Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Молли Уизли тихо вздохнула, когда «Хогвартс-экспресс» медленно катился к платформе. Дети возвращались домой — по крайней мере, те, что всё ещё жили в «Норе». Перси вскоре начнёт собственную жизнь, и она будет скучать по своему тихому, рассудительному сыну. Если он всё же устроится в Министерство, как и мечтает, то будет рядом, наверное даже будет иногда забегать к ним на ужин.

Молли покачала головой, прогоняя растроганность. Сейчас не время тосковать по детям — у неё ещё целый год с Перси. Да и вообще — у неё появился на один ребёнок больше, чем она ожидала. Бедный Гарри… такой славный мальчик. Хотя жил он у них всего ничего, казалось, будто он был частью семьи всегда — да ещё и такой проворный на кухне. Редкость для мальчишки его возраста — любить готовить, да ещё и уметь это делать.

По отдельным репликам Рона она знала, почему Гарри так хорошо с этим справляется. Удивительно, что эти ужасные магглы не отбили у него всякое желание подходить к плите.

Нет, Гарри оказался способным во многом — порой даже слишком. Она, конечно, понимала, что он талантливый игрок в Квиддич, но Искатели так безрассудно летают, что диву даёшься, как они все живы остаются. Артур предлагал сходить на матч, но Молли была уверена, что не выдержит такого зрелища. Он ведь всё ещё совсем мальчишка… сердце разрывалось, когда она увидела его без сознания в больничном крыле.

А ведь его ранили куда серьёзнее не на поле… Как тут не содрогнуться, когда вспоминаешь, что профессор Хогвартса пытался убить ученика! Даже если забыть, что это был Гарри,— мысль сама по себе кошмарная. А уж зная, что под удар попали её младшие дети — и Гарри, и Джинни, — злость сама собой закипала. Дамблдор слишком уж неохотно расставался со своим зельеваром, но Молли была готова лично устроить ему разнос, случись всё иначе.

К счастью, заговор провалился… хотя и цена была пугающей. Дети — дети! — оказались лицом к лицу с василиском. Это звучало и смешно, и жутко. Но они справились. И только благодаря этому её девочка осталась жива. Артур считал, что дневник подсунули Джинни, чтобы подорвать его Акты о защите магглов, но Молли знала: тут ещё и давняя вражда с Люциусом Малфоем. На миг она даже желала, чтобы Гарри или кто-нибудь из ребят проклял этого змеюка… но это привело бы к беде ещё большей. Нет, главное — все живы. Джинни была потрясена, но, по словам мадам Помфри, время вылечит.

Молли выпрямилась и стала вглядываться в толпу покидающих поезд учеников. Первым она заметила Перси. Он, похоже, собирался стать таким же высоким, как Билл. С серьёзным видом префект протискивался через толпу, то и дело раздражённо морщась, когда его задевали локтями. Никогда он не был общительным. Завидев мать, он кивнул и стал пробираться к ней.

— Мама, — сказал он сухо, поправляя рубашку.

— Перси? Где остальные?

— Точно не знаю. Я ехал в вагоне старост.

Молли нахмурилась. Дети, конечно, часто переругиваются, но она очень надеялась, что они всё-таки держатся вместе, особенно после такого года. Она уже открыла рот, но Перси опередил её:

— Фред и Джордж всегда едут с квиддичной командой, — проговорил он, — а Гарри со своей компанией обычно занимают отдельное купе.

— Понятно, — сказала Молли, хотя ей совсем не было понятно. — У тебя хороший год был?

Перси кивнул.

— Экзамены прошли как я ожидал. Не то что ЖАБА и СОВ — вот это будет настоящее испытание.

— Уверена, ты справишься, — сказала Молли и, вставая на цыпочки, оглядела толпу. — Посмотри, пожалуйста, не видишь ли братьев.

Перси вздохнул, но послушно начал всматриваться в людской поток.

— Они всё равно заметят нас первыми, — сказала Молли, машинально поправляя ему воротник. — Ты так вырос…

Перси снова покраснел, и Молли едва удержалась от улыбки. Значит, не всё так плохо — если она ещё может его смутить простой похвалой. Иногда она беспокоилась о нём… слишком рьяно он стремился доказать свою значимость, но это, вероятно, просто материнская тревога.

— Эй! Перси! — донёсся голос сзади.

Они оба вздрогнули и обернулись — и увидели Фреда и Джорджа, стоящих прямо у них за спиной. Как они так незаметно подобрались? Лучше было не спрашивать — близнецы жили ради таких вопросов.

Разумеется, Перси давно должен был это понять, но всё ещё не понимал.

— Что вы двое опять задумали? — сердито спросил он.

— Ну, — начал Фред, — мы с Джорджем хотели проверить, станешь ли ты строить толпу, если она вдруг начнёт шуметь…

— Типа того, как ты построил весь Гриффиндор, — добавил Джордж.

— Перси не делал ничего подобного! — резко сказала Молли. Она не собиралась слушать, как близнецы снова выводят брата из себя. Им что, нужно начинать ссоры ещё до того, как они домой добрались?

— Не будь так уверена, мам, — возразил Фред с улыбкой.

— Э-э… — издал странный звук Перси.

— Перси? — Молли впервые насторожилась. Но выражение его лица…

— Не беспокойся, мам, — сказал Джордж, подталкивая брата локтем. — Всё было по делу. Перси сказал всем держаться подальше от расспросов о Джинни. Всем, кому надо, — и что любые вопросы — к нему и профессору Макгонагалл… иначе.

— Я не так это говорил! — возмутился Перси.

— Не обязательно было, — охотно согласился Фред. — Они всё прекрасно поняли. Видишь, почему мы не устраивали наш традиционный розыгрыш в конце года?

Джордж тут же толкнул брата, но было поздно.

А Перси в это время уже был зажат в медвежьи объятия Молли и награждён звонким поцелуем в щёку, отчего моментально покраснел как варёный рак.

— Тебе нечего стыдиться, — сказала Молли твёрдо. — Я горжусь тобой, что ты защищал свою сестру.

— Э-э, да, мам, — пробормотал Перси.

Да, с ним всё в порядке, решила Молли. Теперь — найти младших. Она приготовилась к худшему, но была уверена, что справится с чем угодно, если её маленькой девочке понадобится помощь.

По крайней мере, так она думала… пока не увидела, как Гарри и остальные пробиваются через раздвинувшуюся толпу. С ними было… что-то иначе. Молли задержала взгляд на лице Гарри: тот остановился, оглядывая платформу. Он всегда был таким тревожным, бедняжка, сколько всего на него свалилось… Но сейчас в нём что-то переменилось. Выражение осталось настороженным, но он выглядел гораздо спокойнее, чем она его когда-либо видела.

Молли нахмурилась, наблюдая, как Гарри повернулся к ним. Многолетний опыт воспитания таких сорванцов, как Фред и Джордж, научил её читать выражения мальчишеских лиц безошибочно. И её материнское чутьё подсказало: с Гарри произошло нечто важное — и не только его «несчастный случай». Но что именно? Он пережил тяжёлое ранение, потом чудовищную битву, а затем — тот ужасный разговор в кабинете директора. Он должен бы ходить как натянутая струна…

Но стоило ему заметить Молли, как лицо озарилось искренней улыбкой, и он беззаботно помахал рукой. Они направились к ней, а Молли никак не могла отделаться от мысли, что что-то упускает.

Инстинктивно она оглянулась на своих детей. Рон разговаривал с Гермионой, тащив через толпу багаж. Он выглядел слегка нервным, что неудивительно: ум девочки мог напугать любого, кто знал её поближе. Забавно, что Рон так и не привык.

Больше всего Молли тревожилась за Джинни. После всего, что случилось в Подземелье… то, как проклятая книга завладела её телом… Хуже всего было то, что кто-то заставил её поверить, будто это подарок от Гарри. Мальчик уверял, что вытащил дневник из её котла после того, как Люциус Малфой сунул его туда. Молли ничуть не сомневалась, что Люциус способен на такую подлость.

В ту ночь в больничном крыле Джинни разрыдалась у неё на руках, но так и не захотела говорить. Молли чувствовала: дочь до сих пор скрывает что-то, но и представить не могла, что способно показаться страшнее того, что уже пережито. Она просто обняла девочку, помогла переодеться и уложила спать. Но когда покидала крыло, Джинни беспокойно металась во сне.

Теперь же, глядя на дочь, Молли словно видела другого человека. Джинни уже не была той беззаботной, восторженной девчонкой, какой приехала в начале года, но и того затравленного выражения, что всплыло тогда в кабинете Дамблдора, уже не было. И слава Мерлину… но что же его развеяло?

Молли ощутила внезапную тревогу: возможно, её малышка начинает взрослеть.

Гарри никогда особенно не любил толпы, а уж теракты Пожирателей во время второй войны сделали его настороженность почти инстинктом. Платформа могла превратиться в ловушку после пары удачно брошенных заклятий… а толпа — в обезумевшую давку. Поэтому он испытал огромное облегчение, увидев миссис Уизли и её старших сыновей у самого края платформы.

При виде её лица Гарри не смог удержаться от улыбки. Поезд вновь пробудил множество воспоминаний, и ему пришлось не раз напоминать себе: этим летом он не возвращается на Тисовую улицу. Он помахал миссис Уизли, чтобы привлечь внимание Рона, и направился к ней.

Остальные последовали за ним, а Гарри автоматически отслеживал их положение — краем глаза и слухом. Ближе всех — Джинни, чуть позади слева. Рон и Гермиона — за ней, Невилл и Луна — чуть правее. Гарри ловил себя на том, что делает это всё чаще после той засады во дворе. Видимо, упражнения по ситуационной осведомлённости, подсмотренные им в маггловском пособии по тактике, оказались куда полезнее, чем казались. Он надеялся, что слизеринцы не слишком многое поняли. Чем меньше Пожиратели смерти будут подготовлены — тем лучше.

— Гарри, ты выглядишь куда лучше! — всплеснула Молли, уже принимаясь расправлять ему воротник и отбрасывать чёлку с лба.

Гарри приготовился к неизбежному.

— Э-э, спасибо, мам, — пробормотал он тихо.

И в ту же секунду его оторвали от земли. Объятия миссис Уизли могли соперничать с Хагридовыми, и когда она наконец поставила его обратно, в глазах у Гарри мельтешили чёрные пятна. Но едва он успел моргнуть, как та же буря материнской любви обрушилась на Джинни.

— Надо же обязательно делать это здесь, — проворчал Рон. — Только бы мы ехали на «Ночном рыцаре», а то мне страшно представить, как она поведёт машину в таком состоянии.

— Рональд Билиус Уизли, если тебе нечего сказать хорошего… — начала Молли, но вдруг просто покачала головой и притянула сына к себе. Когда отпустила, Рон был взъерошен и озадачен.

— За что это? — спросил он подозрительно.

— За то, что был таким отчаянным, когда помогал Гарри спасать сестру, и таким скромным, что ни разу этим не похвалился, — твёрдо сказала Молли, и у Рона уши моментально порозовели. — Это касается и всех вас, — добавила она, взглянув на Гермиону, Невилла и Луну. — Мне ведь толком не удалось сказать этого раньше. Спасибо вам. От всего сердца.

— Джинни бы за нас заступилась, — сказал Невилл, заметно смутившись. Гермиона и Луна дружно кивнули, и Гарри невольно улыбнулся.

— Что ж, я очень рада, что у моих детей появились такие замечательные друзья, — сказала миссис Уизли и, чуть помедлив, добавила с улыбкой: — У всех троих.

Гарри расплылся в улыбке и подумал, не стоит ли опасаться очередной вспышки неконтролируемой магии.

— Невилл? — раздался слева строгий голос.

— Я здесь, бабуля, — откликнулся Невилл.

Огаста Лонгботтом, такая же внушительная, как всегда, в длинном платье и высокой шляпе, не столько пробиралась сквозь толпу, сколько просто шла вперёд, ожидая, что остальные расступятся. Они и расступались.

— Вот ты где, — сказала она, с лёгкой ноткой раздражения.

— Прости, — тихо ответил Невилл. — Я тебя раньше не заметил.

Миссис Лонгботтом кивнула сухо:

— Ладно, пойдём. Молли, — добавила она, коротко кивнув миссис Уизли.

Луна, как обычно, ничуть не смутилась. Она шагнула вперёд и подняла голову, глядя на внушительную женщину:

— Здравствуйте, миссис Лонгботтом, рада снова вас видеть, — и совершенно спокойно протянула руку.

Бабушка Невилла не шелохнулась, хотя Гарри показалось, что вокруг глаз у неё что-то ёкнуло.

— Невилл! — резко одёрнула она.

— Иду, бабуля, — сказал Невилл, нарочито шумно разворачивая багаж. Но стоило ей отвернуться, как он беспомощно пожал плечами друзьям. Выглядел он растерянно.

Луна тут же наклонилась вперёд и крепко обняла Невилла. Тот похлопал её по плечу свободной рукой — и застыл, будто прирос к полу. Девочка что-то тихо прошептала ему на ухо, затем мгновенно отступила. Невилл коротко кивнул, подхватил свой багаж и поспешил за бабушкой.

Гарри бросил на Луну вопросительный взгляд, но та лишь молча поправила очки. За линзами было трудно разглядеть выражение лица, но, кажется, её брови были чуть сдвинуты — почти что хмурый взгляд. Почти.

Миссис Уизли тоже выглядела сбитой с толку, возможно — встревоженной, но тут же энергично взяла себя в руки:

— Ну что, Гермиона, ты видишь своих родителей?

— Нет, миссис Уизли, — ответила Гермиона, — но они наверняка где-то поблизости. Не задерживайтесь из-за меня.

— Ничего страшного, — сказала Молли с улыбкой. — Я не смогу уехать, пока не буду уверена, что они здесь. Это ведь неправильно. Могли и в пробке застрять, мало ли… Не понимаю, как люди выдерживают такой кошмар каждый день.

— Иногда я сам себе задаю тот же вопрос, — сказал кто-то сзади.

Гарри едва не выхватил палочку — рука дёрнулась сама собой. Голос он, кажется, узнал.

Сквозь толпу пробрался мистер Грейнджер, а за ним — слегка растрёпанная миссис Грейнджер.

— Мам! Пап! — Гермиона тут же повисла у них на шее.

— Рад вас снова видеть, — улыбнулся мистер Грейнджер.

— Хорошо, что вы её нашли, — сказала миссис Уизли, слегка всплеснув руками. — Клянусь, тут каждый год всё больше неразберихи.

— Мы, — сказал мистер Грейнджер, — по дороге разработали стратегию, как с ней справляться.

— Искать рыжеволосых? — невинно поинтересовался Гарри.

Стоматолог громко рассмеялся, и Гарри тоже усмехнулся — хоть и старался не вспоминать, как Гермиона плакала, когда пришло известие о гибели родителей.

— Гермиона столько о вас писала, — сказала миссис Грейнджер, — что кажется, будто мы давно с вами знакомы. И, насколько я понимаю, ваша учебная группа получает самые высокие баллы?

— Ну… — протянул Рон, покосившись.

Гермиона резко повернулась к нему:

— Рон, как ты можешь так говорить? Вы с Гарри поделили второе место по Заклинаниям, ты стал третьим по Трансфигурации, а по Травологии вообще обошёл меня!

— Только потому, что у тебя в середине экзамена началась аллергия, и ты едва видела листок! — запротестовал Рон.

Мистер и миссис Грейнджер переглянулись, наблюдая этот обмен репликами.

Гарри только вздохнул:

— Вы что, и правда сейчас спорите, кто из вас получил лучшие оценки? — спросил он в отчаянном тоне.

Рон и Гермиона одновременно замолчали, так и оставшись с открытыми ртами. Щёки у обоих начали наливаться совершенно «здоровым» румянцем.

— Может, вы двое будете вести себя сумасшедше в своё свободное время? — трагическим тоном спросил Гарри, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу.

Это вывело всех из равновесия, и когда хохот наконец улёгся, родители и учащиеся на платформе осторожно обходили их стороной. Гарри только почесал затылок и пожал плечами.

Постепенно толпа редела — семьи расходились с детьми по домам. Миссис Уизли оживлённо беседовала с Грейнджерами. Гарри знал, что она не разделяет мужа в его страстном увлечении маггловскими изобретениями, но родители Гермионы были людьми приятными и рассудительными. К тому же, Гермиона наверняка ещё не раз проведёт у них в гостях часть каникул.

Как ни странно, мистер Грейнджер задавал вопросы именно о магических устройствах и с большим интересом расспрашивал о Сеть-Каминов. Миссис Уизли заверила его, что камин легко защитить от нежелательных визитов, после чего он признался, что Гермиона уже давно уговаривает их присоединиться к сети.

— Это уж точно облегчит нам совместную работу над летними проектами, — радостно заметил Гарри.

— Кстати о проектах, — сказал мистер Грейнджер. — У меня есть знакомый, он с сыном всерьёз занимается боевыми искусствами. Они приезжали к нам зимой, когда Гермиона была дома. Пол заинтересовался, где она училась, после того как увидел, как она тренируется. А когда его сын вызвался «слегка поупражняться» с ней, и она уложила его одним приёмом за двадцать секунд, он, кажется, вообще потерял дар речи.

Гарри громко рассмеялся:

— У неё талант к этому делу, — сказал он самым серьёзным видом.

— Можно и так выразиться, — улыбнулся мистер Грейнджер.

— Пааап… — простонала Гермиона, хмурясь.

— В общем, — продолжил он, — я сказал ему, что она всему научилась в школе-интернате. Но он расстроился — надеялся найти себе инструктора. У него целая сеть школ. Думаю, он с радостью взял бы тебя на лето, если бы ты был свободен.

Гарри моргнул. В сущности, это было не так уж далеко от того, что он делал со ДА.

— Мне очень приятно, — наконец сказал он, — но всё лето у меня уже расписано.

— Я так и думал, — кивнул мистер Грейнджер. — Но мало ли… приятно знать, что есть работа, за которую готовы платить, и которая тебе по душе.

Гарри задумчиво кивнул:

— Я подумаю об этом.

По настоянию матери Гермиона нехотя стала прощаться. После короткого совещания с Джинни и Луной она обняла Гарри и Рона. Гарри она тихонько пообещала писать как можно чаще. А вот после объятий с Роном она внезапно поцеловала его в щёку. Вид у неё был совершенно спокойный, чего нельзя было сказать о Роне — щёки его пылали так, что уши близнецов от смеха едва не завяли. Переключившийся на Рона взгляд мистера Грейнджера ситуацию не улучшил.

К счастью, миссис Грейнджер увела мужа, а заодно и Рона, который, кажется, внезапно раздумал уходить. Гарри был почти уверен, что видел, как она хлопнула супруга по плечу за какую-то неудачную реплику.

Миссис Уизли тоже посмотрела на Рона очень выразительно, но промолчала.

— Что ж, думаю, можем отправляться. Держитесь вместе.

Через несколько минут они уже подпрыгивали на сиденьях Ночного Рыцаря по дороге в Оттери-Сент-Кэчпул. Джинни почти не разговаривала, но шла рядом с Гарри, и даже в автобусе уселась вплотную на тот же скачущий стул. Она совершенно не смущалась, когда их постоянно сталкивало друг с другом.

— У меня ощущение, будто я снова переживаю прошлый год, — тихо сказал Гарри.

Джинни резко на него посмотрела.

— Эм, нет, не из-за Дурслей, — поспешно уточнил он. — Я о хорошем. О том, как мы ездили с вами на автобусе в конце года.

— Теперь и с твоей семьёй, — мягко сказала она.

— Во всём, кроме юридической стороны, — прошептал он. — Когда Дамблдор позволял мне уехать с Тисовой улицы и провести пару недель в «Норе»… это было как выйти на волю.

Джинни снова взглянула на него, нахмурившись:

— Знаешь, иногда я забываю. Ну… всё это.

Гарри кивнул:

— Понимаю. Это тяжело укладывается в голове. Я удивляюсь, что вы меня не отправили в Сент Мунго.

— Мы ведь не говорили, что не верим тебе, дурачок, — ласково сказала она. — Просто… ты всё равно остаёшься Гарри. Для нас. И всё. Трудно совместить это со всем этим вздором о Мальчике-Который-Выжил. Не говоря уж о… том другом.

Гарри задумался.

— Знаешь… это одно из самых приятных, что мне когда-либо говорили. Спасибо.

Джинни ничего не ответила, только уставилась в пол, и на её лице вспыхнул румянец. Они молча доехали до деревни.

Как и прежде, Рон и Гарри быстро подскочили, когда автобус остановился у дома Лавгудов. Они подхватили Лунин чемодан и донесли его через кочки до двери. Девочка выглядела чуть рассеяннее обычного.

— Спасибо, — наконец сказала она с лёгкой улыбкой, когда они поставили багаж. — Как думаете, мы будем тренироваться летом?

— Да хоть каждый день, — отозвался Рон.

Гарри фыркнул, но промолчал.

— Это шанс… быть готовыми, когда придёт время. Так что да.

— Я могу приходить по камину, — задумчиво сказала Луна. — Хотя… пробежка туда и обратно тоже неплохая разминка, правда?

— Правда, — согласился Гарри. — Мы обычно делаем несколько кругов по внутренней границе охранного периметра «Норы».

— А Невилла ты тоже пригласил? — спросила Луна, и Гарри с удивлением отметил, что взгляд её стал куда более сосредоточенным, чем обычно.

— Конечно, — сказал Гарри, но тут же поморщился. — Надеюсь только, бабушка его отпустит.

— Только не упоминай, что там буду я, — спокойно сказала Луна. — Она меня… довольно резко недолюбливает.

— Да ладно, ты просто… — начал Рон, но осёкся. — Ладно. Может, и правда ненавидит, — признал он неохотно.

— Рон! — покачал головой Гарри. — Я постараюсь, Луна, но не уверен, что она решит.

— Впервые для тебя, да? — спросила Луна. — Не знать, что человек сделает?

— Не совсем, — возразил Гарри. — Только если я никогда не видел его в похожей ситуации.

— Понимаю, — кивнула Луна. — Значит, всё решит Невилл.

Она выглядела немного печальной, и Гарри ответил тихо:

— Да. Но, думаю, я уже знаю, какую сторону он выберет.

Луна снова кивнула.

— Я ведь немного смущаю его, правда?

Гарри сделал неопределённый жест рукой, умышленно не глядя на ухмыляющегося Рона.

— Возможно, — признал он. — Но в целом ты делаешь ему только лучше. Он просто не привык, чтобы его одновременно… любили и так откровенно выражали свои чувства.

— Это довольно грустно, разве нет? — спросила Луна.

Гарри кивнул.

— Его ведь воспитала бабушка — после нападения на родителей. Не думаю, что она была готова снова растить ребёнка — и уж точно постоянно. Она… сдержанная. Но любит его, правда. И очень за него тревожится.

— Но зачем? — удивилась Луна. — Он ведь вовсе не бездарен.

Гарри вздохнул.

— Он сильно изменился за первый год в Хогвартсе. Думаю, ты бы не узнала его до и после. И, по-моему, миссис Лонгботтом сама ещё не вполне это поняла.

— Значит, он проведёт каникулы с женщиной, которая считает, что он ни на что не годится? — снова нахмурилась Луна — едва заметно, но для неё это была почти буря.

— Я бы не сказал, что всё так плохо, — поспешил Гарри. — Невилл просто… не обращает внимания, когда не согласен. А мы постараемся, чтобы он бывал у нас как можно чаще.

— Мне бы этого хотелось, — сказала Луна. — Спасибо.

— За что? — удивился Гарри.

— За всё, что случилось в этом году, — улыбнулась она едва-едва.

— А… — выдал Гарри на полном серьёзе.

Когда они с Роном трусцой бежали обратно к нетерпеливо поджидающему их «Ночному Рыцарю», Рон покачал головой.

— Вот чему ты должен бы ещё курс вести, Гарри.

— Чему? — спросил Гарри.

— Как разговаривать с расстроенными ведьмами и не оказаться под Ослабляющим заклятьем.

— Да ладно, — фыркнул Гарри. — Это не так уж сложно.

— Для тебя — может быть, — расхохотался Рон. — Мистер Сглажу-Любой-Угол.

— Что «не сложно»? — поинтересовалась Джинни, когда они возвращались на свои места.

— Разговаривать с тобой, когда ты сердишься, но при этом не огрести, — совершенно прямо сказал Рон.

— Рон, да я не… — начала она, вспыхнув, и потянулась за палочкой. — Как ты мог такое сказать?!

— А вот не надо подслушивать частные разговоры, — ухмыльнулся Рон.

Гарри благоразумно сел подальше от линии огня.

— Хитро, Рон. Но, пожалуй, пожалеешь об этом позже.

— Да ни за что, — отмахнулся Рон, усаживаясь рядом с ними.

— Тогда на твоём месте я бы поговорил с мамой и вызвался стирать бельё летом, — шепнул Гарри заговорчески. — Помнишь, что было с Перси и его трусами?

Рон побледнел.

— Я-я так и сделаю, Гарри. Отличная мысль.

Когда Рон отвернулся к Фреду, Джинни наклонилась к Гарри и прошептала ему в ухо:

— Идея забавная… но, ты же знаешь, у меня была только одна испорченная склянка со Стягивающим раствором.

Гарри едва заметно кивнул.

— Верно, — пробормотал он себе под нос, — но нечестно, что ты всё время помогаешь маме… А я уж лучше готовить буду, чем стирать.

На лице Джинни промелькнуло восхищение — против воли.

— Это было почти по-слизерински, Гарри.

Гарри пожал плечами.

— Ну, справедливость есть справедливость. Я же его не заставлял.

Джинни только улыбнулась и покачала головой, пока «Ночной Рыцарь» подкатил к тропинке, ведущей к «Норе».

OoOoO

Тем же вечером, сидя за ужином вместе с мистером Уизли, Гарри, наконец, задал вопрос, который мучил его с момента, как пришёл ему в голову в поезде.

— Мистер Уизли?

— Да, Гарри? — дружелюбно откликнулся тот. Он уже не раз просил Гарри называть его Артуром, но для Гарри это всё равно казалось странным.

— Если Драко Малфоя исключили из Хогвартса… почему профессор Дамблдор не сломал его палочку? Хагриду же её сломали.

— Ах… — мистер Уизли поморщился. — Тут дело в нескольких факторах. Драко официально не предъявили обвинений — не хватило железных доказательств.

Он поднял руку, предупреждая возмущённый вздох жены.

— Да, дорогая. Мы все знаем, что это он. Но доказать это так, чтобы суд принял — невозможно… особенно при том влиянии, которое его отец всё ещё имеет.

— Но если он больше не учится… — начал Гарри, но осёкся.

— Ну, — мистер Уизли вздохнул, — есть и другие школы магии. Не уверен, что «Бобатон» примет исключённого из Хогвартса, но «Дурмстранг»… у них требования куда мягче. Особенно если приложить мешочек-другой с золотом.

— Чудесно, — мрачно сказал Гарри. — Поступит в Университет будущих Пожирателей Смерти.

Молли явственно вздрогнула, а вот Перси, наоборот, заинтересовался.

— Ты слышал о «Дурмстранге»? У них довольно высокая репутация в Северной Европе.

Гарри скривился.

— Читал о них, когда выбирал, куда податься в прошлом году. Они там преподают Защиту от Тёмных искусств, но без особого упора на «защиту». Называют это «прогрессивным подходом к нетрадиционной магии». Я бы назвал это учебным лагерем Пожирателей.

— Гм… — мистер Уизли кивнул. — Я знаю одного бывшего аврора, он говорит то же самое. Да и с их деньгами Малфои могут просто нанять ему частного наставника. Уверен, на лето у него уже кто-нибудь назначен.

Гарри нахмурился.

— Но какой смысл учиться летом, если он всё равно… разве ограничения на магию вне школы не мешают практиковаться? Или хотя бы не позволяют делать это на виду у всех?

Тут мистер Уизли даже смутился.

— Видишь ли… в законах об использовании магии несовершеннолетними есть одна малоизвестная поправка. Если ученик занимается под присмотром сертифицированного преподавателя во время каникул, он официально освобождается от этих ограничений.

Гарри уставился на него, чувствуя, как уши начинают наливаться жаром.

— И ни один ученик из маглорожденных не сможет себе позволить такого наставника, даже не узнает, что это возможно… а чистокровные спокойно подтягиваются по нужным предметам, да? — медленно произнёс он. — Дай угадаю… поправку пролоббировали чистокровные. Неудивительно, что Малфой за лето стал сильнее — он просто тренировался, чтобы меня завалить.

— Согласен, это далеко не честно, — вздохнул мистер Уизли. — Но отменить подобные вещи… нужно большинство в Визенгамоте. А сейчас — это из области фантазий.

Гарри стиснул зубы.

— Легко осуждать охоту за маглами как дикость… но совсем другое дело, когда речь идёт о собственных привилегиях.

Рон нахмурился, но Джинни вдруг выглядела задумчивой — и Гарри понял, о чём она думает.

— А как подать заявление на такое освобождение? — спросил он.

— Это просто форма, — пояснил мистер Уизли. — Только там нужно указать инструктора. Он должен быть профессионалом — так что ни я, ни Молли не подойдём.

— Я думал о кое-ком… другом, — ухмыльнулся Гарри. — Вы не будете против, если мы получим «профессиональную подготовку» летом?

Перси моргал, как сова на солнечном свету, а Рон, Фред и Джордж выглядели так, будто услышали предсмертный приговор.

Миссис Уизли, напротив, явно занервничала.

— Гарри, идея неплохая, но мы ведь не можем себе позволить нанимать…

Гарри прервал её, сразу переходя к «тяжёлой артиллерии».

— Мама, — тихо сказал он, — это касается и моего обучения, на которое родители оставили деньги, и моей безопасности, о которой у нас было соглашение. Возможность пользоваться палочкой, не боясь наказания, уже сама по себе стоит усилий. Но есть и… другие вещи. Я просто не могу позволить себе бездельничать три месяца, правда?

Миссис Уизли поджала губы, и в глазах у неё выступила влажная искорка.

— Нет, Гарри, наверное, не можешь, — вздохнула она. — Мне просто жаль, что это вообще необходимо.

— Мне тоже, — так же тихо согласился Гарри. — Но, может, однажды всё это закончится… и мы устроим вечеринку.

— Мы принесём огневиски, — великодушно пообещал Фред, — и побольше!

Молли резко обернулась к близнецам, но, увидев их одинаковые невинные улыбки, тоже рассмеялась.

— Ладно, Гарри, — сдалась она. — Делай как считаешь нужным. Но, надеюсь, ты уже придумал, кто будет обучать? У него должны быть все документы, чтобы Министерство не придиралось.

Гарри кивнул.

— Должны быть. Он в следующем году будет преподавать в Хогвартсе.

Мистер Уизли одобрительно ухмыльнулся, пока Гарри и Джинни вставали, чтобы убрать посуду. Сам Артур и Молли нарочито медлили уходить — и когда остальные вышли из кухни, миссис Уизли захлопнула за ними дверь. Джинни бросила Гарри вопросительный взгляд, но он чуть кивнул, и она ушла.

Когда дверь закрылась, Гарри обернулся к своим опекунам.

— Полагаю, вы хотели поговорить ещё кое о чём? — спросил он.

— Да, Гарри, — подтвердил мистер Уизли, пока его жена ставила чайник. — Ты сможешь проверить нашу окклюменцию?

Гарри закрыл глаза. Он всё ещё ощущал небольшие протечки любопытства сквозь их барьеры, но защита была уже куда крепче, чем раньше. Он углубился в их сознания — и удовлетворённо кивнул.

— Вам почти удалось, — сказал он. — Думаю, через неделю или две ваши мысли будут полностью защищены.

— Гарри, — осторожно начала миссис Уизли, — если профессор Снегг уволен, разве во всём этом секрете всё ещё есть необходимость? Билл и Чарли говорили, что ты даже преуменьшил, насколько он был неприятным человеком. Но ведь его теперь нет, правда?

Гарри кивнул.

— Да, но есть и другие, кто владеет легилименцией. И я не хочу полагаться на их деликатность, когда дело касается… определённых вещей.

Глаза миссис Уизли сверкнули, но первым заговорил её муж.

— О ком ты? — спросил мистер Уизли.

— Ну, хотя бы о профессоре Дамблдоре, — неохотно произнёс Гарри. — Я пару раз чувствовал, как он пытается проникнуть ко мне в голову. Хотя в прошлом году он так ни разу и не попробовал.

Артур нахмурился.

— Ты хочешь скрыть это… что бы это ни было… от Альбуса Дамблдора?

Гарри кивнул. Ему очень не хотелось заходить в этот разговор, но, похоже, выбора больше не было.

— Я понимаю, насколько он важен — и для Министерства, и для страны… но это тот самый человек, который отдал меня Дурслям. Я не сомневаюсь, что он хочет сделать правильно… для всех. Но я не уверен, что он сделает правильно для меня, и у меня нет уверенности, что он уважает мои желания — с пророчеством или без.

— Гарри, тебе всего двенадцать, — мягко сказала миссис Уизли. — Это… нормально, что взрослые принимают за тебя необходимые решения.

Она улыбнулась, чтобы смягчить слова, но Гарри лишь ощутил лёгкий привкус иронии, не обиду.

— Мистер Уизли, — тихо произнёс Гарри, — я знаю, что вы с профессором Дамблдором не соглашались насчёт того, чтобы я жил здесь.

Артур помрачнел.

— Это так.

— Он хотел отправить меня к Диггори… или обратно к Дурслям? — Гарри смотрел прямо ему в глаза. Если Дамблдор всё ещё верил в защиту от крови после атаки дементоров на Гарри и Дадли… то ответ был очевиден.

Артур вздохнул.

— Он хотел вернуть тебя туда, Гарри. Но… с мерами безопасности.

Гарри кивнул — без удивления.

— И, естественно, даже не спросил, как я к этому отношусь?

Мистер Уизли не ответил — только уставился на стол. Он вздрогнул, когда Молли поставила перед ним чашку с чаем.

— Гарри, — сказал он наконец, — мы понимаем твою осторожность, но и ты пойми нас. Мы не знаем, на что соглашаемся, и это… пугает.

Гарри взял свою чашку, тихо поблагодарил Молли и, когда она села, сказал:

— Понимаю. Но я вам доверяю. И если после того, что вы услышите… вы всё равно решите поговорить с Дамблдором… я не буду мешать. Могу попытаться отговорить, но решение останется за вами.

Гарри сглотнул. Казалось, он сам подписал себе приговор.

Молли и Артур переглянулись — тревожно, но мягко.

— Спасибо, Гарри, — тихо сказал мистер Уизли.

— Пей чай, дорогой, — мягко подтолкнула его миссис Уизли.

Горячий напиток обжёг горло, но немного успокоил. Однако ощущение тесноты, будто его заперли в коробке, никуда не делось.

— К-как там… наш постоялец? — наконец спросил Гарри.

— Ты имеешь в виду ту бродячую псину, что увязалась за тобой домой? — уточнил мистер Уизли.

— Да, именно её, — кивнул Гарри. — Я его что-то не видел. С ним всё в порядке?

— Ну… — осторожно начал Артур. — Он какое-то время был болен, но потом поправился. А уж когда оклемался — удержать его взаперти было настоящим испытанием. Сам понимаешь, большому здоровому псу нужно бегать, играть, а не сидеть целыми днями в доме. Месяца два назад он сорвался и убежал — не совсем ясно, почему. Но думаю, теперь, когда ты вернулся, он рано или поздно объявится.

— Было бы замечательно, — неуверенно улыбнулся Гарри. — Я немного скучаю по этому меховому валуну.

— Я тоже, — признал Артур, хотя Молли лишь фыркнула. — Как бы там ни было, приятно, что ты снова с нами. Так что проверишь наши щиты через неделю?

Гарри кивнул.

— Да. Я могу работать с вами и на тренировках — вы почти всё освоили, просто кое-где ещё остаются… просветы. Если я на них нажимаю, вы иногда чувствуете и автоматически их закрываете.

— Вот как? — оживился мистер Уизли. — Удивительно интересно!

— Это Гермиона придумала, — добавил Гарри. — Она в легиллименции не хуже меня, просто чуть более… шумная.

— Что ж, Молли и мне вполне можно присоединиться к вашим занятиям, — воодушевился Артур. Он выглядел точно так же, как когда говорил о каком-нибудь новом маггловском приборе. Гарри на мгновение представил его учёным из научных передач, что он иногда украдкой смотрел у Дадли. Или даже «безумным учёным» — таким же одержимым, как Артур бывал временами.

Но тут до него дошёл смысл сказанного.

— Э-э… мы уже давно не тренировались, — признался Гарри.

— Значит, дети уже всё освоили? Прекрасно! — обрадовался мистер Уизли.

— Гарри, — Молли прищурилась, — значит ли это, что они уже знают?

Гарри поморщился.

— Да. Знают.

Он совсем не хотел, чтобы она теперь допрашивала Рона и Джинни.

— Не беспокойся, Гарри, — Артур положил ладонь на руку жены. — Мы не будем вытягивать из них информацию, правда, Молли? Гарри проявил к нам огромное доверие, позволив нам решать. И мы должны ответить тем же, не так ли?

Молли тяжело выдохнула.

— Да, пожалуй… но мне вовсе не нравится вся эта тайна. Гарри, дорогой, это действительно необходимо?

Гарри подумал обо всём, чего он пытался избежать. О том, как она горела заживо в пламени, поглотившем «Нору». Ему пришлось с трудом проглотить подкативший к горлу всхлип.

Он только кивнул.

Он ничего не сказал и даже не дрогнул, но лицо миссис Уизли внезапно побледнело, будто она уловила то, чего он не произнёс вслух.

— Хорошо, Гарри, — сказал мистер Уизли. — Мы тебя не задерживаем. Нам с Молли надо кое-что обсудить, а то твои друзья скоро пришлют спасательную группу.

Гарри снова кивнул и поднялся. После душного напряжения разговора воздух в гостиной казался прохладным.

Рон играл в шахматы с Перси, близнецов не было видно, а Джинни сидела с книжкой. Однако Гарри заметил, что глаза у неё всё время были устремлены на дверной проём. Увидев его, она тут же обеспокоилась.

Он выдавил слабую улыбку и опустился на диван, потирая виски. Тихий гул Радио «Волшебный мир» странным образом действовал успокаивающе. Когда диван слегка качнулся, Гарри открыл глаза. Джинни сидела рядом, всё так же глядя в книгу — но её плечо, прижимающееся к его руке, было удивительно тёплой, надёжной опорой.

Гарри выдохнул и почувствовал, как головная боль начала отпускать.

Разумеется, ночью ему приснился кошмар. Что ещё могло случиться в его первую ночь в «Норе»?

Гарри резко сел, едва не вскрикнув. Взгляд, метнувшийся по комнате, убедился: он в спальне, которую делил с Роном, а не среди дымящихся руин Хогвартса. Он заставил себя ровно дышать и, когда дыхание выровнялось, осторожно выбрался из постели. Заснуть он уже не смог бы, но и будить Рона не хотел. Он тихо направился к двери, оттягивая от липкой кожи промокшую от пота пижаму.

Он крадучись начал спускаться по лестнице, бесшумный, словно призрак. Гарри подавил внезапный порыв остановиться у двери Джинни. Такие мысли были совершенно неуместны — даже если он всего лишь хотел немного невинного утешения.

Но, сойдя с последнего пролёта, он почувствовал, что в гостиной кто-то есть. Может, Джинни тоже мучили кошмары после того, как её временно захватил тот проклятый дневник? Он повернул на знакомое ощущение — и недовольно замер: улыбка, только начинавшая формироваться, мгновенно сошла с лица.

Он меньше всего ожидал увидеть в гостиной Уизли Албуса Дамблдора, освещённого лунным светом, льющимся из окон. Лицо у директора было серьёзным, и вместо обычной искорки в глазах отражалось лишь тусклое пламя догорающего камина.

— Добрый вечер, Гарри, — усталым голосом произнёс старый волшебник.

— Профессор, — вежливо ответил Гарри.

Дамблдор шагнул вперёд, выходя из лунного света. Его голос стал ещё тише.

— На то, чтобы понять, что именно ты сотворил, у меня ушло немало сил, Гарри. Но в конце концов я сумел уговорить Распределяющую Шляпу подтвердить мои подозрения.

Рука Гарри метнулась к кобуре на предплечье — но тело замерло, словно его опутали стальными цепями. Он попробовал открыть рот — безуспешно.

— Ты поступил крайне неразумно, Гарри, — сказал Дамблдор, и в голосе звучала скорее печаль, чем укор. — Я не могу позволить тебе говорить — слишком велик риск, что ты расскажешь то, чего я знать не должен. Ты вмешался в Причинность, один из столпов самой реальности. Такими действиями можно разрушить всё сущее. Гарри, я понимаю, что Том Риддл был повержен… но какой бы ни была цена, ты не должен был этого отменять. Даже если бы ты проиграл — лучше торжество тёмного мага, чем уничтожение мира.

Гарри изо всех сил пытался прорвать заклятие, как когда-то — на Астрономической башне, в ту ночь, когда этот человек был убит. Несколько книг задрожали на полках, но результата не было.

— Нет, Гарри, — прошептал директор. — То, что ты сделал, — безрассудство. Я даже обратился к мадам Поляковой, одной из лучших Провидиц Европы, которая умеет управлять своим даром. Мне пришлось затем убрать ей память, но она сказала, что может отследить последствия твоих… манипуляций судьбой, как она это назвала. И каждая ветвь, до которой она добралась, приводила к разрушению и войне… и к победе Волдеморта.

Внутри Гарри вспыхнула ярость. Мадам Полякова не была Пожирательницей Смерти, но её сын — да, и она всегда сочувствовала им. После его гибели в Дурмстранге она покончила с собой. В её дневниках позднее нашли, что именно она сообщила Хвосту, где скрывается слабый, но живой Волдеморт, — именно она помогла осуществить его возвращение. Гарри попытался закричать об этом — но челюсть так и осталась неподвижной.

— Прости, Гарри, — прошептал Дамблдор. — Но так будет лучше. Obliviate.

Серый луч ударил в лоб — Гарри не смог даже вздрогнуть. Лишь заклятие паралича удержало его от того, чтобы рухнуть. Он чувствовал, как будущие воспоминания гибнут, умирают — половина сознания, словно вырвана и выброшена прочь. Он должен был потерять сознание — но веки не желали закрываться, пока боль разрывала тело и разум.

Книги уже летали по комнате, мебель двигалась, словно от мощного землетрясения. Боль вспыхнула с новой силой — Круциатус по сравнению с ней казался лаской. Заклятие паралича сорвалось, и Гарри рухнул на колени. Дом дрожал, как живой. Его грудь охватило пламя — пламя, готовое взорваться.

Он услышал, что наверху открылись двери, раздались напуганные возгласы. «Уходите!» — хотел закричать он, но из горла вырвался только стон. Его магическое ядро разрушалось — без той части, которую стёр Дамблдор, слияние двух его «я» стало нестабильным.

Он снова попытался вдохнуть, но воздух не шёл. Сквозь пелену боли он услышал голос Джинни, зовущей его по имени. Он поднял голову.

Дамблдор снова поднимал палочку.

Слишком медленно.

Взрыв — ослепительный, яростный, чудовищный — разорвал "Нору", превратив дом и всех внутри в пылающий огненный шар.

Десять лет спустя, в горящих развалинах усадьбы Лонгботтомов, Невилл и его жена, Гермиона Грейнджер-Лонгботтом, лежали, держась за руки. Это было всё, что они могли сделать друг для друга перед концом.

Они собрали всех союзников, каких смогли: Орден Феникса, гоблинов, авроров, даже кентавров. Все пришли, все сражались — и все погибли.

Теперь двое последних выживших из «гриффиндорской шестёрки» могли признать правду: всё было напрасно. Побороть Волдеморта мог лишь тот, кого он сам отметил — а тот погиб, вместе с большей частью их будущего, в тот день, когда «Нора» была уничтожена Пожирателями Смерти.

— «Вот бы Дамблдор успел тогда вовремя… смог бы их спасти…» — прошептала Гермиона. Зрение её стремительно меркло. В другой руке она по-прежнему сжимала половинку сломанной палочки — не в силах расстаться с верным инструментом, служившим ей так долго. Странно было ощущать гладкость дерева, но не чувствовать раздробленных костей, торчащих из голеней.

Невилл кивнул, но тут же снова закашлялся: кровь, заполнившая одно лёгкое, просачивалась в другое.

— «У нас… не было ни единого шанса», — хрипло выдавил он, когда кашель утих. — *«Без Гарри — никогда». *

Их пальцы переплелись, передавая то, что словами уже не выразить. Падающая балка раздавила их обоих, избавив от мучительного сгорания заживо.

Гарри буквально вылетел из кровати — спина выгнулась дугой, руки и ноги метались в воздухе. Он лишь частично успел выставить руки и, ударившись о пол, на несколько секунд потерял дыхание. Но уже в следующий миг вскочил, палочка — в руке, глаза — лихорадочно бегают по комнате.

Рон продолжал безмятежно храпеть. Больше — ничего.

Гарри метнулся к двери, приоткрыл её и выскользнул в коридор. Он почти бежал вниз по лестнице, лишь минимально замедляя шаг, чтобы ступени не скрипнули. Палочка дрожала у него в пальцах.

Он осторожно заглянул в гостиную — и только спустя пару секунд мозг смог распознать знакомые очертания мягкой мебели. Лишь тогда сердце стало понемногу успокаиваться.

Никаких стариков с длинными бородами.

Никаких властных директоров.

Никаких доброжелательных обливиаторов.

Но сама мысль о том, что его сорвавшаяся магия могла разрушить «Нору», — подступила тошнота. Гарри кинулся через комнату, едва не шмякнувшись голенью об журнальный столик, выскользнул во двор и захлопнул за собой дверь.

Он бежал, пока не добрался до дальнего конца огорода. Тёплая трава была мягкой под босыми ступнями, и Гарри упал на колени, затем перекатился на спину. Он уставился в звёздное небо, пока дыхание не начало выравниваться, а сердце — биться ровнее. Он и без взгляда видел, что руки всё ещё дрожат.

Да, это был всего лишь сон. Но чересчур реальный.

Он всё ещё ощущал невыразимую боль от собственного «взрыва», и холодное, стороннее наблюдение, с которым видел гибель Невилла и Гермионы. И в этой тьме что-то шевельнулось — отголосок предупреждения, возможно, из тех вне-временных мгновений между «Авада Кедавра» его будущего и слиянием сознаний.

Предостережение?

Он не был прорицателем… но мог ли улавливать предупреждения своего будущего «я»?

Но такого не происходило в первую жизнь — значит, откуда будущий он мог знать?

Или… это последствия накопленной временной энергии, через которую прошла его душа? Она могла сделать его чувствительным к возможным будущим…

Гарри тяжело вздохнул.

А может, он просто начинает сходить с ума.

Его чуть не накрыл приступ паники, когда он пообещал Мистеру и Миссис Уизли, что даст им самим решить, стоит ли говорить Дамблдору правду. В глубине души он чувствовал: это — плохая идея.

Но… они имеют право решать. Если он лишит их этого права или попытается хитростью вынудить хранить тайну — чем он будет отличаться от тех, с кем борется?

Он прекрасно понимал, что на него давит знание будущего. Он реагировал на людей такими, какими они станут, а не такими, какие они сейчас.

С Невиллом это было благословением — он увидел потенциал раньше всех, и потому сейчас Невилл был на порядок сильнее, чем в его прежней жизни.

Но с Драко… Гарри сам ускорил неизбежный конфликт. И это тревожило.

А вдруг он ошибается и в других вещах?

Хуже всего — Дамблдор. Гарри его боялся. По-настоящему.

И небезосновательно: если бы дело дошло до открытого столкновения, он проиграл бы. Дамблдор превосходил его и силой, и опытом, и обладал почти безграничной властью в магическом мире. А главное — Гарри не мог предсказать, что он сделает. Его портрет в будущем был ужасно скептически настроен к идее «исправления времени». И лишь настойчивость Гарри — да осознание, что портрет уже ничего не может изменить — постепенно сломали его сопротивление.

Но живой Дамблдор не имел таких ограничений.

К тому же, подозрения директора росли. Инцидент со слизеринцами это только подтвердил. Работа с ДА была маленьким шагом к доверию, но если тот решит, что Гарри создаёт себе последователей…

Гарри сжал веки и выругался так, что миссис Уизли наверняка вымыла бы ему рот мылом.

Старик, наверное, думает, что он пытается стать новым Волдемортом.

Крепкий круг друзей.

Выдающиеся способности.

Жёсткость и готовность отвечать Снейпу и Малфою.

Да, Дамблдору было о чём тревожиться…

— «Есть причина, по которой ты спишь на кабачках?» — спросил вдруг голос.

Гарри распахнул глаза и резко сел, направляя палочку на источник звука.

Джинни.

Она стояла перед ним в халате, растрёпанная, с распущенными огненными волосами, спадавшими через плечо. Из кармана торчала её палочка.

— Осторожнее, — предупредила она со смешком. — Я ведь всё-таки победила тебя на турнире.

Гарри опустил палочку и виновато улыбнулся.

— Так что ты тут делаешь среди ночи? — спросила она.

Улыбка мгновенно сошла с его лица. Гарри тяжело выдохнул.

— Значит, сон и правда был жуткий, — заключила Джинни и опустилась на траву.

— Как ты узнала? — глухо спросил он.

— Гарри, — сказала она с лёгким укором, — часы показывали половину четвёртого, когда ты наступил на скрипучую ступеньку под моей площадкой. Я встаю — а тебя нет в постели, ты сидишь во дворе. Спрашиваю — и ты смотришь на меня так, будто я тебе только что по… гм… ударила. Да и выглядел ты, мягко говоря, неважно ещё до того, как лёг спать.

— Ты слишком уж умная для собственного блага, — сказал он с горькой усмешкой.

— Я девочка, Гарри, — фыркнула Джинни. — Хочешь, чтобы я была такой же тугодумкой, как мой брат?

— Ну, не совсем, — признал Гарри. — Но он, кстати, умнеет. Потихоньку.

— Между тобой и Гермионой его долбите — куда ему деваться? — сказала она уже более весело.

Гарри рассмеялся, а потом вздохнул.

— Да, сон был… плохим. Мы с Дамблдором сцепились так, что умудрились убить друг друга. Ну и всех вас заодно.

Джинни ахнула.

— Гарри… как так получилось?

С её выражением лица он уже не мог не рассказать — и пересказал всё, до последней ужасной детали.

Джинни нахмурилась.

— Это ведь не из твоих будущих воспоминаний, да?

— Нет, — он сорвал травинку и начал скатывать её пальцами. — Это мой собственный фирменный кошмар, чтоб ночь не была скучной.

— Прекрати, — отмахнулась она машинально. — Ты ещё не достаточно взрослый, чтобы позволять себе такой сарказм — пока он не начинает звучать как нытьё.

— Благодарю вас, мадам Благопристойность, — пропел Гарри, — кстати, где твои туфли?

— Тише, — сказала Джинни. — Сейчас я перечислю все причины, почему такой сон не может быть реальностью, так что слушай внимательно.

Гарри нахмурился, но промолчал.

— Во-первых: как бы он вообще попал в «Нору»? — спросила она.

— Через камин или Аппарацией, — предположил Гарри.

— Оба варианта неверны, — покачала головой Джинни. — Вспомни про охранные чары.

— Но… твои родители же наверняка вписали его в список? — неуверенно спросил Гарри.

Джинни снова покачала головой.

— Нет. Я подслушала, как они обсуждали это на Рождество. Мама — за, а папа сказал, что не уверен. Он считает, что у профессора Дамблдора… хм… странные решения, когда дело касается тебя.

Гарри поморщился, вспоминая реакцию миссис Уизли за ужином.

— Могу представить, как ей это понравилось.

— Нисколько, — подтвердила Джинни. — Она сказала, что рекомендация Дамблдора и помогла папе устроиться в Министерство. А папа — что Уизли не покупаются ни за какие письма. На том разговор и закончился.

— Ай, — Гарри передёрнулся. Ему было неприятно, что вызвал такую ссору, но… хотя бы стало понятно, что сон не мог быть реальным.

— Это ещё не был настоящий скандал, — уверила его Джинни. — Вот когда Чарли уехал в Румынию — вот это была буря. Они неделю друг с другом не разговаривали. Мама была категорически против, а папа сказал, что сын должен заниматься тем, что приносит ему радость. Мама тогда всё подряд пережаривала — я до сих пор помню, как папа делал бутерброды каждый день.

Гарри усмехнулся. Джинни всегда умела вытянуть его из любого мрака.

— Ладно. Убедила. Такого бы не случилось. Не здесь.

— И нигде, Гарри. Мерлин, подумай сам: пятеро твоих лучших друзей умеют окклюменцию — сразу было бы ясно, что ты поделился с нами секретами. Что он сделает? Обливиейтит нас всех?

— Я думаю, он бы сделал, — мрачно сказал Гарри. — «Во благо всех», знаешь ли.

— Только у него бы ничего не вышло, — уверенно заявила Джинни. — Мы бы поняли, что что-то не так. И если память очень нужна — хороший целитель может её вернуть, даже после сильного заклинания. По крайней мере, так сказала Гермиона, после небольшого исследования.

— А как вы бы поняли, что вас зачаровали? — спросил Гарри.

Джинни опустила взгляд.

— Я ведь всё ещё веду дневник.

— Дневник? — Гарри чуть не подпрыгнул. — Ты записала туда… это? А если кто-то найдёт? Джинни—

— Ничего такого я не записывала, дурень, — оборвала она. — Но оставила пару подсказок. Я иногда перечитываю дневник, когда скучно. Так вот, представь: читаю страницу, и посреди абзаца — фраза: «Если Гарри не помнит, почему ему снятся кошмары, значит, Дамблдор стёр ему память. Если ты тоже не помнишь — значит, он стёр и твою».

С тем, что я знаю сейчас, я просто пролистываю дальше. Но если бы меня Обливейтнули — я бы поняла, что что-то не так.

У Гермионы такие же фразы спрятаны в старых учебных конспектах. А Луна… она вообще понаписала их на полях старых номеров «Придиры», которые хранит.

— И никто другой не поймёт, что это значит, — медленно произнёс Гарри. — По крайней мере, никому это не сможет повредить. Джинни, это же гениально!

Она покраснела.

— Это вообще-то Луна с Гермионой придумали, — пробормотала она.

Гарри покосился на неё с недоверием:

— Не могу поверить, что они способны на такую хитрость без твоей помощи.

— Ну… может, чуточку, — призналась Джинни и улыбнулась.

Гарри с силой выдохнул. Даже если случится худшее, его знания не пропадут бесследно.

Отрывок сна о взрывающемся магическом ядре был, скорее всего, просто плодом его паранойи, разыгравшейся на фоне усталости. Он ни разу не слышал, чтобы такое случалось на самом деле… но, конечно, это сделало финал сна впечатляюще драматичным.

Позже он вспомнит — с горькой иронией — насколько ошибался.

Миссис Уизли подозрительно прищурилась, едва вошла на кухню и увидела, что завтрак почти готов.

Гарри поднял голову от сковороды, на которой шипел бекон.

— Доброе утро.

— С добрым утром, мам, — добавила Джинни, ставя на стол вазу с цветами.

Миссис Уизли окинула их внимательным взглядом. Гарри вдруг почувствовал себя неуютно — в одном халате и босиком.

— Вы… хорошо спали? — спросила она сомневающимся тоном.

Гарри решил не юлить:

— Совсем нет.

— А я просто привыкла рано вставать в Хогвартсе, — легко сказала Джинни. — Души там ледяные, если прийти поздно.

— Странно, — заметил Гарри, смеясь. — После трёх миль пробежки и тренировки с Невиллом ты бы должна была радоваться холодной воде.

Джинни пожала плечами:

— Ну, в холодную воду я согласна только в купальнике.

— Вы всё ещё этим занимаетесь? — удивилась миссис Уизли.

Гарри кивнул:

— Каждое утро. Кстати…

— Я пойду разбужу Рона, — объявила Джинни, озорно блеснув глазами. — Ты следи за беконом. Я терпеть не могу пережаренный!

— Следить буду, — согласился Гарри. — И только попробуй плеснуть воды на мою кровать! — крикнул он ей вслед.

Миссис Уизли покачала головой:

— Ты сегодня подозрительно бодрый.

— Джинни со мной поговорила, — объяснил Гарри. — Я поначалу был… ну, не в духе. Но она меня выслушала, успокоила — помогла понять, что то, что я видел во сне, попросту невозможно.

— А что тебе снилось? — насторожённо спросила миссис Уизли.

Гарри тяжело вздохнул:

— Что Дамблдор убил нас всех. Не специально.

— Гарри! — вскрикнула миссис Уизли.

— Это был несчастный случай, — спокойно продолжил он. — Он полез туда, куда не следовало, и всё обернулось катастрофой. Погибли мы все… и он тоже. Сон получился, скажем так, нелицеприятный.

— Ещё бы! — возмутилась миссис Уизли. — Профессор Дамблдор никогда бы так не поступил!

Гарри долго смотрел на неё, прежде чем переложить готовый бекон на тарелку.

— Он мог бы, если бы считал нужным, — тихо сказал он. — И он ошибался раньше. Можете сами спросить — он не скрывает этого. Про одну его ошибку я имею… личный опыт, так сказать.

— Гарри, — мягко проговорила миссис Уизли, — я понимаю, что ты чувствуешь… но нельзя давать огорчению и обиде вести тебя туда, куда ты не хочешь идти.

Первым желанием Гарри было вспыхнуть, но он удержался. Он мог бы выкрикнуть, что никто не может понять, что ему пришлось пережить — и, может быть, это было бы правдой… но прозвучало бы именно как подростковое нытьё.

Поэтому он выбрал другое:

— Я не ненавижу его, — тихо сказал Гарри. — Но и не доверяю полностью. И… кажется, он мне тоже.

Миссис Уизли нахмурилась:

— Почему ты так думаешь, Гарри?

Гарри помолчал, подбирая слова — хотел прозвучать твёрдо, но не озлобленно.

— Он ни разу не спросил, куда я хочу поехать на лето, — сказал он наконец. — Просто решил отправить меня обратно к Дурслям, а потом — к Диггори. Он ничего не сделал, чтобы сдержать Снейпа, пока тот не устроил всё так, что меня едва не убили. И при всём том, что он утверждал, будто не знал о намерениях Малфоя, я сильно сомневаюсь, что Снейп пролил бы хоть одну слезу, узнай он, что последний Поттер мёртв.

Он положил на стол тарелку с беконом и продолжил, уже мрачнее:

— А в конце года на нас напала группа слизеринцев. Мы защитились. А потом первой реакцией профессора Дамблдора было… наказать меня. Лично. Хотя слизеринцы начали первыми. Снял он наказание только потому, что мне нужно было играть против Когтеврана — но его вообще не должно было быть. Профессор МакГонагалл сказала, что поговорила с ним, чтобы меня успокоить, но я не уверен, что он бы изменил решение, если бы она не вмешалась. Так что нет, мама… — он чуть запнулся, но не отступил. — Я не думаю, что его первое желание — доверять мне или относиться по-справедливости. Он первым делом боится, что я пойду по тёмному пути. Как Волдеморт.

— Я… и не знала, что всё настолько плохо, — прошептала миссис Уизли, ошеломлённая.

— Хуже, чем он рассказывает, — объявил Рон, входя на кухню. Гарри заметил, что его волосы были влажными; за ним появилась Джинни с озорной улыбкой.

— Эти змеи хотели покалечить его. Навсегда, если повезёт.

— У нас нет твёрдых доказательств, — напомнил Гарри, ставя на стол блюда с беконом и жареными яйцами.

— Но ты знаешь, что это так, — упрямо повторил Рон.

Он оглядел завтрак, сияющий жаром, а затем посмотрел на Гарри, который как раз намазывал масло на стопку тостов.

— Гарри, вот только мы закончим Хогвартс — и я хочу жить с тобой в одной квартире, — заявил он с широкой ухмылкой.

— Придурок, — Джинни шлёпнула его по плечу. — Да ты просто хочешь, чтобы он готовил тебе! Как будто кто-то способен накормить такую пропасть.

— Что такое, Джин? — протянул Рон, расплываясь в самодовольной ухмылке. — Ревнуешь?

Он и понятия не имел, на что намекал — но Гарри всё равно захотел его как следует проклясть.

Взгляд Джинни стал таким горячим, что чай мог бы вскипеть от одного её вида. Гарри поспешил сосредоточиться на тостах, лишь бы не выдать своей реакции.

Миссис Уизли нахмурилась — тишина резко натянулась, как струна.

К счастью, напряжение спало, когда по лестнице с грохотом скатились Фред и Джордж, за ними — Перси. Кухня мгновенно превратилась в арену словесной баталии: префект против близнецов. Рон, разумеется, тоже влез на сторону Фреда и Джорджа, пока Перси краснел всё сильнее и сильнее.

Гарри поймал взгляд Джинни и едва заметно кивнул в сторону Перси. Она поняла: сузила глаза на Рона.

А сам Гарри отвлёк близнецов, объявив с полным серьёзом, что если клей на дверной ручке — лучший пранк, на который они способны в начале лета, то репутация их явно сильно раздутa.

Пока Гарри занимал близнецов, Джинни начала заботливо, но смертельно эффективно «обрабатывать» Рона.

— Не смей слишком насмехаться над Перси за то, что он префект, — назидательно сказала она. — Гермиона точно станет префектом, когда перейдёт на пятый курс. А если ты не хочешь, чтобы она по ночам разгуливала по замку с каким-то незнакомцем, тебе лучше попросить Перси — как произвести впечатление на преподавателей.

Перси и миссис Уизли одновременно моргнули, когда кухня взорвалась новой волной голосов.

— Но Гарри же или Невилл могут—! — начал Рон, краснея.

— Гарри — на ножах с директором, — напомнила Джинни. — А Невилл слишком добродушный, чтобы быть префектом. Ты что, правда доверяешь Дину и Симусу?

— Мы способны и на куда более сложные розыгрыши, мистер Поттер! — возмутился Фред.

— Безусловно! Наша слава заслужена сполна! — подхватил Джордж.

— Дела, не слова, вы, несимметричные книжные подпорки! — раскатисто провозгласил Гарри.

И сразу же расхохотался.

— «Несимметричные подпорки», — хмыкнул Джордж. — Гарри, да ты мог бы выступать с кузеном Ли Джордана.

— Запросто, — согласился Фред. — Его кузен — маггл-комик, знаешь, один из тех, кто выходит на сцену и рассказывает шутки. Мы видели его в начале лета. Он обожает, когда кто-нибудь выкрикивает что-то из зала — сразу начинает его разносить. Он в десять раз смешнее, когда обзывает кого-нибудь на ходу — всем весело, кроме того бедолаги.

К тому времени спор за другим концом стола затих. Рон уткнулся в тарелку, красный как варёный краб; Джинни сияла довольством; Перси и миссис Уизли выглядели крайне озадаченными.

Завтрак закончился в относительной тишине. Миссис Уизли настояла на том, чтобы самой убрать посуду. Джинни и Рон ушли переодеваться для утренней пробежки. Близнецы обменялись многозначительными взглядами и тоже исчезли.

Перси остался последним.

— Что… это вообще было? — спросил он наконец.

— Что именно? — невинно уточнил Гарри.

— То, что вы с Джинни устроили, — неловко сказал Перси.

— Ах, это, — Гарри пожал плечами. — Ну… трое против одного — нечестная игра. Даже если умнее, так ведь?

Он поднялся, прошёл мимо ошеломлённой миссис Уизли, сполоснул тарелку и стакан в раковине — и наклонился, чтобы по-сыновьи чмокнуть её в щёку.

Тишина за его спиной была почти оглушительной, когда он направился к лестнице.