Гарри Поттер так заботится о простом домовом эльфе…

— И что ты теперь собираешься делать? — спросил Гарри, принимая переливающуюся ткань и засовывая её под руку.

— Добби не знает, сэр, — признался эльф. — Добби никогда не думал, что станет свободным… даже после того, как Гарри Поттер сказал, что найдёт способ. Добби очень сожалеет, что сомневался в Гарри Поттере!

С отчаянным выражением лица он принялся жать свои длинные уши обеими руками.

— Добби! Прекрати! — резко сказал Гарри. — Ты больше не раб. Тебе не нужно наказывать себя!

— Добби сожалеет, сэр, но Добби должен был помнить, что Гарри Поттер — великий волшебник, а великие волшебники совершают великие дела! И даже если освобождение Добби — не такое уж великое дело, Гарри Поттер сказал, что сделает это, а Добби не должен был сомневаться! — выпалил эльф на одном дыхании.

— Всё в порядке, Добби, — сказал Гарри, приседая перед ним, чтобы быть на одном уровне. — Я и сам не был уверен, что всё получится. Но ты был внимателен, когда пришёл нужный момент. А теперь скажи — что тебе нравится делать?

— Добби — домовый эльф, а домовые эльфы любят работать. Но Добби не нравится быть чьей-то собственностью, сэр. Быть собственностью — значит иметь такую семью, как тёмные злые волшебники Малфои, и не иметь возможности уйти!

— Понимаю, — кивнул Гарри. — Я бы тоже не хотел быть с ними связан. А свободный эльф может работать за плату?

— Добби не знает, сэр. Добби никогда не встречал свободных эльфов… Волшебная семья правда стала бы платить свободному домовому эльфу? — с надеждой спросил он.

— Не знаю, — задумчиво сказал Гарри. — Но я бы стал. Если ты не найдёшь хорошую семью, приходи ко мне, и мы что-нибудь придумаем.

— Гарри Поттер слишком добр, сэр! Добби не может так обременять Гарри Поттера… — горячо замотал головой эльф.

— Можешь, — твёрдо сказал Гарри, наклоняясь ближе и понижая голос. — Ты пришёл меня предупредить, рискуя собой. Даже если я уже кое-что подозревал, ты всё равно пошёл на это. Мне нравится окружать себя теми, на кого можно положиться. Так что просто подумай об этом. Хорошо?

Добби закивал, не в силах говорить от волнения. Он низко поклонился, щёлкнул пальцами — и исчез.

Гарри выпрямился и обнаружил, что на него вновь смотрит Дамблдор — его глаза просто искрились.

— Это был очень благородный поступок, Гарри, — одобрительно сказал директор.

— Китайцы говорят: если ты спас человеку жизнь, ты несёшь ответственность за то, что он с ней сделает, — пожал плечами Гарри. — Я не освобождал его от Малфоев для того, чтобы он умер с голоду или снова попал в чьи-то руки.

— Прекрасно сказано, мистер Поттер, — кивнула профессор Макгонагалл.

Профессор Снегг, как обычно, выглядел одновременно раздражённым и скучающим.

— Ах да… — с лёгкой улыбкой произнёс Дамблдор. — Вы, случайно, не имеете представления, что произошло с бедным профессором Локхартом? Мы нашли его без сознания у больничного крыла, вместе с репортёром и фотографом, которым не было разрешено находиться на территории школы.

Гарри сглотнул.

— Э-э… Полагаю, они пришли по приглашению профессора Локхарта. Он сказал, что ведёт их фотографировать меня в больничном крыле, когда мы с ними столкнулись…

Молли резко втянула воздух, а грозный взгляд Макгонагалл был не менее яростным.

— И как же он оказался в таком состоянии? — сдержанно спросил Дамблдор, хотя Гарри готов был поклясться, что под этой его бородой промелькнула тень улыбки.

— Ну… он хотел, чтобы мы прекратили поиски Джинни, а я пошёл к нему в кабинет вместе с этим репортёром и фотографом и рассказал им, какой он замечательный преподаватель, — закатил глаза Гарри. — Я ответил, что не собираюсь тратить время на полного шарлатана. Он тут же стёр память мисс Скитер и её фотографу. А потом собирался сделать то же самое с нами — но я успел поставить защиту.

Профессор Макгонагалл нахмурилась.

— Щит оставил такие следы на камне? Какое именно заклинание вы использовали?

— Э-э… Протего Максимус, — честно ответил Гарри. — Я тогда запаниковал… и вложился в него изо всех сил.

— Мистер Поттер! — воскликнула Макгонагалл. — Где вы, позвольте спросить, выучили защитное заклинание уровня ЖАБА?

— В учебнике по Защите от тёмных искусств за седьмой курс, — просто ответил Гарри. В прошлом Гермиона настояла, чтобы они продолжали обучение, пока охотились за хоркруксами. — Эти книги ведь продаются любому, у кого есть галеоны. Тогда мне просто хотелось узнать, какой самый мощный щит я вообще смогу создать. Сегодня он показал себя неплохо — отразил заклинание профессора Локхарта прямо обратно.

— Понятно… — задумчиво протянул Дамблдор. — Что ж… — уже громче продолжил он, — мисс Скитер и её ассистент чувствуют себя вполне сносно, хотя не помнят ничего с момента, как вошли в Хогвартс этим утром. Профессору Локхарту повезло меньше — ему, вероятно, потребуется некоторое время в Святом Мунго, чтобы прийти в себя.

— Очень жаль, сэр, — с самым невинным лицом произнёс Гарри. Где-то рядом он отчётливо расслышал бормотание Рона, явно куда менее сочувственное.

Дамблдор медленно кивнул. Розовые лучи заходящего солнца, падавшие из окна, словно высекали искры из его серебристой бороды.

— Что ж, день выдался долгим, Гарри. Для вас всех. И вы оказали школе немалую услугу. Я обсужу вопрос распределения факультетских очков с вашей деканшей. А пока, Артур, Молли… не могли бы вы сопроводить этих храбрых учеников в пугающее больничное крыло? Я предупрежу мадам Помфри — полагаю, ей захочется перекинуться с ними парой слов. Мы ещё успеем поговорить позже.

Гарри позволил увести себя из кабинета директора с таким облегчением, что у него едва не задрожали колени. Уже на пороге он бросил последний взгляд назад — профессор Снегг стоял в тени, на фоне окна. Красноватый закат делал его и без того бледную кожу ещё более болезненной на вид. Глаза были прикрыты, но напряжённые челюсти выдавали сильные эмоции.

Мистер и миссис Уизли всё ещё были заметно взволнованы, когда вели Гарри и остальных к больничному крылу. Молли то и дело поправляла Джинни волосы, то стряхивала невидимые пылинки с её мантии — словно убеждала саму себя, что с дочерью всё в порядке. Гарри удивился, когда она сжала и его плечо.

— Гарри, так хорошо снова видеть тебя на ногах… — сказала она. — Мы так волновались: сначала ты, потом исчезла Джинни, а теперь… теперь вы оба с нами.

Её голос дрогнул, и Артур тут же обнял её за плечи.

Гарри заметил, как Рон улыбается родителям. Он и ожидал от старших Уизли именно такой реакции.

А вот мадам Помфри, как и следовало ожидать, восприняла всё именно так, как Гарри и предполагал. Джинни немедленно уложили в постель, после чего настала очередь остальных — особенно тщательно осматривали самого Гарри. Однако обратно в кровать его не отправили: целительница заявила, что ему сейчас куда важнее больше двигаться, чтобы предотвратить атрофию мышц после долгого бессознательного состояния.

После строгого предупреждения немедленно обращаться за помощью при головных болях или ухудшении зрения, Гарри условно разрешили вернуться в башню Гриффиндора — при условии, что он немедленно переоденется из многострадальной больничной пижамы в принесённую одежду. Учитывая следы слизи и грязи на всех, кто побывал в Тайной комнате, мадам Помфри заставила их выпить универсальное лечебное зелье — на всякий случай.

Артур проводил почти всех в гостиную Гриффиндора, а Молли осталась в лазарете, чтобы уложить Джинни. Едва Гермиона произнесла пароль перед Толстой Дамой, как из-за портрета хлынул радостный гул голосов. Впереди всех стояли Фред и Джордж, вместе с Перси, который выглядел одновременно и облегчённым, и раздражённым.

— С Джинни всё в порядке, — успокоил их Артур.

Перси шумно выдохнул, а вот Фред и Джордж, на взгляд Гарри, вовсе не выглядели удивлёнными. Остальные ученики тоже явно вздохнули свободнее, а когда они заметили Гарри, раздался восторженный крик.

Против своей воли Гарри немного вздрогнул от раздавшихся аплодисментов — и это дало близнецам возможность утащить его в сторону.

— Из-за нового расписания матчей Гриффиндор играет с Когтевраном через неделю, — сообщил Фред.

— И если ты сможешь играть, — добавил Джордж, — это полностью меняет расклад!

— Вообще-то Джинни могла бы без труда заменить меня ловцом, — заметил Гарри.

Фред покачал головой.

— Она перестала ходить на тренировки после твоей травмы. Олливер бы уже вычеркнул её из резерва, если бы Анджелина не пригрозила проломить ему голову.

Гарри нахмурился. Значит, на неё дневник начал действовать уже тогда…

— Ладно, попробую набрать форму, — сказал он. — Но ничего не обещаю, особенно если мадам Помфри будет против.

Джордж отмахнулся.

— Мы знаем, что ты выложишься по полной. Но куда важнее другое… — он понизил голос. — Где вообще пропадала Джинни?

Фред бросил на брата довольно раздражённый взгляд, но всё же пояснил:

— У нас, э-э… есть способ находить людей внутри замка, Гарри. Как именно он работает — не столь важно, — поспешно добавил он. — Мы попытались найти Джинни, но штуковина показала, что её вообще нет на территории Хогвартса. А значит, либо она была за пределами школы… либо…

— Либо мертва, — тихо, напряжённым шёпотом добавил Джордж.

— Когда мы увидели, что ты снова передвигаешься, то решили разыскать тебя, — продолжил Фред. — Но Перси вёл себя как настоящая заноза. Пока мы ждали, когда он отвернётся, мы увидели, как вы все вошли в одну из ванных — и… исчезли!

— Не вдаваясь в подробности, зачем вам всем понадобилась дамская уборная, — ухмыльнулся Фред, — нам чертовски интересно, что там произошло. Особенно учитывая, что потом вы все снова появились в той же самой ванной — но уже с Джинни!

Гарри понял, что они говорят о Карте Мародёров. И правда: в первый раз он даже не задумался, почему близнецы тогда не смогли найти Джинни. Теперь всё вставало на свои места.

— Там есть тайная комната, — тихо сказал Гарри. — Её нет ни на одной из карт Хогвартса, которые я видел. Возможно, то, чем вы пользуетесь, просто не «дотягивается» туда.

Он прекрасно знал, что Тайная комната не отображается на Карте Мародёров — но объяснять, откуда у него эта уверенность, сейчас не собирался.

Джордж медленно кивнул, а вот Фред прищурился:

— Ты что-то недоговариваешь.

Гарри кивнул.

— Сейчас не место и не время, — согласился он. — Как у вас с окклюменцией?

— Продвигаемся, — ответил Фред. — Снегг из-за этого бешено злился.

Гарри усмехнулся.

— Вот когда дойдёте до конца — тогда и узнаете всё.

Джордж ткнул брата локтем:

— Никаких авансов, брат мой! Подарки только после честно выполненной работы!

Тем временем Рон развлекал однокурсников весьма обобщённым рассказом о произошедшем.

— То есть тебе снились сны о том, что происходило, пока ты был без сознания? — недоверчиво переспросил Симус Финниган.

— Вроде того… — уклончиво ответил Гарри. — Это трудно объяснить.

— Да брось, — перебил его Дин Томас, пихнув Симуса локтем. — У Гарри всегда были странные сны. Главное — ты снова на ногах!

— И я этому очень рад, — искренне согласился Гарри, согретый поддержкой соседа по спальне.

— С Джинни всё в порядке, — тихо убеждала Гермиона Лаванду, Парвати и ещё нескольких младших гриффиндорок. — Мадам Помфри просто оставила её на ночь — для подстраховки.

— Но кто её похитил? — потребовал Колин, непривычно сердитый.

— Волдеморт, — небрежно ответила Луна — тем самым тоном, который порой доводил друзей до бешенства.

В комнате моментально воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными вздохами ужаса.

Гарри нехотя заговорил — лучше сказать всё сейчас, чем позволить слухам разлететься:

— Когда я был без сознания, Джинни прислали книгу, будто бы от моего имени. Внутри были воспоминания Волдеморта со времён, когда он учился в Хогвартсе под именем Том Реддл. Со временем эти воспоминания сумели подчинить её тело, а затем утащили в изолированное место, чтобы убить и забрать её жизнь. Она сопротивлялась куда дольше, чем они рассчитывали, — и продержалась до тех пор, пока мы не нашли её и не уничтожили эту гадость.

Он сделал глубокий вдох, а затем его взгляд стал жёстким:

— И я не хочу, чтобы это разносили по другим факультетам. И я не хочу, чтобы после выписки кто-то донимал Джинни расспросами. Ей и так досталось. А те, кто попытается сделать ей ещё больнее, будут иметь дело со мной.

— А после этого мы с Фредом сделаем с ними то, до чего Гарри просто слишком добрый, чтобы додуматься, — добавил Джордж.

— Все вопросы о произошедшем, — громко объявил Перси, — направлять либо мне, либо профессору Макгонагалл. Ясно?

Взгляд старосты был непривычно суровым, и Гарри мысленно похвалил его. Рон уставился на Перси с откровенным изумлением, а Артур с заметной гордостью улыбнулся своему часто колючему сыну.

Постепенно все успокоились и разошлись по спальням — готовиться к ужину. Перси объявил, что комендантский час вскоре будет снят и Большой зал открыт. Сказав Гарри и каждому из сыновей по последнему слову, Артур отправился обратно — к жене и дочери в больничное крыло.

К ужину Гарри дошёл уже на одном упрямстве. То нервное напряжение, что держало его на ногах всё это время после пробуждения, наконец иссякло — вместе с силами. Он едва мог заставить себя жевать мясной пирог с почками и начал клевать носом ещё до десерта, когда профессор Дамблдор объявил, что Гриффиндору присуждается двести очков за сегодняшние события — уже после вычетов за нахождение вне территории, самовольный уход из больничного крыла и множество мелких нарушений.

Гарри был ошеломлён. Он не ожидал, что они вообще выйдут «в плюс» после всех наказаний. Его прохладные отношения с нынешним Дамблдором тоже явно не способствовали такому щедрому решению. Но если это удивило его — то следующая новость просто потрясла зал.

— С прискорбием вынужден сообщить, что профессор Снегг покидает Хогвартс, чтобы продолжить научную деятельность за границей. Пока его будет временно заменять профессор Синистра как декан Слизерина, а я сам постараюсь занять его место в классе зельеварения. К счастью, до экзаменов осталось всего две недели, так что это не должно серьёзно повлиять на подготовку к СОВ и ЖАБА, — объявил Дамблдор.

Реакция зала явно удивила директора.

Слизеринский стол, разумеется, был ошарашен и возмущён. Зато остальные три факультета… взорвались овациями. Ученики вскакивали на скамьи, орали во всё горло, хлопали так, что закладывало уши. Дамблдор оглядывался с некоторым недоумением, но Гарри заметил, как он бросил быстрый взгляд на профессора Макгонагалл — та ответила выражением лица в духе: «Ну я же говорила».

Аплодисменты не стихали несколько минут. Слизеринцы начали перешёптываться и бросать мрачные взгляды по залу. К счастью, прежде чем дело приняло дурной оборот, Дамблдор поднял руки, призывая к тишине:

— Я рад видеть, с каким воодушевлением ученики профессора Снегга встретили возможность, что он посвятит свои таланты новым научным открытиям. Уверен, мы ещё услышим о его великих успехах, — с самым серьёзным видом заключил он.

Этот манёвр окончательно сбил слизеринцев с толку и разрядил обстановку.

— А где Драко? — выкрикнул кто-то со стороны слизеринского стола — голос был очень похож на голос Пэнси Паркинсон.

— Все дальнейшие вопросы по этому и любому другому поводу прошу адресовать вашим деканам, — объявил Дамблдор.

И взмахом рук заменил тарелки с основными блюдами на роскошные подносы с десертами.

Гарри подумал, что отвлекать учеников сахаром — отличная тактика. Вот только ему самому едва хватило сил поковыряться в своём паточном пироге.

А вот Рон, напротив, выглядел так, будто это был лучший день в его жизни. Рыжеволосый мальчик прилагал поистине героические усилия, чтобы не разразиться победным ликованием по поводу изгнания своего самого ненавистного преподавателя. Но в конце концов он не выдержал:

— Не могу поверить, что его и правда выгнали! — прошептал он Гарри. — Ты станешь героем, когда все узнают!

— Давай лучше пока оставим это между нами, — так же тихо ответил Гарри. — Мне совсем не хочется, чтобы весь Слизерин объявил на меня охоту.

— А разве они тебя и нас и так не ненавидят? — удивился Рон.

Гарри покачал головой:

— Старшие курсы — не особенно, и это хорошо. А с уходом Драко, возможно, и некоторые младшие станут поспокойнее.

— По-моему, ты чересчур оптимистичен, — пробормотал Невилл, наклоняясь над остатками своего заварного крема.

— Это просто значит, что потом мне придётся убить меньше народу, — вздохнул Гарри. — Так что я надеюсь, что ты ошибаешься.

Рон поперхнулся и скорчил гримасу:

— Прости, Гарри. Ты прав.

Гарри криво улыбнулся:

— Хотя небольшое тайное злорадство среди друзей я себе всё же позволю.

Рон хмыкнул, откусил ещё кусок пирога — и тут же закашлялся, едва не захлебнувшись. Гермиона поспешно сунула ему стакан воды, а Гарри постучал его по спине, пока тот наконец не сглотнул и не отдышался.

— Спасибо, дружище, — прохрипел Рон. — Не хотелось бы отправиться на тот свет, так и не побывав хоть на одном уроке зелий без Снегга!

Остальные рассмеялись, а Гермиона лишь закатила глаза:

— Честное слово, Рон! — сказала она, но в голосе звучала скорее усмешка, чем раздражение.

Когда они вернулись в спальню, Гарри едва держался на ногах. Он проверил повреждённый сундук — и с облегчением выдохнул. «Глок» всё ещё был там, где он его и оставил: под учебниками за первый курс, завёрнутый в один из старых носков дяди Вернона. Аккуратно уложив всё обратно, Гарри рухнул на кровать, даже не раздевшись до конца, задёрнул пологи — и сон накрыл его, несмотря на гул голосов вокруг.

Джинни терпеть не могла больничное крыло Хогвартса — и дело было вовсе не в мадам Помфри или её заведении. Примерно такие же чувства у неё вызывал и Святой Мунго, как и любые другие больницы. За весь год она изо всех сил старалась туда не попадать. Осенью ей пришлось заглянуть туда, чтобы залечить серьёзную царапину после неудачной тренировки с Гермионой, а после рождественских каникул — одолжить кое-какие срочные снадобья, когда её «гостья» застала врасплох. Но ночевать там ей до этого не приходилось.

Однако после того как она едва не погибла в Тайной комнате, на ней красовалась впечатляющая коллекция ссадин и синяков — и это означало то, чего она боялась больше всего: ночёвку «для наблюдения», после того как мама вдоволь насюсюкалась над ней. Джинни ненавидела колючие простыни на кроватях, ненавидела зелья и запахи дезинфицирующих средств, мазей и варева, но больше всего её бесило то, что она не могла уйти, пока мадам Помфри сама её не отпустит.

Она пыталась улизнуть на рассвете, но двери не открылись, а её палочка, судя по всему, была надёжно заперта где-то в стороне «для безопасности». Джинни даже мельком задумалась о том, чтобы вскрыть замок — Фред с Джорджем научили её этому прошлым летом, пока Гарри лежал в Святом Мунго, — но под рукой не было ничего, хоть отдалённо похожего на отмычку, да и вообще в больничном крыле не находилось ничего подходящего. Так что ей оставалось только ждать, злиться, ёрзать и в конце концов провалиться в беспокойный сон, откинувшись на подушки в ожидании субботнего утреннего обхода.

— Доброе утро, мисс Уизли. Как мы себя сегодня чувствуем? — бодро спросила мадам Помфри, кивая так, что кончик её колпака смешно подпрыгивал.

— Не знаю, как мы, а я чувствую себя готовой уйти отсюда прямо сейчас, — ответила Джинни, старательно выдавливая из себя любезную улыбку. Получилось ли — она и сама не знала.

— Что ж, посмотрим, — неопределённо отозвалась мадам Помфри, напевая себе под нос и проводя серию проверок, время от времени что-то записывая в удивительно тонкую медицинскую карту. Закончив, она кивнула и вышла, но почти сразу вернулась — с корзиной свежей одежды, которую, без сомнений, принёс кто-то из старост. Сверху лежала её палочка. — Вы свободны, мисс Уизли. Постарайтесь, пожалуйста, не попадать сюда до торжественного ужина в конце семестра, хорошо?

— Да, мадам Помфри, — ответила Джинни, срывая с себя пижаму с таким облегчением, будто никогда в жизни не была так рада увидеть свою майку и брюки. Решив, что зубная щётка на тумбочке предназначена для неё, она быстро привела себя в порядок, пообещав как следует расчесать волосы уже в спальне. До идеальной аккуратности ей сейчас не было дела. Ей нужно было найти Гарри.

Но Гарри нигде не было. Хотя она отлично представляла себе его самые вероятные маршруты (в конце концов, Гарри был существом привычки), поиски раз за разом ни к чему не приводили. Впервые в жизни Джинни пожалела, что сегодня суббота — по крайней мере в учебные дни она знала его расписание.

Она задержалась в Большом зале ровно настолько, чтобы наспех умять бутерброд с беконом, яйцом и помидором на тосте, обдумывая план поисков. Не выглядя отчаянной, она осторожно спрашивала у всех, кто мог хотя бы что-то знать, не видели ли они её спасителя, но те, кто не отводил от неё глаза, с сожалением признавались, что сами с утра Гарри не встречали.

Она уже подумывала вернуться в спальню и как следует разрыдаться — скорее от бессилия и усталости, чем от чего-то ещё, — когда столкнулась с Луной.

— Ты ведь ищешь Гарри, да? — прямо спросила Луна.

— Ты знаешь, где он? — с надеждой переспросила Джинни.

Луна на мгновение задумалась, а потом покачала головой.

— Нет. Но если бы я была Гарри, я бы отправилась туда, где, по моему мнению, меня никто не найдёт, — пока бы раздумывала, любят ли меня мои друзья по-прежнему, — сказала она, глядя в окно куда-то в никуда.

— Но ведь мы все сказали, что это ничего не меняет! Теперь, когда знаем правду! — воскликнула Джинни.

— Возможно, ему нужно услышать это ещё раз. Лично, — спокойно ответила Луна. — Или же он случайно вдохнул пары болтливого гимбл-чока. По словам папы, симптомы очень похожи. Он даже писал об этом в прошлогоднем августовском двойном номере Придиры.

— Так где он может быть? — поспешно спросила Джинни, не желая углубляться в обсуждение существ из журнала.

— Сова́тня — хорошее место, — предложила Луна.

— Уже была.

— Тогда остаётся либо квиддичное поле, либо мост над озером, — подвела итог Луна.

— Спасибо, Луна, ты меня спасла! — выдохнула Джинни и, не теряя ни секунды, бросилась к двери, что вела к полю.

Гарри с удивлением обнаружил, что проснулся без кошмаров. Но ещё больше его поразило то, что, выглянув из-за полога кровати, он увидел, как рассвет уже окрашивает небо за окном. Он попытался осмыслить тот факт, что проспал почти двенадцать часов подряд, мысленно составляя список дел на день. Если вчера была пятница, значит сегодня — суббота?

И тут воспоминания о прошедшем дне настигли его разом. Глаза распахнулись. Желудок болезненно сжался при мысли о том, что Джинни снова оказалась в Тайной комнате, несмотря на все его попытки это предотвратить. Неужели Судьба так упрямо добивается своего? Он с Роном не использовал Оборотное зелье для проникновения в Слизерин — зато Драко применил его, чтобы пробраться в Гриффиндор. И это тоже было случайно?

Стиснув зубы от бессилия, Гарри нахмурился. Но потом он вспомнил, что было после.

Он рассказал им всё.

И они поняли. По крайней мере, так сказали. И простили. До сих пор ему было трудно в это поверить. Больше всего он ожидал гнева от Джинни — но именно она первой его успокоила. На его боку всё ещё слегка ныла точка, где её пальцы сжали его слишком крепко.

Но она ведь не знает всего, верно? — спросил он себя.

Он выбрался с кровати, морщась от боли в мышцах, и поплёлся в душ. Горячая вода немного расслабила тело, но не развеяла сомнений. Вытеревшись, он посмотрел в окно на утреннее небо и надел одежду для полёта.

Пропустив завтрак, Гарри незаметно выскользнул из замка — и вскоре снова был в воздухе, в одном из немногих мест, где ему по-настоящему было спокойно. Долгое пребывание в больничном крыле ясно дало о себе знать: он начал осторожно, медленно кружась над полем. Постепенно скованность исчезла, и он стал летать смелее. Вскоре он уже носился над полем, ныряя, кувыркаясь и выполняя такие виражи, от которых у летучей мыши наверняка бы началась икота.

Но как бы ни помогал полёт телу, внутри ему легче не становилось. Он избегал ответов на вопросы Джинни — те, которые она не могла задать при всех. Это было подло: прятаться за друзьями и её стеснительностью, чтобы не оказаться прижатым к стене. Единственное оправдание — тогда он не осознавал, что делает. А теперь осознавал. И Джинни заслуживала правды. Если он продолжит скрывать её, то не сможет смотреть себе в глаза — каким бы неловким или болезненным ни был разговор.

Гарри уже решил вернуться в замок и встретить всё лицом к лицу, когда заметил на трибунах одинокую фигурку. Маленькую, но с огненно-рыжей гривой, которую он узнал бы среди тысяч.

Он не стал садиться на поле. Он направил метлу к трибунам и приземлился рядом с Джинни. Слез, сел в нескольких шагах от неё, аккуратно положив метлу на колени.

— Отличная погода для полётов, — сказала она чуть напряжённо.

— Ага, — кивнул Гарри. — Матч против Когтеврана через неделю. Не знаю, успею ли прийти в форму.

— Против Чжоу Чанг? — уточнила она.

— Похоже на то, — кивнул он. — С ней нужно быть в лучшей форме — она отличный игрок.

— И вообще очень красивая, — холодно заметила Джинни.

Гарри скользнул взглядом в её сторону и согласно кивнул. Брови у неё едва дрогнули — возможно, потому что она решила, будто он по-прежнему смотрит на поле.

— Она с Седриком хорошая пара, — добавил он.

Джинни нахмурилась, и Гарри развернулся к ней.

— Если ты что-то видела после собрания ОД… она поцеловала меня в щёку из-за того, что я сказал Седрику, когда все обвиняли Хаффлпафф.

Рыжеволосая девочка слегка покраснела, опустив взгляд на свои руки.

— Значит, вы с ней никогда…?

— В будущем? — переспросил Гарри, но не стал ждать ответа. — Да, мы как-то сходили на свидание. Это было полной катастрофой.

Джинни не сдержала смешок.

— Прости, — тут же сказала она. — Просто… выражение твоего лица…

Гарри пожал плечами:

— Со стороны теперь это действительно выглядит забавно.

Он старался говорить легко, но прекрасно знал, что будет дальше. Она спросит, были ли у них отношения. Он скажет правду. Она скажет, что теперь он ей как брат. Или же почувствует себя обманутой. И тогда находиться вместе в Норе станет попросту невозможно.

Он судорожно сжал древко метлы, чтобы руки не дрожали.

— Тебя не было за завтраком, — неожиданно сказала Джинни, сменив тему, и Гарри с огромным облегчением выдохнул.

— Что-то не хотелось есть, — признался он.

— Ну, — она вскочила на ноги, — я тоже почти ничего не съела, а обед уже скоро. Если ты ещё сильнее похудеешь, мама нам с Роном потом всю голову дома вынесет.

— Ладно, — согласился Гарри.

И всё-таки ему было приятно, когда Джинни вот так о нём заботилась. В этом она действительно была дочерью своей матери.

Они пошли обратно к замку рядом друг с другом, и «Нимбус» Гарри покачивался у него на плече. Он наслаждался тёплым солнечным светом и уютной тишиной — до тех пор, пока её не нарушил голос Джинни.

— Гарри? — тихо позвала она. Её голос был почти шепотом. Она смотрела себе под ноги, на траву.

— Да? — ответил он. Так было даже легче — когда они не смотрели друг на друга.

— Мы ведь были не просто друзьями, да? В будущем… — в конце её голос дрогнул.

— Да, — ответил он, собираясь с силами, готовясь к её реакции.

Повисла мучительно долгая пауза.

— Хорошо, — тихо сказала она.

Ведьма и волшебник продолжили путь к замку бок о бок.

И, возможно, Судьба была не такой уж сволочью, как он думал.