Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Между тем в общей библиотеке Хогвартса стали всё чаще спрашивать книги об окклюменции. Гриффиндорские второкурсники, например, решили найти в этих книгах подходящее заклинание, выучить его и больше ни о чём не беспокоиться. Однако выяснилось, что для защиты мыслей одного заклинания не хватит — окклюменции требуется долго учиться.

Но отступать перед трудностями было не по-гриффиндорски, и в гостиной факультета началось подробное обсуждение практических методов борьбы с легилименцией.

Симус Финниган предложил во время урока зелий просто ни о чём не думать. Первокурсник-отличник Эрик Смолл, внук целителя Гэвина Смолла, вспомнил, что дед однажды сказал, что думать ни о чём трудно, вместо этого надо сосредоточиться на чём-то совершенно неинтересном. Он уже написал деду о легилименции и ждал ответа, а до тех пор собирался думать исключительно о летающих тыквах. По его мнению, ни один уважающий себя легилимент не станет тратить время на подобную чепуху и сразу же от него отстанет.

— А если Снейп захочет узнать, почему ты думаешь о тыквах? — спросил Стивен.

Эрик ответил, что нигде не сказано, будто ученикам Хогвартса запрещается думать о тыквах. На всякий случай он собирался вообразить сразу несколько сотен разных тыкв, чтобы у Снейпа ушло побольше времени на их изучение. Его приятели признали, что в этом есть определённый смысл, и вскоре к эксперименту присоединились ещё несколько человек.

К вечеру в Гриффиндоре появились первые сторонники нового способа защиты мыслей. Они рассматривали рисунки и колдографии тыкв, стараясь как следует запомнить их для уроков Снейпа. Один выбирал тыквы покрупнее и изучал их со всех сторон, а другой раздобыл колдографию целой грядки и теперь упражнялся в том, чтобы представить, как все тыквы одновременно взлетают.

Но некоторые выбирали и другие темы для размышлений. Ромильда Вейн, например, сказала, что вместо стаи летающих тыкв гораздо приятнее думать о стае лебедей, Мик Коллинз решил повторять таблицу умножения, а Рон Уизли объявил, что лично он намерен думать исключительно о квиддиче. Он собирался представлять, как Слизерин проигрывает Гриффиндору с разгромным счётом.

А Невилл Лонгботтом предложил просто не ходить на зелья, всё равно полкурса туда не идёт. Симус и Дин с ним согласились, и все втроём отправились к Перси — записываться на отработки.

Фред и Джордж узнали обо всём этом за ужином.

— Тыквы? — переспросил Фред.

— Летающие, — уточнил Ли. — И обязательно сотни. Чтобы Снейп запутался.

— Надо будет сообщить рейвенкловцам, — серьёзно сказал Джордж. — Пусть проверят, насколько это надёжный способ.

* * *

К концу недели слухи о легилименции распространились почти по всему Хогвартсу. Некоторые младшекурсники ещё пытались посещать зельеварение, но многие вскоре передумали.

Ханна Эббот, например, целых двадцать минут представляла себе цветущую поляну, пока не перепутала ингредиенты. Снейп снял с Хаффлпаффа пять баллов и поинтересовался, почему она совершенно не следит за приготовлением зелья. Ханна перепугалась ещё сильнее. На следующий урок она не пришла.

Сюзан Боунс тоже не пришла — из солидарности с Ханной — и написала тёте.

* * *

— Я не пойду на зельеварение, — объявила Парвати Лаванде. — Я же весь урок буду трястись от страха, что он мысли будет читать или подбрасывать. Нет, всё, пусть хоть сто отработок назначают! Падма тоже не идёт.

— Ладно, — сказала Лаванда. — Я тогда тоже не пойду.

— Но у тебя же семейная защита!

— Ну и что? Тебя одну, что ли, отпускать на отработки?

Парвати немного повеселела. Вместе получать наказания было всё-таки приятнее, чем в одиночестве, хотя обе надеялись, что до этого не дойдёт.

В тот же вечер Лаванда написала матери, рассказала о панике в школе, спросила, считается ли попытка прочитать чужие мысли магическим нападением, и попросила совета для Парвати.

Ответ пришёл на следующее утро. Миссис Браун подтвердила, что попытка прочесть мысли активирует родовую защиту. Она велела передать Парвати, что от легилименции можно защититься специальным артефактом, а пока у Парвати его нет, ей лучше избегать зрительного контакта с легилиментом, чтобы хотя бы не облегчать ему задачу.

В конце письма она пообещала написать Макгонагалл и директору и спросить, что происходит.

Лаванда показала письмо Парвати, и та немедленно решила, что отныне будет смотреть профессору Снейпу исключительно на ботинки.

— Ты же не собираешься к нему на уроки, — напомнила Лаванда.

— Да, но в коридоре-то я могу его встретить!

В тот же день они с Падмой написали отцу и попросили защитные артефакты.

Лаванда предупредила и Гермиону. Она отвела подругу в сторону, поделилась последними слухами, упомянула о тыквах и добавила, что легилименту гораздо легче читать мысли, если смотреть человеку в глаза.

Гермиона выслушала всё, не перебивая, и обняла Лаванду.

— Спасибо, Лаванда. Я очень рада, что у меня есть такой друг, как ты. Но я правда не думаю, что профессор Снейп будет читать мои мысли, а про грибы я вообще ничего не знаю.

Позже, вернувшись в гостиную Гриффиндора, Лаванда снова вспомнила совет матери избегать зрительного контакта с легилиментом. Если Парвати и Гермиона об этом не знали, то наверняка не знали и многие другие ученики. А ведь это прекрасная тема для статьи в «Хогвартском вестнике»! И Лаванда принялась за работу. На следующий день она принесла статью Джинни.

— Очень полезная статья, — сказала та. — Поставим в ближайший номер.

Статью прочитали все. Её даже выреза́ли из газеты и передавали друг другу. Лаванда сочла публикацию одной из своих самых удачных и решила при случае показать её миссис Брейтуэйт.

На следующий урок зельеварения они с Парвати опять не пошли.

* * *

Пропусков становилось всё больше, но Северус вскоре обнаружил, что у этого есть вполне приятная сторона. Например, на совместный урок второго курса Гриффиндора и Рейвенкло явились только Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Снейп вошёл в кабинет, посмотрел на пустующие столы и остановился.

— А где остальные?

— Не знаю, сэр, — ответил Гарри.

— Что ж. Полагаю, нам придётся обойтись без них.

Оба ученика приступили к работе, и Северус впервые за долгое время получил возможность не только объяснить порядок приготовления зелья, но и ответить на интересные вопросы.

— А почему корень чаровинника нужно раздавить, а не нарезать? — спросил его Гарри. — Ведь площадь поверхности в обоих случаях увеличивается.

— Потому что при раздавливании выделяется больше сока, а именно в соке самая высокая концентрация магии.

Оба студента это записали.

Когда занятие закончилось, в обоих котлах сварилось превосходное зелье. Никто не перепутал ингредиенты, не облил соседа кипящей жидкостью и не попытался исправить ошибку, добавив в котёл ещё что-нибудь совершенно неподходящее. Северус даже успел рассказать несколько интересных вещей, до которых на обычных уроках дело никогда не доходило, и с удивлением обнаружил, что ему понравился урок.

* * *

На совместное занятие первого курса Слизерина и Хаффлпаффа явились все слизеринцы, но от Хаффлпаффа присутствовала только Лайза Элдридж. Северус оглядел пустующую половину класса.

— Где остальные ученики Хаффлпаффа?

— Не знаю, профессор, — спокойно ответила Лайза.

В её ухе покачивалась дорогая платиновая серьга, защищающая от ментальных воздействий. Её отец, первый заместитель главы Аврората Джеймс Элдридж, уже написал Спраут, что был весьма удивлён, узнав об обязательной легилименции младшекурсников, и попросил объяснить, чем вызвана такая необходимость. До получения ответа, сообщал он декану, его дочь будет носить защитный артефакт.

Северус записал фамилии отсутствующих и приступил к объяснению. Слизеринцы работали как обычно. Элдридж тоже старательно выполняла указания. Северус заметил её серьгу и мельком подумал, что аврорам, наверное, приходится постоянно защищать свои семьи от ментальных атак — с другой стороны, им наверняка выдавали соответствующие артефакты за счёт Министерства.

* * *

В последнее время Северусу стало гораздо легче работать: теперь ему не приходилось тратить почти весь урок на предотвращение катастроф, и вместо укрощения взрывающихся котлов он наконец мог объяснять тонкости рецептов и обсуждать свойства ингредиентов. Впрочем, как преподаватель он был обязан сообщить деканам о пропусках занятий. Поэтому через несколько дней он составил три коротких письма деканам Гриффиндора, Рейвенкло и Хаффлпаффа, приложив к каждому список отсутствовавших учеников.

Письма были отправлены, преподавательский долг исполнен, и Северус с удовольствием вернулся к проверке работ учеников, которые всё-таки удосужились явиться на его уроки.

* * *

Профессор Спраут тем временем обнаружила, что наказания за пропуски зельеварения не дают никакого результата. Ученики теперь заранее записывались на отработки, чтобы не ходить на зелья на следующей неделе. Желающих было столько, что в теплицах всё сияло чистотой, и приходилось заглядывать в шкафы и ящики в поисках хоть чего-нибудь, что ещё можно было почистить.

— Но ведь профессор Снейп никогда не говорил, что собирается применять легилименцию на уроках! — заметила она, когда несколько младшекурсников объяснили ей причину своего отсутствия.

— А вдруг он не станет предупреждать? Или подсунет ложные воспоминания? — спросила Ханна Эббот.

— Зачем ему это делать?

— Чтобы найти того, кто разбудил грибы!

Профессор Спраут вздохнула и села писать ответ Джеймсу Элдриджу, отцу Лайзы.

* * *

Флитвик добросовестно ответил на все семнадцать вопросов, которые подготовили Олкотт и Крэддок, и поинтересовался, почему ученики вообще решили, что профессор Снейп собирается читать их мысли.

В ответ одна из первокурсниц сказала:

— Профессор, а вы можете нам пообещать, что профессор Снейп не будет читать наши мысли?

— У меня нет никаких оснований считать, что профессор Снейп намерен это делать.

— Но обещать вы не можете? — уточнила девочка.

Флитвик вовсе не подозревал Северуса в подобных намерениях, но и отвечать за него не мог.

— Я могу обещать, что разберусь в этом вопросе.

* * *

Письма родителям начали отправлять ещё в первые дни, но теперь их становилось всё больше.

Ханна Эббот написала матери, что согласна мыть теплицы до конца учебного года, только бы её не заставляли возвращаться на зельеварение. Дэн Олкотт попросил родителей прислать справочник по окклюменции. Эрни Макмиллан спросил отца, известного адвоката, можно ли официально отказаться от зельеварения до окончания расследования.

* * *

В Слизерине все происходящее встречали преимущественно с недоумением. Слизеринцы продолжали ходить на зельеварение и не считали своего декана человеком, от которого следует прятаться.

— Они же теряют баллы, — удивился Драко Малфой, узнав, что многие студенты других факультетов уже вторую неделю пропускают занятия.

— Они боятся, что декан заставит их думать, что это они заколдовали те грибы, — объяснил Гойл.

Драко покрутил пальцем у виска, но написал обо всём отцу.

* * *

На десятый день Оливер Вуд разыскал Роджера Дэвиса, капитана команды Рейвенкло.

— Говорят, ваши ищут книги по легилименции и окклюменции. Они уже что-нибудь выяснили?

— Насколько я знаю, пока ничего определённого.

— Слушай, я тут подумал о наших квиддичных комбинациях. Снейп ведь может узнать их, если станет читать мысли учеников. А у нас и у вас в командах хватает младших.

— А ведь и правда. А у нас тоже скоро матч со Слизерином.

На одиннадцатый день после ужина Оливер отправился к Макгонагалл.