Против течения времени (гет)

Владелец «Фениксовых слёз», с рождения носящий на себе тяжёлое бремя неприглядного имени Морбис, данного ему ныне покойной матушкой, при жизни обладавшей явными задатками к мизопедии⁽¹⁾, несмотря на ранний час в хмурой задумчивости уже давно стоял за прилавком. Никто бы из сторонних наблюдателей, водись в его лавке таковые, не определил бы, но он пребывал в худшем из своих настроений.

Вчерашний инцидент с будто с неба свалившимся — или скорее вылезшим из преисподней — бундимуном стоил ему преждевременного закрытия лавки, а следовательно — убытков, пары часов кропотливой работы над определением и ликвидацией повреждений: проказа, как обученная, грамотно выбирала места для атак и неплохо успела подточить фундамент, и вечером — обработки свежесобранного гноя. К сожалению, заняться последним необходимо было немедленно, иначе смесь бы непременно испортилась. Если бы не этот удручающий факт, Морбис обязательно бы перепоручил сие пренеприятнейшее дело новообретённому помощничку. Поначалу он даже отнюдь не исключал вероятность того, что именно Снейп подкинул ему эту гадость, дабы заинтересовать, однако эти подозрения с сожалением пришлось отмести: такой вариант попросту был нереалистичен. То буквально подвешенное состояние, в котором пребывала лавка, было результатом работы — если так, конечно, можно было охарактеризовать деятельность бундимунов, — пары дней. А этот недоросль не смог бы проникнуть к Краудену незамеченным: если даже и существовали заклинания, благодаря которым можно было обойти его охранные чары, они явно не дались бы едва окончившему четвёртый курс Хогвартса юнцу.

Но, несмотря на доводы разума, корить хотелось именно Снейпа. Возможно, у него просто слишком закрепилась ассоциация юного нюхача с мерзкой тварью. Что ж, оставалось надеяться, что этот досадный эффект продлится недолго — вспоминать этого мальчишку всю оставшуюся жизнь при одном только взгляде на банку с гноем определённо не входило в планы Краудена.

Уже второй час Морбис ворочал в усталом мозгу одни и те же мысли, тяжёлые, как полные до краёв котлы, но те все не спешили укладываться. Зачем, спрашивается, он согласился на эту авантюру? Потому что мальчишка определил и поймал бундимуна? Оттого, что у него рекомендация от старого моржа, который раздаёт их реже, чем единороги добровольно — свои рога? А может… со скуки?

Да, точно. Со скуки. Чтобы посмотреть, как долго этот голодный щенок будет вилять хвостом за каждую подачку. Чтобы развлечься, глядя, как его пресловутый талант упрётся в потолок, который Морбис сам для него и соорудит. Дешёвое, но занятное зрелище.

А ведь он когда-то был таким же. Мысль, от которой тошнило. Юным, с горящими глазами и слепой верой, что мастерство и труд приведут его к неземным успехам. Какая несусветная глупость!

В реальном мире важны только деньги и хладнокровие. Всё остальное — сказки для неудачников. Сам он пробился лишь благодаря тому, что вовремя это понял. Быть владельцем лавки в первом поколении — значит не иметь права на провал. Один неверный шаг, и тебя сожрут те, чьи предки закладывали фундамент их бизнеса вместе с первыми камнями Косого переулка. Крауден не провалился. Он выстоял. И не имеет значения, скольких трудов, бессонных ночей и даже крови это ему стоило.

Естественно, в своих сопливых мечтах он воображал себя владельцем достойного заведения в самом начале Косого переулка. Ещё более естественно, что не вышло. Но, даже застряв в Лютном, Морбис нашёл способ извлечь из этого выгоду. Свобода от большей части ограничений, накладываемых представлением товара на главной улице, стала ключевым преимуществом. Или, если называть вещи своими именами, лицензией на мошенничество. Первые годы ему даже нравилось это — адреналин, жизнь в ожидании кары, которая никогда не следовала: достопочтенные авроры предпочитали закрывать глаза на всё, что бы ни происходило в Лютном переулке — не хотели портить отношения с людьми, к услугам которых тоже не гнушались прибегать. Хотя, конечно, официальные отписки служителей закона для жалующихся были совершенно о другом.

Сейчас всё это превратилось в рутину. Безнаказанность не волновала давно прогнившую душу. Годы текли незаметно, перед глазами сменялись в большинстве своём лишь две картины — интерьеры домашние и многовыстраданные лавочные. И только все новые полосы испещряли отражение в зеркале. Бурная молодость сменилась унылой старостью, по дороге растеряв такой незначительный этап, как «зрелость».

Морбис фыркнул собственным мыслям. Не хотелось верить, что он действовал ради собственного развлечения. Когда дело касалось работы, аптекарь всегда оставался до удивительного трезв. Почему это вдруг должно было измениться сейчас? Он поступал, как всегда, исключительно в своих интересах.

А воспользоваться мальчишкой, если тот и впрямь так талантлив, как описывает его в своём панегирике старик Слизнорт, будет выгодно. Многого с него в любом случае не возьмёшь, каким бы вундеркиндом по меркам своего возраста он ни являлся, но идея приобрести качественные простейшие снадобья без наценки казалась более чем заманчивой…

От размышлений отвлекло мерное треньканье дверных колокольчиков. Быстрый взгляд на часы — поганец пришёл ровно вовремя, и не придерёшься, не выплеснешь раздражение.

— Доброе утро, мистер Крауден, — голос был бесцветным, без намёка на эмоции.

Снейп выглядел странно. Будто это не Морбис, а он вчера до ночи работал как не в себя. Впалые щёки, бел как мел, глаза лихорадочно блестят. Уж не болен ли? Вдруг ещё отвары испортит? Впрочем, если так — найдёт деньги и возместит убыток. Все до последнего кната! А может, и сверх того…

— Утро добрым не бывает, Снейп, — огрызнулся Крауден, бросая тряпку, которой до того протирал прилавок.

Мальчишка заметно насторожился от его резкости.

— Я вовремя, — даже оправдался он, наколдовав в воздухе чары Темпуса, очевидно для большей наглядности.

— Да, формально вовремя, — согласился Крауден, но не продолжил, не собираясь ничего объяснять. Ещё чего! — Следуйте.

Резко развернувшись, он прошёл вглубь лавки к неприметной двери, теряющейся на фоне обилия стеллажей — ну или под воздействием хитрых чар. Провёл палочкой, едва слышно пробормотал пароль — старое проклятие на диалекте, давным-давно вышедшем из употребления: Снейп не запомнит. Дверь открылась с лёгким скрипом, являя взору узкую, уходящую вниз каменную лестницу.

— Добро пожаловать в сердце «Фениксовых слёз», — произнёс Морбис с мрачным торжеством. — Или, если хотите, в его гноящуюся печень. Освещение — Люмос. Вентиляция магическая, я активирую. Потолок низкий — рекомендую не вырастать.

Дав подобные исчерпывающие, по его мнению, инструкции, Крауден приглашающе махнул палочкой и дождался, пока Снейп, предварительно основательно посверлив его своим настороженным взглядом, явно осмотрительно не желая оставлять малознакомого волшебника у себя за спиной, шагнет в туннель первым. Затем проследовал за ним сам.

Последний его совет был отнюдь не шуточным. Сам Морбис шёл свободно, а вот Снейпу, несмотря на возраст уже его переросшему, приходилось слегка наклоняться. Впрочем, горбиться ему, казалось, было вполне привычно.

Когда они вошли в небольшую лабораторию, там сами собой зажглись пара магических светильников, Крауден вышел чуть вперёд и обернулся к Снейпу. Взгляд мальчишки скользил по помещению. Восхищения в глазах не было. Не удивительно: тесный подвал с сводчатым потолком, несколько рабочих столов, простейшее оборудование — всё это было здесь не для того, чтобы притягивать взгляд и восторгать. Это была мастерская ремесленника, тут ценили результат.

Хотя тут давненько не появлялись сами «ремесленники». Мастера предпочитали варить в собственных лабораториях, недоросля он в последний раз брал на работу года четыре назад, а сам… Который месяц уже Морбис мучался с бюрократией, да и товаров от поставщиков хватало для продажи. Так что лаборатория пустовала.

Одним взмахом палочки смахнув пыль со всех поверхностей, он подошёл к стеллажу с фолиантами, снял оттуда парочку книг, водрузил их стопкой на свободный стол.

— Рецепты будете брать отсюда, Снейп. Помните, о чём мы вчера договаривались?

Снейп как-то почти обречённо вздохнул.

— Никаких отступлений, — ответил он.

Подойдя, он взял верхнюю книгу и лениво её пролистал, так словно там не было ничего, что смогло бы его заинтересовать. Малолетний нахал!

Краудену понравилось наблюдать, как Снейп, пробегая глазами рецептуру одного снадобья за другим, едва заметно кривил губы. Неужели он и вправду так самоуверен, что считает ошибочными чуть ли не все древние формулы?

Неожиданно мальчишка остановился. Перечитал одну страницу ещё раз.

— Вы позволите мне варить по усовершенствованной методике, если я принесу статью из журнала «Вестник зельеварения» за февраль этого года, в которой подтверждается, что в «Елейную смазку Григория» нужно добавлять три унции масла клещевины, а не две, как указано в вашем издании? — спросил он, поднимая глаза от книги. — Это повышает эффективность на двенадцать процентов. Автор этого заключения — Фэй Френ⁽²⁾. Достаточно квалифицированный специалист для вас?

— Приноси, что хочешь, это зелье ты варить не будешь ни по моему, ни по своему навороченному рецепту, будь его автором хоть сам Мерлин, — с приятным чувством удовлетворения осёк зарвавшегося юнца Крауден. — Мне не нужен этот состав. И меня не интересуют новые веяния. Будешь варить по описанным здесь рецептам.

Снейп мимолётно нахмурился, но затем нарочито равнодушно пожал плечами, отложил книгу. И всё же уязвлённое самолюбие прорвалось наружу.

— Консерватизм — наше всё, — буркнул он себе под нос.

Крауден поймал себя на том, что почти ухмыляется. Что ж, ставить юного зазнайку на место было до безумия приятно. И настроение уже не такое поганое.

— Сваришь мне кроветворное, противоядие от простейших магических ядов и умиротворяющий бальзам. И молись Мерлину, чтобы они вышли хотя бы сносными.

Снейп кивнул. Волнение он то ли достаточно правдоподобно скрывал, то ли вовсе его не испытывал. Оба варианта раздражали. От первого пахло тем, что развлечься не удастся, от второго же тянуло наглостью.

— Ингредиенты брать наверху? — уточнил Снейп.

— На складе.

Краудену, скрепя сердце, пришлось показать новому работнику ещё одно скрытое помещение, заодно проследив, чтобы тот не набрал чего лишнего.

Специальные сигнальные чары предупредили бы Краудена о приходе клиентов, так что, пока никого не было, он решил понаблюдать за своим сотрудником. Тот удивил Морбиса своей предусмотрительностью: принёс собственные, надо признать, неплохие инструменты, рабочий фартук и перчатки из драконьей кожи. Полностью экипировавшись, убрав волосы и разместившись, Снейп наконец приступил к делу. Под присмотром он явно чувствовал себя некомфортно, но по мере того как в котёл добавлялись всё новые и новые ингредиенты, скованность пропадала. Морбис не мог бы этого отрицать — Снейп определённо знал толк. Ингредиенты обрабатывал чётко, работал так, что со стороны казалось, что для него нет ничего более естественного. И откуда, интересно, такие задатки?

Сам Морбис не обладал талантом в зельеварении. Он мог неплохо сварить простое зелье, даже некоторые нестандартные ему давались, но чем сложнее становились составы, тем посредственнее был результат. Зато он обладал иным — бесценным опытом, позволяющим ему на глаз определять качество отваров. И то, что разливал по склянкам спустя час Снейп, было безупречно. Дракклов мальчишка.

Начинать противоядие Снейп не спешил. Опершись на локти и буквально нависнув над банкой с порошком из рога дромарога, он пристально его разглядывал. Пространство меж бровей рассекла сосредоточенная складка.

— Что не так? — поинтересовался Крауден. Подобное поведение настораживало.

— Ваш порошок отсырел, — с полной убеждённостью отозвался Снейп, выпрямляясь, но так и не отводя взгляда от банки. — Его эффективность упала на треть, если не больше. Использовать его в стандартной дозировке — значит сделать зелье бесполезным.

Он поднял глаза и уверенно посмотрел на Краудена, очевидно ожидая реакции. Морбис в этот момент думал о том, насколько же его раздражает эта настырность. Как будто специально ищет, как бы блеснуть способностями! Что ж, посмотрим.

Всё ещё сомневаясь в существенности выдвигаемых обвинений, Крауден подошёл к рабочему столу, вгляделся в порошок, даже понюхал. Драккл возьми! Прав. Снова. Брак поставщика, а он недоглядел…

— Наблюдательность похвальна, — процедил Морбис сквозь зубы, поднимая банку. Раздражение вскипело внутри. — А умение держать её при себе — бесценно. Придётся выбросить. Сходите за нов…

— Не обязательно выкидывать, — не согласился Снейп, протягивая руку. Чуть поколебавшись, Крауден всё же вернул банку ему. — Достаточно изменить дозировку…

Захотелось вправить мальчишке мозги. Или сломать нос. Этот снисходительный тон буквально выводил из себя. И всё же выбрасывать сотню галлеонов, когда тебе предлагают шанс этого избежать, было бы неосмотрительно.

— Насколько вы уверены, что это сработает?

— На все сто.

«А кто бы сомневался? Разве этот самоуверенный мальчишка может заподозрить себя в ошибках?»

— И сколько уйдёт на расчёты?

— Нисколько. Это стандартный метод, он спокойно реализуется на ходу.

Крауден нахмурился. Происходящее очень ему не нравилось. Мальчишка буквально вынуждает его дать ему право провести эксперимент. Но… ничего взрывоопасного из этих ингредиентов не намешаешь… А раз представляется такая прекрасная возможность указать зарвавшемуся наглецу его настоящее место и, возможно, указав на некомпетентность, сэкономить на его зарплате ещё пару лишних кнатов… Грех ей не воспользоваться.

А если уж у него что и выйдет — появится шанс не выбрасывать целую партию недешёвого ингредиента… Всяко лучше, чем пытаться впарить каким-нибудь особенно невнимательным клиентам. Хотя и этот метод неплох, пусть и сопряжён с некоторым риском.

Впрочем, Крауден не верил в удачу. А особенно не признавал её наличие у малолетних нищих заморышей с высокими амбициями.

— Пробуйте, — всё же позволил он, рассудив, что ничего не теряет. — Но если что — сами будете оплачивать потраченное впустую. В двойном объёме.

Мальчишка, наперекор всяким ожиданиям, буквально засветился. Даже его внешняя нездоровость в этот момент ушла куда-то на второй план.

Крауден всё ещё относился к происходящему скептически, корил себя за то, что согласился. Когда в зелье наступил этап добавления порошка, Снейп сыпанул в два раза больше. Отвар изменил цвет, но отнюдь не на необходимый. Пару раз помешав по часовой, затем единожды против, юный экспериментатор добавил ещё чуть-чуть. Снова не то. Явно всё шло не по плану — это было очевидно, особенно если обратить внимание на небольшую растерянность, проступившую на лице Снейпа несмотря на его отчаянные — и очевидные — попытки её скрыть. Крауден уже думал сворачивать это идиотское предприятие, когда Снейп вдруг совершил резкие зигзагообразные движения мешалкой, чудом не выплеснув тем самым содержимое на стол, и… зелье пришло в норму. Идеальный оттенок бирюзового, тонкий аромат трав… Словно и не было отхождения от рецепта.

Прошло полчаса, за которые Снейп уже по самому обыкновенному рецепту завершил зелье, а Крауден всё не мог полностью осознать увиденное. Мальчишка талантлив. Больше, чем он только мог представить.

Когда горелка под безупречно сваренным — можно даже не проверять — противоядием потухла, Снейп выжидательно на него посмотрел.

— Мистер Снейп, я доволен тем, что вы нашли способ не расходовать материал впустую, но это не значит, что другие ваши нововведения будут поощряться, — наконец нарушил Морбис тишину, поднимаясь из кресла, сидя в котором наблюдал за процессом. — Вместо выполнения моего первоначального поручения вы сварите мне ещё четыре партии. Затем поднимитесь за дальнейшими инструкциями.

С этими словами Крауден взял со стола ингредиенты, подготовленные для умиротворяющего бальзама, и вышел из лаборатории. Ему пора было уже взяться за свои задачи… А со Снейпом он всё понял.

За делами незаметно пролетели несколько часов. Морбис даже успел забыть про нового обитателя своего подвала, когда тот явил себя миру — подошёл к прилавку и водрузил на него поднос с флаконами, по которым уже были разлиты необходимые снадобья. Крауден, полностью погрузившийся в заполнение бумаг, даже вздрогнул от неожиданности.

Беглый взгляд на флаконы: все как на подбор. Затем более пристальный осмотр самого зельевара.

Снейп, очевидно, был уставшим. Семь часов в лаборатории явно не прошли для него бесследно. Волосы липли к вспотевшему лбу, синяки под глазами казались ещё отчётливее. Даже пальцы, похоже, слегка подрагивали — отвыкшие от свободы за пару часов монотонного нарезания и толчения ингредиентов. Да и взгляд был словно затуманенный… Что ж, сам пришёл в таком состоянии на работу. Не его это, Краудена, дело. Родители есть. И своя голова на плечах тоже. Вроде бы.

— Что теперь, мистер Крауден?

Морбис задумался. Он бы мог придумать что-нибудь ещё. Показать мальчишке, что никто тут нянчиться с ним не собирается. Но всё же, раз уж это первый день… Не хотелось бы спугнуть.

— А теперь — вы свободны.

Снейп недоумённо замер. Затем вызвал Темпус. И чем ему, спрашивается, часы не угодили? Или не замечает их просто?

— Уже? — непонимающе спросил он.

— Условия были — «посмотрим». На сегодня я нагляделся. Этого пока достаточно. Приходите завтра. В восемь.

Снейп чуть постоял, будто не постигая смысла его слов, затем отрывисто кивнул и удалился в лабораторию — очевидно, за своими вещами.

Вернулся через пару минут. Крауден выложил перед ним монеты. Всё выверено до последнего кната — ровно столько, чтобы голодный щенок вернулся за новой порцией завтра, но недостаточно, чтобы тот задрал нос или посмел торговаться.

Снейп, увидев оплату, на пару мгновений даже перестал походить на ходячего инфернала. Убрал монеты в кошелёк и, коротко буркнув что-то на прощание, удалился. Звон колокольчиков затих, оставляя Морбиса наедине с его мыслями. И те были на удивление не безрадостными. Нахальный мальчишка, ворвавшийся в его размеренную, даже скучную жизнь с вихрем проблем, не только оправдал все ожидания — превзошёл их. Теперь оставалось только грамотно воспользоваться так удачно подвернувшейся возможностью и выжать максимум пользы из этого неогранённого самородка. А уж в искусстве извлечения выгоды Краудену не было равных.

1) Морбис — образовано от латинского morbus — «болезнь».

Классное имя для любимого ребёночка? Думаю, логично, что мать подобного чада страдала мизопедией — ненавистью к детям, обусловленной к тому же и биологическими причинами.

Автору показалось это забавным. Ну то есть… быть беременной подразумевает под собой какое-никакое, но плохое самочувствие, и довольно ирочно, чтобы какая-нибудь особенно злая новоиспечённая мамаша так отыгралась за свои страдания.

Вернуться к тексту

2) Северус упоминает автора французского учебника «Les Recettes de la Marmite à Bulles». Книга продавалась в 1920-х, по крайней мере такую информацию я нашла. Думаю, в 1975 Фэй ещё могла жить и даже делать открытия, в магмире же длительность жизни больше? В любом случае надеюсь, что это не имеет сакрального значение для кого-нибудь из моих читателей. Если же мои надежды тщетны — жду ваших предложений для замены.

Вернуться к тексту