Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

В «Норе» вскоре стало по-настоящему людно.

Сова Гарри, отправленная Римусу Люпину, вернулась с ответом почти сразу, и тот согласился зайти в «Нору» на следующий день к обеду. Миссис Уизли настояла именно на таком времени — она питала слабость к сдержанному Люпину и никогда не упускала случая накормить его. Гарри находил это слегка забавным, учитывая те оттенки неодобрения, которые она иногда проявляла в отношении Сириуса. Интересно, как бы всё переменилось, узнай она, что оба они — Мародёры, те самые кумиры Фреда и Джорджа в искусстве розыгрышей.

— Рад снова тебя видеть, Гарри, — сказал Римус, когда посуду убрали со стола. — Но я так понимаю, у тебя было ко мне дело?

— Хотел поздравить вас с новой работой, — сказал Гарри. — Теперь мне придётся привыкать называть вас «профессор».

На лице Люпина появилась редкая улыбка, и она словно стёрла с него несколько лет.

— Только не за пределами Хогвартса, Гарри.

— Всё равно придётся привыкать, — пожал плечами Гарри. — А что скажете насчёт небольшой преподавательской практики до начала учебного года? На дружеской аудитории?

Римус тихо рассмеялся:

— Буду рад показать всё, что захочешь, Гарри, но вот практиковаться ты сможешь только в сентябре.

Гарри вынул наполовину заполненную форму Министерства и придвинул её Люпину. Тот нахмурился, вчитываясь в переполненные чиновничьим жаргоном инструкции.

— Не знал, что существует такой закон, — сказал он, дочитав. — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я подписал?

Гарри кивнул:

— И позанимался с нами тоже. Есть кое-какие… «личности», которые были бы не прочь убрать меня и Уизли с дороги. Нам нужно уметь защищаться.

Римус кивнул:

— Согласен. Но брать деньги за это не стану, Гарри. Твои родители были мне очень дороги, и…

— Эм… я понимаю, но вам придётся, — перебил Гарри. Он указал на графу, где следовало указать оплату инструктора. — Думаю, без этого они просто не утвердят форму. И деньги придётся потратить — так, чтобы можно было доказать, на что. Я, скорее всего, попаду под микроскоп Министерства и всех, кому всё это будет неудобно. Так что всё должно быть абсолютно чисто. Купите одежду, новую метлу, перья для каллиграфии — что угодно, только сохраняйте чеки. Чтобы никто не сказал, что вы вернули деньги мне тайком.

Глаза Люпина сузились.

— Ты очень основательно об этом подумал.

Гарри кивнул:

— В прошлом году Малфои прислали мне на день рождения коробку разъярённых докси — хотели добиться моего исключения за магию вне школы в маггловском доме. Уверен, они с радостью ухватятся за любой повод вытащить меня перед Визенгамотом.

Римус тяжело вздохнул, и Гарри едва удержался от улыбки.

— Не волнуйтесь, вы точно отработаете каждую кнату, — заверил он.

— «Мы»? — переспросил Римус, нахмурившись.

Гарри кивнул:

— Я, Рон, Джинни — близнецы и Перси, если захотят — и Гермиона, Луна и Невилл, когда смогут приходить. Назовём это летним семинаром по Защите от Тёмных искусств.

— Гарри, не уверен, что смогу enseñar что-то, что пригодится всем, — возразил будущий профессор.

— Не был бы я так уж уверен, — вздохнул Гарри. — Двое последних преподавателей Защиты были просто ужасны.

— Ах, значит, мне придётся начинать с нуля?

— Не совсем, — сказал Гарри. — Мы почти каждое утро отрабатывали заклинания в школе. Знакомы с большинством основных заклятий и проклятий, а также с более продвинутыми — «Ступефай», «Инкарцеро», «Редуто», «Диффиндо», «Протего».

— Все? — быстро спросил Римус.

— Ну… не Перси, и близнецы часто пропускают — обычно потому, что что-то замышляют.

— Ученики первого и второго курса практикуют такие заклинания? — спросил Римус с недоверием.

Гарри смущённо пожал плечами:

— Ничего особо сложного. Я брал их прямо из учебников Защиты пятого и шестого курса. От «Слабости в ногах» толку мало — Упивающемуся смертью она разве что надоест.

— Правда? Я бы не подумал, что у тебя и твоих друзей хватит силы на такие заклинания. Вы, должно быть, очень одарённые.

Гарри снова пожал плечами, слегка смутившись от похвалы — и от своей оговорки:

— Ну, мы много тренировались. Это, думаю, помогло больше всего.

— Какой именно практики? — спросил Римус, приподняв бровь.

— Многоразовый повтор у края Хогвартского озера, чтобы развить мощь заклинаний, — объяснил Гарри, стараясь не вспоминать, как Рон его тогда напугал, и он лупанул «Редуто» на полную силу, окатив всех водой, — и по вызванным пузырям — чтобы улучшить меткость. Тогда Луна и выяснила, что ей нужны очки для дальнего видения.

— Интересно, — задумчиво протянул Римус. — Если вы делали это каждое утро, неудивительно, что развились быстрее обычного. Но почему вы так старались? — спросил он тихо.

Гарри тяжело вздохнул:

— Дамблдор рассказал мне о пророчестве, — произнёс он ровным голосом. — Но и до этого у нас были проблемы со слизеринами.

— Он рассказал тебе? — Римус выглядел потрясённым.

Гарри кивнул:

— Выбора у него почти не было. Волан-де-Морт уже намекал об этом, когда я столкнулся с ним в первый год — когда мы боролись из-за Философского камня. И потом… если я знаю, что меня ждёт, я могу готовиться, а не сидеть и тратить время впустую, пытаясь быть обычным учеником.

— Гарри, в том, чтобы просто жить, нет ничего плохого, — твёрдо сказал Римус.

Гарри снова вздохнул:

— Когда-нибудь, рано или поздно, он вернётся. Так или иначе, мне придётся с ним встретиться. Он убил слишком много тех, кого мы любим… в том числе мою маму и папу. У меня будет достаточно времени жить — после того, как я отправлю его обратно в ад, где ему самое место! — Он ударил кулаком по столу. Грудь его стянуло, и последние слова сорвались почти рычанием.

Римус Люпин чуть отпрянул, когда кулак Гарри грохнул по столешнице. Потом улыбнулся. Улыбка вышла немного печальной, но на этот раз она озарила уставшее лицо волшебника.

— Сказал бы, что ты унаследовал вспыльчивость и Джеймса, и Лили, Гарри. Я просмотрю свои продвинутые конспекты и посмотрю, что можно придумать. — Он быстро заполнил министерскую форму и в конце размашисто подписался. — Если мы укажем ту же почасовую ставку, что мне будет платить Хогвартс, — никто и возразить не сможет, верно?

Гарри кивнул. Замечание о его родителях слегка выбило его из колеи.

Римус коротко кивнул:

— Так. Полагаю, ты хочешь, чтобы я начал уже завтра?

Гарри снова кивнул.

Неуклюже одетый мужчина поднялся из-за стола.

— Приступлю к предварительной программе занятий, — сказал он. Уже подходя к камину, он остановился и мягко положил ладонь Гарри на плечо. — Думаю, они бы тобой гордились, Гарри. Я — точно.

После немного нервного начала в «Норе» довольно быстро установился распорядок. Утро начиналось с пробежки вдоль внутренней границы защитных чар, затем следовал полноценный час занятий по боевым искусствам. В большинстве случаев к ним присоединялась Луна, пробежав всю дорогу от деревни. Фред и Джордж тоже стали появляться чаще — особенно после того, как Рон сделал им весьма прозрачный намёк, что в следующий раз с лёгкостью наваляет, если они его снова разыграют.

Гарри уже собирался закатить глаза на слова друга, как заметил у того чрезвычайно довольную ухмылку.

Идея, что Рон способен на тонкость где-нибудь вне шахматной доски, казалась Гарри вопиющим нарушением естественного порядка Вселенной, но — тем не менее.

Первое письмо Гермионы после приглашения на летние занятия с Римусом было довольно трудно разобрать. За годы он заметил: её обычно чёткий, аккуратный почерк становился почти неразборчивым, когда она волновалась. А тут, между возмущением из-за закона, благоволящего чистокровным студентам, и восторгом от возможности учиться летом, её послание оказалось почти нечитаемым.

Посоветовавшись с миссис Уизли, Грейнджеры решили подключить свой дом к Сетке каминов, так что Гермионе стало гораздо проще прибывать в «Нору» вовремя на утреннюю пробежку. Правда, её родители были далеко не в восторге от того, что дочь будет исчезать почти на всю рабочую неделю.

Гарри даже пришлось приехать к Грейнджерам по Сетке, когда их камин подключили, чтобы поговорить с Гермионой насчёт письма. Родители видели, что она трудится сразу над несколькими проектами, а Гермиона понимала, что они чувствуют себя всё более исключёнными из её жизни. Но решение оказалось куда проще, чем он ожидал: вечерние тренировки по боевым искусствам перенесли на огороженный задний двор Грейнджеров.

Это, конечно, означало куда больше перемещений по Сетке, но Гарри просто заказал совой несколько больших мешков Летучего пороха для всеобщего пользования. Эх, будь так же просто купить лекарство от тошноты и головокружения после путешествия по каминам!

Гермиона оказалась права: её родители действительно хотели лучше узнать её друзей, хотя отец при каждом удобном случае особенно рвался поболтать с Роном. После разговора с Гарри мистер Грейнджер также пригласил своего приятеля, Пола Иссиму́ру, заглянуть во время их тренировок.

Обучение Гарри боевым искусствам было, мягко говоря, хаотичным: что-то он перенял у американских боевых магов, что-то вычитал из книг, что-то — из упорных, до кровавых мозолей, тренировок. Но даже он заметил, как двигался мистер Иссиму́ра. Казалось, он не ходит, а скользит, и центр тяжести у него всегда надёжно расположен между ступнями. Гарри не мог не восхититься.

Наблюдая за ребятами, мистер Иссиму́ра спросил, у кого они занимаются. Он нисколько не удивился, услышав, что те в основном самоучки.

— Это вовсе не упрёк, — сказал он. — Но есть ошибки в стойках и движениях, которые хороший учитель исправил бы сразу. Если вы учились сами — это объяснимо. И что вас заинтересовало?

Гарри объяснил, что в их школе была довольно серьёзная проблема с травлей — что было чистейшей правдой. Луна добавила историю о телепередаче, которую смотрела с отцом, заставив среднего возраста евразийца широко улыбнуться. Мистер Иссиму́ра с удовольствием говорил на любимую тему и между историями о собственных наставниках показывал Гарри и его друзьям, что и как им стоило бы поправить.

К ужину мистер Иссиму́ра ушёл домой, а Гарри был потрясён тем, как сильно изменилась сила и гибкость его стойки буквально из-за пары мелких поправок. Оказывается, стоит чуть сильнее развернуть ступню — и разница колоссальная. Он был искренне благодарен за советы.

Мистер Иссиму́ра был хорошим другом Грейнджеров и вскоре стал приходить несколько раз в неделю, пока те тренировались вместе с его крестницей. Порой ученики ужинали у Грейнджеров, и Гарри с Гермионой тихонько демонстрировали друзьям хитрые тонкости разных маггловских удобств.

Где-то через неделю таких визитов Грейнджеры, казалось, почувствовали себя куда спокойнее, и Гермиона призналась Гарри, что мама больше не ощущает себя оторванной от её жизни.

Но настоящей гордостью каникул стали занятия с Римусом. Первый урок прошёл за домом Уизли, где они демонстрировали всё защитное волшебство, которое знали. Фред и Джордж были слишком любопытны, чтобы пропускать такое, да и Перси втянулся без особых усилий. Впрочем, сам факт, что этот человек станет профессором Хогвартса в следующем году, имел для аккуратного старшего брата Рона куда больший вес, чем любое другое соображение.

Конечно, с дополнительной подготовкой Гарри и полной некомпетентностью Квиррелла и Локхарта даже Перси не так уж сильно опережал учеников первого и второго курса. Гарри позаботился о том, чтобы упомянуть — достаточно громко, чтобы тот услышал, — что Перси получил один из самых высоких баллов по Защите в своём классе. Это немного залечило задетую гордость старосты, но заставило Римуса поморщиться. Ему, похоже, предстоит изрядно попотеть, чтобы Перси и его однокурсники сдали СОВы.

Миссис Уизли приняла то, что Гарри оплачивает занятия профессора Люпина, но при этом решительно настояла на том, что будет кормить его полноценным обедом. После первого занятия они сели за щедрый набор сэндвичей с фруктами и чипсами, и она с некоторым смущением спросила, как прошли их утренние тренировки.

— Весьма неплохо, миссис Уизли, — ответил Римус после того, как прожевал.

— Зовите меня Молли, профессор, — улыбнулась она.

— Только если вы будете звать меня Римус. Каждый раз, когда вы говорите «профессор», я оглядываюсь, пытаясь понять, к кому вы обращаетесь, — сказал он. — Я бы сказал, что ваши утренние занятия в прошлом году оказались куда эффективнее, чем я мог вообразить.

— Ещё бы, — протянул Фред. — Маленькая Джин-Джин выиграла в конце года турнир Дуэльного клуба.

Гарри поморщился. Он замечал, как Джинни избегает упоминать награду в присутствии матери, и не настаивал. Фред же не испытывал никаких угрызений совести, выбалтывая всё подряд.

— Джинни? — переспросила миссис Уизли, а дочь тем временем сверлила брата взглядом, полным едва сдерживаемой ярости.

— Покажи ей, — предложил Гарри, надеясь, что его улыбка выглядит ободряюще. Их… то, что происходило между ними, всё ещё было запутанным. Иногда казалось, что они думают одной головой, а на следующий день спотыкались на пустяках и чуть ли не краснели при каждом слове. Он прекрасно помнил, что чувствовал его будущий «я» по отношению к той Джинни, но сам он… его нынешнее тело ещё толком не закончилo переходного возраста! Но эта Джинни была ещё смелее, и он…

Гарри отогнал мысли, когда Джинни вернулась на кухню с трофеем и неуверенно протянула его матери.

Глаза миссис Уизли расширились, когда она прочитала надпись. Она подняла взгляд на сидящих за столом.

— Гарри и Рон сражались в полуфинале, — пояснил Джордж. — А в финале Джин уделала Гарри.

— Я попытался подцепить её ноги «Инкарцеро», — сказал Гарри, глядя на Джинни, которая выглядела так, будто одновременно готова взорваться и провалиться под землю. — А она перепрыгнула и оглушила меня прямо в воздухе. Великолепный выстрел. — Он кивнул и откусил ещё кусок сэндвича с корнбифом.

Джинни вскрикнула, когда мать заключила её в объятия.

— Я так тобой горжусь, Джинни! — воскликнула миссис Уизли. — В первый же год!

Близнецы уставились на неё, явно возмущённые. Рон давился смехом, а Перси только покачал головой.

— Не удивлён, что многие из вас заняли высокие места, — сказал профессор Люпин. — С теми точностными тренировками, что вы проводите. Точная отработка заклинаний — не то, чему уделяют достаточно внимания на уроках Защиты.

— Приятно знать, что мы занимались чем-то полезным, а не только пугали рыбу, — заметил Рон, накладывая себе ещё.

— Придурок, — сказала Джинни, но без злости. Она смотрела, как мать ставит трофей на каминную полку — на почётное место, рядом с наградами Билла, Чарли и Перси. Гарри живо представил, что многочисленные дисциплинарные уведомления близнецов, скорее всего, отправлялись прямо в камин.

После обеда Римус сообщил, что на следующих занятиях познакомит их с материалом, который, возможно, будут проходить на старших курсах Защиты, но постарается также включить заклятия и приёмы, отсутствующие в школьной программе.

— Честно говоря, ваши базовые навыки настолько хороши, что повторение этих тем было бы пустой тратой времени, — объяснил он. — Продолжайте работать, как работали, а я обращу внимание только на то, что потребует отдельной отработки.

Когда Римус ушёл тем днём, Гарри чувствовал себя гораздо спокойнее насчёт их подготовки, чем за последние месяцы. Однако два момента омрачали всё происходящее: двоих людей не хватало.

Сириус так и не вернулся в «Нору». Не было никаких сообщений о его поимке, да Гарри и представить не мог, что Фадж стал бы скрывать подобное. Наоборот — объявление о поимке успокоило бы его сторонников и стало бы идеальным поводом протолкнуть казнь до того, как Сириус снова сбежит. Гарри мог лишь предполагать, что крестный всё ещё занят своей добровольной миссией по поиску крестражей.

Вторая пропажа — Невилл. Когда миссис Уизли связалась с Лонгботтомами через камин, бабушка Невилла холодно сообщила, что он занят. Гарри ещё на Кингс-Кросс почувствовал дурное предчувствие — и оказался прав.

Это подтвердилось: друга не пустили ни на одно занятие в течение всей недели. Возвращаясь от Грейнджеров вечером в пятницу, Гарри заметил, как необычно тихой стала Луна. Когда светловолосая девочка ушла домой через камин (она предложила пробежать дорогу ради тренировки, но миссис Уизли и слышать об этом не хотела), Гарри поднялся в комнату, которую делил с Роном. Хедвига внимательно наблюдала за ним, пока он доставал из сундука пергамент, усаживался на кровать и начинал писать.

Невиллу,

Привет, приятель! Как ты там? Твоя бабушка сказала миссис Уизли, что ты всю неделю занят, но мы очень скучаем. У тебя всё в порядке? Не хочу, чтобы ты переживал, но у нас тут профессор Люпин — да, тот самый, который будет вести Защиту в Хогвартсе в следующем году — занимается с нами утром и днём. Пока он нас учит, нам разрешили использовать палочки на каникулах.

Может, если ты расскажешь ей об этом, она позволит тебе приезжать. Это может сильно помочь нам в учёбе — и не только в ней.

Хотел бы, чтобы ты был здесь.

— Гарри

«Так, Хедвига, — сказал Гарри, сворачивая пергамент. — Знаю, ты обычно носишь письма по утрам, но это, думаю, лучше доставить вечером. Можешь передать его Невиллу сегодня? Или завтра вечером, если далеко? И подожди ответа. Сможешь, девочка?»

Хедвига щёлкнула клювом и выставила ножку под письмо. Как только он закрепил свёрток, она вылетела в сумерки за окном.

— Это Невиллу? — спросила Джинни из дверного проёма, заставив его вздрогнуть.

— Да, — подтвердил Гарри. — Это уже слишком затянулось.

— Неделя всего, — сказала Джинни, — но всё же… Ты заметил, какая Луна сегодня была?

Гарри кивнул:

— Она почти не сказала ни слова.

— Гарри, она сегодня ни разу не упомянула ни одного воображаемого существа. Она очень расстроена.

Гарри вздохнул:

— Знаю. Но что я ещё могу сделать?

— Да ничего, — согласилась Джинни. — Так что не кори себя. Мама послала меня сказать, что ужин скоро будет готов.

— А-а, — Гарри поднялся. Он ухмыльнулся. — Твоя мама тебя немного удивила, да? С дуэльным кубком?

Джинни закатила глаза:

— Не то чтобы. Она просто поговорила со мной позже.

— Да? — спросил Гарри.

— Да, вечером зашла в комнату «побеседовать», — сказала Джинни, покачав головой. — Сказала, что если я буду слишком напористая или слишком умелая, то это может отпугивать мальчиков. Она не говорила, что надо было специально проиграть турнир, — иначе ты бы услышал взрыв, — но предупредила, что если так и дальше продолжу, то могу навредить своей будущей «социализации».

Гарри поморщился:

— И что ты ей ответила?

Джинни вздёрнула подбородок и собрала волосы в свободный хвост резинкой:

— Сказала, что мальчик, которого это отпугнёт, вообще не стоит моего времени. А потом сказала, что ты гордился тем, что я тебя победила.

Гарри кашлянул:

— Полагаю, она была в восторге.

Джинни пожала плечами и повернулась к коридору:

— Она и глазом не моргнула. Так что думаю, ты прав: она по крайней мере допускает такую возможность. Но посмотрела на меня так, будто я ужасно наивная.

— Ну, — сказал Гарри, шагая за ней вниз по лестнице, — если я снова стану придурком, когда вырасту, ты всегда можешь меня оглушить.

Занятия по выходным они отменяли — в основном чтобы отдохнуть, заняться домашними делами и выполнить летние задания. Да и родители Гермионы и Луны, как предполагал Гарри, радовались, когда видели дочерей чаще. Режим нельзя было назвать изнурительным, но дни были расписаны до отказа. Удивительно, что никто не жаловался: Гарри думал, что его рассказ о Тайной комнате придал всем некоторую срочность. Фред, Джордж и Перси, скорее всего, воспринимали уроки профессора Люпина как забавную новинку. Гарри ещё и намекнул близнецам, что они могут вынести из них кое-что полезное для своей будущей «профессии».

Первую субботу Гарри всё равно вышел на утреннюю пробежку, но остальные планы рухнули, когда он увидел — Хедвига вернулась от Невилла. Она выглядела слегка самодовольной, вытягивая лапку с прикреплённым письмом.

Дорогой Гарри,

Бабушка ведёт себя очень странно, но я даже не знаю почему. Она говорит, что у меня дома есть обязанности, которым я должен уделять внимание, и не выпускает меня. Но я не понимаю, какие это обязанности. Оранжерея в идеальном порядке, а по дому она меня не просит помогать — да и домовики всё равно не дадут.

У нас каждый день кто-нибудь заходит в гости. Многие — дальние родственники; остальные — семьи людей, с которыми, по словам бабушки, она училась в школе. Я никогда не видел, чтобы она была такой общительной, но, может быть, она просто наверстывает упущенное.

Мне очень жаль, что я не могу быть с вами. То, что вы делаете, звучит невероятно интересно. Если бабушка не передумает, боюсь, что к началу учебного года я сильно отстану от всех вас.

С уважением,

Невилл

P.S. — Как Хедвига узнала, где моя комната? Она прилетела прямо ко мне, а не на обычную совиную жердочку — что, наверное, и к лучшему, если подумать.

Гарри сразу принялся искать в сундуке лакомства для своей совы — точнее, для своей очень умной совы.

После этого он пару часов записывал всё, что мог вспомнить из того, что прошли с профессором Люпином. Когда ему показалось, что он ничего не упустил, а Рон с Джинни не смогли добавить ни одной детали, Гарри аккуратно сложил пергамент, приписал короткое сообщение и отправил Невиллу вместе с Хедвигой. Они с ребятами так и не поняли, что задумала бабушка Лонгботтом, но точно не хотели, чтобы Невилл чувствовал себя лишним.

За обедом миссис Уизли распределила крупные задания для всех. Рон и близнецы притихли, увидев их список, но она напомнила, что теперь им официально разрешено пользоваться палочками.

Красить сарай оказалось куда веселее, чем работать, после того как мистер Уизли показал им заклинание разбрасывания краски. Хотя близнецы, конечно же, ухитрились намазать друг друга больше, чем стену. Всё равно с магией дело шло намного быстрее. После пары часов работы в саду с Роном у Гарри аппетит к ужину был впечатляющий.

Еда, как всегда, была превосходной, но за столом чувствовалось скрытое напряжение. Гарри каждый вечер уделял несколько минут тому, чтобы проверить ментальные защиты мистера и миссис Уизли. С каждой тренировкой он находил всё меньше и меньше утечек. Вчера остались лишь пара слабых трещинок.

Перси же, наоборот, овладел Окклюменцией куда быстрее, чем Гарри рассчитывал. Когда он проверил его ментальные щиты вечером накануне, те были почти идеальны. Гарри задумался, не желание докопаться до истины ли заставило Перси работать с удвоенной силой, чтобы преодолеть трудности, с которыми обычно сталкиваются юные умы. Может быть, его вечные разногласия с семьёй сделали скрытие мыслей для него чем-то естественным. Близнецы тоже имели приличные защиты ещё до конца учебного года в Хогвартсе, но Гарри не доверял им настолько, чтобы дать повод дразнить Перси раньше времени.

Конечно, всё это давало ему удобную причину отсрочить разговор о своём секрете.

Когда Гарри прожёвывал последний кусочек пастушьего пирога, мистер Уизли прокашлялся:

— Гарри, — сказал он, — не мог бы ты задержаться ненадолго после того, как уберём со стола?

Гарри кивнул и встретился с ним взглядом. Он старался не показать разочарования, когда не обнаружил у опекуна ни малейшего изъяна в защитах. Вместо этого он улыбнулся и кивнул.

Он повернулся к миссис Уизли.

У неё тоже всё было идеально.

Чёрт, подумал он. Пора.

— Думаю, давайте все снова присядем, — сказал Гарри, когда Фред и Джордж уже поднялись. — Насколько я могу судить, вы все освоили Окклюменцию.

— Давно пора, Гарри! — ухмыльнулся Фред. — Теперь рассказывай, что это за тайна такая? Ты так говоришь, будто речь о жизни и смерти…

Гарри резко вдохнул и напомнил себе, что проклясть Фреда в этот момент — не лучший способ убедить опекунов хранить его секреты.

— Вы двое, сядьте и заткнитесь, идиоты! — рявкнул Рон. — Это чертовски серьёзно!

— Рон! Следи за языком! — всплеснула миссис Уизли.

— Прости, мам, — ответил Рон, не сводя взгляда с близнецов. Гарри не думал, что тот звучал особенно раскаянно.

Фред так и застыл с открытым ртом от неожиданной ярости брата, а Джордж выглядел лишь чуть менее ошеломлённым.

— Так, — начал Гарри голосом, который казался и слишком натянутым, и слишком громким. — Насколько я вижу, вы все освоили Окклюменцию, значит, можете хранить секреты. Я… я попрошу вас держать у себя и Окклюменцию, и то, что я сейчас расскажу. Думаю, когда вы услышите, о чём речь, вы поймёте почему.

Он помолчал, пытаясь решить, с чего начать. Что-то мягко толкнуло его в голень, и он заметил краем глаза Джинни, которая подарила ему ободряющую улыбку. Гарри глубоко вдохнул и достал палочку.

— Так будет быстрее, — сказал он, поднимая её. — Клянусь своей магией, что тайны, которые я открою сегодня, насколько мне известно, истинны и правдивы.

Предупреждённый опытом прошлой клятвы в этой же кухне, он прищурился, ожидая вспышки магической силы. Он и правда был напряжён настолько, что ожидал новой вспышки.

Когда он полностью открыл глаза, все вокруг моргали, пытаясь вернуть зрение.

— Гарри, дорогой, это было действительно необходимо? — спросила миссис Уизли.

Гарри пожал плечами:

— То, что я скажу, трудно поверить. Думал, это поможет.

Он открыл рот, но остановился.

— Вы все знаете, что делает Маховик времени? — наконец спросил он.

— Это ограниченный артефакт, — тут же ответил Перси. — Позволяет перемещаться назад во времени на короткие отрезки.

— Всё верно, — сказал Гарри, — но существуют и другие способы. Некоторые позволяют вернуться гораздо дальше.

Он заметил, как у Артура расширяются глаза. Неудивительно, что именно он понял первым.

— Но если такое возможно, почему мы об этом не слышали? Или это секрет Министерства? — нахмурился Перси.

— А если это разработало не Министерство? — спросил Джордж.

— Тогда кто? — парировал Фред.

— Я, — тихо сказал Гарри. — С небольшой помощью профессора Дамблдора, — добавил он, осторожно, помня клятву.

— Гарри, — сказала миссис Уизли, — я думала, у тебя с директором были разногласия? — в её голосе прозвучала надежда.

— С его портретом, — уточнил Гарри, покачав головой.

— Ты всё запутываешь, приятель, — сказал Рон. — Просто расскажи им так же, как рассказал нам.

Гарри кивнул. Он посмотрел на Джинни, та молчала, но слушала очень внимательно. Она слегка кивнула — вперёд.

— Ты прав. Лучше говорить прямо… В другом времени жил другой Гарри Поттер. Он учился не так уж хорошо, но был достаточно сообразительным, чтобы подружиться с Роном Уизли в первый же день в Хогвартс-Экспрессе. Он не знал, что уже помечен. В конце его четвёртого курса один из людей Волдеморта похитил его. Его кровь использовали в ритуале, чтобы вернуть Того-Кого-Нельзя-Называть телесную оболочку. Этот Гарри сбежал, но было слишком поздно. Пока Министерство колебалось и отрицало возвращение Волдеморта, тот собирал силы. Наконец он нанёс удар, и началась ужасная война, тянувшаяся годами. Этот Гарри всё же убил Волдеморта, но к тому времени все, кто был ему дорог, вместе с большей частью Магической Британии — были мертвы.

Глаза всех за столом вылезали из орбит — кроме Рона и Джинни. Миссис Уизли медленно качала головой.

— Этот Гарри не знал, что делать дальше. Он оправлялся после последней битвы, когда наткнулся на научную статью о временных переходных полях. Обычно это была чистая теория — через поле нельзя было провести ничего материального. Но Гарри увидел, как обойти это ограничение. С помощью портрета покойного профессора Дамблдора он вывел формулы переходного поля, которое могло протянуться назад на девятнадцать лет.

Он уставился на свои сцепленные пальцы — так крепко, что костяшки побелели.

— Он Аппаруировал к развалинам четвёртого дома на Тисовой улице, установил поле вокруг себя… а затем отделил дух от тела и прошёл через поле. — Он сглотнул. — В прошлом его душу притянуло к живому аналогу прежнего тела. Слияние заняло примерно сутки, и после особенно яркого кошмара одиннадцатилетний Гарри Поттер получил все воспоминания своего будущего «я».

Гарри поднял голову. Миссис Уизли всё так же качала головой, но теперь была белее простыни. Мистер Уизли и его сыновья сидели неподвижно, будто их заклинило заклятием оцепенения.

— С тех пор я стараюсь изменить ход событий, чтобы война не повторилась, — сказал Гарри. — Мне удалось перехватить профессора Квиррелла без особых проблем. В этот раз он меня не тронул, и Рон с Гермионой не пострадали. Не всё удалось предотвратить — этот проклятый дневник, например… Старший я знал Окклюменцию и передал её мне. На первом же уроке со Снейпом я понял, что он использует Легилименцию. Судя по памяти, он делал это всегда. После того, как я видел, как он убивает Дамблдора, я не мог рискнуть тем, что он узнает правду. И я не хочу думать, что сделало бы Министерство, узнай оно об этом.

— Они бы арестовали тебя немедленно, — выдохнул Перси. — Вмешательство в прошлое — строго запрещено!

— Ты не понимаешь, насколько всё было плохо, — прошептал Гарри. — Последние остатки Министерства исчезли более чем за пять лет до конца войны. Американцы пытались вернуть Британию и спасти тех немногих, кто выжил. Магглам сказали, что это жестокая гражданская война, но Секретный статут трещал по швам. Американский генерал-волшебник по имени Хастингс говорил, что это вопрос времени, когда магглы всё поймут. В худшем сценарии рассматривалась новая война с магглами — и у нас не было шансов её выиграть.

— Гарри? — тихо спросил мистер Уизли. — Все эти… тренировки? Ты учишь наших детей воевать?

В его голосе слышалось беспокойство, и Гарри знал: Артур явно не в восторге от того, что услышал.

— Я хочу, чтобы они знали, как выжить, — уточнил Гарри. — Волдеморт поднял своих сторонников на волне старых кровных предрассудков. Гермиона стала целью просто потому, что родилась в маггловской семье. Про вашу семью было всем известно: вы поддерживали Дамблдора и делали то, что правильно. Поэтому вас… начали преследовать очень рано.

— Преследовать? — хрипло выдавила миссис Уизли.

Гарри повернулся к дрожащей женщине и тихо кивнул.

— Джинни погибла первой. Она была ещё в Хогвартсе, когда его атаковали и разрушили. Мистер Уизли — следующим. Вы должны знать: у Люциуса Малфоя в трости спрятан отравленный клинок. Перси погиб, спасая многих коллег, когда Министерство было захвачено. Фред и Джордж — в нападении на Косой переулок. Билл и Чарли — в ответных ударах по войскам Волдеморта. Рон… Рон был со мной почти до самого конца. Погиб, спасая меня.

Гарри резко втянул воздух, и внутри него что-то сломалось. Сдержанность рассыпалась.

— Я не позволю этому повториться! — почти выкрикнул он, чувствуя, как пылают глаза.

— Тсс… мы знаем, Гарри, — прошептала Джинни. — Только не разрушай кухню. Она ни в чём не виновата.

Гарри моргнул и заметил, как гремят кастрюли, тарелки и сковородки в шкафах. Он глубоко вдохнул и заставил магию утихнуть. Через несколько секунд дребезг стих.

— Простите, — пробормотал он, опустив голову. Он всерьёз задавался вопросом, мог ли он всё испортить ещё сильнее.

Но реакция миссис Уизли оказалась не той, что он ждал.

— Стэнхоуп, — сказала она вдруг.

— Что? — спросил Гарри.

— Твой лекарь в «Святом Мунго», — повторила она, хмурясь. — Он говорил со мной перед тем, как тебя выписали. Его беспокоили твои ночные кошмары, он хотел, чтобы мы знали, чего ожидать. Но ты же видел не только ужасы Дурслей, правда, Гарри?

— Я почти никогда о них не мечтал, — признался он. — Мне было… не особенно важно, что с ними происходило. Вы для меня были семьёй куда больше, чем они когда-либо хотели быть.

Миссис Уизли заметно прикусила язык, сдерживая первое, что хотела сказать.

— Он также обсуждал с нами твоё состояние как с твоими опекунами, — сказала она. — Тот второй магический центр, который он обнаружил… он ведь не от твоего шрама?

Гарри покачал головой:

— Думаю, у меня магия моего будущего «я» — вместе с его памятью. Моя магия сейчас сильнее, чем я помню её в этом возрасте. Целитель Стэнхоуп сказал, что она будет усиливаться, пока оба ядра полностью не сольются. Он предсказал, что у меня будет много случайной магии, и… ну, он был прав.

— Значит, ты оставишь себе магию того старшего Гарри? — спросил Джордж, хмурясь.

— Нечестная сделка для него, выходит, — добавил Фред.

Гарри замолчал, подыскивая слова.

— Как ты… или он… отделил душу от тела? — спросил Перси, вглядываясь в него прищуренно.

— Авада Кедавра, — прошептал Гарри, втягивая голову в плечи. — Заклятие смерти.

На мгновение воцарилась тишина — а потом все заговорили разом. Голоса смешались: шок, ужас, возмущение.

Гарри подскочил на ноги и вылетел из комнаты.

Джинни нашла его в яблоневом саду, под деревом. Она погасила Люмос и тяжело опустилась рядом.

— Ну?.. Сколько у меня осталось времени, прежде чем меня вышвырнут? — спросил Гарри. Голос звучал сорванным, но он уже взял себя в руки.

— Не неси чушь, — сказала Джинни. — Ты пропускаешь настоящее представление.

— Что? — Гарри заморгал. — Они уже вызвали авроров? Или позвали кого-то из Святого Мунго?

— Ни то, ни другое, — сказала она. — Рон бы им головы открутил, если бы кто-то полез за Летучим порохом. Он сейчас разносит остальных вверх и вниз. — Она усмехнулась. — Кажется, он лучше всех усвоил мамин стиль. Его версия Крикуна была… безупречной.

— Да ладно, — выдохнул Гарри.

— Нисколько, — сказала Джинни. — Когда я выходила, он спрашивал, не проще ли ему сменить фамилию на Малфой, чтобы соответствовать их уровню предательства.

У Гарри отвисла челюсть.

— Поверить не могу. Это же…

— …не прошло тихо, — закончила Джинни. — Да, я слышала их сквозь сад. — Она осторожно похлопала его по колену. — Нам, наверное, не стоит оставлять его там одного, правда? Он их и впрямь начнёт заклинаниями осаживать, если те не перестанут говорить глупости.

Гарри поднялся.

— Я не допущу, чтобы дошло до этого. Я не для того здесь… чтобы разрушать вашу семью, Джинни. Если мне больше не рады в «Норе», я просто догоню Сириуса. И… если меня не будет рядом, возможно, ваша семья избежит худшего.

Едва он произнёс это, как вскрикнул — Джинни врезала ему по голени. Серьёзно.

— Если ты перестанешь играть мученика хоть на минуту, — сказала она ледяным голосом, — и подумашь, ты поймёшь, какая это была глупость. Как будто мы дадим тебе так просто исчезнуть! Мы бы все тебя нашли и притащили обратно! Твоё место здесь, Гарри Джеймс Поттер, и не смей забывать этого. А теперь — возвращайся в дом, пока я тебя не оглушила.

Её голос дрогнул в конце, и Гарри понял: она еле держится, чтобы не разрыдаться. И что он действительно её напугал.

— Извини, Джин, — пробормотал он тихо. — Ты права. Это была глупость. Я просто… перенервничал, что ли.

— Полагаю, да, — ответила она, шмыгнув носом. — Так что прощаю. Но чтобы больше — никогда.

Дом был угрожающе тихим, когда они подошли к задней двери. Гарри открыл её первым — на случай если кто-то решит его проклясть. Но не успел он приоткрыть и наполовину, как дверь резко рванули на себя, и его втянули внутрь.

Только через секунду он понял, что оказался в крепких объятиях миссис Уизли. Рука сама потянулась к палочке — и он поспешно остановился.

— Гарри, дорогой… не думай, что мы… что это… — начала она. Он почувствовал, как она глубоко вздохнула, не ослабляя хватку ни на каплю. — Просто… слишком много всего сразу.

— Я понимаю, — выдохнул Гарри и неловко похлопал её по спине.

Она выпустила его, но придержала, когда он пошатнулся. Глаза её были влажными, но она улыбалась.

— Пойду сделаю чаю, — сказала она и направилась в кухню.

Гарри не сопротивлялся, когда Джинни и мистер Уизли усадили его обратно за стол.

— Думаю, остальное можно обсудить в другой день, — твёрдо сказал мистер Уизли, бросив грозный взгляд на близнецов.

У Фреда под глазом красовался мокрый полотенце-компресс; у Джорджа была рассечена губа. Гарри перевёл взгляд на Рона. Тот выглядел слишком довольным.

— Гарри, — продолжил мистер Уизли, — я так понимаю, ты предпочёл бы, чтобы мы не рассказывали об этом никому?

Гарри кивнул.

— Сириус знает. Орден ещё во время первой войны заставлял его учить Окклюменцию — из-за его семейных связей.

Мистер Уизли моргнул при упоминании Ордена Феникса, но Перси уже набирал возмущение на вздох:

— Сириус Блэк?! — выдохнул он.

— Он приезжал в «Нору» на рождественских каникулах, — подтвердил Гарри.

— Гарри, он же беглый преступник! — вскричал Перси, полностью игнорируя то, как Рон криво ухмылялся, потянувшись к палочке.

— Он совершенно невиновен, Перси! — взорвался Гарри. — Его бросили в ад под названием Азкабан, потому что Министерство, которое ты так почитаешь, было слишком занято оправдыванием богатых Пожирателей смерти, чтобы дать ему хотя бы суд!

Перси застыл. Гарри наклонился вперёд над столом, кипя от ярости. Его собственные поступки могли быть спорными — но Сириус ничего не сделал, чтобы заслужить свою судьбу.

— Даже после всего этого, в моей старой жизни, когда он сбежал, он всё равно вернулся в бой против Волдеморта. И погиб, вытаскивая меня и ещё нескольких студентов, когда нас заперли Пожиратели смерти в Отделе Тайн.

— Настолько Министерство прогнило, Гарри? — тихо спросил мистер Уизли. Было видно, что его искренне потрясли слова Гарри.

Гарри кивнул:

— Насколько я могу судить — да. Все подозреваемые Пожиратели смерти, которых признали «невиновными» из-за того, что они якобы были под Империусом, тут же вернулись к Волдеморту, как только он воскрес. Люциус и его дружки глубоко засели почти в каждом отделе. А Малфои фактически купили Фаджа. В первый год, когда я увидел возвращение Волдеморта, Министерство его игнорировало и целиком посвятило себя попыткам выставить меня лжецом и снять Дамблдора с поста. Фаджу пришлось собственными глазами увидеть, как Дамблдор бьётся с Волдемортом в атриуме Министерства, чтобы он поверил.

Он сделал вдох:

— Я доверяю Министерству столько же, сколько могу швырнуть дохлого хорька.

Лицо Артура Уизли стало мрачным. Гарри понял: он лишь подтвердил те опасения, что давно грызли мужчину.

Перси же выглядел так, будто ему сообщили об отмене Рождества.

— В любом случае, — продолжил Гарри, — Сириус знает. Голдфарб в «Гринготтсе», может, что-то подозревает, но если и догадывается — молчит.

— Гарри, — осторожно спросила миссис Уизли, — почему ты не хочешь привлечь профессора Дамблдора? Разве он не мог бы помочь?

— Мог бы, — признал Гарри. — Но он может решить, что мои знания о будущем слишком опасны и… убрать их.

— Обливиэйтнуть тебя? — ахнул Джордж.

— Гарри! Да он бы такого не сделал! — возмутилась миссис Уизли.

— Его собственный портрет в будущем предупредил меня, что это возможно. Последствия временного парадокса должны быть очень серьёзными, но я ни одного не испытал. Разве что некоторые события будто повторяются… но, может, это я себе накручиваю. — Он пожал плечами. — Поэтому я думаю, что, вернувшись, я создал альтернативную линию времени, а не нарушил прежнюю. Это объясняет, почему мои воспоминания остаются неизменными, что бы я здесь ни делал.

Гарри сделал глоток чая, чтобы успокоить голос.

— Но нынешний Дамблдор этого не знает. Узнай он — он мог бы наложить «Обливейт» сразу, прежде чем я успею рассказать лишнее и вызвать парадокс. Может, он даже не согласится, что вероятность параллельной линии достаточна, чтобы рисковать.

— Тогда почему его портрет согласился тебе помочь? — спросил мистер Уизли.

Гарри опустил взгляд:

— Думаю, нам обоим было нечего терять. Я был последним живым человеком, которого он знал. А я… проваливался в одну депрессию за другой. Рано или поздно наступила бы та, из которой не вышел бы. Чтобы применить к себе Заклятие смерти, нужно очень сильно себя ненавидеть.

За столом повисла тишина.

— Я сейчас так себя не чувствую, — тихо продолжил Гарри. — Теперь у меня есть шанс сделать так, чтобы ничего из этого не случилось. Может быть, даже не дать ему вернуться. Но я помню, что чувствовал тот Гарри. Ему было проще умереть, чем быть последним выжившим. Он держался только чтобы отомстить.

Он поднял глаза, когда миссис Уизли налила ему ещё чаю. Она рассеянно пригладила его челку.

— Но если Волдеморта не стало, он ведь был свободен, — прошептала она. — Почему же?..

Гарри вдохнул ароматный пар, подбирая слова.

— Уизли были единственной семьёй, которую он знал. «Нора» и Хогвартс — единственные места, где он чувствовал себя дома. И оба были уничтожены. Пусть даже Волдеморта больше нет — жить ему было не для чего. Без семьи и дома… всё было пусто.

Говорить о «том» Гарри в третьем лице было легче. Может, из-за слияния, может, чтобы удержать боль на расстоянии.

Миссис Уизли вздохнула и вернулась на стул.

— Я считаю, что профессора Дамблдора стоит вовлечь как можно раньше. Если ты сможешь всё объяснить, он не станет действовать поспешно.

Гарри глубоко вдохнул, но ничего не сказал.

— Но… — продолжила она, — думаю, тебе стоит действовать по собственному разумению. Нам… будет непросто воспринимать тебя как взрослого. Ты всё-таки выглядишь как мальчик.

— Он ещё и есть мальчик, мама, — быстро вставила Джинни. — Он всерьёз думал, что мы его из «Норы» выгоним — глупый болван.

Гарри поморщился, но миссис Уизли это почему-то успокоило.

— Мы бы никогда такого не сделали! — воскликнула она. — Есть огромная разница между тем, чтобы удивиться, и чтобы злиться. Но, возможно, ты не часто видел людей, которые умеют различать эти вещи. Я хочу, чтобы ты пообещал: прежде чем принимать какие-то скоропалительные решения, ты остановишься и поговоришь с Артуром и со мной. Понял?

Её голос был строгим, но Гарри почувствовал странное облегчение — хотя его явно отчитывали.

Он кивнул.

— Хорошо, — сказала она. — Думаю, всем стоит лечь пораньше. Нам надо… всё обдумать. И вы все ужасно устали.

Гарри кивнул и позволил выгнать себя из кухни вместе с остальными.

— Рон? — спросил мистер Уизли, когда они начали подниматься по лестнице.

Гарри замешкался, наблюдая, как друг медленно поворачивается к отцу.

— Я понимаю, почему ты сделал то, что счёл нужным, — сказал мистер Уизли медленно, а его младший сын нервно сглотнул. — Но ты должен понять: это был исключительный случай. Я надеюсь, что подобное поведение больше не повторится.

— Я тоже надеюсь, — пробормотал Рон, скривившись.

— Молодец, — сказал мистер Уизли, хлопнув удивлённого сына по плечу. — На такое нужна смелость, и думаю, Гарри это ценит. Правда, Гарри?

Гарри вздрогнул — он явно был пойман на подслушивании.

— Ценю, — сказал он быстро. — Просто… мне кажется, это не было необходимо. Разве нет? — спросил он у друга.

Рон открыл рот, но мистер Уизли его опередил:

— Думаю, вы двое никогда не согласитесь в этом вопросе, так что лучше оставить его. А теперь — марш спать!

До самой спальни они больше не произнесли ни слова. Уже лёжа в кроватях, глядя в потолок, Гарри прошептал:

— Спасибо, приятель.

— Пожалуйста, Гарри, — так же тихо ответил Рон. — Полегчало?

Гарри подумал.

— Это было совсем не так, как я ожидал, но… да.

— Мы все немножко как мама, — философски сказал Рон. — Когда нас чем-то шокируют, мы можем наговорить чего угодно — и часть из этого даже иметь в виду. Но действуем мы только после того, как всё обдумаем. Ну… чаще всего. А то, что ты сказал про Заклятие смерти… это сильно. Мама говорит, это чёрная магия, а Перси согласен. А уж то, что ты применил его на самом себе, — вот это их и добило. Мне пришлось указать им пару вещей.

— Каких? — искренне удивился Гарри.

— Ну… что ты сделал это, чтобы вернуться и спасти нас всех, — сказал Рон и ухмыльнулся, видя, как Гарри покраснел. — Что Джинни могла бы быть уже мертва, если бы не ты. Что мы все, если выживем, будем обязаны тебе жизнями. Ну, такие мелочи.

— Как я вообще умудрился обзавестись таким… манипулятивным болваном в друзьях? — спросил Гарри потолок.

— Наверное, отрабатываешь грехи и разврат прошлых жизней, — невозмутимо ответил Рон. — По крайней мере, так думают близнецы.

К удивлению, Гарри проспал ту ночь без единого сна, и утром Рону пришлось будить его на пробежку. Умывшись и выпив воды, Гарри чувствовал себя необычно бодрым после столь долгого сна — настолько, что уложил Рона на лопатки пять раз подряд во время спарринга.

— Чего ты такой довольный? — проворчал Рон, когда Гарри поднял его на ноги после очередного подсечённого падения.

Джинни закатила глаза на брата и улыбнулась Гарри:

— Рон, что вчера было?

— Мы же обсуждали… а, точно. — Он склонил голову набок, пристально глядя на Гарри. — Ты даже попытался поспать подольше. Это настолько помогает? — спросил он.

Гарри пожал плечами:

— Сегодня я не увижу ни одного человека, от которого мне придётся что-то скрывать. Я не чувствовал такого… расслабления… годами.

— Приятно слышать, — сказал Рон, — хотя мою задницу это не радует.

— Давайте не будем говорить о твоей заднице, Рон, — парировала Джинни, снова закатив глаза.

— Ладно, тогда о чём будем волноваться сегодня? — ухмыльнулся Рон.

— О Невилле, — нахмурился Гарри.

— Боже правый, Гарри, я же шутил! — Рон замотал головой.

— Его бабушка ведёт себя очень странно, — сказал Гарри.

— Луна тоже из-за этого расстроена, — добавила Джинни. — Она думает, что это её вина.

— Ты помнишь, чтобы его бабушка вела себя странно… ну… в прошлый раз? — спросил Рон нерешительно.

Гарри покачал головой:

— Нет. Но я тогда знал его не так хорошо. Он мог просто не рассказывать.

Рон нахмурился.

— Ну, Луна может и права.

Гарри кивнул:

— Потому что она делает то, чего раньше не делала, и её… ну… отношения с Невиллом — тоже новые? Может, вещи связаны.

— Не уверен, что это слово — отношения, — скривился Рон.

На него метнула взгляд Джинни:

— А по-моему, это мило!

— Это потому что ты девчонка, — заявил Рон. — Это у вас встроено: любить всякую слащавую ерунду.

Глаза Джинни сузились:

— Думаю, стоит продолжить этот разговор при Гермионе — с её палочкой. Не хочу быть единственной девушкой, отстаивающей честь нашего «вида».

— Не смотрите на меня, — сказал Гарри, подняв руки. — Я считаю, что она ему подходит. Иногда сводит его с ума, да, но он понемногу к этому привыкает.

Рон посмотрел на Гарри с видом человека, которого только что предал близкий друг — но Гарри вел себя абсолютно невинно.

— Хедвига может доставлять твои письма Невиллу, — задумчиво произнесла Джинни. — Интересно, Луна захочет передавать свои записки вместе с твоими?

Гарри кивнул:

— Не думаю, что Хедвига будет против.

После дня отдыха и лёгких домашних дел они с удвоенной энергией вернулись к тренировкам в понедельник.

Когда Гарри рассказал Луне о сообразительности Хедвиги, та заметно повеселела. Светловолосая ведьма сказала, что отправила Невиллу уже два письма, но оба вернулись нераспечатанными. На следующий день она передала Гарри пухлый свёрток пергамента.

Хедвига вернулась с двумя ответами, один — для Луны.

Через две недели Невилл наконец объяснил, что происходит в доме Лонгботтомов.

Ну, Гарри, кажется, я понял, чем занимается бабушка.

Спасибо двоюродной тётушке пятого колена — Мелинде Хоукшорн.

Я как-то не обращал внимания, что в каждую группу гостей входила какая-нибудь молодая незамужняя девушка — но большинство были куда старше меня. Самой младшей было пятнадцать, ради Мерлина!

В общем, я не настолько туп, как Рон, так что, когда понял это, я сложил остальную мозаику. Кажется, бабушка по какой-то причине не одобряет Луну, и это будет сущим наказанием всё лето.

Когда я попытался поговорить с ней, она заявила, что если я чувствую себя одиноким, то должен “подбирать себе более достойных спутников”. Я спросил у неё, может ли она предложить мне спутника лучше, чем Мальчик-Который-Выжил — и на секунду выбил её из колеи. Если у тебя вчера вечером горели уши — прошу прощения!

Не знаю, почему она не одобряет Луну. Она не говорит. Может, ей не нравится «Прорицатель» — но это звучит ужасно мелочно.

Я сказал, что пропускаю занятия с профессором Люпином, так что она наняла подругу — репетитора времён основания Хогвартса. Не хочу обижать мадам Эсмеральду: она знает много магии, но мне кажется, детей она не видела лет сто. Она ещё старше Дамблдора выглядит. Она посадила меня и спросила, что я хочу изучать. Хорошо, что ты прислал конспекты — иначе я бы вообще не знал, что попросить.

Я продолжаю тренировки и ката, но без напарника для спарринга моя реакция к началу учебного года будет никакая. Это так раздражает. Никогда не думал, что захочу, чтобы лето поскорее закончилось.

Твой друг,

— Невилл

Гарри пришлось сдерживать первое побуждение — выйти в камин и высказать Огусте Лонгботтом всё, что он о ней думает. Рон, Джинни и Гермиона были возмущены не меньше, но никто не смог придумать план, который бы не привёл к обратному эффекту.

Луна предложила перестать приходить в «Нору», чтобы бабушка Невилла успокоилась — но все дружно и громко запретили это даже рассматривать.

Лето тянулось. День рождения Гарри совпал с празднованием его первого года в «Норе». Зная, что у Невилла день рождения почти в тот же день, он послал ему формальное приглашение — но ответа не получил. Позже Невилл подтвердил: бабушка даже не упомянула письмо — что лишь сильнее разозлило Гарри.

Он старался не позволить этому омрачить праздник, но каждый раз, когда видел печальную улыбку Луны, ему хотелось что-нибудь взорвать.

Миссис Уизли, разумеется, превратила торжество в куда более масштабное событие, чем Гарри был готов выдержать… но он сам был виноват — не стоило отвечать честно, как он проводил предыдущие дни рождения.

Хотя, если честно, всё было не так уж плохо. Она просто позвала всех, с кем у Гарри было хоть какое-то знакомство, приготовила огромный ужин и испекла торт размером почти с Хагрида. К счастью, сам Хагрид добрался в Оттери-Сент-Кэтчпол на «Ночном Рыцаре», а не через камин — на кухне и так негде было повернуться.

Гарри был в восторге от подарка, который семья собрала сообща: ботинки из драконьей кожи. Прочные, удобные и уже подогнавшиеся под его ступни. Тёмная глянцевая кожа и чёрные металлические пряжки выглядели потрясающе.

Он был даже рад, что подарки не были слишком дорогими.

Гарри слегка удивился, что мистер Уизли не выиграл ежегодный розыгрыш «Ежедневного пророка», но понял: его присутствие, возможно, изменило события настолько, что его опекун купил другой билет. Кроме того, Билл сейчас находился в Гонконге, продолжая работать с Карпентером, Фитц-Уиллис и Холмсом над усилением защитных чар вокруг закрытых зон Британского консульства. Миссис Уизли радовалась успехам старшего сына, но совершенно не была в восторге от того, что его работа так далеко от дома.

Эррол был явно не в состоянии доставлять письма на другой конец света, так что Гарри вызвался отправлять Хедвигу. Та одарила его долгим взглядом в стиле «Как ты смеешь сомневаться в моих возможностях?».

Гарри задумался, означает ли это, что поездка в Египет, которая произошла в прошлой линии времени, просто не была важна для судьбы — или же временные линии начинают расходиться всё сильнее. Он понимал, что ответа до конца лета всё равно не получит, но это не мешало ему размышлять об этом. Только Гермиона могла наслаждаться такими вопросами часами подряд; Гарри же после бесконечных внутренних кругов пришёл к выводу, что оставить эти размышления ей — самое разумное решение.

Но в целом день рождения оказался на редкость удачным. Гарри даже слегка опешил, когда появилась профессор МакГонагалл. Поздравив его, она вручила ему солидную стопку пергамента. Гарри перелистал несколько страниц, недоумённо хмурясь.

— Я подготовила конспект занятий для Дуэльного Клуба, мистер Поттер, — пояснила она. — Раз уж среди старшекурсников наметился интерес, я позволила себе разложить темы по уровням подготовки и указать, к какому моменту года ученики разных курсов будут иметь необходимую базу, чтобы выполнять те или иные упражнения. Как вы понимаете, не все будут готовы к тем темам, которые вы сможете охватить в следующем году. — Она даже улыбнулась. — Я осведомлена о ваших летних занятиях. Хочу похвалить вас всех за усердие. Я ожидаю от моих гриффиндорцев больших свершений.

Рон позеленел, но Гарри лишь улыбнулся ей в ответ.

После ужина Гарри незаметно ускользнул и прошёлся по территории в своих новых ботинках. День был прекрасным, хоть и изматывающим, и прогулка пришлась очень кстати. Но мысли вновь возвращались к неприятной теме.

Он был почти уверен, что Сириус появится в «Норе» к его дню рождения. Крестный прекрасно знал эту дату, и Гарри сомневался, что поиски крестражей смогли бы удержать его вдали.

Разве что Сириус попал в беду.

Гарри шагал по саду, пытаясь собрать мысли в какую-то стройность. Малая, детская часть его жаждала увидеть крестного, но куда больше его тревожили последствия его отсутствия. Да, миссия Сириуса куда важнее какого-то дня рождения… но подобная сдержанность была на него совсем не похожа. Возможно, он скрывается где-то, не зная, какой сегодня день. Или задержался в дороге.

Слишком много неизвестных, напомнил себе Гарри. И ничего он всё равно сейчас не может изменить. Разве что бродить в сумерках и буравить взглядом невиновные деревья.

Он громко вздохнул над собственной глупостью и уже хотел повернуть назад к «Норе», когда услышал протяжный, глухой вой — от которого у него встали дыбом волосы на затылке.

Он резко обернулся на юго-восток, откуда, казалось, донёсся звук. Вероятно, это был обычный деревенский пёс. Но Гарри уже сорвался с места и мчался туда, не раздумывая.

Он проскользнул вокруг серого каменного домика, отмечавшего границу владений Уизли, не обращая внимания на покалывание кожи при пересечении охранных чар. Спустя пару минут Гарри выбежал из леса и проскочил через обветшавшую каменную ограду в заросший бурьяном луг.

Вой смолк, но его внутреннее чувство толкало Гарри идти дальше.

Тёмная фигура вырвалась из-за деревьев на противоположной стороне луга, тяжело ковыляя к нему. Гарри выдохнул с облегчением, когда лунный свет обозначил знакомый силуэт огромного чёрного пса.

Но мгновение спустя он застыл, когда холодок пробежал по позвоночнику.

Глаза пса метались в орбитах; пена покрывала чёрную пасть. Движения были неровными, дыхание — прерывистым, хриплым, будто он из последних сил добрался сюда. И где-то в глубине сознания Гарри раздался слабый двойной отголосок… женского крика.

Руки у него задрожали. Казалось, его окунули в ледяную воду. Сумерки стремительно сгущались.

Под деревьями, на дальнем краю пастбища, тёмные фигуры в мантиях вырвались в лунный свет.