↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Быт далёкой-далёкой галактики (джен)



Автор:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Пародия
Размер:
Макси | 754 506 знаков
Статус:
В процессе
 
Не проверялось на грамотность
В далёкой-далёкой галактике тоже текут краны, ломаются лифты и теряются журналы инструктажей. Пока ситхи мечтают о мировом господстве, Семёныч чинит Звезду Смерти, Иваныч выписывает предписания, а Палпатин пытается сдать экзамен по пожарной безопасности. Здесь Йода предпочитает ключ на 14 мидихлорианам, Вейдер боится проверок, а Император бессилен перед бюрократией. Юмористические истории о том, что даже Тёмная сторона Силы не освобождает от соблюдения техники безопасности.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Два листочка и почка

На Серрате существовали места, куда имперские чиновники приезжали по службе, а туристы — исключительно по собственной воле. Первых обычно интересовали шахты, транспортные узлы и отчётность промышленных предприятий. Вторые предпочитали долину Нал-Вера, где по склонам нагорья тянулись чайные террасы и, по уверениям туристических справочников, даже утренний туман обладал неповторимым ароматом.

Туман, разумеется, пах обычной горной сыростью. Аромат появлялся позже, когда сборщики приносили свежие листья в сушильни и над деревней начинал подниматься тёплый пар. Но рекламные специалисты давно установили, что за «ароматный туман» люди готовы платить, а за «влажный воздух с ограниченной видимостью» — не особенно.

Мара Неви, хозяйка старейшего чайного хозяйства долины, относилась к рекламе с осторожным уважением. За последние годы на доходы от экскурсий она восстановила каменные подпорные стены, отремонтировала подвесной мост и наконец заменила насос, который её покойный отец называл «временным» на протяжении двадцати семи лет. Впрочем, за всё это туристам полагалось одно безусловное правило: чайные кусты существуют не для того, чтобы на их фоне красиво получались фотографии.

Ещё до рассвета Мара поднялась на верхнюю террасу. Туман лежал между рядами, оставляя открытыми только влажные макушки кустов. Сборщицы, укрыв волосы платками, двигались вдоль низких зелёных изгородей и с привычной точностью снимали с побегов два молодых листа и почку. По каменной дорожке доносилось поскрипывание корзин. Листья нельзя было мять, нельзя оставлять на солнце и уж тем более сваливать в одну кучу ради скорости: от аккуратности утреннего сбора зависел вкус чая, которым впоследствии хвастались столичные рестораны.

— На третьей террасе суховато, — сказала бригадир Дарна, придерживая корзину на плече. — К полудню ветер поднимется. Молодые побеги могут обветриться.

— Руену передай, — ответила Мара. — Пусть проверит влажность и линию мелкого орошения. Но воду включать только после того, как люди уйдут с участка.

Дарна кивнула. Мара же присела возле одного из кустов, осторожно подняла ветку и оглядела побег. На его верхушке уже раскрывался третий лист — лишний для лучшего сорта. Она сняла два верхних листа с почкой и протянула Дарне.

— Вот это пойдёт на «Первый туман». А всё, что ниже, — на обычную смесь. Только не наоборот, как в прошлом сезоне.

— В прошлом сезоне это турист перепутал, — напомнила бригадир.

— Значит, в этом туристам корзины выдаём другого цвета.

Семья Неви выращивала чай пять поколений. За это время долина пережила торговую блокаду, смену планетарной администрации и неудачную попытку построить в верховьях карьер. Последняя история закончилась особенно поучительно: подрядчик, которому поручили расширить горную дорогу, перепутал подъезд к каменоломне с хозяйственной тропой и пригнал тяжёлый грузовой репульсор прямо на участок элитного чая. После его манёвра пришлось пересаживать сто восемнадцать кустов, а Мара в течение двух недель разговаривала с инженерами исключительно в письменном виде.

Именно тогда у нижнего въезда появилась большая табличка: «ЧАЙНАЯ ПЛАНТАЦИЯ. ТЯЖЁЛОЙ ТЕХНИКЕ ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЁН».

Через месяц её пришлось продублировать на хаттском.

Это случилось после того, как нанятый торговой компанией пилот с Нал-Хатты пояснил, что общегалактический язык он понимает прекрасно, но читать на нём по условиям контракта не обязан. Пилот успел развернуть длинномерную платформу у ворот, едва не снеся домик охраны, и предложил включить стоимость ущерба в дополнительное соглашение о доставке.

Мара заплатила художнику за вторую надпись. А договор с перевозчиком расторгла.

Теперь оба предупреждения висели рядом. Первое охотно фотографировали туристы, второе вызывало у приезжих хаттов и их сопровождающих уважительное молчание. С тех пор грузовые платформы действительно останавливались перед воротами, хотя кое-кто из гостей продолжал спрашивать, почему нельзя подъехать на собственной машине прямо к чайным кустам.

Долина зарабатывала на чае, но последние десять лет всё больше жила ещё и за счёт тех, кто приезжал посмотреть, как его выращивают. Ниже плантаций выросла гостиница с видом на террасы; вдоль старой дороги открылись две закусочные, лавка керамики и магазин, продававший маленькие жестяные коробочки с изображением утреннего тумана. Коробочки стоили дороже самого чая, особенно пустые, потому что на них помещалась большая золотая эмблема хозяйства.

Для туристов проложили пешеходные маршруты, оборудовали смотровые площадки и построили чайный павильон. Возле нижней станции появились стоянка репульсорных автобусов, санитарный модуль, водоочистная установка и пункт медицинской помощи. По просьбе гостиницы сюда же подвели дополнительную линию горячего водоснабжения. Хозяйственный насос с ней не соединили: Мара однажды увидела, как постоялец набирает ванну как раз в тот момент, когда чайный цех нуждался в воде, и решила, что повторять опыт не следует.

Каждое улучшение сопровождалось бумагами. Для троп требовалось разрешение на использование сельскохозяйственных земель, для павильона — строительное согласование, для дегустаций — документы пищевого производства. Гостиница и лавка имели отдельные лицензии, а указатели пришлось утверждать через комиссию по охране культурных ландшафтов. Та потребовала покрасить новые ограждения в цвет старого камня, хотя он на каждой террасе был разным.

— Главное, чтобы они когда-нибудь определились, какой именно цвет у истории, — говорила Мара, подписывая очередной акт.

Её молодой администратор Тизз воспринимал требования серьёзнее. Он заведовал экскурсиями, размещением групп и жалобами посетителей, старательно хранил копии разрешений и держал под рукой три планшета: для бронирований, для маршрутов и для того, чтобы найти первые два, если они переставали отвечать. В его обязанности входило также объяснять туристам, что туман — природное явление, дождь нельзя перенести на более удобное время, а чайный лист не становится собственностью гостя лишь потому, что тот удачно сфотографировался рядом с кустом.

Утром, когда Мара ещё разговаривала с Дарной, Тизз получил сообщение о прибытии первого экскурсионного автобуса. До начала программы оставалось больше часа.

Он посмотрел на часы, потом на список гостей, где напротив двадцати трёх фамилий стояло «особые пожелания», и с тоской понял, что спокойно позавтракать сегодня не получится.

Часть II. Туман по требованию

Автобус остановился у нижней станции в шесть сорок. Первыми вышли двое экскурсоводов, затем обслуживающий дроид, несколько сонных пассажиров и представительная женщина в широкополой шляпе с Корусанта. Следом появился неймодианец с супругой и двумя взрослыми детьми, которые немедленно начали обсуждать, входит ли в стоимость билета право самостоятельно собирать чай для вывоза.

Женщина в шляпе подошла к Тиззу и представилась Виэллой Дорран. Уточнив, что приобрела «Премиальный маршрут с погружением в атмосферу Нал-Веры», она оглядела прозрачное утреннее небо над нижними террасами.

— Где туман?

— Сейчас он на верхнем склоне, госпожа Дорран. Если поднимемся в восьмом часу, ещё успеем его увидеть.

— В рекламном описании написано, что экскурсия начинается с погружения в знаменитый туман.

Тизз открыл программу. Там действительно значилось именно это. Фразу предложило агентство на Корусанте, представитель которого никогда не бывал в долине, зато считал слово «погружение» существенным преимуществом перед обычным «осмотром».

— Мы можем подняться раньше, если группа согласится, — осторожно предложил администратор.

— На чём?

— На малом маршрутном транспорте до средней станции. Дальше старинная пешеходная тропа.

— Пешком? — Виэлла посмотрела на свои безукоризненно светлые туфли. — В премиальном описании об этом сказано не было.

— Было, — вежливо возразил Тизз и показал шестой пункт программы.

Гостья прищурилась.

— Шрифт слишком мелкий.

Сопровождающий дроид зафиксировал замечание, после чего спросил, требуется ли добавить его к жалобе об отсутствии тумана. Виэлла велела добавить. Тизз отправил запрос в отдел маркетинга об уточнении рекламной формулировки, зная по опыту, что ответ придёт через несколько недель, когда закончится туристический сезон.

У ворот неймодианская семья задержалась перед табличками. Старший сын, пристально изучив хаттские знаки, объявил, что это, должно быть, указатель к эксклюзивному маршруту.

— Это запрет на въезд тяжёлой техники, — пояснил Тизз.

— Почему на хаттском?

— Потому что на общегалактическом однажды не помогло.

Неймодианец задумчиво потрогал золотую застёжку на плаще.

— Значит, здесь бывают состоятельные клиенты с Нал-Хатты. А для них предусмотрены отдельные экскурсии?

— Предусмотрены отдельные стоянки, — ответил Тизз. — После последнего посещения мы особенно внимательно следим за размерами транспорта.

Поднявшись на среднюю станцию, гости сначала посетили демонстрационную террасу, где каждый желающий мог попробовать собрать чай. Эта часть программы появилась после многочисленных просьб туристов «почувствовать себя настоящими сборщиками». Дарна выделила для неё несколько кустов обычного сорта и лично объяснила, что снимать нужно лишь два верхних листа и почку. Она показывала медленно, дожидаясь, пока даже самые торопливые гости перестанут искать на ветке то, что в буклете называлось «чайным плодом».

— Но тогда за что мы платим? — спросил молодой неймодианец, выслушав указания. — Если нельзя взять весь побег, сбор получается неэффективным.

— Эффективным для чего? — поинтересовалась Дарна.

— Для максимального объёма урожая.

— Мы его выращиваем. Нам важно, чтобы и в следующем месяце было что собирать.

Он не стал спорить, но через пять минут подал жалобу на недостаточно прогрессивные методы сельского хозяйства. Его сестра тем временем набрала полную корзинку листьев с соседней экспериментальной грядки. На красной табличке рядом ясно было написано «ОБРАЗЦЫ. СБОР ЗАПРЕЩЁН», однако девушка решила, что слово «образцы» означает бесплатные подарки.

Дарна вернула листья в лабораторный контейнер, сверила номера кустов и попросила экскурсовода провести короткий дополнительный инструктаж. Тот извинился, объяснив, что впервые ведёт группу на плантации.

— Не страшно, — сказала Дарна. — Растения тоже впервые видят вас. Только им от этого хуже.

На соседней террасе туристский дроид поднял съёмочную платформу выше разрешённой отметки, чтобы снять «вид без людей». Платформа зависла прямо над сборщицами, подняв потоком воздуха россыпь сухих листьев с дорожки. Дарна велела немедленно её убрать, а оператор сослался на то, что в программе нет прямого запрета на художественную съёмку.

— Запрет на полёты над рабочим участком есть, — заметил подошедший Руен, агротехник плантации. — Схема у входа. И над людьми вы сейчас висите.

— Это не полёт, а зависание, — возразил оператор.

— Тогда зависайте над своей головой.

Оператор посадил платформу.

К половине девятого туман над верхними террасами действительно рассеялся. Виэлла, которая до этого старательно фотографировала дорожки и пробовала чайный бутон на вкус, заметила перемену и вернулась к Тиззу.

— Вот видите. Мы не успели. Мне обещали погружение.

— С верхней площадки долина прекрасно видна и без тумана.

— Мне не нужен прекрасный вид без тумана. За прекрасный вид я могу заплатить на любой планете.

Тизз отправился к агротехнику Руену: в туристическом расписании ещё значилась демонстрация орошения, которую рекламное агентство упорно называло «управляемым туманом».

— Ни одной команды с терминала, — распорядился Руен, оглядев верхние террасы. — Сначала проверю линию и выведу людей с участка. У нас насос не для развлечения.

Тизз поставил в расписании отметку «ожидает подтверждения». В этот момент на нижнюю станцию прибыл служебный транспорт Имперского управления туристической деятельности.

Из него вышел инспектор Нерс — худощавый человек с аккуратной папкой, портативным сканером и привычкой сначала смотреть на знаки безопасности, а уже потом на красоты природы. Он успел заметить надпись на хаттском, измерить высоту ограждения у стоянки и поинтересоваться, кто утвердил временный навес возле павильона.

Тизз понял, что утренние неприятности только разминаются.

Часть III. Традиция по утверждённой форме

Нерс приехал не ради испорченного праздника. Управление получило жалобу на рекламу тумана и запрос о категории чайных церемоний, объединило их в одно дело и направило ближайшего свободного инспектора. Им оказался Нерс, проверявший гостиницу в соседней долине.

Мара встретила его в конторе с чашкой свежего чая и папкой разрешений. Инспектор не отказался от угощения, но, прежде чем попробовать, проверил, что помещение относится к разрешённой зоне дегустаций. К чаю он относился с удовольствием, к должностным инструкциям — с ещё большим.

— В рекламной программе, — начал он, листая планшет, — значится «торжественное разведение священного огня для первого заваривания». Покажите разрешение на проведение мероприятия с открытым пламенем.

— У нас электрический нагреватель, — объяснила Мара. — Старый очаг перестали использовать после ремонта кровли. Для церемонии осталась деревянная подставка, остальное — обычная техника с термозащитой.

— А почему огонь?

— Так красивее написано.

Нерс посмотрел на неё поверх очков.

— Фраза красивая. Но если посетитель покупает разведение огня, а получает нагреватель, у него может возникнуть вопрос о соответствии услуги описанию. Снимите из рекламы «огонь». Или действительно разводите его с надлежащим разрешением.

— Лучше снимем, — решила Мара.

Инспектор сделал пометку, отпил чай и ненадолго отвлёкся от дела.

— Хороший сбор. Верхняя терраса?

— Вчерашний, — с неожиданным уважением ответила хозяйка. — Сегодня только принесли. Вы, оказывается, разбираетесь.

— У меня мать чай выращивала. Правда, не здесь. Потому я и знаю, что поливочные линии не должны проходить через места, где туристам предлагают сидеть.

Мара насторожилась и отставила чашку.

— Не проходят.

— Тогда отлично. Покажите исполнительную схему павильона после последнего расширения.

Мара позвала Тизза. Тот принёс папку, открыл нужный файл и, разглядев дату, перестал улыбаться. Проект описывал первоначальную площадку, а дополнительная деревянная веранда, достроенная к новому сезону, была обозначена на нём карандашным примечанием «предполагается».

— Её уже приняли, — сказал Тизз. — Строительная комиссия разрешила временное использование на время праздника. Вот акт.

— Вопрос не в прочности настила, — ответил Нерс. — У вас под ним сервисная магистраль, а рядом оросительный стояк. На схеме он находится снаружи ограждения.

— Ограждение передвинули, чтобы гости могли видеть дальние террасы, — пояснила Мара. — Сам стояк не трогали.

— Понятно. Тогда приёмка настила ещё не подтверждает безопасность размещения людей относительно действующего орошения. Нужна отметка технической службы. И проверьте кнопку вызова персонала: у вас она стоит за стеллажом с сувенирами.

Уходя, Нерс совершенно неожиданно прихватил со стола не брошюру о красотах долины, а маленький пакет самого простого чая.

— Оплачу на кассе. У вас обычный сорт лучше многих дорогих.

Мара проводила его взглядом. Она не любила проверок, но была вынуждена признать, что этот человек хотя бы умел отличить вопрос безопасности от обязательного количества подписей на листе согласования.

На верхней террасе тем временем готовились к знаменитой церемонии «Первый туман». Её проводили в небольшом павильоне с открытыми арками, за которыми склон уходил ступенями в долину. Когда-то после окончания раннего сбора здесь собирались семьи чаеводов: разогревали воду из горного источника, заваривали свежий чай и молча сидели несколько минут, давая отдых рукам. Теперь этот обычай показывали гостям за немалые деньги, а обязательная тишина считалась самым дорогим пунктом программы.

Мастер церемонии Седо работал в долине сорок два года. В молодости он занимался обжаркой листа, позже обучился составлять купажи, а затем оказался единственным человеком, который мог провести дегустацию перед сотней посетителей, не повышая голоса. Он любил чай и недолюбливал торжественные речи, особенно когда их произносили над чайником с открытой крышкой.

Перед началом Седо проверил температуру воды, разложил небольшие тёмные чаши, убрал с края стола лишнюю салфетку и обратился к помощнице:

— Туристов предупредили, что аппаратуру выключают?

— Предупредили. Письменно и устно.

— Про подсластители?

— Тоже.

— Тогда можно начинать. Только зачем у входа новый плакат?

Помощница прочла надпись: «ПОЧУВСТВУЙТЕ, КАК ТУМАН ОБНИМАЕТ ВАС».

Седо медленно опустил крышку чайника.

— Мне сорок лет никто не объяснял, что туман кого-нибудь обнимает. Он обычно просто мокрый.

К девяти пятидесяти в павильоне собрались гости. Виэлла Дорран заняла место у открытой арки, добившись этого после отдельного разговора об оплаченном панорамном обзоре. Рядом расположилась неймодианская семья, а чуть поодаль — турист с Салласта, который привёз собственный чайник и теперь хотел узнать, можно ли использовать его для «более индивидуального погружения».

— Наш чайник здесь не участвует? — спросил Седо, когда ему передали просьбу.

— Участвует, — успокоила помощница.

— Тогда второго не надо. Если у всех будет по чайнику, получится магазин посуды.

На первой минуте церемонии Виэлла потребовала добавить в чашу сладкий сироп. Седо объяснил, что гостям сначала предлагают попробовать чай без добавок, а затем можно подать всё, что предусмотрено дегустационным меню. На второй минуте неймодианец поинтересовался, входит ли в стоимость право взять домой использованный лист. На третьей сопровождающий дроид Виэллы попытался снять вид сверху и получил вежливую, но твёрдую просьбу покинуть павильон.

— Я оплатил премиальную церемонию, — заметил неймодианец. — Почему нельзя хотя бы попросить воду погорячее? Так быстрее заварится.

— Быстрее испортится, — ответил Седо, прогревая чаши. — Хороший чай не требует спешки. Если вы торопитесь, внизу есть автомат с горячими напитками.

Экскурсовод побледнел, но гость вдруг заинтересовался температурой и впервые за день действительно стал слушать объяснения. Седо показал, как аромат меняется между первым и вторым проливом, и предложил понюхать крышку чайника, на которой остался тёплый след настоя. Несколько посетителей наклонились вперёд; даже Виэлла на минуту перестала смотреть на небо и осторожно взяла чашу двумя руками.

За стеной в это время Руен спорил с Тиззом о технической схеме. Инспектор позвал агротехника к павильону, чтобы уточнить границы хозяйственной зоны, и обнаружилось, что в старом плане орошения рядом с верандой обозначены два распылителя. Когда веранду расширяли, строители перенесли ограждение и поставили дополнительные кресла как раз там, куда раньше попадала вода. Обычный человек, увидев такие кресла, не догадался бы, что они стоят на месте бывшей служебной дорожки. А сельскохозяйственный контроллер не интересовался архитектурными изменениями: его датчики по-прежнему считали эту часть склона открытой посадкой.

— Отключаем автоматический режим на третьей линии, — сказал Руен, уже доставая коммуникатор. — И до перепроверки ничего не показываем.

— Я ещё утром поставил демонстрацию на ожидание, — торопливо сообщил Тизз.

— Демонстрацию да. А кто перенёс в журнале номер зоны орошения после строительства?

Тизз посмотрел на планшет. В туристическом реестре значилась «верхняя обзорная площадка», в агрономическом — «северный блок, участок три». Документы составляли разные службы, и ни одна не сочла нужным пояснить, что теперь это почти одно и то же место.

Руен отправил команду отключения, но терминал ответил: «ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОТ ЛОКАЛЬНОГО ШКАФА УПРАВЛЕНИЯ». После прошлогодней аварии удалённое отключение оросительных клапанов сделали двухступенчатым, чтобы никто случайно не лишил кусты воды посреди жары. Технически разумная мера в этот момент требовала от агротехника спуститься на двести метров по склону и повернуть вполне обычный ключ.

— Уходите с веранды, — распорядился он. — Я выключу линию на месте.

Нерс сразу направился внутрь, а Тизз, не желая прерывать самый дорогой пункт программы, попытался спросить, нельзя ли сперва закончить чай. Инспектор ответил ему таким взглядом, что администратор сам открыл выход и стал выводить ближайших гостей на крытую дорожку.

К несчастью, в павильоне заиграла тихая церемониальная музыка и Седо как раз поднял первый чайник. Гости растерянно переглянулись. Они привыкли воспринимать распоряжения экскурсоводов как часть представления и не сразу поняли, зачем им предлагают выйти. А Виэлла решила, что началась оплаченная кульминация программы.

— Это и есть погружение? — обрадовалась она. — Наконец-то!

В этот момент датчик влажности на третьем участке передал сигнал о сухом ветре. Контроллер, ещё не получивший местного подтверждения отключения, открыл клапан мелкого орошения. На верхних кустах поднялась почти прозрачная водяная дымка. Некоторое время всё выглядело так красиво, что экскурсовод невольно перестал торопить гостей, а сопровождающий дроид Виэллы снова поднял объектив.

Потом ветер изменился.

Первые капли ударили по крыше, следующие достигли открытой веранды, а последний распылитель, установленный возле бывшей служебной дорожки, направил аккуратную, технически совершенно исправную струю в сторону кресел. Виэлла вскрикнула, прижимая к голове шляпу. Неймодианец попытался спасти планшет, его сын — корзинку с купленным чаем. Кто-то опрокинул пустую чашу, но Седо успел подхватить чайник и убрать его под защитный колпак нагревателя.

— К выходу, спокойно! — потребовал Нерс, придерживая мокрую занавесь у двери. — Не бегите, ступени скользкие.

Тизз и помощница мастера вывели последних гостей. Никто не пострадал, хотя некоторые посетители впервые за экскурсию обнаружили, насколько неудобны нарядные туфли на влажном камне. Часть собранного для церемонии чая пришлась списать, а деревянные сиденья на веранде немедленно сняли с эксплуатации.

Седо оглядел мокрый стол, перевёрнутую чашу и поднос, который ещё минуту назад должен был служить воплощением древнего порядка. За сорок два года работы он повидал немало: посетителей, которые засыпали сахар прямо в чайник, чиновников, требовавших измерять глубину поклона, и однажды даже музыканта, решившего сопровождать церемонию барабаном.

Но сегодня у него окончательно кончилось терпение.

— Да закройте вы эту проклятую задвижку! — крикнул он в сторону склона.

Помощница посмотрела на него так, словно священный чайник только что высказал политическое мнение.

Руен, уже добравшийся до местного щита, повернул ключ и перекрыл воду. Распылители остановились. Над террасами повисла настоящая тишина, нарушаемая только каплями, падавшими с навеса.

Инспектор Нерс вытер планшет сухой салфеткой, проверил, все ли туристы дошли до укрытия, и лишь после этого внёс запись в журнал: «Торжественная часть церемонии прервана вследствие непредусмотренного включения сельскохозяйственного оборудования. Персонал обеспечил организованный выход посетителей. Система разграничения хозяйственных и туристических зон требует пересмотра».

Тизз заглянул ему через плечо.

— А слова мастера тоже будете фиксировать?

— Какие слова?

— Ну... про задвижку.

— В отдельный акт только в том случае, если задвижка действительно проклята. А пока я проверяю то, что может снова облить людей водой.

Тизз впервые за всё утро почувствовал к инспектору почти родственную симпатию.

Часть IV. Без предварительной записи

К полудню гости получили сухие накидки, горячий чай и возможность пожаловаться. Неймодианец требовал возместить испорченную упаковку, его дочь — вернуть изъятую корзину листьев, а турист с Салласта хотел купить распылитель для домашнего увлажнения воздуха.

Виэлла Дорран оказалась единственным человеком, который не потребовал возврата денег. Её дроид успел снять момент, когда водяная дымка поднялась над террасами, а затем совершенно настоящая струя накрыла шляпу Виэллы. На записи всё выглядело настолько эффектно, что Виэлла уже отправила ролик знакомым и получила несколько десятков восхищённых ответов.

— Вот это я понимаю погружение! — сообщила она Тиззу. — Почему вы сразу не сказали, что у вас интерактивная программа?

— Потому что у нас её нет, — устало ответил администратор. — Во всяком случае, такой.

— Обязательно сделайте. Я бы ещё раз приехала.

Через час агентство с Корусанта предложило внести в каталог новую платную услугу «Церемония великого тумана». Предполагались специальные места на веранде, предварительная выдача непромокаемых накидок и гарантированное обливание в кульминационный момент. Для большей достоверности рекламщики рекомендовали оставить в программе неожиданность.

Мара прочитала предложение, несколько секунд молчала и ответила коротко: «Мы выращиваем чай. Желающих промокнуть направляйте в аквапарк». Тизз проверил, не слишком ли резко получилось, но хозяйка велела отправлять без изменений.

После осмотра Нерс составил предписание. Плантацию целиком закрывать не стали: сбор, обработка листа и торговля могли продолжаться. Однако расширенную веранду запретили использовать до сверки схем, а демонстрацию орошения исключили из туристической программы, пока техническая служба не установит раздельные зоны и чёткий порядок управления. Рекламные описания потребовали привести в соответствие с действительностью, а уведомления о погодной зависимости экскурсий — сделать достаточно заметными, чтобы их мог прочитать человек без увеличительного прибора.

— Вам ещё повезло, — сказал инспектор Маре, возвращая экземпляр акта. — Никто не поскользнулся на лестнице и не получил ожог. Но сегодня вы увидели, что бывает, когда хозяйство и развлечения считают одну площадку разными местами.

— У нас уже три службы занимались её согласованием, — вздохнула Мара.

— Значит, понадобится четвёртая. Та, которая сведёт их планы в один.

Он допил остывший чай, купил в лавке обещанный пакет обычного сорта и уехал, оставив после себя не столько бумаги, сколько довольно конкретный перечень работ.

К вечеру туристические автобусы разъехались. Работники сняли намокшие покрытия, Руен проверил клапаны, а Дарна вернулась с последними корзинами. На нижнем въезде остановилась грузовая платформа с новой партией пустых коробок для чая. Водитель прочёл табличку на хаттском, выругался на том же языке и благоразумно вызвал маленький складской погрузчик.

Мара, наблюдавшая за этим из окна, удовлетворённо кивнула.

— Вот видишь, — сказала она Тиззу. — Иногда правильный перевод полезнее десяти согласований.

— У нас сегодня спросили, можно ли купить табличку на сувенир, — сообщил администратор.

— Копии пусть делают. Настоящую не трогать. Она работает.

Когда солнце скрылось за нагорьем, в старом чайном доме собрались те, кому редко доставались лучшие места на официальных церемониях: сборщицы, сушильщики, механик, Дарна и Тизз, едва успевший закрыть последнюю жалобу. Седо принёс простой глиняный чайник, налил воду из небольшого нагревателя и поставил на стол чаши с вытертыми краями. Никакой музыки, объявлений и просьб смотреть в нужную сторону не было.

Мара разлила первый настой. В открытом окне пахло мокрым камнем и свежим листом, а далеко внизу медленно гасли огни туристической стоянки. Тизз потянулся было за планшетом, но Дарна молча отодвинула его локтем.

— Завтра допишешь.

— Там жалоба на отсутствие обещанного тумана.

— Завтра и ответишь. Сегодня он у нас был с избытком.

Седо подвинул к молодому администратору чашу и, заметив, что тот собирается что-то сказать, поднял палец.

— Только не спрашивай, входит ли тишина в стоимость.

Тизз устало улыбнулся, обхватил тёплую чашу ладонями и наконец попробовал чай. На этот раз никто никуда не спешил. За дверью начинал подниматься настоящий вечерний туман, но показывать его было некому.

— Может, на завтра и вправду обещать гостям дождь? — осторожно предложил Тизз.

Мара посмотрела на него поверх чаши.

— Обещай чай. С этим мы хотя бы знаем, что делать.

Глава опубликована: 13.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
7 комментариев
arcus costalis Онлайн
Заинтриговало название, можно ли читать без знания канона?
Ravgni4автор
arcus costalis
Канон желательно знать, но не обязательно весь. Пишу про узнаваемых персонажей 1-6 ЗВ без всяких Мандалорианов и тому подобного
ReFeRy Онлайн
Есть подозрение, что у вас неправильно указаны персонажи. Сейчас у вас указано, что между данными джедаями есть романтические отношения. Надо три разные строки заполнить, по одному имени в каждой.
дарт сидиус – адепт стороны фум-ленты
Не стоит недооценивать могущество хозяйственной части)
Ravgni4автор
Временно выкладки неравномерны, проблемы с светом в месте проживания накладывают ограничения.
«Сила против оглобли» – супер глава! Очень прикольно читать.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх