Лисья любовь (гет)

Долго тешиться в неведении она не могла. Поэтому, точно убедившись, что и его чувства к ней настоящие, да и её тоже, она рискнула. Рискнула раскрыться ему, рассказать, кто она на самом деле. Не учла она одного — Кан Тэ не простит ей её маленькую слабость. Похищение людей. Ну не могла она отказаться от любви к человеческой печени! Оставалось надеяться, что он не сможет провести параллель между её рассказом и этими таинственными пропажами.

* * *

Со Ен со смесью ярости и боли смотрела на храбро глядевшего ей в глаза Кан Тэ.

— Так вот что ты обо мне думаешь, да? — желчно поинтересовалась, проглотив вставший в горле ком. — Я убийца?

— А разве нет? Ты... Это из-за тебя в деревне начали пропадать люди! Или скажешь, что ты не виновата?

— Если я это скажу, что-то изменится? — вопросом на вопрос ответила Со Ен. В её голове уже созрел план действий, и воплотит она его в жизнь или нет, зависит только от самого Кан Тэ.

«Пожалуйста, не ошибись!» — мысленно взмолилась.

— Нет, вряд ли, — чуть помедлив, ответил он. — Я просто не могу, понимаешь? Не могу. Ты не злишься на меня?

От его наивно-робкого голоска Со Ен захотелось скривиться. Ну конечно, она не злится! Ей же по сто раз на дню любимый мужчина говорит, что она убийца, так чего злиться-то? Не привыкла, что ли?

Но в том то и дело, что такого не было. Их с Ка Тэ любовь была похожа на сказку. Романтичную, волшебную, притягающе-сладкую и манящую. Но разве она виновата, что всё сложилось именно так? Кто мог, имел право винить её в демонической силе? Никто. Даже некогда любимый Кан Тэ.

— Ну раз так, тогда у нас нет иного выбора, кроме как расстаться. Правильно?

Она старалась, чтобы голос звучал твёрдо и безэмоционально, но какая-то нотка злости в нём всё же проскользнула.

Кан Тэ кивнул:

— И знаешь, давным-давно, ещё когда я был маленьким, мне часто рассказывали историю о твоём собрате. Кумихо. О красавице Минё, которая смогла побороть свою природу и жить как человек. Ты же этого сделать не смогла, Со Ен. И вряд ли сможешь, — он замолчал, задумчиво жуя губу, а затем продолжил, глянув ей прямо в глаза. — Ты же понимаешь, человек и кумихо не могут быть вместе. Это печально, но... Это так. Такова жизнь. Таковы наши с тобой судьбы. Да и не могу я жить с убийцей. Прости. Пойми меня, пожалуйста! Я не могу... Ты убивала моих друзей, знакомых. За что? Что они тебе сделали? Ничего. Такова твоя природа, Со Ен.

Он горько усмехнулся, устремляя невидящий взгляд куда-то за её плечо. Со Ен кивнула. Да как он смеет рассуждать о судьбах?! Он, жалкий человечишка, видевший в своей никчёмной жизни только убогое жилище, грязный хлев и пустую похлёбку, смеет рассуждать, что суждено, а что нет?!

Но гневная тирада так и не сорвалась с её губ. Молча кивнув на прощание, она развернулась и пошла прочь, размышляя, когда же именно привести свой план в исполнение.

И ни тоскующего взгляда, ни бессильно поднятой, чтобы её остановить руки, она уже не увидела...

* * *

Кровь была везде. На подушке, простыне и даже на полу были видны мелкие красные капли.

Парень лежал, неестественно распахнув глаза, с застывшим в них ужасом. Рот был полуоткрыт, видимо, перед смертью он кричал. Сильная бледность подчёркивала синеву губ.

Столпившиеся на пороге люди перешёптывались, глазели.

— Кто мог? Кто? Это может быть как-то связано с пропажами людей?

Испуганный шёпот летел отовсюду, люди не знали, люди боялись.

Безутешные родители стояли над телом мёртвого сына. Его мать, прижав морщинистые руки к лицу, рыдала, периодически хватая его за рубашку и приговаривая:

— Кан Тэ, сыночек, вставай же, милый мой! Вставай, вставай, хороший мой...

Но никакие причитания матери не могли воскресить Кан Тэ.

* * *

За один день до этого.

Девушка стояла, облокотившись о перила. Холодный вечерний воздух развевал шелковистые волосы — её красу и гордость, а мелкие капли дождя оседали на её лице и одежде.

Со Ен была, как всегда, превосходна. И даже опухшие от слёз глаза не портили её неповторимую красоту. Капли текли по щекам, смешиваясь с солёными слезами, стекали, размазывая тушь. Но ей было всё равно. К чему теперь наводить красоту, часами крутясь перед зеркалом, с трепетом и волнением подбирать платье, если тот, ради кого всё это делалось, через сутки будет мёртв?

Возможно, когда-нибудь она снова влюбится и снова начнёт прихорашиваться перед встречей, но... Когда ещё это будет? Да и будет ли?

До встречи с Кан Тэ она крутила со многими парнями. Крутила просто ради самого дела. Ради процесса, который всегда доставлял ей особое удовольствие. Никогда даже самой себе она не признается, что ей просто нравилось охмурять парней всех возрастов. Ей было плевать на их чувства при расставании, которое всегда случалось по её инициативе. Для неё все эти любовные романы были недолгими, так, приключение-однодневка. Весело и вкусно в начале, скучно и непонятно в конце.

Кто же знал, что когда-нибудь она влюбится по-настоящему?

Со Ен всегда со смехом и презрением относилась к любви. Она не верила в эти глупые сказки, которые, по её мнению, были написаны для наивных дурочек, ничего не смысливших в этой жизни и не видевших настоящего удовольствия. Ну что может быть прекраснее, чем постоянно ловить на себе восхищённые, прожорливые и ненасытные взгляды мужчин? Что может быть лучше и прекраснее слепой зависти и злости на лицах остальных девушек?

Правильно, ничего. Вот Со Ен и наслаждалась.

Много лет назад, спустя всего год-два после становления Со Ен кумихо, повстречалась ей старуха-провидица. Со Ен не верила в предсказания и всё подобное и останавливаться не собиралась, но старуха сама её остановила.

— Вижу, красотой своей сатанинской, много мальчиков погубишь, — сказала она ей. — Но тебя это не трогает, правда же? Ну ничего, хорошая, ничего. Однажды и ты, как и эти мальчики, в реке своих чувств захлебнёшься. Всё будет, время только дай!

Со Ен не обратила внимание на бред выжившей из ума старухи. Мало ли на земле сумасшедших? Всех, что ли, теперь слушать?

Но сейчас слова той провидицы открылись перед ней в другом виде. То, что тогда ей показалось потоком бредней, сейчас возымело огромный смысл. Правда, о судьбе всех проведённых вокруг пальца парней Со Ен не знала. Один, вроде как, повесился. Другой утопился. Но последний — это же был несчастный случай! Он ведь был рыбаком, а смерть в море часто настигала всех людей этой профессии. Но сосущее в душе чувство вины упорно твердило, что это не так.

Она опустила голову, зарывшись пальцами в волосы. Тяжёлый вздох заглушил усилившийся дождь. Со Ен ещё тогда, в момент расставания с Кан Тэ приняла решение. Теперь дело было за малым, но самым трудным — покончить со всем этим.

Возможно, она не тронула бы его, уехав из городка и навсегда забыв о Кан Тэ и его любви, но... не могла. Если он расскажет старейшинам о ней, о лисице кумихо, ещё долгое время ей придётся трудно. Даже в других городах, потому что весть о ней разнесётся всюду. И поэтому выход, который спасёт ей жизнь, был только один. Как это и ни прискорбно.

Поздно ночью она бесшумно пробралась в его комнату. В облике лисицы сделать это совсем нетрудно. Встала над ним и долго вглядывалась в затемнённые черты лица.

Нож был надёжно спрятан в воздушных складках накидки.

Если бы она была уверена, что её тайну он сохранит, то и не помышляла бы об этом. Но нет. Кан Тэ сам сказал, что молчать он не имеет права.

Что ж, расплата не заставит долго ждать.

Первый взмах руки сопроводил отчаянный всхлип. Второй — несдерживаемые рыдания.

Со Ен не считала количество ударов. Просто когда всё было закончено, она дрожащими руками отряхнулась от крови и так же бесшумно исчезла во мраке ночи.

* * *

С того рокового дня прошло уже пять лет. Старик, отец покойного Кан Тэ, схоронил сына, а всего через пару месяцев и жену, не вынесшую смерти любимого ребёнка. А Ым, к слову, спустя некоторое время вышла замуж, но счастье её длилось недолго. Нагрянувшая чума скосила многих. Муж и маленькая дочь А Ым не спаслись. Чудом выжила лишь сама А Ым и её отец. Отец и дочь стали жить вместе. Поддерживали друг друга, были опорой и утешением в тяжёлые дни. Но даже их совместных усилий едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами. А помочь было некому.

Со Ен вскоре пришлось уехать из провинции. Она думала, что со смертью Кан Тэ решится возникшая перед ней угроза раскрытия, и это было так, но голос совести ничего не могло заглушить. Каждый день, смотря на небо, деревья и людей, она вспоминала их с Кан Тэ совместные прогулки и тайные встречи. И она уехала. Сменила облик и теперь жила под именем Ин Так в семье звездочёта при императорском дворе. Убрать мешающую ей дочку звездочёта не составило большого труда. Но даже новая жизнь, новые люди, наряды и увлечения не могли заставить её забыть.

Забыть красные брызги. Помертвевшее лицо и остекленевшие глаза.

Не могли заставить забыть его...

Жизнь — штука непредсказуемая и сложная. Куда поведёт тебя очередная дорожка, не знаешь до последнего. И, оглядываясь назад, Со Ен с тоской понимала, что если бы у неё была такая возможность, она бы снова выбрала то, что случилось. Потому что ей было слишком...

Хорошо.