Их большая тайна (гет)

Моргана не очень любила обеденное время. Это было время, когда она виделась с семьей за столом в большом зале, и если против общества Артура она ничего не имела против (кроме тех случаев, когда Артур вел себя как напыщенный идиот), то общество отца Моргана переносила с трудом. Утер, помня предыдущий неудачный опыт сватовства, в этот раз пытался быть мягче, но это не означало, будто его намерение выгодно выдать принцессу замуж не было твердым. Моргана понимала, что такая тактика более коварна, и ей придется набраться мужества, чтобы дать решительный отпор.

Теперь в его присутствии она все время была напряжена, подспудно ожидая от него какого-то удара, сам же Утер при этом был спокоен до неприличия. Он начал разговор издалека:

— Моргана, как ты смотришь на то, чтобы совершить небольшую поездку?

— Поездку? — удивленно переспросила Моргана, усаживаясь за стол. — Куда и для чего?

— Ты не выезжаешь из Камелота вот уже много лет подряд. Ты еще слишком молода, чтобы запираться в четырех стенах, путешествие пойдет тебе на пользу.

На стол подали запеченную курицу, покрытую румяной золотистой корочкой и посыпанную ароматными травами. Моргана усмехнулась про себя «заботе» Утера, от которой ее уже порядком тошнило.

— Если вы таким образом хотите познакомить меня с женихом, милорд, то я не желаю говорить об этом сейчас. Разговоры о замужестве портят мне аппетит.

Утер, оскорбленный дерзостью дочери, из гордости не подал виду, что задет.

— Отлично, Моргана, поговорим об этом после. Артур, как проходит твоя подготовка?

Артур не успел открыть рта, чтобы ответить, как в зал стремительно ворвался запыхавшийся Мерлин. Он без всяких поклонов и объяснений пронесся к столу и схватил тарелку с курицей.

— Что это значит?! — разгневался король, у которого с неслыханной наглостью забрали обед прямо из-под носа.

— Мерлин, ты спятил?! — воскликнул Артур.

— Сир, милорд, миледи, — Мерлин суетливо раскланялся перед ними троими, держа тарелку одной рукой. — Эта курица не свежая, позвольте принести вам другую.

Утер посмотрел на него тем самым взглядом, который ясно говорил, что дело принимает серьезный оборот.

— Я требую объяснений!

— Мерлин, что происходит? — спросила Моргана, не менее удивленная, чем остальные, но единственная не потерявшая самообладания.

— Простите, это ради блага вашего величества. Дайте мне три минуты, сир, я принесу другое блюдо, более свежее и вкусное.

Утер жестом позволил Мерлину идти, и тот побежал на кухню, в спешке чуть не поскользнувшись по дороге. Сказать, что король был недоволен, это не сказать ничего.

— Что твой слуга позволяет себе, Артур? Ты что, так и не научил его манерам?

— Я… к-хм, — Артур смущенно кашлянул. — Я считаю, это бесполезно, отец.

— Должна быть причина, по которой Мерлин повел себя так, — сказала Моргана. — Он никогда прежде не нарушал этикет!

— Он будет наказан за свою выходку, — не терпящим возражений тоном проговорил Утер.

— Как наказан? — почти одновременно спросили брат с сестрой.

— Колодки до конца дня — подходящее наказание для него. Если ты, Артур, не можешь научить своего слугу простейшим правилам, это придется сделать мне. Так он быстро все усвоит.

— Это жестоко! — возмутилась Моргана. — Что такого сделал Мерлин, достойного колодок?

Утер посмотрел на нее холодно и властно.

— Моргана, ты часто стала забывать, что я не только твой отец, но прежде всего твой король. Я так сказал, и в Камелоте мое слово — закон. Хочешь защищать мальчишку, защищай, но если продолжишь в подобном духе, обещаю, следующей в колодках окажешься ты.

Мерлин тем временем примчался на кухню. По тому, как дико метались его глаза, было понятно, что стряслось что-то нехорошее, однако курица в его руках выглядела забавно.

— Мерлин, что случилось? — удивилась Нора, усердно раскатывавшая тесто на столе.

Он увел ее под руку в сторону, чтобы не привлекать внимания других кухарок, и сказал заговорщицким шепотом:

— Ты можешь дать мне другую курицу?

— Но… зачем?

Мерлин сказал еще тише:

— Эта отравлена.

— Что?!

— Я сам видел, как тот, кто нес блюдо, полил его чем-то.

Нора пришла в недоумение.

— Послушай, Мерлин, это невозможно.

— Я видел!

— Кого ты видел?

Он замолчал ненадолго, напрягая память, и к своему неудовольствию обнаружил, что запомнил злоумышленника весьма смутно.

— Это был… хм-м… мужчина. Ростом чуть пониже меня, да.

— Еду с кухни относила женщина, — возразила Нора. — Да вон она, хочешь с ней поговорить?

— Э-э, нет, не надо, — растерянно пробормотал Мерлин. — Но я не понимаю! Я видел не женщину, а мужчину. Он достал из кармана пузырек, в каких Гаюс обычно хранит яды.

— И ты не остановил его?

Юноша был окончательно сбит с толку.

— Нет, я… Кажется, меня ударили чем-то по голове. Я не успел остановить его в коридоре.

Нора вздохнула, показательно отломила кусок курицы и поднесла ко рту.

— Нора, нет!

Кусок был успешно разжеван и проглочен без всяких последствий.

— Ну, видишь? — улыбнулась она. — С курицей все в порядке.

Мерлин испытал странную и неприятную смесь стыда и замешательства. Видя его угнетенное состояние, Нора дружески положила свою руку поверх его руки.

— Мерлин, ты просто очень устал. Я вижу, как много ты работаешь и как все время печешься о принце.

— Хочешь сказать, что я сумасшедший? — хмыкнул он, а затем посмотрел на безнадежно испорченное блюдо к королевскому столу. — Ладно, мне все равно нужна другая курица.

— Другой нет. К обеду приготовили всего одну курицу, откуда взяться другой?

— Не важно, дай ту, которую еще не приготовили.

Нора смерила его многозначительным взглядом, но не стала возражать вслух. На кухне на них уже начинали коситься.

— Хорошо, только выйди за дверь, я вынесу тебе курицу.

Мерлин внял просьбе и вышел. Через пару минут Нора вынесла ему ощипанную куриную тушку, тайком пронесенную мимо главной кухарки.

— Не представляю, что ты собираешься с ней делать, — прошептала она.

— Это моя забота, — довольно улыбнулся Мерлин. — Спасибо за помощь, Нора.

Он подождал, пока дверь плотно закроется. Он должен был убедиться, что никто не увидит, как несчастная ощипанная тушка на глазах превратится в…

— Becyme þū!

Курица за пару мгновений зажарилась не хуже, чем на вертеле, покрылась ароматной корочкой и была готова к употреблению. Юный маг остался доволен результатом, но не вполне. Для изысканного блюда не хватало приправ. Звать Нору во второй раз было неудобно, поэтому Мерлин поступил проще: снова приоткрыл дверь на кухню, осторожно заглянул внутрь, выждал удобный момент…

— Onbregdan! — в его руку полетели сушеные травы с тонкой жерди и свежие помидоры с тарелки.

Еще пара несложных заклинаний, и все было готово. Одним словом, у Мерлина вышел шедевр кулинарно-магического искусства, но он не спас его от колодок.

— …Бросай! Эй, ты, получай! Ха-ха-ха!

Свист, улюлюканье и насмешки неслись со всех сторон, но это было не самое худшее. На площади возле рынка вокруг Мерлина столпились мальчишки, торговки и весь праздный люд, который с большим удовольствием забрасывал его подпорченными овощами и фруктами из корзины, стоявшей тут же, рядом с колодками.

— Э-эй! Получай!

Физиономия Мерлина близко повстречалась с размякшими помидорами, увядшей капустой (благо, в него не запустили весь кочан), сморщенной гнилой морковью, забродившими яблоками и ломтиками переспелого баклажана.

— А ну, ребятки, чем мы тут развлекаемся? — послышался глубокий, вальяжный мужской голос.

Толпа сразу утихла, присмирела и расступилась — не столько из-за страха, сколько из любопытства. Мерлин поднял голову и обрадовался:

— Гвейн!

Гвейн, явно наслаждаясь прикованным к нему вниманием, прошествовал ровно в середину круга, а именно — к деревянным колодкам, из которых торчали руки и голова Мерлина.

— Я смотрю, вы соревнуетесь в меткости? — сказал он, обведя хулиганов насмешливо-строгим взглядом. — С такого расстояния, я вам скажу, в цель попадет даже необученный медведь. Давайте-ка так: отойдите еще шагов на десять и попробуйте попасть мне в лицо. Тому, кто попадет первым, я подарю свой меч, а промахнувшимся надеру уши как следует. Ну, идет?

Обступившие Мерлина зеваки начали переглядываться, перешептываться между собой, а потом и вовсе разбрелись от греха подальше. Гвейн повернулся к Мерлину и поцокал языком, глядя на застрявшие в его волосах кусочки овощей.

— Признавайся, дружище, что ты натворил?

— Ничего я не натворил, — кисло ответил заключенный. — Спасибо, что отогнал этих бездельников.

— Не-ет, Мерлин, меня не проведешь, — покачал головой Гвейн. — По глазам вижу, что что-то стряслось. Не расскажешь другу?

Мерлин тяжело вздохнул.

— Я вошел к королю без предупреждения.

— Вот как. И зачем?

От расспросов его спасла Гвен. Она пересекла площадь, подошла и посмотрела на него с сочувствием.

— Гвиневра, и ты здесь! — приветственно поклонился Гвейн.

— Привет, Гвейн, — улыбнулась она. — Как ты, Мерлин?

— Лучше всех! — настолько бодро, насколько мог, отозвался Мерлин из колодок. — Видишь, сколько еды на меня извели?

— Позволь, — Гвен достала чистую мягкую салфетку и принялась вытирать его лицо. — Меня послала Моргана, она очень беспокоится о тебе.

— Вы болтайте, не буду мешать. Если снова появятся те задиры, зовите, я их мигом отважу, — сказал Гвейн и деликатно удалился по своим делам.

— Спасибо, Гвейн! Рад был тебя видеть, — крикнул ему вслед Мерлин и обратился к Гвен: — Она просила что-нибудь передать мне?

— Нет, ничего. Моргана зла на Утера, места себе не находит.

— Да, представляю. Гвен, скажи, я похож на сумасшедшего?

Рука Гвиневры замерла на секунду. Помолчав немного, она ответила с удивлением:

— Нет.

— Точно?

— У тебя есть повод сомневаться?

— Нет. Не-ет, повода нет, — Мерлин постарался придать своему голосу убедительной небрежности. — Я просто так спросил.

— Ладно, а я было подумала, что ты собираешься рассказать мне что-то, о чем я еще не знаю.

Мерлин усмехнулся про себя. Он уже два раза позорился из-за того, что видел то, чего нет, не стоило и Гвен втягивать в это. Он пообещал себе разобраться во всем, и он разберется, но не сейчас, когда его руки затекли, а спину ломит от неудобного положения. Сначала стоило хотя бы освободиться из колодок.

* * *

— Как ты мог это позволить, Артур?

Возмущению Морганы не было предела, и она не стеснялась высказывать его брату, оставшись с ним наедине. Артур на ее обвинения только закатывал глаза и вздыхал.

— И что, как предполагается, я должен был сделать? Есть приказ короля, я не могу его отменить, Моргана! Если ты не заметила, я принц, а не король.

— Ты должен был не допустить издевательства над Мерлином, — настойчиво говорила она. — Почему ты за него не вступился?

— Я вступался!

— Мало вступался!

— Между нами, Мерлин давно заслужил хорошей взбучки.

— Какая чушь!

— Послушай, Моргана, — Артур начинал терять терпение. — Чей Мерлин слуга, твой или мой? Кто знает его лучше, ты или я?

— Я прекрасно знаю Мерлина и знаю, чего он стоит. Он не заслужил такого обращения. Я думала, Артур, что он не только твой слуга, но и твой друг.

Он тяжело и как-то устало посмотрел на нее исподлобья. Моргана знала этот взгляд — он означал, что Артур в целом с ней согласен, но гордость не дает ему признать свою неправоту.

— Мерлин второй день ведет себя как ненормальный, — пробормотал он.

— О чем ты говоришь?

— Вчера на охоте он кричал, что я наступил на какую-то нить и из дерева вот-вот вылетит стрела.

— И ты молчал?!

— А что? — Артур развел руками. — Гаюс осмотрел его, он совершенно здоров. Хочешь знать, откуда у него эти странности, Моргана?

Она удивленно нахмурилась.

— Откуда же?

Артур прочистил горло и принялся вещать с таким видом, будто открывает великий секрет:

— Накануне он попросил меня отпустить его, якобы ему нужно собрать травы для Гаюса. Я согласился, чтобы посмотреть, каким он после этого будет на следующий день. Думаешь, он пошел за травами? Черта с два! Он все это время сидел в таверне, а теперь мы видим результат похмелья. Ты все еще считаешь, что Мерлин не заслуживает колодок?

— Боже… — выдохнула Моргана и отвернулась, рассеянно глядя на пламя в камине.

Ей вдруг стало нехорошо. По-настоящему нехорошо, если не сказать гадко. Ее же собственная ложь, словно кляп, затыкала ей рот. Она уже не могла, как раньше, требовать от Артура честности и искренности, в то время как сама долгое время держит его в неведении относительно того, что с ней происходит. Ей казалось, что будет неправильно открывать ему только половину правды, умолчав о Мерлине, ведь она ощущала себя с ним единым целым. Страх за Мерлина был тем самым кляпом, не дающим ей говорить.

— До захода солнца меньше часа, — прервал ее мрачные размышления Артур. — Мерлин отлично продержится, так что успокойся, Моргана.

— Я спокойна, мне просто стыдно за тебя.

Он загадочно усмехнулся.

— Пожалуй, не буду говорить Мерлину, что он пользуется особым твоим расположением, ему это не пойдет на пользу. И вот что, Моргана…

— Что?

— Ты думала неверно. Он не мой друг, он мой слуга.

— Да, Артур Пендрагон, теперь я в этом не сомневаюсь, — криво улыбнулась она, не в силах больше спорить.

После не самого приятного разговора с Артуром Моргана недолго побыла в своих покоях, а затем пошла к Гаюсу. Постучавшись в дверь, она заглянула к лекарю и осторожно спросила:

— Гаюс, Мерлин у себя?

Он оторвался от чтения толстого фолианта, снял очки и ответил:

— Здравствуй, Моргана. Нет, Мерлин еще не вернулся.

— Я его подожду, — сказала Моргана и направилась в комнату Мерлина, прежде чем Гаюс успел что-либо возразить.

А возражать у него были причины, так как Мерлин был на месте. Он сидел на своей кровати, бессмысленно уставившись в одну точку, и, казалось, не реагировал ни на что.

— Мерлин…

Он чуть вздрогнул и повернул голову. Увидев Моргану, Мерлин широко улыбнулся:

— Привет!

— Привет, — сказала она нежно. — Ты в порядке?

— Да, в полном, — заверил он ее. — Я так давно не попадал в колодки, что уже забыл, как это весело.

— Мерлин, я говорю серьезно. Что с тобой происходит?

— А разве происходит что-то особенное?

— Артур сказал мне, что вчера на охоте что-то случилось.

Мерлин задумчиво покачал головой.

— Ничего такого не случилось, просто мне вдруг почудилось, что среди деревьев спрятана ловушка, но чутье меня обмануло.

— Почему сегодня ты так странно себя вел?

— Ты не будешь смеяться?

— А похоже, что я смеюсь?

— Курица была старая и жилистая. Она попала на стол по ошибке, и я эту ошибку исправил.

Моргана прошла вглубь комнаты и села на кровать рядом с ним.

— Тогда, во время нашего поединка, тебе стало плохо, и я решила, что причина кроется в этом. Во мне.

— Ну что ты, — Мерлин ласково улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Ты тут совершенно ни при чем.

— С тех пор как та женщина, Асхила, побывала здесь, в тебе что-то изменилось, Мерлин. Я не понимаю, что именно, но чувствую это.

Он долгим проницательным взглядом посмотрел ей в глаза, чуть наклонив голову.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что во мне тоже что-то изменилось.

— Ты плачешь, — воскликнул Мерлин, заметив крошечные слезинки в уголках ее глаз.

Моргана через силу попыталась улыбнуться, но тяжесть на душе перевесила, и она расплакалась. Мерлин обнял ее со всей нежностью.

— Ты знаешь, Мерлин, порой мне очень трудно держаться, — говорила она, всхлипывая у него на плече. — Но я справлюсь, слышишь? Знаешь, почему? Потому что у меня есть ты. Даже если все на свете исчезнет, я знаю, что ты останешься со мной.

— Все из-за меня, — вдруг сказал он с глубоким сожалением в голосе. — Мне жаль, Моргана. Мне так жаль, что я ничего не могу сделать для тебя.

— Ты здесь ни при чем.

Моргана немного отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза, такие чистые, такие любимые. Вокруг них собирались маленькие смешные морщинки, когда он улыбался, как сейчас.

— Вот так, — Мерлин медленно и старательно вытер ее слезы рукой. — Все хорошо, любимая.

— Все хорошо, — улыбнувшись, повторила она.

— Больше нет причин для грусти?

— Нет, нет.

— Сходи завтра куда-нибудь с Гвен, развейся. Тебе станет лучше, обещаю.

— Хорошая идея, — кивнула Моргана. — Мы как раз собирались пойти на рынок и посмотреть ткани.

Мерлина вдруг резко начало клонить в сон.

— Мерлин? Мерлин, ты слышишь меня?

— Да! — он встрепенулся и тряхнул головой. — Да, все в порядке.

— Что с тобой? — испугалась Моргана.

— Прости, давно не стоял в колодках целый день, растерял привычку, — широко зевнув, вяло проговорил он.

— Тогда отдыхай! Отдыхай.

Она помогла ему, изможденному и сонному, улечься в постель, перед своим уходом пожелав доброй ночи. Снаружи в лекарской ее поджидал Гаюс.

— Моргана, можно тебя на пару слов?

Моргана слегка пожала плечами в знак согласия.

— Да, Гаюс, конечно.

— Давай присядем.

Они сели за стол друг напротив друга. Гаюс положил руки перед собой и испытующе посмотрел на Моргану, не спеша задавать свой вопрос.

— И что же? — осведомилась она, устав ждать.

— Моргана, что происходит у вас с Мерлином?

— Если ты спрашиваешь меня об этом, Гаюс, значит, ответ тебе известен.

— Боюсь, что так. Я много раз говорил это Мерлину и повторю для тебя: ничем хорошим ваша история не закончится. К моему большому сожалению.

Моргана нервно дернула уголками губ в подобии улыбки.

— Почему ты так в этом уверен, Гаюс?

— Потому что такие истории никогда не заканчиваются хорошо. Вы оба ведете себя так, словно однажды будете вместе. Этого не случится, Моргана. Ваш союз невозможен в принципе, не говоря уже о том, что вы рискуете своими головами.

— Гаюс, к чему этот разговор…

Она спешно поднялась из-за стола, тем самым давая ему понять, что не настроена выслушивать нравоучения.

— Моргана, подожди. У меня не было намерения ранить тебя, я всего лишь хочу, чтобы вы с Мерлином прислушались наконец к моим словам. Я очень дорожу вами обоими и делаю все, что в моих силах, чтобы с вами не случилось беды.

— Я знаю это. Как знаю и то, что наша мечта безумна. Но если жить не ради ее исполнения, ради чего тогда жить? Гаюс, мне нужно идти. Надеюсь, ты извинишь меня. Спокойной ночи.

Моргана повернулась и быстрым, твердым шагом покинула Гаюса. Некоторое время он смотрел на дверь, за которой только что исчезла ее по-королевски статная фигура в изумрудно-зеленом платье, а затем принялся тушить свечи и лег спать.

* * *

В полной тишине скрипнула дверь. Мерлин спал тяжело и не мог разлепить век, чтобы посмотреть, кто к нему вошел. Сквозь мутную пелену сна он слышал шаги, под которыми тихонько скрипели половицы, слышал легкий треск зажженной свечи у изголовья кровати. Кто-то сел на край постели и долго, пристально на него смотрел. Наконец Мерлину удалось продрать глаза.

— Моргана? — удивился он.

Она прижала указательный палец к ярко накрашенным губам, велев ему молчать. Ее кожа была необычайно бела, как будто она год не бывала на солнце. Мерлин испытал одно из самых странных чувств в своей жизни: глядя на Моргану, он не узнавал ее. Как в том дурном сне, когда она приснилась ему в черном платье с гиацинтами в окровавленных руках, ее лицо выглядело иначе: более острые черты, более резкие линии скул и губ, холодные, немного насмешливые глаза, из которых до последней капли ушли доброта и нежность.

— Привет, Эмрис, — хрипло произнесла она.

— Как ты… Как ты узнала?

Моргана приложила ладонь к его рту.

— Я же попросила молчать.

Мерлин, испугавшийся и совершенно сбитый с толку, молча кивнул в знак того, что он готов ее выслушать.

— Спасибо. Ты спрашиваешь себя, зачем я пришла. Я пришла сказать, что я тебя ненавижу. — Она сделала паузу и сглотнула, с холодной неприязнью глядя ему в глаза. — Ты удивлен, не так ли? Я тоже не думала, что когда-нибудь скажу тебе это.

Внезапно Мерлин стряхнул с себя оцепенение, овладевшее им в первую минуту.

— Ты не настоящая Моргана! Ты мой сон, ты просто наваждение!

— Если я сон, то почему ты боишься меня? — ее красные губы изогнусь в легкую усмешку.

— Потому что… — тихо пробормотал он сухими губами. — Потому что ты мой страх.

— Сейчас это не важно. Знаешь, Мерлин, я верила тебе, когда ты говорил, что всегда будешь рядом, что защитишь меня от всего. Как же глупо было доверять тому, кто не собирался этого делать.

— Неправда. Я говорил и говорю все это от чистого сердца, потому что я люблю тебя.

— Правда, — жестко отрезала она. — Есть много вещей, которые ты ставишь выше этой так называемой любви ко мне. Ты никогда не пожертвуешь ими ради меня.

— Например?

Она холодно и как-то горько рассмеялась.

— Например, ты никогда открыто не применишь магию даже ради того, чтобы спасти меня. Твой секрет должен оставаться в тайне, правда? Ведь у тебя важное предназначение, оно погибнет, если все узнают, кто ты.

Мерлин покачал головой, глотая застрявший в горле комок слез.

— Как же ты ошибаешься.

— Так докажи! — с вызовом проговорила Моргана ему в лицо. — Докажи, что твои слова не пустые, спаси меня.

В ту же секунду Мерлин перенесся в мрачную пещеру, где гулко капала сверху вода. Как ни странно, такое мгновенное перемещение его не удивило. Впереди виднелся узкий проход, в конце которого слабо отсвечивал огонь. Оттуда слышалось приглушенное бормотание, и Мерлин решил пойти на этот звук.

Осторожно пройдя вперед, он обнаружил бородатого, остроносого колдуна в капюшоне, который читал заклинание, выставив перед собой длинный кинжал. Колдун не замечал Мерлина, хотя тот находился всего в нескольких шагах. Он бормотал и бормотал, пока его глаза не вспыхнули золотом, а клинок не охватило пламя.

— Мерлин! Мерлин!!!

Юноша резко распахнул глаза и увидел взволнованное лицо Гаюса.

— Мерлин, сколько можно спать? Ты проспишь всю работу!

— Гаюс! Что происходит?

Он откинул одеяло, вскочил с постели и резво начал одеваться.

— Ты спал как убитый! Я долго пытался разбудить тебя, но безуспешно, — пояснил Гаюс. — Я уже подумал, что ты заболел.

Мерлин обулся и быстро накинул на себя куртку.

— Я понял! Я все понял, Гаюс! — возбужденно воскликнул он.

— Что ты понял? — недоумевал старик. — Куда ты бежишь?

— Моргане грозит опасность!

Мерлин выбежал в коридор, растерянно озираясь по сторонам. В своем помутнении он неожиданно вспомнил, что накануне Моргана говорила о том, что собирается вместе с Гвен на рынок. Рынок — лучшее место для нападения, тем более Моргана никогда не брала с собой охрану, чтобы погулять по Камелоту.

Он решил быстро и бесповоротно: нужно мчаться на рынок. По пути он нечаянно задел какую-то служанку с подносом, слышал, как со звоном и грохотом с него полетела на пол серебряная посуда, но ему было не до этого. Главное успеть, успеть вовремя!

На улице Мерлину стало невыносимо жарко, хотя была уже осень. Утром народу на площади и рынке было много, не протолкнуться. Он бежал, распихивая людей, ища взглядом в толпе яркое шелковое пятно — платье Морганы, собирая на себя удивленные взгляды и недовольные крики.

Наконец он увидел ее. Она стояла с Гвен возле лавки с тканями, накинув на плечи полупрозрачный платок и улыбаясь. Из толпы к ней шел мужчина, тот самый, которого Мерлин видел во сне, но она его не замечала. Мерлин попытался крикнуть ей и понял, что он напрочь лишился голоса.

Колдун тем временем приблизился к Моргане настолько, что подбежать и оттолкнуть его не оставалось времени. Из-под серого плаща блеснуло лезвие кинжала.

— Ástríce! — что было сил выкрикнул Мерлин и отшвырнул колдуна от Морганы.

Все остальное происходило как в тумане. Мерлин запомнил лишь испуганные вопли, пожар, охвативший близлежащие лавки, и полные ужаса глаза Морганы. Он помнил, как стражники схватили его под руки и поволокли с рынка, как кричала Моргана, требуя его отпустить.

Мерлин чувствовал себя оглушенным и плохо понимал, что творится вокруг. Единственный раз, остановившись взглядом на заплаканном лице Морганы, он тихо прошептал:

— Прости…