МакФасти. Драко и Бродяга (джен)

Раздумья Драко заняли целую неделю. Конечно, приятно было услышать подтверждение приглашения в кружок от профессора Флитвика, но до чего же странно всё это было!

Начать с того, что Драко никогда не представлял себя участником какого-либо кружка, кроме команды по квиддичу. С детства ему говорили, что работа — удел маглорожденных и полукровок, а чистокровным волшебникам достаточно владеть землями и верно распоряжаться наследством. Что в таком случае лучше подходит на роль хобби, чем игра в квиддич?

Потом он оказался МакФасти, и правила игры изменились. Слово «работа» по-прежнему звучало не весело, но теперь Драко увидел, как интересно может быть зарабатывать на своих талантах. Осталось только раскрыть их в себе, да?

Однако решиться было непросто.

К правильному решению его, как ни странно, подтолкнул Хагрид. Счастливо избежавший суда и разбирательств лесник с воодушевлением вернулся к занятиям, без тени сомнений притащив на очередное занятие прямо-таки до боли знакомое Драко волшебное существо.

— Это тролль? — слабым голосом уточнил Невилл, снизу вверх поглядывая на застывшую на лесной поляне громадину с бледно-зеленой кожей и похожей на сальную траву волосами.

— Именно, — горделиво приосанившись, подтвердил Хагрид. — Лесной. Красавец, а? Языка ейного я не знаю, мне тут кое-кто из знакомых подмогнул, но вы можете походить вокруг, посмотреть. Близко не подходить! Тебя, МакФасти, это особенно касается. А ну-ка, отойди-ка лучше в сторонку от греха подальше.

Тут даже спорить не хотелось. Пусть на этот раз тролль не был горным, дружелюбным или безобидным он всё равно не выглядел. Так что пока другие описывали круги вокруг лесного чудовища и зарисовывали его со всех сторон, Драко топтался рядом с Хагридом, от нечего делать листая посапывавшую книгу.

— Скажи, Хагрид, — протянул он, надеясь хоть так развеять скуку. — А с чего ты подался в лесники? Помню, тебя выгнали из школы из-за василиска, да ещё и палочку сломали, но почему не садовник, не строитель, а именно лесник?

— Так я ж зверюшек люблю, — удивлённо ответил тот. — Ещё когда совсем малышом был с ними возился, а уж в Хогвартсе по этой части вообще раздолье. Меня ж тогда в смертоубийстве обвинили, потому что я в каморке Арагога прятал.

— Кого?

— Ну, паучка моего, маленького такого, — и Хагрид обрисовал руками нечто похожее на тыкву с его грядок.

— Паучка? — протянул Драко, чувствуя липкий холодок ужаса, сбежавший по позвоночнику. — Акромантула, что ли?

Хагрид только смущённо пожал плечами, а потом лесной тролль сел, едва не придавав Паркинсон и Булстроуд, и он побежал к ним. Драко же остался стоять на опушке, прислушиваясь к шорохам из глубины Запретного леса. Кажется, в прошлом году он видел в маминых конспектах надпись «Хогвартс» рядом с картинкой человека в захвате огромных жвал, а рядом восемь восклицательных знаков. Вдруг неспроста? Листья шуршали, скрипели деревья, ветер принёс и бросил ему в лицо что-то липкое, похожее на паутину…

К перемене Драко понял для себя три вещи. Первая: ждать друзей ему гораздо спокойнее в сорока футах от леса. Там просторно, солнце греет. И окрестности лучше видно, да. Вторая: с уходом за магическими существами и в самом деле пора завязывать. Кое-кому уход он уже обеспечивает — и довольно. А всех остальных лучше встречать сразу в виде ингредиентов: мороки меньше. Ну и третья: когда тебе вот так запросто предоставляют шанс, не отказывайся сразу. Да, он не планировал, как мама, создавать заклинания, но собирался завести новые знакомства и укрепить старые, так? Для начала можно и этим заняться.

— Чаще всего мы встречаемся по субботам, — весело рассказывала Падма, увлекая Драко за собой по коридорам. — Но если на этот день выпадает поход в Хогсмид, то и в другой день можем собраться. Я тебе расписание давала, помнишь? Только ты не волнуйся, каждый раз ходить не обязательно, тут все понимают, если тренировка по квиддичу назначена или с каким-то заданием не успеваешь.

Болтовня сбивала Драко с толку и лишала сил к сопротивлению. Оставалось только переставлять ноги и идти следом, придерживая на плече непривычно легкую сумку. Не зная, что нужно взять, Драко прихватил только несколько футов пергамента, чернила и перо, и теперь они одиноко перекатывались внутри, вселяя беспокойство своей малочисленностью. Отвлекшись, он даже перестал следить за тем, куда идет, и слегка потерялся. Обычный класс заклинаний в другой стороне, кабинет профессора Флитвика — тоже.

— А мы вообще где? — спросил Драко. — На пути к Северной башне?

— Нет, не совсем, — Падма махнула в сторону какой-то странной статуи, а потом схватила за руку и потянула его в другую сторону. — Мы на шестом этаже, неподалеку от ванной старост. Но ещё здесь, уже недалеко, есть просторный зал, окруженный несколькими отдельными классами. Когда-то давно наши предшественники обустроили там что-то вроде своего штаба. Комната отдыха с коллекцией очень интересных книг по чарам, пара классов, в которых можно спокойно поработать в свободное время, если в гостиных слишком шумно, а ещё место, чтобы спокойно поэкспериментировать. Профессор сказал, что лично проверял заклинания, которыми защитили тот полигон, и остался в полном восторге. Наложил, конечно, парочку своих, но всё равно повторял, что… О, мы уже на месте.

Перед Драко оказалась массивная дверь с позеленевшей табличкой «М…де…ы» на уровне глаз. А вот кольцо, напротив, было дочиста отполировано тысячей прикосновений.

— Что здесь написано? — указал он пальцем на табличку.

— Никто точно не знает. — Падма пожала плечами. — Многие пытались отчистить, но все их усилия оказывались напрасны. Глазом моргнуть не успеешь, эта зеленая гадость тут же возникает опять. Ну всё, пошли скорей.

Падма нетерпеливо ухватилась за кольцо и потянула его.

— А вот и мы, — радостно возвестила она, помахала кому-то и тут же посторонилась, давая Драко пройти. — Добрый день, профессор. Вот, привела, как и обещала.

Глазам Драко открылась престранная картина. Просторный зал, размерами лишь вполовину меньше Большого, был поразительно похож на гостиную его матери: светлые стены, много света, несколько жарко пылавших каминов, пушистые ковры и минимум мебели. Да и студентов здесь было на удивление немного, едва ли дюжина наберётся.

— Привет, — махнул ему с одного из кресел пухлый светловолосый пуффендуец со старших курсов. — Ты МакФасти, да? Я Джошуа Стеббинс, приятно познакомиться.

— Селеста Фосетт, — не отрывая глаз от какой-то увесистой книги, представилась сидевшая рядом когтевранка. Её длинные каштановые волосы были туго заплетены в две косы, перевитые серебристыми лентами, в ушах болтались крупные кристаллы, внутри которых что-то вращалось. Подойдя поближе и присмотревшись, Драко понял, что серьгами у этой девушки служили искрившиеся голубоватыми молниями ураганы.

— А я Малькольм Прис, — подошёл ближе и протянул ему руку смутно знакомый коренастый парень. Он был в полосатом серо-зеленом свитере, так что его принадлежность к какому-то факультету определить было трудно, но Драко отчего-то не мог отнести его ни к Слизерину, ни к Когтеврану.

— Ты из сборной по квиддичу, да? — Драко неуверенно ответил на рукопожатие.

— Вратарь, ага, — Прис расплылся в широкой улыбке. — Из Пуффендуя. Не думал, что запомнишь. Так быстро улетал после каждого гола, где уж там знакомиться.

Драко усмехнулся. Падма нетерпеливо, но аккуратно подёргала его за рукав и указала на стоявший неподалеку диван — длинный, широкий, обтянутый светлой кожей. Нет, ну это уже смешно. Да он же точь-в-точь как в гостиной на этаже его мамы!

— Рассаживайтесь, дорогие студенты, потом пообщаетесь, — призвал их к порядку профессор Флитвик, забираясь по ступенькам на верхнюю площадку невысокой лесенки. — Сегодня я хочу рассказать вам о невероятно захватывающей и в то же время прискорбно мало изученной области магии, а именно о её природе, источниках и циркуляции в мире. Ну-с, мои дорогие, если ли среди вас те, кто уже что-нибудь об этом читал или слышал?

Несколько мгновение собравшиеся обдумывали вопрос, а потом на некоторых снизошло озарение.

— Вы про лей-линии? — встрепенулась Фосетт.

— Именно! — возликовал профессор и потряс в воздухе палочкой на манер дирижера. Стекла на окнах потемнели, а потом под потолком комнаты появилось что-то вроде радуги, ослепительно сиявшей в полумраке комнаты. — Сейчас мы с вами видим модель потоков волшебства в таком виде, какими их описал Морфтус Вихлесбаум, знаменитый колдун-теоретик четырнадцатого века. И он же, на свою беду, выяснил, что взаимодействовать с магией в таком виде чрезвычайно опасно. Любые чары вблизи лей-линий становятся сильнее, из-за чего в некоторых случаях достаточно просто подумать о заклинании, чтобы оно сработало.

— А что именно случилось с этим Мофтусом? — поднял руку Майкл Корнер, когтевранец с их курса, которого Драко только заметил.

— Он ослеп, — развел руками профессор Флитвик. — В разговоре со своим помощником, который как раз и записал все наблюдения Вихлесбаума, тот со смущением упоминал, что, мол, подумал: «Чтоб я ослеп! Больше мне нигде не увидеть такой красоты!». Так и случилось.

Тут Драко наконец вспомнил, когда и где уже слышал нечто подобное. Маленькое рождественское чудо островов МакФасти, ага.

— Простите, сэр, — обратился он к Флитвику. — Я где-то слышал, что магию иногда воспринимают как нечто разумное, но в то же время мы относимся к ней как к чему-то вроде ветра или воды. Как правильно и как так получилось?

— Очень хороший вопрос, мистер МакФасти, — закивал профессор. — Очень хороший. Однако никто из исследователей так и не дал на него однозначного ответа. Как бы мы, волшебники, ни были хороши в колдовстве, в изучении его природы мы далеко не продвинулись. Но есть одна теория, которая, надо признать, нравится мне больше остальных. И выдвинул её, к слову, один из ваших родственников и наш современник, Александр МакФасти. Он сравнивал процесс создания магии с тем, как, по мнению магловских ученых, в земле появились нефть или газ. Не стоит хмуриться, я понимаю: для нас, волшебников, эти ископаемые не играют большой роли, однако узнавать новое всегда интересно, не так ли? Так вот, нефть считают результатом захоронения на большой глубине древних существ, похожих на драконов, а потом их долгого превращения в такую густую чёрную жидкость под действием больших температур и давления. И вот Александр МакФасти предположил, что когда-то давно, на заре времен, магия тоже могла получиться после похожих трансформаций.

— Это из-за того, что вблизи драконов магия разделяется на разноцветные ниточки по направленности? — решил Драко блеснуть знаниями.

— О, так вы видели это, мистер МакФасти? — возбуждённо подпрыгнул на месте профессор Флитвик. — Своими глазами? Ах да, конечно, вы ведь возвращались домой на Рождество. Ну же, расскажите, и как это было?

— Неописуемо, сэр. — Ощущать себя в центре всеобщего внимания было приятно и слегка тревожно. — Очень красиво и необычно. Особенно когда вблизи кто-то колдовал. А что, сэр, вы ни разу не видели этого? Мама говорила, что в мире есть семь мест, откуда можно понаблюдать за процессом.

— Увы, увы, — покачал головой Флитвик. — Но, может, однажды. А пока вернемся к теориям. Вы правы, мистер МакФасти, Александр отталкивался именно от того, как пластична и изобильна магия вблизи драконов, поэтому предположил: разные стадии жизни этих существ по-своему влияют на её характеристики. Рождение драконов порождает магию, а их останки, возможно, некогда были основой для её накопления и концентрации... К слову, этот аспект теории, как мне кажется, был освещён недостаточно, ведь сам клан МакФасти неизменно выступает за уничтожение драконьих костей. О, и возвращаясь к вашему вопросу об отношении к природе волшебства, здесь исследователь описывал магию скорее как алхимический элемент, не как живое существо, а после его смерти уже другой исследователь, из Дурмстранга, дополнил эту теорию некоторыми поправками на влияние маглов.

— Вы шутите, профессор? — с неприязнью проговорила какая-то старшекурсница со Слизерина. Драко видел её за столом Блейза, и она чем-то напоминала ему змею: треугольное лицо, широкие скулы, необычной формы узкие глаза и всегда туго стянутые в косу на затылке пепельного цвета волосы. — Да маглы же совсем ничего не смыслят в волшебстве, какое еще «их влияние»?

— И всё же это так, мисс Стреттон, — не обиделся профессор на грубость. — Маглы называют это своё изобретение «радиацией». Некоторые её виды смертельно опасны, в том числе для волшебников и волшебных существ, о чём все мы, к сожалению, узнали на примере японской команды «Ономити Они» и заповедника птиц ху-ху. С другой стороны, после того как группа драконологов и магозоологов со всего мира смогли отстоять две пятых популяции украинских железнобрюхих драконов, на которых подействовала эта самая «радиация», специальная комиссия из Международной Конфедерации Магов подтвердила возвращение туда волшебства уже через пять лет.

— Но, сэр, раз всё это уже так хорошо известно и даже нашло подтверждение, почему вы сказали, что теория МакФасти одна из многих? — подняла руку Фосетт.

— Да ещё так, словно она ещё и не самая популярная, — вполголоса пробурчал Драко.

Что-то всё еще не сходилось в его голове, и это настораживало. Хорошо бы найти время и спокойно всё прочитать.

— Как ни жаль, она действительно «одна из» и не самая популярная, — живо откликнулся профессор Флитвик. — Боюсь, всё дело в том, что ещё Александр МакФасти упоминает о каких-то древних волшебных созданиях, сотканных из огня и обитавших глубоко под землей задолго до первого дракона, и предполагает, что это они подарили им жизнь. Даже название им дал — «вулканалис»⁽¹⁾. Мне, безусловно, нравится новизна его подхода, но именно эта часть теории так и не нашла никаких подтверждений. Мы знаем о нимфах, великанах и домашних эльфах, но нигде и никогда не сталкивались с чем-то подобным, а значит, не можем быть уверены, что «вулканалис» — не плод воображения одного конкретного ученого. А вот версия о драконах как источнике магии звучит весьма убедительно, не правда ли? Теперь перейдём к направлениям.

Кружок и в самом деле оказался интересным. Судя по тому, как вели себя остальные, профессор Флитвик частенько отводил первый час для того, чтобы рассказать больше о магии и правилах, по которым работали заклинания. Кому-то это могло показаться нудным, Драко же не отпускало чувство, будто недостающие кусочки головоломки встали на свои места. Заучивать заклинания и знать, в каком месте их нужно выпалить, полезно, но вернуться в то ощущение, о котором всё время говорила мама, что мир волшебников — это и правда мир… Это захватывало не меньше самых головокружительных трюков на метле.

Когда общая часть закончилась, студенты разделились. Кто-то просто говорил профессору, что не закончил с книгой, и уходил в соседнюю комнату, другие набрасывались на Флитвика с вопросами по теме обсуждения. Многие же, в том числе внезапно пришедшие и по-свойски кивнувшие профессору Фред и Джордж, не сбавляя шаг, устремлялись в соседний зал и с переменным успехом отрабатывали там заклинания.

Но были здесь и те, кто пытался придумать что-то новое и всерьёз советовался насчёт той или иной идеи.

— Посмотрите сюда, сэр, — подсел к профессору Флитвику Малькольм Прис с раскрытой тетрадью в руках. — Я тут набросал несколько вариантов. Хочу попробовать изменить заклинание зонта, чтобы влиять на его размер и форму. Ну, знаете, делать с его помощью большой шатер или палатку, а не один маленький зонтик, вылетающий из палочки. Может, ещё что-то вроде плаща.

— Интересная идея, — куда спокойнее, чем у них на занятиях, отозвался профессор, разглядывая записи. — А что натолкнуло вас на такую мысль, мистер Прис?

— Дождевики, сэр, — вполне серьезно отозвался тот. — С большими такими капюшонами. Я просто так устал промокать на тренировках…

Падма решила закопаться в книги, и Драко оказался представлен сам себе. А как это часто бывает в первый раз на незнакомом месте, скоро ему стало совершенно нечем себя занять. Встав с дивана, он прошёлся вдоль стены с каминами, заглянул в приоткрытую дверь. За ней обнаружился почти обычный класс с доской, столами и скамейками. Главным отличием здесь был внушительных размеров картотечный шкаф с двумя или тремя дюжинами ящиков, на каждом из которых блестела замочная скважина.

— Не нужно стесняться, мистер МакФасти, — раздался позади него тонкий голос профессора. — Вам здесь открыты любые двери. Прошу, проходите дальше, если хочется.

Мгновение Драко колебался, но потом всё-таки толкнул дверь. Не то чтобы любопытство победило, нет. Ему всего лишь хотелось уточнить пару деталей без лишних ушей.

— Скажите, профессор, — повернулся он к шедшему позади Флитвику. — А для чего эти ящики с замками?

— Чтобы оставить в них свои заметки, разумеется. Не всегда удобно носить все записи с собой, верно? А тут можно к ним вернуться в любое время, с учетом отбоя конечно. — Профессор Флитвик непривычно внимательно осмотрел Драко, заглянул ему в глаза и спросил: — Простите за любопытство, мистер МакФасти, но чем бы вы хотели заняться в этом кружке? Как вы, наверное, уже поняли, здесь можно узнавать больше о теории магии, практиковаться, что-нибудь изобретать. Что интересно именно вам?

Драко ждал этого вопроса. Он даже готовился, чтобы ответить нечто вроде «я могу всё», но вдруг растерялся, и с языка нечаянно сорвалась правда:

— Не знаю, сэр. Мне сложно представить, в чём мне может помочь ваш кружок. Я вообще не очень понимаю, к чему у меня есть талант.

— О, ничего страшного, мистер МакФасти, — ни на секунду не удивившись, отозвался Флитвик. — У вас есть время всё попробовать и во всём разобраться. Хотя я уверен, что кое-какие догадки у вас уже есть, верно?

— Я хотел бы создавать артефакты, — выдавил Драко, понимая, что впервые говорит об этом вслух. До чего же неловко.

— Замечательно! — искренне обрадовался профессор, даже в ладоши хлопнул. — Прекрасная цель, мистер МакФасти. Отчего же вы сомневаетесь в пользе этого места?

— Ну, заклинания и артефакты… — неуверенно пробормотал Драко.

— Заклинания — это значительная часть жизни любого волшебника, — мягко указал ему Флитвик, каким-то чудом не допустив в голос укор и не скатившись в нравоучения. — И пригождаются они нам по любому поводу, не только чтобы поднять перышко над столом. А артефакторика, если говорить честно, представляется мне одной из самых сложных областей магии, ведь она объединяет всё, что мы знаем, и применяет нам же на пользу.

— Это мне и не нравится, — вздохнул Драко. Почему-то сейчас в этой пустой комнате ему было легче признать то, о чём не хотелось даже думать всё остальное время. — Ведь если всё так, то нужно быть лучшим во всем, чтобы получилось хоть что-то стоящее.

Профессор Флитвик рассмеялся, хрустальным колокольчиком зазвенев в тишине класса.

— О, мистер МакФасти, «обо всём», как вы говорите, достаточно только иметь представление. Создание заклинаний, варка зелий, подбор древесины для метел или сердцевины для палочек — всё это прекрасные способности, которыми по праву может гордиться каждый волшебник, что их имеет, но это далеко не весь список возможных талантов. Найти то, чего ещё не хватает этому миру, — тоже дар, притом уникальный. Тех, кто умеет все остальное, можно сделать частью своей команды, но придумать что-то новое — о-о-о, редкий волшебник на это способен. И это не привить ни в каком кружке, а вот всему остальному, что мы здесь делаем, я постараюсь вас научить.

1) Название «вулканалис» — отсылка к сериалу «Гримм» (Grimm, 2011-2017)

Вернуться к тексту