Приговоренные друг к другу (гет)

«Парсонс (размышляет вслух): Сто тысяч галлеонов — хорошая, кругленькая сумма. Но вот если разделить её на семерых, получается несуразица. Семь десятых галлеона — это как?..

Норрингтон (устало): Ты не о том думаешь, Парсонс. Когда мы покидали форт, нас было восемь. Одного мы уже похоронили. Две вьючных лошади утонули, ещё одна сорвалась с обрыва вместе с грузом. В муке завелись черви, галет хватит только на неделю. А ещё за нами гонятся дикари, которые с радостью сдерут с нас шкуры.

Густавсон (выглядывает из палатки): У дока Мюллера сильный жар: похоже, его рана воспалилась. А патентованная мазь, которую док всю дорогу так расхваливал, ничем ему не помогла.

Норрингтон (тяжело вздыхает): Ещё и Мюллер... Мало нам было неприятностей. А ты сидишь тут и делишь клад, который мы ещё в глаза не видели!

(Отрывок из пьесы Августа Пламмера «Золото дураков»)

* * *

От неровного света по своду подземелья плясали длинные, причудливые тени, которые суеверные испанцы легко приняли бы за лики чудовищ.

Билл осторожно спустился по ступенькам вниз, в тёмный зев подвала. Чары Ночного Зрения позволяли легко ориентироваться в темноте, и ему были отчётливо видны обломки непонятного механизма, давно покрывшиеся пылью.

За поворотом открылся длинный извилистый коридор, ведущий так далеко, что невозможно было рассмотреть, где он заканчивался.

Сверившись с хронометром, Билл решил, что исследование нижнего этажа лучше перенести на завтра. Поставив магическую метку на небольшой площадке у основания лестницы, он отправился в обратный путь.

Надеюсь, группы Бэбкока и Чепмена не успели вляпаться в неприятности.

* * *

«Даже если лагерь защищён, как крепость, там всегда должен кто-то оставаться». Так было заведено ещё при покойном Дэвиде Джонсе, и Билл, заняв его место, не стал ничего менять.

Роль дежурной по лагерю обычно доставалась Шэрон Фолленби, что совсем не нравилось целительнице. Порой вместе с ней в лагере оставался Уинтроп, который использовал свободное время, чтобы восстанавливать повреждённых големов или собирать новых. Иногда ей составляли компанию стажёры, иногда — кто-то из близнецов.

Неожиданная встреча с Лавгудами обеспечила целительницу постоянными компаньонами, чему та была очень рада. Правда, сегодня отец и дочь были не очень-то разговорчивы. Луна, сосредоточенно наморщив лоб, плела что-то из верёвочек, а Ксено старательно перерисовывал себе в блокнот странные символы, найденные на стене разрушенного дома.

Чепмен и Уинтроп, которым Лавгуд вчера показал колдографию со своей находкой, могли только развести руками и констатировать, что эти знаки не принадлежат ни к одному из знакомых им алфавитов.

* * *

Группы Бэбкока и Чепмена встретились на развилке, где до этого разделились, и оживлённо обменивались впечатлениями о находках, когда по тоннелю разнёсся до омерзения знакомый скрежет. Всем сразу стало ясно, кто обгладывал найденные Чепменом кости — в катакомбах тоже завелись гули.

— Выстраиваемся «бабочкой», — скомандовал Бэбкок. — Орвилл и Уилбур, вы в авангарде. Говард, ты со своим големом держись в тылу, а мы с Чепменом будем в центре. Флёр, ты прикрываешь Говарда. Возвращаемся к выходу, по пути никуда не сворачиваем.

Отправив Патронуса с предупреждением для Билла, боевой маг дал отмашку, и команда, успевшая перестроиться в боевой порядок, медленно двинулась вперед.

Первый гуль, с воем выпрыгнувший на них из-за поворота, был обезглавлен Каменным Диском, сорвавшимся с палочки Чепмена, ещё одного сожгла Флёр. Потеряв ещё нескольких одиночек, гули стали действовать осторожнее. Одни обстреливали волшебников камнями, стараясь не подставляться под заклинания, другие устраивали засады. Из-за этого продвигаться вперёд приходилось очень медленно. И даже осторожность не всегда спасала: пару раз близнецы были на волосок от серьёзных ранений.

Только когда на банду особенно агрессивных гулей напали с тыла Билл и Юэнь, твари наконец-то оставили их в покое, и команда получила долгожданную передышку.

* * *

Шэрон, уставшая от долгого молчания, обратилась к Лавгуду:

— Скажите, Ксено, вас не задевает, что они исследуют катакомбы без вас?

— С какой стати? — лениво спросил магозоолог-любитель, не отрываясь от блокнота. — Даже если в этих катакомбах и водилась какая-нибудь живность, гули, которые заполонили город, наверняка распугали даже тараканов.

— А ты что думаешь, Луна? Ты бы не хотела сейчас оказаться там, рядом с Гарри? — рациональная часть Шэрон прекрасно осознавала, что она провоцирует девочку на подростковый бунт, а это крайне непедагогично.

— Когда я буду нужна Гарри, я буду рядом, — в голосе Луны слышалась непреклонная уверенность. — Сейчас я ему не нужна.

— Всегда тяжело быть тем, кто должен остаться в тылу и ждать возвращения, — понимающе улыбнулся Ксено. — Я кое-что об этом знаю; мой кузен был аврором.

— В этом-то всё и дело, — тяжело вздохнула целительница. — Меня давно перестали спрашивать, хочу ли я отправиться с ними в катакомбы. Они уже воспринимают то, что я останусь в лагере, как само собой разумеющееся. А если и пригласят из вежливости заглянуть в подземелья, то лишь после того, как все монстры уже будут убиты и все ловушки обезврежены.

— И я прекрасно понимаю ваших коллег, — примиряюще откликнулся Ксено. — Целитель — последнее средство спасения, которое нужно беречь, как зеницу ока.

Как будто в ответ на его слова послышался топот приближающихся шагов. Шэрон поднялась на ноги и увидела, как к лагерю подходят запылённые и усталые участники экспедиции. Было невооруженным глазом видно, что они недавно побывали в переделке.

Исследовательская работа на сегодня завершилась. Теперь началась её работа. И горе тому, кто попробует утаить от неё хотя бы царапину!

* * *

— Убитых при захвате храма не хоронили как следует, просто свалили в катакомбах. О чём только думали эти испанцы? Нам отчаянно повезло, что при таком магическом фоне убитые не переродились в тварей поопаснее гулей.

— Хватит, Джеральд! — с притворной суровостью заявила целительница, пригрозив Чепмену половником. — Гули — неподходящая тема для разговора за ужином.

— Тем более за таким великолепным ужином! — выдал комплимент Уинтроп, удовлетворённо похлопав себя по брюшку.

Бэбкок и Билл, сидевшие чуть поодаль, не обращали внимания на это представление, занятые собственным разговором.

— Билл, до заката еще пара часов! — горячился Бэбкок. — Всё, о чем я прошу — это немного прогуляться после ужина. Мне нужно убедиться, что завтра не будет таких же «сюрпризов».

Билл отрицательно мотнул головой:

— Я уже сказал тебе — никаких прогулок на ночь глядя!

— А если я возьму с собой близнецов?

— Да хоть весь Магический легион! Я бы всё равно ответил «нет». Есть причины, по которым исследование развалин происходит только при свете дня, и ты их можешь перечислить не хуже меня!

Когда Бэбкок провожал Билла взглядом, на его лице не было ни злости, ни обиды — только гордость, что он не ошибся в выборе вожака.

* * *

На вечернем совещании было принято решение, что на следующий день они никуда спускаться не будут. Нужно как следует отдохнуть, систематизировать находки и обдумать дальнейшую стратегию. Ну а послезавтра можно будет вернуться к исследованию катакомб под собором.

— А мы с близнецами постараемся расчистить путь, — объявил Бэбкок. — Наш суровый командир строго-настрого запретил мне отправляться в патруль на ночь глядя. Но завтра-то, надеюсь, никто не будет против, если я немного поохочусь?

Говарда Уинтропа такое решение более чем устраивало. Он планировал воспользоваться передышкой, чтобы по мере возможности привести в порядок свою армию големов. А сейчас, чтобы не терять времени, Говард устроился неподалёку от палатки, подвесив на ветку магический светильник, и занялся разборкой повреждённого голема.

Шэрон, нырнув в палатку, вынесла оттуда несколько разноцветных флаконов с зельями:

— Пора начинать новый курс, Гарри. Дозы прежние, начинай принимать с завтрашнего утра. Билл, проследи за этим, пожалуйста, а то Гарри зачитается перед сном и опять забудет принять зелья.

* * *

Когда Билл у вечернего костра распределял обязанности, он ни слова не сказал о том, чем будет заниматься Гарри. Поэтому юный гриффиндорец остался в полной уверенности, что его ждёт день, полный блаженного ничегонеделания. На следующее утро Гарри, морщась, глотал натощак горькие и противные на вкус зелья, ещё не подозревая, что его уверенность вот-вот обратится в дым.

Бэбкок и близнецы, которые поднялись раньше других, уже успели отправиться во Внутренний Город, чтобы поохотиться на гулей. Уинтроп всецело посвятил себя ремонту и тонкой настройке големов. Но вот остальные... Они единодушно решили, что пора возобновить занятия со стажером, которые ранее пришлось отложить по причине всеобщей занятости.

С девяти до одиннадцати гриффиндорец чертил руны под наблюдением Чепмена, потом был урок Юэня, посвящённый медитации и самопознанию. После полудня место китайца занял Билл Уизли, чтобы вновь попытаться помочь подростку обрести контроль над магическим зрением. Особых успехов на этом поприще он не снискал — Гарри уже наловчился вводить себя в полутранс, не проваливаясь слишком глубоко, но этим всё и ограничивалось. Отличить настоящий артефакт от трансфигурированной копии ему не удавалось.

После обеда Флёр прочла ему лекцию о сканирующих чарах и их важности для разрушителей проклятий. Проходивший мимо Чепмен, который свято верил в необходимость подкреплять теорию практикой, показал Гарри самые простые из чар сканирования, Хоменум Ревелио, предложив попрактиковаться в свободное время.

А когда Гарри случайно поймал взгляд Луны, он понял, что от ещё одного урока по созданию Патронусов ему не отвертеться.

* * *

Новость, которую принёс сенегалец Маджмут, заставила Кена Уитли временно отложить свой план по выманиванию из лагеря Уизли потенциального заложника.

Вместо этого следопыт заглянул в палатку Недри, без всякой жалости растолкал тучного взломщика проклятий, уже успевшего настроиться на то, чтобы покемарить после обеда, и передал ему последний приказ Доджсона. Нужно было видеть, как перекосилось лицо толстяка, когда тот узнал, что послеобеденный сон отменяется и нужно куда-то идти.

— Этот прокопчённый дикарь, конечно, не догадался зарисовать то, что увидел? — по пренебрежительному тону голоса можно было легко понять, что Деннис заранее догадывается об ответе.

— Может, тебе ещё колдографии принести? В трёх ракурсах? — ледяной тон Уитли был не менее пренебрежительным. — Шевели булками, Недри, у тебя не отвалятся ноги, если чуть-чуть прогуляешься. Или оставайся, но тогда с Доджсоном будешь объясняться сам.

* * *

— Долго ещё? — пыхтел Деннис Недри.

— Почти дошли. Во-он за тем деревом с сухой верхушкой, — ответил Кен Уитли, не скрывая презрения при виде того, до какой степени вымотался не привыкший к долгим прогулкам толстяк.

Старый камень, частично покрытый мхом, мигом заставил Недри забыть об усталости.

Несколько раз обойдя вокруг камня, Деннис достал палочку и уселся в наспех трансфигурированное кресло, жалобно заскрипевшее под его весом. Очистив камень от растительности, взломщик проклятий последовательно задействовал комплекс диагностирующих чар из своего арсенала. Время от времени он разражался речами о «бездарной допотопной конструкции» и «криворуких испанских мартышках».

— А можно поконкретнее? — бывшего легионера было не смутить руганью. — Что мне докладывать боссу?

— Я объясню очень просто, чтобы даже твой крошечный мозг смог уловить смысл слов. Представь себе, что Безымянный город — это загородный дом. Что сделал Уизли? У него с собой был ключ, поэтому он открыл парадную дверь, зашёл внутрь и запер дверь за собой. А теперь твой дикарь случайно наткнулся на чёрный ход. Ключа у нас, в отличие от Уизли, не было, а подобрать отмычку пока не выходит.

Деннис долго пыхтел над каменной плитой, но в конце концов ему пришлось отступиться; рунные схемы на камне оказались для него слишком сложными.

Эта каменюка смеётся надо мной!

Недри в сердцах последний раз ткнул палочкой в символы на камне, вызвав бесполезные искорки.

Но когда раздосадованный Деннис отвернулся от упрямого камня, приготовившись к утомительному походу обратно в лагерь, земля под ним чуть вздрогнула, и он понял, что на этот раз ему удалось добиться от камня отклика.

Древний механизм сработал. Но совсем не так, как хотелось бы Недри.

* * *

Они шли по Безымянному городу, чеканя шаг. Бронзовые доспехи, не тронутые временем, блестели на солнце.

Несколько гулей, что были посмелее или поглупее прочих, осмелились преградить отряду дорогу. И тут же оказались безжалостно нанизаны на копья.

Они шли по Безымянному городу, обходя завалы и прорубаясь через буйную растительность. Их вела чёткая цель — границы города были нарушены, требовалось отыскать и уничтожить нарушителей.

— Красиво идут, — процедил сквозь зубы Бэбкок, глядя в омниокль. — Прямо в лагерь, как будто им там мёдом намазано.

— И опередить их никак не получится, — Орвилл с досадой ударил себя кулаком по колену. — Аппарировать внутри города нельзя! — это они выяснили вчера опытным путем, когда пытались зайти за спины группе гноллов.

— Знал бы, что так получится — прихватил бы с собой метлы, — вздохнул Уилбур.

— Хватит причитать! — прикрикнул на них боевой маг, убирая омниокль. — Руки в ноги и вперёд! Я вас догоню, как только отправлю Биллу предупреждение.

* * *

Рамирес терпеть не мог Томанию.

Этот крошечный магический анклав в Восточной Европе обрел независимость после Гриндевальдовских войн как результат компромисса между государствами-союзниками. Стремясь стереть из памяти времена, когда Томания была мрачным форпостом Гриндевальда, местные власти ударились в другую крайность. Здания, украшенные обильной лепниной, витые колонны и портики, позолота, множество статуй — злые языки не случайно прозвали столицу Томании «кремовым тортом». Увы, крошечная держава была членом МКМ, пусть даже лишь на бумаге. И официальный визит туда был уже полгода как согласован. Рамирес, конечно, мог перенести его или и вовсе отменить, но зачем? Он и так уже успел оттоптать на новом посту слишком много мозолей.

Любимый красный камзол для бала в честь Дня Основания пришлось сменить на парадный мундир Магического легиона, с кортиком на поясе. Томанийцы, много лет не воевавшие, обожали всякого рода парады, и на человека в военной форме смотрели куда благосклоннее, чем на того же человека в смокинге. Рамирес позволил себе лишь одну поправку. Испанец всегда считал парадное оружие таким же оксюмороном, как «безалкогольная свадьба». Поэтому кортик у него на поясе, хоть и выглядел парадной игрушкой, как у всех присутствующих мужчин, но позолота и драгоценные камни скрывали клинок из зачарованного булата.

Это его и спасло, когда неприметный человек из толпы нанес ему удар. Шкафы-телохранители, стоявшие повсюду, как мебель, разумеется, не успели. Рамирес сумел парировать удар кортиком, но убийца с остекленевшими глазами тут же ударил снова, извернув руку в немыслимое положение. На этот раз парировать не удалось, пришлось принимать удар на предплечье. Кинжал лишь слегка оцарапал его, но Рамирес почувствовал, что левая рука повисла, как плеть. Яд! Какая-то женщина истошно закричала, заметив, что происходит, и началась всеобщая паника.

Кортик испанца вошел в горло убийце. Рамирес тут же отскочил. Он был уверен, что убийца не один, и оказался прав — от мечущейся в испуге толпы отделилось ещё двое, с такими же тусклыми глазами.

Где же эта охрана, разрази их гром?..