Властелин (джен)

XXVIII. Щедрость

Что ж, вы вполне резонно можете возразить: «Я же злодей! Я должен творить злодейства! А щедрость — это совсем не по-злодейски!» И, строго говоря, будете правы. Злодей действительно не может разбрасываться щедротами направо и налево. Но по отношению к своим сторонникам, а особенно к тем, кого вы еще только собираетесь переманить на свою сторону, щедрость не просто допустима, а жизненно необходима. Некоторые люди по своей природе глубоко меркантильны, и мало что раздражает их сильнее, чем попытки сэкономить на обещанном гонораре.

В конечном счёте хороший злодей обязан стать правителем — сувереном, который одной рукой раздаёт награды, а другой сеет разрушение. Важно лишь удерживать равновесие и ясно понимать, кому из последователей требуется пряник, а кому — кнут.

* * *

Хотя семейство Гринграсс и понимало логику медицинских процедур, развернутых на острове Гарри, это вовсе не означало, что сама затея не вызывала у них внутреннего сопротивления. Впрочем, Гарри совсем не походил на того прожжённого повесу, каким его столь усердно изображала пресса…

А вот Астория пребывала в полном восторге. Она нисколько не скрывала любопытства — ни к острову, на котором жил Гарри, ни к его жизни в целом. Без обиняков она признала бы, что такие будни звучат как мечта. Никакого давления чистокровного общества? Никаких ограничений ни в выборе будущего пути, ни в том, куда податься дальше? Приключения? Пожалуйста, сколько угодно.

Разумеется, перспектива возможного исцеления тоже заметно подняла ей настроение. Астория хотела жить и хотела именно такой жизни, как у Поттера.

Когда Гарри аппарировал всё семейство на остров (поскольку родственники ни за что не оставили бы её с ним наедине… и, разумеется, чтобы поддержать Асторию во время процедуры), они оказались на подобии пристани, примыкающей к массивному сооружению, подозрительно напоминавшему замок.

Конечно, умом она и раньше понимала, что Поттер строит замок, но увидеть его воочию оказалось совсем другим делом. Он возвышался над морем, нарастая слой за слоем из массивных каменных блоков, арок и окон; трудно было поверить, что всему этому меньше года. По дороге к замку они миновали огромные теплицы, расширенные изнутри ради простора, и загоны, до отказа набитые существами, которые смотрелись бы вполне уместно рядом с хижиной Хагрида. Астория лишь моргнула, заметив, как вейла несёт корм в совершенно пустой загон, и тот начинает исчезать в никуда. Значит, фестралы.

Внутри замок оказался… любопытным. Прежде всего — убранством: древние реликвии и оружие на стенах соседствовали со шкурой самого огромного волка, какого Астория когда-либо видела. Затем — обитателями. Те, кто выглядел более-менее по-человечески, по всей видимости, были оборотнями, и соседство с ними Поттера, судя по всему, нисколько не смущало. Здесь были вампирши, кланявшиеся Гарри и обнажавшие в улыбках острые клыки; были прекрасные японки, от присутствия которых воздух словно холодел; а ещё Астория готова была поклясться, что заметила нескольких девушек с лисьими ушками и даже пушистыми хвостами — самыми что ни на есть настоящими и весьма подвижными.

У Поттера определенно был незаурядный вкус. С этим Астория спорить не стала бы.

— У вас весьма… специфические гости, мистер Поттер, — заметила её мать.

— Есть такое, — усмехнулся Гарри. — Но все они отличные ребята. Уверен, Агата где-то здесь неподалёку…

Астория почти не сомневалась, что имя Агата принадлежит той самой женщине, которая якобы сбежала с Поттером. По крайней мере, именно эту версию её муж не уставал пересказывать каждому встречному.

Наконец они добрались до комнаты. Или, точнее, до Комнаты — с большой буквы, по крайней мере, именно так она и ощущалась. Безупречная чистота, полы сплошь исписаны рунами. Из мебели почти ничего: стол (разумеется, тоже покрытый руническими символами), несколько пакетов с кровью и вампирша в аккуратном белом медицинском халате. Астория в очередной раз поймала себя на мысли, что Поттер, как ни крути, знает толк в подборе кадров.

Затем последовал длинный перечень перепроверок: костный мозг Дафны на месте, кровь готова, все сложнейшие чары работают как часы…

Вампирше отводилась роль медсестры, хотя у Астории сложилось отчётливое впечатление, что именно она здесь единственная, кто действительно понимает, что происходит, а Гарри скорее на подхвате. От этой мысли она хотя бы улыбнулась.

— Если я умру, Поттер, я тебя и с того света достану.

— Не сомневаюсь, и поделом мне будет.

Астория сделала внушительный глоток зелья, которое должно было погрузить её в беспамятство на всё время процедуры.

* * *

Для Гарри этот проект стал тем ещё испытанием для нервов, и дело было не только в том, что семейство Гринграсс буравило его тяжёлыми взглядами. Сам аппарат, удерживающий Асторию вне времени, представлял собой, образно говоря, скопище слишком большого количества крайне хрупких деталей.

Как и следовало ожидать, магия времени оказалась той ещё стервой в освоении, а её секреты традиционно охранялись пуще зеницы ока. Подготовка помещения потребовала от Гарри недюжинных переводческих навыков: изрядная часть использованных рун происходила из культуры майя… Впрочем, утешал он себя, всё это могло пригодиться и в будущем — для экстренных медицинских случаев или, на худой конец, для чего-нибудь совсем прозаического, вроде ускоренного выращивания капусты.

Но это были заботы завтрашнего дня. Сейчас же первым делом требовалось полностью удалить костный мозг, и вновь на сцену вышла парселмагия: убить старое, чтобы освободить место для нового. Один из тех шагов, что выглядят совершенно безумными даже по меркам магии: примерно как сознательно подавить иммунную систему, лишь бы она не вздумала отвергнуть донорские клетки. Гарри никогда не давал клятву Гиппократа и прекрасно понимал, что всё делается во благо, но легче от этого не становилось.

Затем настал черёд крови. Всей, без остатка. Гарри не был уверен, не распространяется ли болезнь — или проклятие — через кровоток, а потому было решено слить всё до последней капли. Ради этого, собственно, и понадобился стазис. Вид Астории, смертельно побледневшей после того, как в её жилах не осталось ни капли крови, действовал на нервы самым неприятным образом. Тем не менее Гарри вместе с вампиршей, сохранявшей в вопросах крови куда более ледяное спокойствие, продолжал работу.

К счастью, клетки костного мозга удалось ввести одновременно с новой кровью, и процесс оказался не таким запутанным, как Гарри опасался. Однако времени он всё равно пожрал немало: одно дело — слить или залить пол-литра, и совсем другое — все те пять, что обычно болтаются у вас внутри.

Разумеется, всё это сопровождалось непрерывной вереницей диагностических чар: проверки следовали одна за другой, снова и снова, на случай если хоть что-то пойдёт не так. К финалу с Гарри сошло семь потов, но дело, кажется, было сделано — проклятие либо исчезло окончательно, либо, по крайней мере, благоразумно решило отступить.

* * *

Она очнулась. Уже одно это внушало надежду.

Первое, что Астория заметила, когда туман в голове наконец рассеялся, — свою семью, сидящую вокруг. Она тут же рванулась к Дафне, чтобы обнять её, но, к несчастью, слегка не рассчитала собственные силы. Астория так привыкла к вечной слабости, навязанной проклятием крови и сводившей на нет все её попытки привести себя в форму, что объятия неожиданно обернулись чем-то вроде силового приёма, отправившего сестру на пол.

Впрочем, настроения это ничуть не испортило.

Она чувствовала себя хорошо. Просто замечательно. Неужели обычные люди именно так себя и чувствуют?

— Сработало! — просияла она. — Оно наконец-то ушло!

— Ну, я всё ещё не уверен, что проклятие не вернётся, — осторожно заметил Гарри. — Но в долгосрочной перспективе этот метод должен работать. Будем просто повторять операцию по мере необходимости.

Это заявление слегка подпортило момент, но Гарри уже делом доказал, что проблема, по крайней мере, решаема.

Астория вполне могла с этим смириться. Более чем. Визиты в замок Гарри раз в несколько месяцев, а то и недель, вовсе не казались ей чем-то обременительным. Может, если повезёт, отец даже позволит бывать там почаще?

Придётся, конечно, дождаться окончания Хогвартса, но потом… Похоже, отец и Гарри стали ладить куда лучше теперь, когда на горизонте замаячило исцеление. Да и сам Гарри выглядел почти таким же облегчённым, как она.

Осознание того, что на её внутренних «часах» внезапно прибавилось времени, успокаивало, но привычное чувство спешки всё ещё не успело выветриться. А вдруг не сработает? А вдруг эффект окажется недолгим? Действовать нужно было сейчас.

И слова сами сорвались с губ, удивив её едва ли не больше, чем всех остальных:

— Гарри, я могу пригласить тебя как-нибудь на ужин?

Когда первый приступ стыда прошёл, Астория осознала, что её предложение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Ей всё-таки удалось согласовать дату и время встречи в магловском Лондоне — где-то на летних каникулах, сразу после окончания Хогвартса, прежде чем отец, по сути, уволок её прочь. Какая досада. А она-то надеялась, что шанс поужинать представится прямо сейчас.

Впрочем, раз уж она всё ещё числилась ученицей Хогвартса, это давало ей полное право вести себя как восторженная школьница. Не так ли?

Дафна выглядела слегка задетой, но Астория не собиралась ни злорадствовать, ни как-либо играть на этом.

* * *

Гарри не мог не радоваться тому, что сразу несколько его проектов принесли плоды почти одновременно. Астории определённо стало лучше, и они продолжали переписываться, чтобы убедиться, что всё в порядке, хотя уже сейчас было видно, что по всем признакам она действительно чувствовала себя нормально. Кроме того, книга Гарри наконец достигла той стадии, когда её без зазрения совести можно было отправлять в печать.

При содействии Лавгудов и их печатных станков первый тираж «Парселтанг: самоучитель для магов» увидел свет. Несмотря на очевидный лунатизм Ксенофилиуса, у того обнаружились кое-какие связи среди книготорговцев. И пусть репутация самого Гарри в народе была, мягко говоря, далека от безупречной, он рассчитывал, что чисто практическая польза от умения болтать со змеями обеспечит книге спрос.

Он рассудил, что начать стоит скромно — с нескольких ящиков. Клеймо позора, связанное с парселтангом, вполне могло распространиться и на другие страны англоязычного мира (Гарри не тешил себя иллюзиями, будто достаточно хорошо знает американцев или австралийцев, чтобы строить уверенные прогнозы), а переводов он (пока?) не подготовил, так что за выручку поручиться не мог. И всё же момент казался идеальным: не было ни единой причины не поделиться одним из своих величайших даров, а заодно, возможно, хоть немного отмыть его от вековой грязи.

«Флориш и Блоттс» всё-таки закупили партию книг Гарри. Пусть он и был автором без имени, зато он был Гарри Поттером — знаменитостью магического мира и фигурой, увязшей в изрядном количестве споров. Упустить возможность продать его книгу и подзаработать на этом интересе означало бы просто просто бизнес: публика отчаянно интересовалась Гарри Поттером.

Весь тираж раскупили в первый же день, и книжный магазин тут же отправил письмо с вежливым, но настойчивым требованием прислать ещё. И значительно больше.

Следует признать, далеко не все читали книгу из искреннего желания научиться общаться со змеями. Многие куда больше интересовались личностью Поттера, видя в нем то ли образ «плохого парня», ставшего героем поневоле, то ли испытывая вполне искреннее восхищение. Определённый тип фанатов скупал книги просто потому, что её написал Гарри Поттер, надеясь выудить хотя бы ещё одну крупицу информации о его жизни. Впрочем, перспектива говорить с кумиром на одном языке тоже казалась им вполне заманчивой, особенно если это могло послужить отличным поводом для знакомства.

Слизеринцы, не слишком разделявшие идеи совсем уж радикально настроенных блюстителей чистоты крови, проявили к книге живейший интерес. Мало того что Гарри сам по себе был знаменитостью, так ещё и умение беседовать со змеями выглядело навыком крайне полезным. Глядишь, с его помощью удалось бы хотя бы частично отмыть репутацию факультета.

Разумеется, клеймо, намертво приклеенное к этому языку, никуда не делось. К тому моменту, как Министерство пронюхало о происходящем и начало совать нос в дела школы, тираж уже был полностью раскуплен. Однако чиновников, чьи взгляды тяготели к радикально «светлым», ситуация встревожила не на шутку. Как-никак, беседы со змеями — это тёмные искусства в чистом виде, а тут, оказывается, на подобный товар существует вполне процветающий рынок.

Дело дошло даже до предложений запретить книгу или, на худой конец, ввести систему регистрации для всех, кто способен изъясняться на этом языке — неважно, врождённый это дар или приобретённый. Однако инициатива быстро забуксовала. Разумеется, нашлась партия «за», но нашлись и другие (естественно, ни разу не тёмные маги), которые выступили резко против. К всеобщему удивлению, обычно безучастный Сайрус Гринграсс вцепился в этот вопрос мёртвой хваткой, и за ним последовало достаточно нейтрально настроенных чистокровных магов, чтобы чаша весов склонилась в пользу змееустов.

За океан книги Гарри добирались дольше и признание получили не сразу. Само утверждение, что змеиному языку можно научиться по какому-то самоучителю, звучало дерзко и вызывало изрядный скепсис. Однако сарафанное радио в конце концов сделало своё дело. Товар оказался не подделкой.

Змеи по всему миру пребывали в лёгком недоумении, наблюдая внезапный наплыв собеседников, которым отчаянно не хватало мастерства, но которые, тем не менее, очень старались. В общем и целом, для змей настали не самые худшие времена, особенно если тебе посчастливилось быть домашним питомцем в какой-нибудь волшебной семье.

* * *

Сайрус Гринграсс пребывал в смятении и был не на шутку обеспокоен. Разумеется, он был благодарен Поттеру: всё-таки предложенные тем процедуры действительно помогли его дочери, и это уже граничило с чудом. Загвоздка заключалась лишь в реакции самой Астории, и Сайрус просто не мог сказать «нет», особенно после того, как Поттер проявил к ним столь запредельную щедрость…

Поттер оказался совсем не тем бабником, каким его рисовал «Пророк». Или же он просто виртуозно умел держать себя в руках в присутствии гостей. Нужно было быть слепцом, чтобы не заметить, в какой компании тот проводил время на своём острове. Даже если не учитывать периодически мелькавших оборотней мужского пола, контингент явно тяготел к женскому. Возможно, всё это было совершенно невинно, а возможно, и нет. От одной мысли о том, что Астория может связаться с каким-нибудь таким щеголем, у Сайруса вскипала кровь, хотя где-то в глубине души он надеялся, что Поттер слишком увлечён своими вампиршами, чтобы обращать на неё внимание.

И всё же Сайрус Гринграсс был в долгу перед Гарри Поттером, и существовала ненулевая вероятность, что в будущем их связи станут ещё теснее. Пока Поттер оставался единственным обладателем той странной магии в своём госпитале, а это казалось весьма вероятным, учитывая, что колдовал он на языке, о котором Сайрус не имел ни малейшего представления, он был едва ли не единственным, кто мог удержать Асторию на этом свете, случись у неё рецидив. Похоже, семейству Гринграсс и единственному представителю рода Поттеров было суждено запутаться в одних и тех же сетях, даже если Астория так и не станет бегать за Гарри.

Сайрус полагал, что всё это вынудит его слегка скорректировать собственный политический курс. В его интересах было поддерживать между Поттером и Британией максимально дружеские отношения, насколько это вообще возможно, по причинам более чем очевидным. Даже если сам Поттер не вызывал у него особых симпатий, расположение князя иностранного государства выглядело активом крайне полезным. Тот разводил стада фестралов, выращивал диковинные растения и, судя по всему, умел поднимать острова с морского дна. На вольных хлебах парень устроился более чем недурно.

* * *

С приходом весны жизнь в замке потекла своим чередом — во всяком случае, по меркам Доггерленда. Башня на отмелях Доггер-банки обзавелась парой новых этажей, часть из которых получила полноценный климат-контроль. Само здание выдержали в слегка японском стиле (что бы там ни ворчали критики, Гарри обожал эту архитектурную помесь), тогда как филиал базы на японской стороне и вовсе строго следовал местным канонам.

Кроме того, в Доггерленд продолжали понемногу стекаться новые оборотни, многие прибывали по протекции тех, кто уже успел здесь обосноваться. Гарри был совершенно не против, лишь бы они не доставляли хлопот… И никто не спешил просвещать его о том, что под его началом вообще-то формируется одна из крупнейших стай оборотней на планете. Впрочем, это были совсем не те ребята, что рвутся в бой: большинство как раз мечтало оставить прошлое позади, так что к потенциальной мощи этой стаи стоило относиться с изрядной долей скепсиса.

Вполне ожидаемо, когда оборотням предоставили крышу над головой, общество себе подобных и правительство, которое не считало их мусором, некоторые из них без лишних слов занялись увеличением населения острова старым добрым способом. Планы по домашнему обучению уже вовсю разрабатывались. При всей своей любви к Хогвартсу Гарри вынужден был признать, что отправлять Тедди — или собственных потенциальных отпрысков — на несколько месяцев в страну, способную встретить их в штыки, было бы, пожалуй, не самой блестящей идеей.

Тем временем, без ведома самого Гарри, общественность начала присматриваться и к острову у берегов Хоккайдо, подмечая в нём черты, до боли напоминавшие то, что происходило на отмелях Доггер-банки. Поползли тревожные слухи, что появление островов рискует стать явлением регулярным. К счастью, пока ни один из них не выскочил прямо перед каким-нибудь крупным портом. Аномалии и странная погода, окружавшие эти участки суши, стали предметом ожесточённых споров. Особенно всех сбивали с толку причуды вроде небес, которые без всякого предупреждения внезапно расчищались, уступая место яркому солнцу.

(По совершенно не связанному с этим совпадению, тот великий инцидент с разгоном туч произошёл ровно в тот момент, когда Тедди впервые назвал Гарри Поттера «папой».)