Под знаменем Льва (гет)

— Это неприемлемо! — кричала Гермиона на собрании «Союза Магов». — Похищение? Оборотень в Хогвартсе? Кому в голову могла прийти такая мысль!

— Никто не думал, что так всё пойдёт, — виновато оправдывался Криви, стараясь не смотреть на неё. — Думали, посидит в пещере день-другой, мы пока эту Снейп припугнём... Ты же сама писала, что она опасна, а Блэк — уязвимое место...

— Но оборотень! — не унималась девушка.

— А что оборотень? — Он поднял взгляд на Гермиону. — Кого прислали нам, с тем её и передали. Это вон к Поттеру претензии.

— Я тоже ничего не знал про похищение, — вскинулся Гарри. — Я вообще не понимаю, — он обратился к сидящему во главе стола Перси, — чей это был план?

— Мой, — Рон поднял руку, с вызовом смотря на Гарри. — Твоя сестра много на себя берёт. Если ты не можешь её успокоить — придётся нам самим.

— Если хоть волос упадёт с её головы... — начал было Гарри.

— То что? — Рон продолжал смотреть на него. — Это не игра, Гарри. Или мы их, или они нас.

— Но она же ещё ребёнок! — не сдавался Гарри. — Она просто не понимает...

— Так объясни ей. — Рон встал из-за стола и опёрся на стол, нависая над Гарри и Гермионой. — Объясни, что либо она перестанет мешать нам в Хогвартсе, либо...

«Не разбив яйца, не изжарить яичницу», — мелькнуло в голове Гермионы.

Мозг её лихорадочно искал выход из ситуации. С одной стороны — Эйлин, Мира, Альтаир, другие ребята из школы. Хорошие, добрые ребята, которые в большинстве своём просто заблуждаются. С другой — беднота Лютного, нечеловеческие условия жизни диких оборотней, пресловутый «стеклянный потолок»...

Если не они — кто встанет на их сторону?

Похоже, в чём-то Рон прав, а нам всем пора взрослеть...

— Рон, сядь, — послышался голос Перси.

Всё это время он сидел молча и лишь сейчас вступил в разговор.

Он обошёл стол, взял стул и поставил его рядом со стульями Гарри и Гермионы, образовав треугольник. Сев, Перси поднял на красного от возмущения Гарри усталые глаза.

— Я согласен, — наконец произнёс он.

Гарри замер.

— Что?

— Я согласен. Произошедшее отвратительно.

Несколько человек удивлённо переглянулись. Рон возмущённо посмотрел на брата, но слова, готовые вырваться из его горла, застряли под быстрым предостерегающим взглядом Перси.

— Рон, сядь, пожалуйста, на место, — попросил он брата.

Тот, не понимая игры Перси, всё же плюхнулся на стул.

— Тогда почему никто не наказан? — дождавшись, когда Перси снова повернётся к ним, спросила Гермиона.

Перси медленно перевёл на неё взгляд.

— А кого именно ты предлагаешь наказать?

— Тех, кто это организовал.

— Кого именно?

Гермиона нахмурилась.

— Перси, не уходи от ответа.

— Я не ухожу. Я пытаюсь понять.

Он поднялся со стула и подошёл к окну. Повернулся.

— Гарри, помнишь поселение в Уэльсе, которое мы посетили вместе?

Гарри поморщился. Он помнил. Грязь, покосившиеся дома и больных детей. Запах сырости и безысходности. Как можно это забыть?

— Причём здесь это?

— А помнишь девочку, которую мы встретили?

Гарри ничего не ответил.

— Она была чуть младше Эйлин, — продолжил Перси. — И она не умела читать.

В комнате стало ещё тише.

— Её отец погиб зимой. Мать не имеет разрешения на работу. Она живёт среди крыс и нищеты...

Он посмотрел прямо на Гарри.

— Скажи мне, Гарри. Сколько лет она должна дожидаться реформ?

— Это не оправдывает нападение на школу! — взорвался Гарри. — Если кто-то ещё раз полезет к Эйлин, я лично...

— Нет, — Перси кивнул. — Не оправдывает.

Гарри моргнул, не понимая. Он ожидал спора, но Перси внезапно согласился.

— Тогда...

— Но это объясняет, почему люди начинают сходить с ума.

Он медленно обвёл взглядом собравшихся.

— Мы сидим здесь. Мы получили образование. У нас есть дома. Семьи. — Он посмотрел на Гарри. — Будущее.

Голос его стал тише.

— А у многих из них нет ничего. Понимаешь, Гарри? Ничего. Ни дома, ни прав, ни надежды...

Гермиона нахмурилась. Она видела, как ловко Перси играет словами, но эта холодная логика била наотмашь — прямо в сердце. Ей хотелось возразить, но перед глазами почему-то стояла не Эйлин.

А та девочка из Уэльса.

— Перси, ты пытаешься сменить тему...

— Нет. — Он посмотрел на неё с сожалением. — Просто я пытаюсь говорить о причине, а не о симптоме.

Он подошёл к окну. За стеклом мерцали огни ночного Лондона.

— Гермиона, ты написала «Декларацию Прав Народов Магии», так?

— И что? Я согласна с Гарри, это никак не оправдывает...

— Там есть прекрасная фраза. — Он перебил её. — «Система, отказывающая человеку в законных способах добиться справедливости, неизбежно порождает насилие».

Гермиона побледнела. Это действительно были её слова.

— Но я не имела в виду...

— Что именно?

Перси не повысил голос. Наоборот.

Заговорил мягче, с нотками сочувствия.

— Что отчаявшиеся люди будут совершать отчаянные поступки?

Гермиона окончательно смутилась. Она никак не думала, что её слова могут быть поняты именно так. В школе она привыкла к агрессивной риторике, но они с Эйлин никогда не переходили рамок разумности...

— Я имела в виду реформы.

— Конечно. — Перси кивнул. — И я тоже.

Несколько секунд все молчали. Потом Перси тяжело вздохнул.

— Послушайте... Я не защищаю тех, кто проник в школу. Я не защищаю похищение и уж точно не защищаю насилие... Если бы это зависело от меня, мир менялся бы исключительно через законы, статьи и голосования. Но, понимаете... есть вопрос, который никто из нас не хочет задать сам себе.

Он посмотрел сначала на Гермиону, потом на Гарри.

— Что делать, если законы не работают?

Гарри почувствовал неприятный холодок.

— Они работают.

— Правда? — Перси чуть наклонил голову. — Сколько лет ты служишь в Аврорате?

— Полгода, — нахохлился Гарри.

— А сколько лет существуют резервации?

Гарри промолчал, вопросительно глядя на Перси.

— Двадцать лет? Тридцать? Пятьдесят?

— Это не повод...

— Не повод для чего? — Перси впервые перебил его. — Для злости? Для ненависти?

Сейчас он смотрел Гарри прямо в глаза.

— Для отчаяния?

Гарри опустил голову, всё ещё не соглашаясь, но и не имея слов возразить.

— Для желания ударить в ответ?

Перси покачал головой.

— Нет, Гарри. Я не говорю, что это правильно. Но я утверждаю, что это неизбежно.

Слова повисли в воздухе. Они были страшнее любых оправданий. Потому что с оправданиями спорить легко, но попробуй поспорить с неизбежностью.

Перси сел обратно за стол. Он осмотрел всех спокойным, разумным и сочувствующим взглядом.

«Как у Дамблдора», — мелькнула мысль в голове Гермионы.

— Поэтому я предлагаю не винить тех, кто сорвался. — Он вскинул руку, останавливая возможные возгласы возмущения. — Я предлагаю наконец уничтожить систему, которая делает такие срывы неизбежными...

И в наступившей затем тишине Гарри вдруг понял, что его злость никуда не делась. Однако и уверенности в собственной правоте поубавилась.