Неловкие приключения Меган Уимблсби (гет)

— В каком это смысле вы уезжаете? — допытывалась Меган, трусцой догоняя Гэндальфа и рукой, приставленной ко лбу, пытаясь загородить глаза от режущего их солнечного света. Гэндальф шагал так широко, что на один его шаг ей приходилось делать два или три. А хоббиты успевали и того хуже, они на несколько шагов отстали уже от Меган.

— Так надо, — мрачно ответил Гэндальф.

— Но зачем надо? Пиппин с Мерри едва-едва сюда приехали. Блин, как же солнце бьёт в глаза!

— Тёмный Властелин полагает, что Перегрин — Хранитель Кольца. Поэтому для его же безопасности я должен увезти его в Минас Тирит.

Меган почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Так что, Пиппин теперь враг народа номер один? Враг орочьего народа, я имею в виду?

— Похоже, что так, — ответил Гэндальф, входя в конюшню и направляясь прямо к деннику Серогрива.

— С вами всё будет в порядке? — не унималась Меган, которой полегчало в тени под крышей, хотя звуки, издаваемые лошадьми, и казались раздражающе громкими.

— Я ничего не обещаю, Мелетриэль, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить Перегрина.

— А Минас Тирит далеко? — спросил Пиппин.

— Три дня пути, если по прямой, как назгул летит, и смею надеяться, что ни один из них за нами не увяжется, — проворчал Гэндальф, взбираясь на белого коня и подавая руку Пиппину, чтобы поднять его перед собой.

— Вот, возьми на дорожку, — сказал Мерри, протягивая своему другу свёрток.

— Последние запасы лонгботтомского? — Пиппин выглядел одновременно ошалело и безмерно благодарно.

— Я знаю, у тебя закончился. Ты слишком много куришь, Пиппин.

— Но… Мы же скоро увидимся, разве нет?

— Не знаю… — пробормотал Мерри. — Я не знаю, что случится.

«И я не знаю….» — в отчаянии подумала Меган. Гэндальф погнал Серогрива в карьер с места, и жеребец ракетой вылетел из конюшни. Мерри несколько мгновений смотрел им вслед, затем сорвался с места и выбежал вон.

Меган вздохнула и тоже направилась к выходу. На своих плечах она чувствовала тяжесть всего мира.

— Всё в порядке?

Она узнала этот голос. Поглядев вверх, она увидела там Леголаса и Гимли, те смотрели прямо на неё. И всё, что она услышала от Пиппина о прошлом вечере, вновь завертелось в голове. «Ты была пьяна. Он отвел тебя спать...» На долю секунды она встретила взгляд голубых глаз Леголаса, а затем побежала к дверям.

Далеко она, впрочем, не убежала. Как только она оказалась на свежем воздухе и утреннем солнце, яркий свет заставил её прищурить глаза и замедлить ход. На расстоянии нескольких ярдов сидел Арагорн, курил и смотрел на далёкие горы. Она направилась прямо к нему.

Он молчал, когда она села рядом и подтянула колени к груди. Спасибо ему — выбрал тенистое местечко, хотя вся местность вокруг словно бы отражала солнечный свет. Какое-то время они сидели в молчании, а Меган пыталась собраться с духом и заговорить, пока Арагорн всё так же задумчиво смотрел на горный хребет.

Наконец, он спросил:

— Тебя что-то беспокоит, Меган? Ты не часто такая молчаливая.

Она открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла. «Да, я болтушка». Но сейчас ей казалось, что она просто обязана поделиться с Арагорном тем, что её тревожило. Так что она понизила голос до еле слышного и вывалила всё, как на духу:

— А может такое быть, чтобы я этой ночью переспала с Леголасом?

Арагорн застыл и пропустил затяжку из трубки. Меган осторожно пялилась на него, пытаясь понять его реакцию. Где-то секунду казалось, что он совершенно ошалел, но потом она увидела, как растягиваются края его рта.

— Ты что, надо мной смеешься? — потребовала ответа она.

Арагорн помотал головой и отвернулся, но теперь у него и плечи затряслись. Скрывать тот факт, что его распирал смех, стало просто невозможно.

— Серьезно, чего ты смеешься? — спросила Меган неподдельно сердито. Арагорн пообещал её опекать, а теперь при первой же проблеме поднимает на смех?

— Прости меня, Меган… — выговорил он, все еще прыская от смеха. — Боюсь, я ненароком тебя обидел.

— Да я серьезно!

— Ну тогда серьезно прости, — он все еще улыбался уголками рта, но принялся снова раскуривать трубку и изо всех сил попытался принять серьезный вид. — Почему тебя это забеспокоило?

— Ну… — она попыталась понять, как это лучше объяснить. — Я вчера вечером сильно напилась. Впервые в жизни, я раньше вообще не пила, потому что мне не нравилось пиво и всё такое. Но это, которое они подавали, оно было ничего… и, в общем, я пить совершенно не умею. Так получилось, что я быстро назюзюкалась. И тогда… Тогда Леголас отвёл меня спать, но я совершенно не помню, как это было.

Арагорн кивнул, теперь уже полностью вернув самоконтроль.

— И ты, по чьим-то рассказам, теперь знаешь, что Леголас отвёл тебя в твою комнату, и решила, что он каким-то образом этим воспользовался?

Теперь, когда Арагорн это подытожил, оно звучало как-то глупо.

— Ну… Может быть дело даже не в том, что он воспользовался. Я же сама не знаю, как себя веду, когда пьяная. Может быть, это я на него набросилась, потому что ничего не соображала.

— А ты… — Арагорн задумался, видимо, подбирая слова. — Ты нашла какие-то следы этим утром, что могли бы подтвердить твои подозрения?

Теперь Меган поняла, что ничего неподобающего этой ночью произойти не могло. Она же была девственницей, и сразу заметила бы, что произошло. Поняв это, она залилась густой пунцовой краской.

— Пожалуйста, не говори Леголасу об этом разговоре. Похоже, я напридумывала себе фиг знает чего.

— Я и сам буду рад о нём забыть.

— Можешь снова надо мной посмеяться, я теперь не против.

Он усмехнулся.

— Теперь ты понимаешь, что меня так рассмешило?

— Да.

Прошла пара секунд, и Меган расхохоталась сама. И тут же прекратила, потому что на неё немедленно напал приступ головной боли.

— Блин, ну я и дура, — выговорив это, она всё ещё тихо хихикала. — Я хочу сказать, Леголас же совсем не такой. Как думаешь, я всё ещё пьяная?

— Понятия не имею, сколько ты выпила вечером, — ответил Арагорн. — И не могу знать, выветрилось ли оно у тебя, или еще нет.

— В жизни больше не буду пить! — пообещала себе Меган. — Терпеть не могу это ощущение, когда не помню половину вечера.

— Да, такое бывает, — согласился Арагорн. Теперь, когда серьезная дискуссия прекратилась и началась болтовня ни о чём, он вновь принялся разглядывать те горы.

— А что ты там высматриваешь? — спросила Меган, тоже посмотрев в ту сторону, но ничего интересного на горных склонах не разглядела.

— На этих горах находится цепь сигнальных костров от Гондора до Рохана. Первый из этих огней — в Минас Тирите. Если они позовут на помощь, мы увидим, как загорится огонь вот на той горе.

— А это хорошо или плохо, если он загорится?

Он помолчал.

— Трудно сказать. Но Теоден не поведет войско в Гондор, пока его не позовут.

— Значит, хорошо бы, если бы эти огни загорелись, — сказала Меган. — Но, с другой стороны, это будет значить, что в Гондор пришла беда.

— Да.

Меган вспомнила случайно услышанный разговор Гэндальфа с Арагорном.

— Арагорн! А что тебе Гэндальф такое говорил, о другой дороге, о чёрных кораблях и всем вот этом?

Он не посмотрел ей в лицо.

— Гэндальф часто говорит загадками.

— Да, это так… — согласилась Меган. Арагорн явно не хотел рассказывать ей, и у неё возникло ощущение, как будто он хранит какую-то страшную тайну. Она не знала, как выпытать у него ответ, не в последнюю очередь потому, что не так-то это просто, выпытать что бы то ни было у Арагорна.

Так что какое-то время они просто так сидели и тихо смотрели на горы. Меган подумала, что табак Арагорна довольно приятно пахнет, и солнышко тоже очень приятно греет… Если бы только голова не болела, тогда жизнь была бы совсем хороша.

— Арагорн! — шёпотом позвала она, потому что ей было совестно в третий раз приставать к нему с пустяками. — У тебя вода есть? Очень пить хочу.

Он молча протянул руку влево и вручил ей бурдючок с водой. Она выхлестала весь бурдючок в несколько больших глотков. И, когда она вытирала губы рукой, то заметила, что Арагорн как-то особенно внимательно вперился в горную вершину, внимательнее, чем прежде. И через мгновение он вскочил на ноги и помчался во дворец.

Меган не пришлось долго всматриваться, прежде чем она заметила тусклый оранжевый огонёк на одном из горных пиков.

«Это сигнальный огонь!»

И она тоже вскочила и собралась броситься вслед за Арагорном, но на неё напал приступ тошноты.

Она подковыляла к опоре навеса, под которой они сидели, оперлась на неё рукой, а другой рукой схватилась за голову. Через пару секунд тошнота прошла, и она сделала несколько осторожных шагов, пока не убедилась, что нет, ноги у неё не отнялись. «Никогда не буду больше пить! Чувствую себя просто отвратно!» — простонала она про себя, бредя к дверям Медусельда.

До дверей она дошла как раз в тот момент, когда они распахнулись и оттуда выбежал поток крепких мужчин, словно бы рой пчёл покинул улей. Меган с трудом протолкалась через них, и наконец нырнула в благословенную тень чертога. Она заметила Эовин и успела поймать её за рукав прежде, чем та унеслась по своим делам.

— Эовин! Я видела огонь в горах. Что происходит?

— Мой государь-дядя должен собрать войско Рохана и повести его на помощь Гондору! — ответила Эовин необычайно радостным голосом.

— Значит, мы уезжаем? — спросила Меган.

— Эореды собираются в Дунхарроу, и у нас есть обычай, что придворные дамы сопровождают мужчин на войну. Но если ты хочешь остаться, никто тебя в этом не упрекнёт.

— Эовин! — Меган критически посмотрела на неё. — Ты за кого меня держишь? Ты думаешь, я останусь тут и буду играть в домохозяйку, пока ты уедешь и будешь там веселиться? Подумай ещё раз. Если у меня есть хоть какой-то повод уехать с парнями, я им воспользуюсь.

— На то и обычай! — ответила Эовин с сияющей дружеской улыбкой.

— Пойду собирать вещи, — улыбнувшись в ответ, сказала Меган.

— А я позабочусь, чтобы тебе выделили собственную лошадь.

Так подруги и расстались, обе необычайно воодушевленные. Меган чуть не прыгала от радости, зная теперь, что роханцы поедут на выручку Минас Тириту. Она не так много знала про то, что это за страна такая Гондор, но для Арагорна это явно была очень важная страна.

Добравшись до своей комнаты, она торопливо запихала все свои пожитки в котомку. Какое-то мгновение она рассматривала красивое праздничное зеленое платье, которое одолжила ей Эовин, но оно было слишком объемистым и тяжелым и в котомку не влезало. Так что придется, если там будет еще какой-то праздник, выпросить у Эовин еще одно.

Накинув на плечи плащ, она в последний раз вышла из дверей гостеприимной комнаты и зашагала в сторону выхода из дворца. Яркий свет обжег глаза, но вскоре она добралась до уютной тенистой конюшни.

В конюшне кипела суматоха. В каждом деннике по всаднику, все готовили своих коней к походу. Но даже в этой суматохе Меган без труда по ровным и уверенным движениям определила Леголаса, седлающего Арода. Когда она добралась до его денника, он уже затягивал подпругу на седле.

— Привет, — сказала она, глуповато помахав ручкой.

— Как самочувствие? — спросил он, обернувшись, в глазах его блеснула еле заметная искорка.

— Уже ничего, — соврала Меган и для пущей убедительности кивнула. — Что, седло натягиваешь?

— Да, — подтвердил Леголас. — Обычно я езжу без седла, но на войну удобнее ехать в седле.

— А что, у тебя попа не потеет?

— Прошу прощения?

— Ну, когда ты без седла едешь, тебе жарко, коню тоже жарко, и когда жарко на жарко, получается потно…

«Можно ли хоть как-то выразить эту мысль не как извращенка? Нет, я так не думаю...»

— И так часами… Я бы вспотела.

Несколько секунд они недоуменно пялились друг на друга.

— А хотя знаешь, забудь, что я это говорила.

— Как пожелаете, леди Меган.

«Он сказал. Слово на букву Л. Но не то, а другое, очень плохое слово на букву Л!»

Чтобы замаскировать внезапный приступ отчаяния, Меган решила сменить тему.

— А Гимли, тоже поедет с тобой?

— Да. Но я признаюсь, что думал, он снова попросит у леди Эовин её лошадь.

— О да, он умеет добиваться своего. И любит светловолосых…. — и тут до Меган дошло, какую глупость она сморозила. — Нет, нет, не в том смысле, я не тебя имею в виду. Я не хочу сказать, что он любит тебя или что-то в этом роде… — она сморщилась. — Знаешь, давай как будто я и этого тоже не говорила. Мне кажется, я еще немного под градусом, потому что обычно я не говорю таких глупостей. Вернее, говорю, но не одну за другой…

— Вот ваш конь, кстати, — перебил её Леголас, показывая на денник наискось и напротив. — Ступайте познакомьтесь с ним, прежде чем мы отправимся.

Леголас показал ей тот денник, на который указывал рукой, и нагнулся над перегородкой, чтобы погладить коня по морде.

— К сожалению, леди Эовин не сказала, как его зовут, — добавил он. — Но упомянула, что именно на нем училась ездить верхом.

— А это конь или лошадь? — спросила Меган, которой совершенно не хотелось нагибаться и заходить сзади, чтобы проверить.

— Это мерин.

Меган посмотрела коню в глаза, пытаясь передать на расстоянии в его конский мозг свою беспомощную мольбу о милосердии: «Пожалуйста, не обижай меня. Я совсем не умею ездить верхом, и обычно, когда я езжу, мне есть, за чьи плечи держаться. А теперь, Сухарик, только мы с тобой вдвоём».

Мерин каштановой масти лениво фыркнул.

— Ну что ж, спасибо, — сказала Меган Леголасу. Ей не хотелось смотреть ему в глаза, потому что в её собственных большими буквами были написаны вопросы. Вопросы типа «Что случилось вчера вечером?». — Думаю, с этого момента я разберусь.

— Если будет трудно, не стесняйтесь спросить, — ответил он, после чего взял её за руку и поцеловал, на этот раз только пальцы. И тем не менее, у неё перехватило дыхание, а он отпустил её руку и ушёл прочь.

— Ох, Сухарик… — выдохнула она, не в состоянии оторвать глаз от удаляющейся спины Леголаса. — Кажется, я теперь не буду мыть эту руку.

Сухарик только фыркнул.