Клоп (джен)

Дамблдор меня всё-таки вызвал на «беседу». Видимо, МакКошкино бухтение и мой изменившийся внешний вид не давали директору покоя. Декан, чуть ли не выпрыгивая из мантии от возмущения, сопроводила меня в директорский кабинет — подозреваю, не потому, что этого требовали деканские обязанности, а уж очень ей хотелось услышать о причинах всего, я-то с ней не шибко откровенничал...

Пройдя в кабинет, я без приглашения уселся в одно из кресел — стоять я не намеревался, в конце концов, я не проштрафившийся студент и формальных поводов вызывать меня нет никаких, а раз так, то устраиваться я буду с комфортом. Дамблдор вопреки своему обыкновению уже сидел на своём троне, но начинать разговор я не спешил. Пусть сам начинает, это не я к нему пришёл по собственной инициативе, а он меня вызвал, стало быть, ему и разглагольствовать. Пара минут прошла в полном молчании, после чего МакГонагалл не выдержала:

— Мистер Поттер, потрудитесь...

— Минерва, — остановил её директор мягко, но твёрдо. — Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Нет, сэр. — Я и правда не хочу, от слова «совсем».

— В таком случае, ты не против, если мы зададим тебе вопрос?

— Нет, не против. — Да ради Мерлина, задавайте. Это же не означает, что я на него отвечу.

— Где ты провёл каникулы?

Я молчал. Декан снова не выдержала:

— Вам задали вопрос, Поттер!

— Я и сказал, что я не против, чтобы его задали. Но не сказал, что отвечу.

— Ты не можешь или не хочешь ответить? — это уже директор.

— Почему же, могу. Только не понимаю, зачем. Каникулы же всё равно закончились.

— Нам интересно, где и с кем ты провёл это время.

— Не понимаю вашего интереса. До поступления в Хогвартс, да и потом тоже вас не интересовало, что происходит со мной вне школы.

— Ну, мы же знали…

Я перебил: — Вы знали, ГДЕ я жил, но не знали, КАК. И не хотели знать. Никому не было интересно, где Гарри Поттер, что с ним. Я привык. Пусть так и остаётся.

Дамблдор произнёс с нажимом: — И всё-таки, Гарри… Где ты был?

Я ответил очень лаконично: — С крёстным.

— С Сириусом Блэком? — в голосе МакКошки звучало неподдельное удивление. Я промолчал.

Зачем отвечать, когда и так понятно?

— Вы были с ним в его доме?

— Понятия не имею. Может, это был его дом, а может, ещё чей-то. Я не спрашивал. Мне всё равно. Лишь бы не с Дурслями.

Говорю чистую правду — я действительно был вместе с крёстным и я не спрашивал его, что это за дом. А то, что крёстный очень скоро отбыл на лечение и мне не было нужды спрашивать о доме, уже неважно. И то, что я якобы понятия не имею, как выглядит дом на Гриммо — ну так это не ко мне претензии.

— А почему ты не остался на бал, а ушёл, даже не попрощавшись ни с кем?

— Потому что получил известие от своей дамы, что она не сможет быть на балу, как было условлено. Искать новую партнёршу за 5 минут до начала? А прощаться мне было не с кем.

— Мальчик мой, но в этом совершенно не было нужды! Кто угодно согласился бы стать твоей партнёршей на балу!

— Мне не надо «кого угодно». Мне нужна была ОНА, — я даже выделил это голосом. Пусть думают, что юного дурака охмурила взрослая стерва.

— Мистер Поттер, но ведь она же замужем! — вякнула МакГонагалл.

— Ну и пусть. Мне всё равно.

Дамблдор попробовал зайти с другого конца:

— У тебя исчез шрам и ты не носишь очки…

— Спасибо крёстному.

— Неужели вы обращались в Мунго?!

— Нет, конечно. У магглов сделали, Сириус всё устроил.

— Но это был такой риск!

Я вопросительно посмотрел на директора. Риск? Какой??? Он продолжил:

— Это была какая-то специальная клиника?

— Понятия не имею. Мне всё равно.

Кажется, если я ещё раз произнесу эти слова, МакКошку долбанёт инфаркт. На её взгляд, это поразительная безответственность! Однако сидит и молчит, директор на неё невербальное Силенцио наложил, что ли?

— Ты очень тесно общаешься со своим крёстным.

Я промолчал. Пусть думает, что хочет.

— Однако это очень опасно! Сириус до сих пор считается беглым преступником!

А вот тут ты врешь, дедушка. Люциус известил меня о том, что он уже инициировал пересмотр дела Блэка, и хоть он пока не оправдан, но приказ о его поимке и немедленном поцелуе дементора уже отменен. В «Пророке» об этом не пишут, это было одним из требований Люциуса, да и процесс скорее всего будет закрытым, но Дамблдор, как глава Визенгамота, и сам Визенгамот не могут этого не знать. В аврорате думают, что Сириуса нет в стране, но на тот случай, если Блэк получает вести с родины, ему рекомендовано явиться в аврорат для дачи объяснений, его личная безопасность гарантируется. Впрочем, это вовсе не обязательно, пересмотр дела может быть проведён даже в отсутствие «клиента», тем более что главный фигурант Петтигрю жив, хоть и не совсем здоров, что автоматически снимает с Сириуса все обвинения. Но Дамблдор уверен, что мне такое знать неоткуда, ну и хрен с ним...Но вслух я сказал:

— Пусть считается. Мне всё равно.

Интересно, сколько ещё раз в течение данной беседы я скажу эти слова? Это очень бесит декана, да и Дамблдор начал раздражаться.

В общем, по окончании этой встречи я вполне мог себя поздравить с тем, что таки довёл и декана, и директора до белого каления. Меня попытались пристыдить, напирая на то, что обо мне волнуется множество людей, о чувствах которых я не подумал, когда бесследно исчез из школы, но когда я попросил перечислить их поимённо, «Огласите весь список, пжалста!», разговор плавно перевели на то, что я порвал с друзьями. «А ведь кто тебя и поддержит, Гарри, как не они!», дескать, трудно одному, да и не по-гриффиндорски это — я кратко ответил, что мне… тут МакКошка дёрнулась всем телом, а услышав не «всё равно», а «плевать», наконец выдала горячую тираду о безответственности, нечуткости и попрании принципов гриффиндорского братства. Что характерно, про моих родителей она ни словом не обмолвилась, видимо, тот инцидент у Большого зала ещё не забылся. Я поднялся с кресла:

— Извините, но я не вижу причин продолжать разговор. Всего хорошего! — и, поклонившись, пошёл на выход.

Меня догнали слова Дамблдора, который пристально смотрел мне вслед:

— Ты очень изменился, Гарри.

— Надеюсь, — и я вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Всё, хватит, больше я к директору ни ногой. Или пусть вызывает официально, и тогда я приду к нему с адвокатом, но более никаких «неформальных» бесед. Кстати, с адвокатом Блэков я недавно связался, мы представились друг другу и он в предверии некоторых дел, которые я намеревался начать, уже довольно потирал руки. И первым делом станет моя эмансипация и признание меня совершеннолетним официально.

Так, надо выяснить у Люциуса, когда намечается визит Дамблдора в Визенгамот или министерство, тогда директора точно не будет в Хогвартсе, а мне очень надо пробраться в кабинет в его отсутствие. Есть у меня мысли по поводу самого недоступного крестража. Того, что хранится в сейфе Лестрейнджей...

Школьный тотализатор с исчезновением братцев Уизли как-то заглох. Может быть, ставки и делались, но тайно, внутри факультетов. Той вакханалии, когда они орали в Большом зале, сколько они принимают и на что, не было. И вообще в Хогвартсе стало как-то тише, даже Шестого не было слышно. Не скажу, что Хогвартс стал образцовым учебным заведением, но изменения к лучшему были заметны. Всё чаще можно было увидеть студентов с учебниками за обеденными столами, и что удивительно, среди них было немало гриффиндорцев. Оно и понятно — когда над столом летают куски хлеба или твой сосед вдруг превращается в огромную канарейку, опрокидывая тарелки и вилки, много не выучишь, хоть обложись книгами с головой. Да и книги запачкаются... Теперь же гриффиндорский стол пусть и не напоминал высококлассный ресторан, но стал похож на обычную студенческую столовую, где более-менее воспитанные люди собираются поесть, поболтать, почитать с соблюдением минимальных правил приличия. За другими столами таких студентов просто стало больше — раньше гриффиндорские разборки долетали и до соседей, а уж сколько неприятностей было у малышей, которые потребляли уизлевские вредилки на десерт после обеда или ужина... Теперь же в Большом зале была тишь да гладь, да божья благодать. Ну почти. Иностранцы так и продолжали свой бойкот, единицы приходили в Большой зал, видимо, их отряжали на это директора — надо же как-то получать информацию о настроениях в Хогвартсе, да и садились они в основном к слизеринцам.

Вот что интересно — Драко практически перестал «доставать» меня. Впрочем, он и раньше как-то уже сбавил напор, то ли неинтересно стало, то ли ещё что... может, то, что я стал дистанцироваться от своих «друзей», это сразу резко снизило интерес мелкого Малфоя к конфликтам. Возможно, отец провёл с ним разъяснительную беседу, всё-таки мы родственники, ага, средней степени близости, но тем не менее... Меня такое положение вещей устраивало более чем. Нейтралитет, и даже невооружённый.

Через неделю меня нашёл Кричер и передал мне письмо из Гринготтса — я условился, что связь со мной мой поверенный Златогрыз будет держать не через сов, а через домовика. Крюкохват мог посылать, как обычно, сову, всё равно этого практически не будет — мне же до совершенноления нельзя проводит никаких действий со средствами Поттеров. Значит, мне достали то, что я заказывал. Вот в субботу и проверим...

Гоблины не разочаровали. Сап оказался именно таким, какой я и хотел. Удобный, широкий, устойчивый. Осталось только проверить его на открытой воде. Кричер ходил рядом, постукивал пальцем по дереву, щупал. Он уже получил соответствующие инструкции, что ему делать на втором этапе, и, кажется, был доволен — юный хозяин показывает себя разумным магом, не любящим бесполезный риск и думающий о своей безопасности в тех пределах, которые были приличны для рода Блэк. Оксюморон, на мой взгляд, Блэки те ещё беспредельщики. Следующим вечером я отправился якобы на прогулку к Чёрному озеру и упилил довольно далеко от обычных студенческих троп. Нашёл небольшой затон и вызвал туда Кричера, который кроме сапа притащил ещё и корзинку со съестным. Там мы и опробовали плавсредство. Говорю «мы», потому что Кричер, хоть и стоял на берегу, но бдил, готовый мгновенно подхватить меня, если я потеряю равновесие и свалюсь в воду. Но я не свалился и вообще всё прошло довольно гладко. Я быстро приноровился правильно стоять, сидеть и орудовать веслом, так что Второй этап нам не страшен. Ну, почти. Были мысли ещё купить гидрокостюм на всякий случай, но я решил, что так шокировать магов не стоит, им и сап-то вдарит по мозгам. Так что костюм из драконьей кожи из блэковских закромов меня вполне устроит. Я от неожиданности чуть не сверзился с сапа в воду, когда Кричер поведал мне об этих сокровищах, которые к тому же и хранились на Гриммо. Я боялся, что не найдётся моего размера, всё-таки я ещё далеко не взрослый, но Кричер меня успокоил — оказывается, в семейном хранилище есть такие костюмы «для юных магов, род Блэк очень старый, в те времена опасность угрожала всему роду, хозяева умели защищать себя и своих детей! Молодому хозяину Генри не нужно беспокоиться, Кричер найдёт и принесёт то, что нужно!» . Я люблю Блэков!

Если у меня и были опасения, что костюм из драконьей кожи окажется слишком тяжёлым и больше похожим на доспехи, то они быстро исчезли, когда я получил от Кричера сверток и развернул его. Кожа была тончайшей выделки, прекрасно облегала тело и весь костюм весил очень немного. Никакого сравнения с теми перчатками, которые предназначались для некоторых магических манипуляций. Вернее, с теми, которые видел я — недалёкому и малограмотному Поттеру доступны были только то, что можно купить в обычной лавке на Косой алее, ширпотреб… А такие костюмы делались на заказ классными мастерами-артефакторами и стоили баснословных денег. Зато и служили веками.

Узнав, что очередное заседание Визенгамота состоится завтра, я решился на «штурм» директорского кабинета. Ну, штурм — это слишком громко сказано, мне нужна была всего одна вещь. Зато очень ценная. Ну, почти одна... Выслав Кричера на разведку, он бывал в директорском кабинете вместе с главами рода Блэк, которые неоднократно посещали Хогвартс по своим попечительским делам, а один из Блэков так и вообще был директором, я дождался, когда Дамблдор отчалит и подошёл к горгулье. Вообще-то меня мог в кабинет перенести и Кричер, но почему бы мне не сделать ещё одну пакость доброму дедушке?

Накинув предварительно на себя мантию-невидимку, я негромко сказал каменной статуе:

— Слушай, птичка, пароля я не знаю, либо ты меня сама пропускаешь, либо у меня вот что есть, — и я выпростал из мантии руку с флаконом. — Это яд василиска, разъедает даже камень. Так как?

Зачем я распинаюсь перед горгульей? Ну, во-первых, чем Мордред не шутит, в некоторых фиках её изображали чуть ли не разумным созданием, но даже если нет, то какой-то ИИ в ней всё-таки присутствует, раз она не просто реагирует на пароль, но и пропускает кого надо и без пароля. А во-вторых, это же требует проверки! Либо она что-то понимает и пропустит меня, либо это просто каменное изваяние и я с чистой совестью уничтожаю его и захожу сам. Только вот после этого директорский кабинет останется открытым всем ветрам… и Пивзу, и всяким любопытствующим, которых занесёт в эту часть замка… и что ещё пропадёт из кабинета, и сколько народу будет там толкаться… И никаких следов! Получит дедушка сюрприз по возвращении. Вернее, инфаркт. Ух, и злобной же я тварью стал! Блэки точно могут гордиться мной.

Горгулья безмолвствовала, и я щедро полил её из флакона. Статуя пошла глубокими трещинами, я ещё окропил её у основания, так что она здорово покосилась. Стена с дверью осветилась голубыми искрами — запирающие чары, завязанные на горгулью, спадают? Затем я как следует ударил ногой по двери в кабинет, и она отворилась. Я шепнул: «Кричер!», мне сжали ладонь: «Я тут, хозяин!» Не снимая мантии, я подошёл к Распределяющей шляпе, которая мирно дрыхла на полке, стащил её, она и вякнуть не успела, и сосредоточился на мысли, что мне, как представителю славного дома Гриффиндор, как никогда нужно то, что хранится в ней, дабы нанести добро и причинить справедливость. Потом сунул руку внутрь. Есть!!! Нащупав ребристую рукоятку, украшенную камнями, я вытащил из шляпы меч Годрика. Ради такого я согласен побыть настоящим гриффиндорцем, тем более что оттого, как я собираюсь на самом деле поступить с мечом, Годрика хватил бы инфаркт, а Салазар ржал бы до истерики. Но это было ещё не всё. Оставался феникс. Кому как, а меня очень напрягает тот факт, что Дамблдор имеет такое универсальное средство передвижения, безотказное и всепроникающее. Где он там? Хвала Мерлину, сидит на своём насесте и кемарит. Я с ходу врезал по нему Ступефаем, потом схватил за шкирку (вот балда, забыл для такого случая надеть перчатки из драконьей кожи, повезло, что феникс не успел воспламениться!) и сунул его в ту шкатулку, в которую Кричер упаковывал мне медальон с крестражем. Артефакт блэковский, оттуда даже феникс не вырвется. Потом подумаю, что с ним делать, а сейчас главное, что у Дамблдора больше не будет его фамилиара или кем там ему Фоукс приходится. Если уж обносить директорский кабинет, то по-полной, иного мне моя репутация и не позволяет. Интересно, а почему директор экстренно не возвращается к себе в кабинет, когда тут творится такая вакханалия? Будто на помещении нет никаких следилок и оповещающих чар. Могу только предполагать, но это скорее всего и является правдой, что все следилки и оповещалки были завязаны на горгулью — теперь она разрушена, а с нею и вся система контроля доступа...

Упрятав меч в свой бездонный мешочек на шее (действительно волшебная штука!), я велел Кричеру огреть на всякий случай Шляпу Конфундусом помощнее — а чтоб не болтала лишнего. Если верить канону, на Кубок огня наложили такой Конфундус, чтобы впихнуть Поттера в турнир, так значит, и на Шляпу можно, тоже артефакт. А колдовство домовиков не отследишь.

— Готово, хозяин!

— Молодец, Кричер! Валим отсюда!