Лисья любовь (гет)

— Мама, расскажи сказку!

Маленький мальчик возбуждённо прыгал на кровати, не отрывая взгляда от суетящейся рядом матери. За окном расплывался кровавый закат, на его фоне зловеще выделялись угольно-чёрные силуэты деревьев. Кан Тэ всегда любил это время суток. Сам не зная почему, он мог сидеть или у окна, или на улице, если позволяла погода, смотреть на заходящее солнце, которое оставляет после себя вместо лазурно-голубого неба розово-красный пейзаж.

Сегодняшний день был исключением. Сегодня Кан Тэ почти удалось уговорить мать посидеть с ним перед сном и рассказать одну из его любимейших сказок — о прекрасной девушке-кумихо. Отчего-то мать не шибко любила истории о мифических существах, но для самого Кан Тэ это была особая часть жизни.

— Нет, милый, уже поздно, — отмахнулась мать, заставляя сына улечься в постель и накрывая его одеялом, — завтра напомни мне, я расскажу.

— Расскажи сейчас! Я хочу послушать сказку про злую лису!

— Разве ты ещё не выучил её наизусть? Хватит баловаться, ложись!

Нехотя пришлось подчиниться. Мать не тот человек, с кем спор прошёл бы без нежелательных последствий. А потому Кан Тэ придумал, на его взгляд, самое лучшее решение — дождаться, когда его старшая сестра ляжет спать.

Достаточно тяжело было около двух часов лежать и изо всех сил стараться не уснуть. Его старшая сестра была единственным помощником матери по дому, поэтому всегда ложилась намного позже самого Кан Тэ.

И как бы Кан Тэ ни старался, а хоть как-то помочь семье он не мог. Не разрешали. В свои неполные восемь лет он всеми силами рвался помогать по хозяйству по вечерам. Днём он помогал отцу, следя за их единственным богатством семьи — уже не слишком молодой рыжей лошадью, которую и отец, и мать берегли как зеницу ока. Но Кан Тэ этого было мало. Он видел, как мать и сестра, не выпрямляя спины, работали в маленьком огороде за домом, как таскали воду из дальнего колодца и ходили в лес, возвращаясь оттуда с огромными корзинами трав и ягод.

А Кан Тэ пас лошадь. Правда, большую часть времени она вместе с отцом пропадала в поле, выращивая чумизу⁽¹⁾и сорго. Небольшой участок земли, доставшийся отцу Кан Тэ ещё от деда, был единственной надеждой семьи на прокорм. Одной сложностью было то, что участок этот был расположен не в самой лучшей местности, раз за разом приходилось возделывать и удобрять непригодную для посева почву.

Когда долгожданная сестра наконец тихо вошла в комнату и притворила за собой дверь, Кан Тэ с трудом сдерживался, чтобы сию же минуту не озвучить ей свою просьбу.

— А Ым, — тихо позвал он, стоило ей лечь на свою кровать. Убедившись, что это произошло, он немного отодвинул полог кровати, в ночной полутьме пытаясь разглядеть сестру.

— Чего тебе? Почему не спишь? — раздражённо спросила А Ым и тут же добавила, — я устала, давай все разговоры завтра.

— Ну А Ым, миленькая, пожалуйста! Мама тоже меня слушать не стала, тоже сказала ждать до завтра, но я очень тебя прошу!

Несколько минут с соседней кровати доносилось лишь недовольное сопение, но в конце концов А Ым согласилась.

— Ну хорошо, что тебе надо?

— Расскажи мне сказку про лисицу-кумихо!

— Но ведь мама тебе каждый день рассказывает её, разве не так?

— Так... Но мне она так нравится, что не могу перестать её слушать. А Ым, милая, расскажи мне, пожалуйста! Ну пожалуйста, пожалуйста!

— Хорошо, я расскажу. Но это будет последний раз, понял?

Конечно, Кан Тэ понимал, что сестра устала и хочет спать, но желание послушать ещё раз свою любимейшую сказку заглушило еле слышный, но очень назойливый голос совести. И самым серьёзным тоном, на какой он только был способен, мальчик пообещал:

— Хорошо!

Он услышал, как А Ым со вздохом повернулась в постели, принимая более удобную позу, и затаил дыхание, приготовившись к началу повествования.

* * *

— В одном лесу, где-то на территории Южной Кореи, жила семья лисиц. Около двух месяцев назад у них было прибавление в виде четырёх маленьких солнечно-рыжих лисят. Каждый день родители выходили на охоту, чтобы прокормить себя и своих малышей, но вот однажды случилось несчастье: отец семейства, уже немолодой, но опытный лис, угодил в расставленный людьми капкан и погиб. Лисица-мать осталась одна. Долго ждала она возвращения старого супруга, и когда уже совсем потеряла надежду, то рискнула оставить малышей в норе и отправиться на охоту. С этого времени забота о детях полностью перешла в лапы лисицы.

— Лапы! Эх, смешно! — сам не зная, что на него нашло, хихикнул Кан Тэ. Вроде сто раз слышал эту историю, но какие-то абсолютно неважные вещи продолжали его смешить.

— Не перебивай! — строго одёрнула его А Ым и уже мягче продолжила. — Лисица растила малышей, и когда они стали достаточно взрослыми, она позволила им каждый вечер выходить из норы и играть на залитой золотым солнцем вечерней лужайке. Сердце у неё радовалось, когда смотрела она на резвящихся лисят. Но всему хорошему однажды приходит конец, не миновал он и эту лисью семью. Спустя время лисята стали взрослыми, тесно им стало жить с матерью в норе. Сначала покинули её трое сыновей, а затем и дочь не вернулась домой, начав жизнь молодой и неопытной лисицы.

Всё было: и охота, и погоня, и капканы... Но лисица наша с каждым днём становилась всё мудрее и мудрее, научилась избегать расставленных людьми ловушек, ловко уходить от собак. Шли годы. Золотистая шерсть лисицы уже потускнела и местами стала серебристо-серого цвета. Давно уже не было в живых и её матери, и братьев, и даже детей детей братьев. Даже её собственные дети давно были мертвы.

— Это потому, что наша лисица — кумихо! — с восторгом, подпрыгнув на кровати, воскликнул Кан Тэ.

— Всё верно, малыш. И жила наша лисица тысячу лет, а потому однажды обзавелась она роскошными девятью хвостами. И смогла лисица превращаться в прекрасную девушку... Но так как семьи у неё не было, то пришлось ей втиснуться в одну известную семью торговцев, которые продавали свой товар во все части света. Чтобы не вызывать ни у кого подозрений, она убила дочку этого торговца и заняла её место. И внешность, и имя её она украла. Звали нашу лисицу теперь Минё.

И была эта девушка так красива, так оправдывала своё имя, означающее как раз «красавица», что ни один увидевший её хоть раз мужчина не мог позабыть её красоты. Но она этим только и пользовалась. Много молодых и красивых юношей любовались и восхищались ею. Многие из них предлагали создать вместе семью, но она, гордая, не соглашалась. Среди многих и многих парней ни один не цеплял её более чем на пару месяцев. Но вот однажды, путешествуя по разным городам Кореи, она встретила одного небогатого паренька. Не отличался он особой красотой, но лисица влюбилась без памяти. Ей было неважно, что он никакой не родовитый господин, как все юноши до него. Спустя всего полгода отношений, парень этот предложил ей пожениться.

— А Ым, а почему ты не говоришь его имя? Ведь в легенде говорится об этом!

— Зачем тогда я тебе всё это рассказываю, раз ты сам такой умный? — рассердилась она. — Всё, я спать!

— Ой, нет, А Ым! Я... Пошутил! Просто пошутил!

Несколько секунд молчания, а затем тихий голос сестры вновь нарушил тишину спальни:

— Того парня, так приглянувшегося нашей лисице, звали Хэ Вон. Пак Хэ Вон. Они поженились. Это была самая красивая свадьба в округе! Вся деревня три дня и три ночи пировала и поздравляла молодых.

Но, свадьба свадьбой, а брачная ночь ждать себя долго не заставила. Всё как положено. И вдруг Хэ Вон заметил, что любимая его печальна и как будто обеспокоена чем-то. Спросил он её об этом, а она с тоской ответила, что-де она не простая девушка, а лисица-кумихо. Страшно стало Хэ Вону, ведь всем известно, что кумихо соблазняет, а затем убивает мужчин ⁽²⁾. Но лисице удалось отмести все его страхи, сказав, что только он будет в её сердце и никому, даже самой себе, не даст его в обиду. И с тех самых пор зажила молодая пара счастливо в своей деревне. Родились у них дети, сын и дочь-красавица, и не знали они ни горя, ни бед... А теперь ложись спать, Кан Тэ! Час поздний, мама ругаться будет.

— А Ым... — спустя какое-то время серьёзно начал он, — а как ты думаешь, кумихо и правда есть на свете?

— Неправда. Сказка на то и сказка, братец. Выдумка и ничего более.

— А как люди её выдумали?

А Ым молчала. То ли потому, что не знала ответа и не хотела в этом признаваться, то ли сочла вопрос глупым, а на глупые вопросы она никогда не отвечала.

И всё же Кан Тэ не отставал. Он ещё несколько раз повторил свой вопрос и наконец-то получил ответ. Несколько резкий и раздражённый, но всё же полностью удовлетворяющий его детское любопытство:

— Если честно, не знаю. Может, когда-то кумихо действительно существовали, но сейчас их нет.

— А если бы ты встретила кумихо, чтобы ты сделала, А Ым?

— Тьфу на тебя, Кан Тэ! Кумихо — демоны, и встречаться с демоном я жуть как боюсь. Но если ты когда-нибудь встретишь какую-то красавицу, которая сведёт тебя с ума, всегда помни, что ничем хорошим это не кончится.

— А откуда ты знаешь?

— Папа так говорит.

1) Однолетнее злаковое растение, кормовая и злаковая культура. Другое название — чёрный рис, головчатое просо.

Вернуться к тексту

2) По более ранним легендам, чтобы стать кумихо, нужно съесть печень и сердца тысячи мужчин.

Вернуться к тексту

Спустя 12 лет.

Холодно. Очень холодно.

Она поднялась с земли, откинула волосы за спину...

Постойте, какие волосы? И... Почему так высоко?

Она оглянулась, вытянула лапу... Руку?

Девушка с каким-то немым восторгом и ужасом смотрела на свои вытянутые руки с грязными длинными ногтями. Да что происходит?

— Эй, здесь кто-то есть?

Свой голос прозвучал очень непривычно и странно.

Девушка глупой не была, но такой поворот событий поставил её в тупик. Кто бы мог подумать — она стала кумихо! Это в её хорошенькой головке просто не укладывалось, но пара секунд — и все прелести нынешнего своего положения стали ясны как день.

* * *

Сегодня на улицах города было шумно и многолюдно. Люди, кто налегке, а кто с поклажей, которую везли на спинах ослы или лошади, стекались к главной площади города. Сегодня была ярмарка — грандиозное и долгожданное событие для всех жителей. Тут можно было и хорошо карман набить, продав не слишком хороший товар ничего не смыслившим в торговле беднякам, и самому приобрести что-то, чего в обычные дни днём с огнём не сыщешь.

Чем ближе к площади — тем громче становились слышны звуки выкриков, скандалов и женских воплей. Хоть мужчины и считали, что не женское это дело наравне с мужчинами торговать, те всё равно лезли, да так настойчиво, что любо-дорого смотреть.

Вот и этот год не был исключением.

На площадь стекались не только местные жители, но и приехавшие по такому грандиозному случаю торговцы и перекупщики. Каждый был опьянён чувством наживы.

Бедняки же, не имевшие стольких грошей в кармане, чтобы приобрести что-то на ярмарке, лишь тоскливо вздыхали, останавливаясь на минутку, чтобы хоть полюбоваться на изобилие товаров.

Чего здесь только не было!

Заморские пряности и китайские ткани, золотые и серебряные сосуды, костяные, глиняные, деревянные статуэтки, покрытые дорогим сверкающим лаком или позолотой. В специально отведённом месте были привязаны великолепные длинноногие борзые и гончие, лаем встречающие каждого прохожего. Мальчишки уже крутились подле них, не обращая внимания на недовольные окрики и замахивания торговцев.

И во всём этом великолепии, величии и красоте не было места жалким битым повозками бедных крестьян, которые в надежде на чудо принесли на эту ярмарку всё самое дорогое, что вырастили и сделали за этот год. Их потрёпанная, латаная одежда не шла ни в какое сравнение с шелками и парчой богатых господ, которым даже зазывать покупателей не нужно было — те и так ломились к ним, ослеплённые. Но надежда, как говорится, умирает последней. И, возможно, сегодня им посчастливится, и удача снизойдёт на них.

Бедная семья Ю, в которой и родился Кан Тэ, тоже пришла на эту роскошь. Заняв местечко в кучке таких же малоимущих, как и они, отец семейства выложил на прилавок урожай этого года. Их подросший сын был неплохим умельцем вырезать из древесины фигурки, сегодня они все очень надеялись хоть на небольшую прибыль. Помимо фигурок, на прилавке ещё лежала горстка свежих овощей.

Отец семьи, окидывая толпу цепким взглядом, зычно зазывал покупателей. Мать раскладывала товар и приветливо улыбалась каждому, кто заинтересовался их лавочкой. Детям, собственно, пока делать было нечего, поэтому, заверив мать, что никуда далеко не уйдут, они отправились гулять по ярмарке.

— Только не уходи от меня далеко, — предупредила брата А Ым, — и будь осторожен, не попадись под колёса.

На её наставления Кан Тэ лишь дёрнул плечом, но кивнул, ловя предостерегающий взгляд сестры.

Кан Тэ уже не первый раз был здесь. И всё же каждый раз он приходил сюда, как впервые, не веря тому изобилию товаров, которое открывалось перед его глазами. Он уже вырос и свой детский восторг умело заменял восторженными и восхищёнными взглядами, которые порой смешили торговцев.

Ему был уже двадцать один год. Возраст, в котором большинство юношей и девушек влюблялись и женились, заводили семью. К сожалению, что А Ым, что Кан Тэ в этом пока не везло. Хоть их семья и была уважаемая, но вот потенциальных женихов и невест не находилось. Все знакомые стремились выдать своих детей за кого-нибудь из соседних деревень и поселений, в надежде на улучшение жизни. Может, их дочке или сыну повезёт, их вторая половинка окажется обладателем более-менее плодородного участка земли.

Хоть А Ым всем своим видом выказывала пренебрежение, Кан Тэ знал, что отсутствие жениха её довольно сильно... угнетало. Чего нельзя сказать о самом Кан Тэ. Ни одна из знакомых ему девушек его не цепляла. И хоть сам он их явно интересовал (в отличие от их родителей, которые относились хорошо к родителям Кан Тэ, но всё же не стремились принимать его в семью), ему не хотелось связывать себя ни с одной из них. Ему просто нравилось проводить с ними время. Гулять, смеяться, ходить на местные сельские праздники. Но не более того. И Кан Тэ смутно догадывался, что не одна девушка втайне тихо по нему вздыхает.

Он, выбросив лишние мысли из головы, продолжал осматривать ярмарку.

Неожиданно его взгляд замер на одной из лавок с пряностями. Удивительной красоты девушка, с чёрными, словно смола, волосами ниже поясницы, стояла возле прилавка. Простое платье подчёркивало стройную фигурку, обрисовывало тонкие ручки и изящную шею. Девушка скучающе глядела на толпу народа, и тут её взгляд упал на Кан Тэ. Неизвестно, что её так заинтересовало — его восхищённый взгляд или то, что такой бедняк затесался в гуще зажиточных, неплохо одетых людей.

Тем не менее она улыбнулась, обнажая белоснежные зубки. Откинула волосы за спину. Глаза блестели из-под чёрных ресниц.

И Кан Тэ, расценив это как знак подойти ближе, рискнул. Ловко работая локтями, он продирался сквозь толпу, чтобы оказаться поближе к неожиданно заинтересовавшей его девушке.

Встав рядом, он притворился, что рассматривает пучок неизвестных ему листочков, источавших немного резкий аромат.

— Пшёл вон отсюда, ты, бродяга!

Кто-то рявкнул за спиной Кан Тэ так, что он невольно обернулся, ища глазами источник шума.

— Ты чего, не понял?!

Невысокий худой мужчина, смахивающий на купца, ткнул повернувшегося к нему лицом Кан Тэ пальцем в грудь и схватил за плечо, отталкивая.

Наверно, дело кончилось бы дракой, если бы не вмешалась хозяйка прилавка, та самая черноволосая красавица:

— Зачем же ссориться? — певуче прощебетала она. — Товара много, на всех хватит.

— Этому нищему оборванцу нечего здесь делать, — огрызнулся купец, зло косясь на Кан Тэ. А потом оценивающе взглянул на всё так же мило улыбающуюся черноволосую, — и вам, благородная госпожа, тоже. Ярмарка не женское дело.

— А это позвольте решать отцу благородной госпожи.

Из-за спины девушки, словно призрак, вынырнул другой мужчина с белой, точно молоко, длинной бородой, посередине перехваченной голубым колечком. Окинув всех собравшихся цепким взглядом, он произнёс:

— К чему шум? Прекратите, вы распугиваете остальных покупателей. Со Ен, дочка, не хочешь пойти домой?

Девушка, которую назвали Со Ен, покачала головой, посмотрев умоляюще:

— Я справлюсь, отец!

Старик несколько секунд задумчиво пожевал губу, но всё же кивнул, хотя недоверие во взгляде никуда не делось.

Как только отец скрылся в толпе, отправившись дальше проверять подконтрольные ему лавки, Со Ен оживилась. Стеснительно опущенные ресницы поднялись, а живые блестящие глаза вновь с вызовом посмотрели на мир.

Наглый купец ещё недовольно поворчал и отошёл, не став ничего покупать. Со Ен и Кан Тэ остались одни.

Пока последний робко косился на хозяйку лавки, сама Со Ен времени даром не теряла: подошла к нему бочком, нечаянно задев плечом. Кан Тэ вздрогнул.

— Благородная госпожа, вы... так прекрасны, — выдавил он из себя наконец, когда затянувшееся молчание уже становилось неприличным.

— Благодарю, — обворожительно улыбнулась она, рассеянно оглядывая снующую туда-сюда толпу зевак и покупателей. — Хотите что-нибудь купить?

Кан Тэ смутился. Денег на это выложенное на прилавке богатство у него не было, но признаваться в этом? Нет, он не мог.

— Нет, благодарю. У меня... У меня аллергия...

— Ох, как жаль! — всплеснула она руками, состроив жалостливую мордашку. — Тогда, может, расскажете о себе?

Кан Тэ замялся. Необычно для самого себя было признавать, но девушка его заинтересовала. Это была единственная девица из благородной семьи, которая не морщила нос при виде него и не отскакивала, как от чумного. Вместе с этим интересом возникал вполне обоснованный вопрос: почему так? Что в нём такого особенного? Может, проблема в ней?

— Меня зовут Кан Тэ, госпожа.

— О, прошу без титулов! Это надоедает.

— Да, наверно... Может, вы правы... — смешался он, и все те слова, что он хотел ей сказать, вдруг вылетели из головы, никак не желая срываться с губ. Но девушка, словно заметив его смущение, ободряюще улыбнулась, тепло и почти искренне. И уже смелее он продолжил, — у нас есть небольшой домик и свой земельный надел. Мы с семьёй приехали на эту ярмарку продать немного овощей и деревянные фигурки. Вы... Вы любите статуэтки?

— Статуэтки? Да, у меня много бронзовых. Отец привозил.

— Если хотите...

— Но они же деревянные! Это совсем мне не подходит. Есть у вас что-нибудь другое?

— Мы выращиваем чумизу.

Со Ен сморщила носик:

— Нет, это тоже мне не нужно.

— А вас Со Ен зовут, верно?

— Ага, Со Ен, Со Ен. Знаете, что это имя значит? — спросила она и, видя, как он отрицательно мотает головой, с довольной и немного гордой улыбкой объяснила, — золото. Я, знаете ли, люблю всё сверкающее и золотое. И имя мне это подходит как нельзя лучше.

Кан Тэ мог, конечно, сказать, что у них в народе говорят про таких любителей драгоценностей, но не стал. Почему-то казалось, что её это обидит и оттолкнёт, а позволить этому случиться он не мог.

Поэтому он изобразил некое подобие восторга и восхищения. Со Ен замолчала, скучающе подперев рукой подбородок, и нет-нет да косилась на Кан Тэ.

Молчание затягивалось. Кан Тэ понятия не имел, о чём ещё с ней можно поговорить. И хоть их только что состоявшийся разговор, если можно это так назвать, был странным, бессмысленным и до невозможности глупым, он всё же был. Нет, он, конечно, мог ей рассказать, что их семья состоит из четырёх человек, что их лошадь недавно ожеребилась, но жеребёнка вскоре пришлось зарезать, так как его нечем было кормить, что... Да много что он мог ей рассказать о крестьянских хлопотах и трудностях. Но Со Ен не походила на человека, интересующегося кобылами, курами или тонкостями крестьян в выращивании просо и чумизы. А о её жизни он знал мало. И наверное, если она начнёт рассказывать, мало что поймёт.

— Может, отойдём в сторону? — наконец предложил он, тут же словив заинтересованный взгляд Со Ен.

— Зачем?

— Ну... все смотрят.

— Я думала, вас, крестьян, такие мелочи не волнуют, — заметила она и, видя, как его плечи поникли, поспешила добавить, — однако я не могу отойти. Просто не могу бросить лавку. Но мы можем встретиться в другой день. Скажем... завтра?

Кан Тэ не мог вымолвить ни слова, и лишь отчаянно закивал, сверкая от счастья глазами.

* * *

С той встречи на ярмарке уже прошло чуть больше месяца. Весь этот месяц, с непостоянной регулярностью продолжались их встречи. Ни родственники Кан Тэ, ни Со Ен не знали об этом. Все встречи молодых проходили тайно, часто поздно вечером. Иногда Кан Тэ ссылался на какие-то неотложные дела и со всех ног бежал на встречу с Со Ен, иногда же, когда его частые отлучки начинали вызывать подозрения у родителей, просто вылезал через окно.

У Со Ен первоначально возникали проблемы. Но, в конце концов, она их решила, отведя от себя подозрения, сказав, что спать с незапертыми дверьми она боится. И как отец ни уговаривал её, не понимая причины столько неожиданного желания всегда закрываться на ключ, всё же противостоять любимой и единственной дочери он не мог. А дальше дело за малым: бесшумно отворить окно и, приняв лисий облик, прокрасться к дыре их великолепной каменной ограды, о которой не знал никто, кроме самой Со Ен.

Встречи двух влюблённых происходили почти всегда в одном и том же месте. И назначал их Кан Тэ. Он лучше Со Ен знал эту местность и мог организовать всё так, чтобы об их встрече не знала ни одна живая душа.

Кан Тэ в такие дни выкладывался по полной. Он отчаянно пытался смотреть на мир глазами Со Ен, но раз за разом терпел поражение. И всё же надежда теплилась в нём, и он снова принимал попытку, падал и вставал. Пытался рассуждать, но приводил этим Со Ен в безудержное веселье. И несмотря ни на что, он ни разу не заметил, чтобы она отнеслась к нему как к ничтожеству. Никогда не смотрела она на него с высоты своего положения и статуса в обществе, никогда не указывала ему на его место, когда, горячась, он иногда забывался и слишком настойчиво доказывал ей свою точку зрения на ту или иную тему. Он не понимал её восхищения художниками и скульпторами, она небрежно фыркала на его любовь к народной музыке.

— Глупости эти ваши народные песни. Е-рун-да! Ни голоса ни слуха у ваших певцов нет. То ли дело...

И тут начинался ожесточённый спор. Кан Тэ обижался на её слова, а она от души веселилась, с лёгкостью парируя его удары.

И чем дольше это продолжалось, тем больше им это нравилось. Все эти споры и кратковременные ссоры понемногу сближали их. Кан Тэ точно. Он возвращался домой после очередной встречи окрылённым и донельзя счастливым. Его буквально распирало от гордости, поскольку для него, неграмотного крестьянина, такие знаки внимания казались особыми, которые могут оказывать только людям, которым ты действительно интересен и небезразличен.

Но он ошибался. Проводя все эти разговоры, Со Ен лишь тешила собственное самолюбие, не переставая радоваться тому, что она — кумихо.

И с точностью сказать невозможно, когда эта насмешка перетекла в другое сильное чувство — любовь.

Наверно, ещё ни один день Кан Тэ не ждал так, как этот. Радость, нетерпение, предвкушение встречи будоражили молодую кровь, и парню было практически невозможно усидеть на месте. Сегодня была их первая встреча с Со Ен в роли парня и девушки, официально встречающихся. И что было самым невероятным, так это то, что Со Ен сама это предложила. По-хорошему для парня такое было оскорбительно, но Кан Тэ не чувствовал унижения. Он уже давно хотел предложить Со Ен встречаться, но духу не хватало признаться. Поэтому он молчал, преданным взглядом высказывая всё, что было на сердце. И сегодня его мечта сбылась! Они с Со Ен теперь имеют полное право касаться друг друга, обниматься, как подобает влюблённым и встречающимся людям.

Он кружил по комнате, натыкаясь на мебель, но никак не желал остановиться. Даже беспокойно заглянувшая к нему мать не смогла образумить его.

Кан Тэ сгорал от нетерпения.

Когда часы на стене показали без двадцать восемь, он схватил со спинки стула уже давно приготовленный плащ и вышел из комнаты.

Прохладный ветер ерошил его волосы, забирался под рубашку, гладя кожу ледяными пальцами, но не это сейчас было главным. Он шёл так быстро, как только был способен, не останавливаясь, чтобы понаблюдать за великолепным закатом солнца.

А смотреть было на что. Огромный солнечный диск, опускаясь всё ниже к горизонту, окрасился во все оттенки красного и оранжевого цветов, мягко переходя из тёмно-кровавого к нежно-жёлтому. На этом великолепном фоне стволы деревьев выглядели довольно устрашающе. Падающие тени кустов и прочей буйной растительности, растущей с обеих сторон от узенькой пыльной дорожки, покрывали её зловещими узорами. Со стороны могло казаться, что так сильно спешащий Кан Тэ идёт по дороге в ад.

Поворот, ещё один... Он на месте. Оглядываясь, боясь как бы она его не обманула, Кан Тэ переминался с ноги на ногу. Страх того, что она не придёт, испарился, стоило ему завидеть знакомый силуэт...

— Со Ен! Я думал, что ты не придёшь!

Девушка остановилась, внимательно вглядываясь в его напряжённое лицо:

— А ты что же, не рад мне? Я могу уйти.

— О нет, Со Ен, нет! Я... Так мечтал о нашей встрече! Пообещай мне, что никуда не уйдёшь. Пообещай мне, Со Ен!

Снисходительная улыбка появилась на красивом лице девушки. Она кивнула, не без удовольствия замечая, как глаза Кан Тэ вспыхнули радостью.

— Может, прогуляемся? Куда ты хочешь пойти? — несколько смущённо проговорил парень, шаркнув ногой. Как маленький, ей-богу!

— Здесь много чудесных мест, — чарующе улыбнулась она, поведя глазками, — веди туда, куда считаешь нужным.

Он кивнул, на секунду в его взгляде промелькнула растерянность, но она тотчас испарилась, словно капли воды под июльским солнцем.

— Тогда мы можем сходить на народные гуляния. Уверен, тебе они понравятся. Только...

— Только что?

— Тебе переодеться бы надо. А то вдруг узнают.

— Переодеться? Во что? — удивлённо переспросила она, и, видя, как он хмурится, нетерпеливо пощёлкала пальцами у него перед носом. — Вообще-то, я тебе вопрос задала!

— Я взял старое платье сестры... Она его не носила уже давно, так как маловато стало. А тебе в самый раз должно быть.

С этими словами он достал из-за пазухи кулёк серо-коричневого цвета. Кулёк был подозрительно полинялый и ветхий на вид.

— Ты хочешь, чтобы я это надела?!

— Со Ен, прошу тебя! У меня ничего другого не нашлось... А в таком виде тебе идти нельзя...

— В таком случае, я вообще никуда не пойду! — категорично воскликнула она, отворачиваясь. И если раньше она с потаённой насмешкой и презрением воспринимала его грустный взгляд, то сейчас, неожиданно для самой себя, ей стало стыдно. Стыдно оттого, что на все его попытки сблизиться она отвечала небрежным смехом. А сейчас ей так захотелось стереть это виноватое выражение с его лица, что она была готова надеть всё что угодно.

— Хорошо... Я возьму это... платье.

Кан Тэ вспыхнул от радости. Протянул ей кулёк, неуверенно окинул взглядом её фигуру.

— Отвернись! Или лучше я отойду за те кусты.

— Как скажешь!

Он поднял руки, словно признавал поражение.

Выглянув из-за кустов, Со Ен увидела, что он не только стоит на приличном расстоянии, но ещё и отвернулся.

— Я готова, — нервно одёргивая непривычно жёсткую ткань, буркнула Со Ен. — Мы можем идти.

Вместе они зашагали по дороге. Величественное светило уже на три четверти скрылось за горизонтом, приятная полутьма радовала уставшие от солнца глаза.

Гуляния и правда были народными. Непонятно, чего она ждала от этого праздника, какой роскоши, но, несмотря ни на что, она осталась довольна. Всё было очень прилично. Весело. И Кан Тэ всегда был рядом. Даже смог купить ей немного сладостей, выскребая из карманов последнюю мелочь, которую копил на подарок матери.

Поздно вечером молодая пара (пара ли?) остановилась у ворот богатого поместья. Со Ён обернулась и нежно прикоснулась губами к смуглой щеке оторопевшего Кан Тэ.

— Спасибо, — прошептала она, — мне очень понравился этот вечер. Он был потрясающим.

Кан Тэ заулыбался.

Со Ён мило взглянула на него в последний раз и, попрощавшись, проскользнула за ворота. Она и так уже немного задержалась, если заметят её отсутствие...

* * *

Кан Тэ постоял у ворот ещё немного, а затем медленно двинулся прочь. Сегодняшний вечер был самым лучшим в его жизни! Присутствие любимой девушки, её сияющие глаза, манящая улыбка... Он был околдован её сногсшибательной красотой. Со Ен была девушка необычная и загадочная. Сколько Кан Тэ ни пытался, разгадать, что она сейчас хочет сделать или что она сделает спустя пару минут, он не мог. Перед её очередной выходкой (будь то неожиданно устроенные догонялки или нападение сзади) он всякий раз оказывался обезоружен. И обескуражен её ловкостью и непринуждённостью, с какой она вытворяла очередную шалость. Но как ни странно, это ему нравилось. Её неоднозначность его будоражила и заводила. Ему больше всего на свете хотелось разгадать эту загадку — Со Ен. Что она делает такого, что он места себе не находит? Как она делает так, что он ревнует её не просто к каждому проходящему парню, но даже и к животным?

Кошки ластились к ней, а сама Со Ен была от них просто в восторге. А вот охоту и собак она терпеть не могла. Ладно, нелюбовь к собакам Кан Тэ ещё мог понять, но вот охота? Парень знал, что у её отца были лучшие верховые кони во всей округе, и он вместе со старшим братом Со Ен, которого звали Шин, частенько охотились вместе.

Но Со Ен охоту не любила, и всякий раз, когда отец возвращался с очередной добычей, устраивая пир, она неизменно уходила в свою комнату.

«Меня мутит от запаха псины», — упорно отвечала она в ответ на удивлённое лицо матери.

Для Кан Тэ такое поведение оставалось загадкой. Но он закрывал глаза на это её чудачество, так же как закрывал их и на сотню других. Со Ен была другой, не похожей на остальных, и именно эта её непохожесть и привлекала его.

* * *

Со Ен спокойно проскользнула мимо комнаты слуг и прокралась в свою комнату. В коридоре практически все свечи были потушены, что было ей только на руку.

Очутившись у себя, она опустилась на кровать и неподвижно замерла.

Интересно, подумала, насколько её сейчас хватит? А точнее, является ли её любовь настоящей? Может, ей только кажется, что она влюблена в него? Как быстро ей надоест игра в кошки-мышки с этим нищенкой? Их встречи длились почти два месяца, и, судя по сияющему взгляду Кан Тэ, он был на седьмом небе от счастья. И раньше это сильно забавляло Со Ен. Сейчас же она чувствовала какую-то несвойственную ей нежность. Интересно, а как он отреагирует, если она ему сознается? Если скажет, кто она на самом деле, что он сделает? Почему-то ей казалось, что он от ужаса просто навсегда превратится в молчаливую рыбу-солнце, но... Точно она не была уверена. Не понимала она этих деревенских. Как Кан Тэ считал странными богатых людей, так и она считала деревенских глупыми и ничего не понимающими в жизни.

О, он был так похож на всех тех пустоголовых дурачков, коих она повидала уже немало! Но наиграться лисица никак не могла, а потому закрутила новую любовную интрижку. Какая разница, что ей уже за сорок? Главное, сердце этого хочет. А делать так, как оно велит, Со Ен было только в радость.

Но вот одно было плохо — вечно грести лопатой счастье не получалось, и за все свои деяния в прошлом, ей придется поплатиться. Своей жизнью или жизнью возлюбленного — это уже решит судьба.

Долго тешиться в неведении она не могла. Поэтому, точно убедившись, что и его чувства к ней настоящие, да и её тоже, она рискнула. Рискнула раскрыться ему, рассказать, кто она на самом деле. Не учла она одного — Кан Тэ не простит ей её маленькую слабость. Похищение людей. Ну не могла она отказаться от любви к человеческой печени! Оставалось надеяться, что он не сможет провести параллель между её рассказом и этими таинственными пропажами.

* * *

Со Ен со смесью ярости и боли смотрела на храбро глядевшего ей в глаза Кан Тэ.

— Так вот что ты обо мне думаешь, да? — желчно поинтересовалась, проглотив вставший в горле ком. — Я убийца?

— А разве нет? Ты... Это из-за тебя в деревне начали пропадать люди! Или скажешь, что ты не виновата?

— Если я это скажу, что-то изменится? — вопросом на вопрос ответила Со Ен. В её голове уже созрел план действий, и воплотит она его в жизнь или нет, зависит только от самого Кан Тэ.

«Пожалуйста, не ошибись!» — мысленно взмолилась.

— Нет, вряд ли, — чуть помедлив, ответил он. — Я просто не могу, понимаешь? Не могу. Ты не злишься на меня?

От его наивно-робкого голоска Со Ен захотелось скривиться. Ну конечно, она не злится! Ей же по сто раз на дню любимый мужчина говорит, что она убийца, так чего злиться-то? Не привыкла, что ли?

Но в том то и дело, что такого не было. Их с Ка Тэ любовь была похожа на сказку. Романтичную, волшебную, притягающе-сладкую и манящую. Но разве она виновата, что всё сложилось именно так? Кто мог, имел право винить её в демонической силе? Никто. Даже некогда любимый Кан Тэ.

— Ну раз так, тогда у нас нет иного выбора, кроме как расстаться. Правильно?

Она старалась, чтобы голос звучал твёрдо и безэмоционально, но какая-то нотка злости в нём всё же проскользнула.

Кан Тэ кивнул:

— И знаешь, давным-давно, ещё когда я был маленьким, мне часто рассказывали историю о твоём собрате. Кумихо. О красавице Минё, которая смогла побороть свою природу и жить как человек. Ты же этого сделать не смогла, Со Ен. И вряд ли сможешь, — он замолчал, задумчиво жуя губу, а затем продолжил, глянув ей прямо в глаза. — Ты же понимаешь, человек и кумихо не могут быть вместе. Это печально, но... Это так. Такова жизнь. Таковы наши с тобой судьбы. Да и не могу я жить с убийцей. Прости. Пойми меня, пожалуйста! Я не могу... Ты убивала моих друзей, знакомых. За что? Что они тебе сделали? Ничего. Такова твоя природа, Со Ен.

Он горько усмехнулся, устремляя невидящий взгляд куда-то за её плечо. Со Ен кивнула. Да как он смеет рассуждать о судьбах?! Он, жалкий человечишка, видевший в своей никчёмной жизни только убогое жилище, грязный хлев и пустую похлёбку, смеет рассуждать, что суждено, а что нет?!

Но гневная тирада так и не сорвалась с её губ. Молча кивнув на прощание, она развернулась и пошла прочь, размышляя, когда же именно привести свой план в исполнение.

И ни тоскующего взгляда, ни бессильно поднятой, чтобы её остановить руки, она уже не увидела...

* * *

Кровь была везде. На подушке, простыне и даже на полу были видны мелкие красные капли.

Парень лежал, неестественно распахнув глаза, с застывшим в них ужасом. Рот был полуоткрыт, видимо, перед смертью он кричал. Сильная бледность подчёркивала синеву губ.

Столпившиеся на пороге люди перешёптывались, глазели.

— Кто мог? Кто? Это может быть как-то связано с пропажами людей?

Испуганный шёпот летел отовсюду, люди не знали, люди боялись.

Безутешные родители стояли над телом мёртвого сына. Его мать, прижав морщинистые руки к лицу, рыдала, периодически хватая его за рубашку и приговаривая:

— Кан Тэ, сыночек, вставай же, милый мой! Вставай, вставай, хороший мой...

Но никакие причитания матери не могли воскресить Кан Тэ.

* * *

За один день до этого.

Девушка стояла, облокотившись о перила. Холодный вечерний воздух развевал шелковистые волосы — её красу и гордость, а мелкие капли дождя оседали на её лице и одежде.

Со Ен была, как всегда, превосходна. И даже опухшие от слёз глаза не портили её неповторимую красоту. Капли текли по щекам, смешиваясь с солёными слезами, стекали, размазывая тушь. Но ей было всё равно. К чему теперь наводить красоту, часами крутясь перед зеркалом, с трепетом и волнением подбирать платье, если тот, ради кого всё это делалось, через сутки будет мёртв?

Возможно, когда-нибудь она снова влюбится и снова начнёт прихорашиваться перед встречей, но... Когда ещё это будет? Да и будет ли?

До встречи с Кан Тэ она крутила со многими парнями. Крутила просто ради самого дела. Ради процесса, который всегда доставлял ей особое удовольствие. Никогда даже самой себе она не признается, что ей просто нравилось охмурять парней всех возрастов. Ей было плевать на их чувства при расставании, которое всегда случалось по её инициативе. Для неё все эти любовные романы были недолгими, так, приключение-однодневка. Весело и вкусно в начале, скучно и непонятно в конце.

Кто же знал, что когда-нибудь она влюбится по-настоящему?

Со Ен всегда со смехом и презрением относилась к любви. Она не верила в эти глупые сказки, которые, по её мнению, были написаны для наивных дурочек, ничего не смысливших в этой жизни и не видевших настоящего удовольствия. Ну что может быть прекраснее, чем постоянно ловить на себе восхищённые, прожорливые и ненасытные взгляды мужчин? Что может быть лучше и прекраснее слепой зависти и злости на лицах остальных девушек?

Правильно, ничего. Вот Со Ен и наслаждалась.

Много лет назад, спустя всего год-два после становления Со Ен кумихо, повстречалась ей старуха-провидица. Со Ен не верила в предсказания и всё подобное и останавливаться не собиралась, но старуха сама её остановила.

— Вижу, красотой своей сатанинской, много мальчиков погубишь, — сказала она ей. — Но тебя это не трогает, правда же? Ну ничего, хорошая, ничего. Однажды и ты, как и эти мальчики, в реке своих чувств захлебнёшься. Всё будет, время только дай!

Со Ен не обратила внимание на бред выжившей из ума старухи. Мало ли на земле сумасшедших? Всех, что ли, теперь слушать?

Но сейчас слова той провидицы открылись перед ней в другом виде. То, что тогда ей показалось потоком бредней, сейчас возымело огромный смысл. Правда, о судьбе всех проведённых вокруг пальца парней Со Ен не знала. Один, вроде как, повесился. Другой утопился. Но последний — это же был несчастный случай! Он ведь был рыбаком, а смерть в море часто настигала всех людей этой профессии. Но сосущее в душе чувство вины упорно твердило, что это не так.

Она опустила голову, зарывшись пальцами в волосы. Тяжёлый вздох заглушил усилившийся дождь. Со Ен ещё тогда, в момент расставания с Кан Тэ приняла решение. Теперь дело было за малым, но самым трудным — покончить со всем этим.

Возможно, она не тронула бы его, уехав из городка и навсегда забыв о Кан Тэ и его любви, но... не могла. Если он расскажет старейшинам о ней, о лисице кумихо, ещё долгое время ей придётся трудно. Даже в других городах, потому что весть о ней разнесётся всюду. И поэтому выход, который спасёт ей жизнь, был только один. Как это и ни прискорбно.

Поздно ночью она бесшумно пробралась в его комнату. В облике лисицы сделать это совсем нетрудно. Встала над ним и долго вглядывалась в затемнённые черты лица.

Нож был надёжно спрятан в воздушных складках накидки.

Если бы она была уверена, что её тайну он сохранит, то и не помышляла бы об этом. Но нет. Кан Тэ сам сказал, что молчать он не имеет права.

Что ж, расплата не заставит долго ждать.

Первый взмах руки сопроводил отчаянный всхлип. Второй — несдерживаемые рыдания.

Со Ен не считала количество ударов. Просто когда всё было закончено, она дрожащими руками отряхнулась от крови и так же бесшумно исчезла во мраке ночи.

* * *

С того рокового дня прошло уже пять лет. Старик, отец покойного Кан Тэ, схоронил сына, а всего через пару месяцев и жену, не вынесшую смерти любимого ребёнка. А Ым, к слову, спустя некоторое время вышла замуж, но счастье её длилось недолго. Нагрянувшая чума скосила многих. Муж и маленькая дочь А Ым не спаслись. Чудом выжила лишь сама А Ым и её отец. Отец и дочь стали жить вместе. Поддерживали друг друга, были опорой и утешением в тяжёлые дни. Но даже их совместных усилий едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами. А помочь было некому.

Со Ен вскоре пришлось уехать из провинции. Она думала, что со смертью Кан Тэ решится возникшая перед ней угроза раскрытия, и это было так, но голос совести ничего не могло заглушить. Каждый день, смотря на небо, деревья и людей, она вспоминала их с Кан Тэ совместные прогулки и тайные встречи. И она уехала. Сменила облик и теперь жила под именем Ин Так в семье звездочёта при императорском дворе. Убрать мешающую ей дочку звездочёта не составило большого труда. Но даже новая жизнь, новые люди, наряды и увлечения не могли заставить её забыть.

Забыть красные брызги. Помертвевшее лицо и остекленевшие глаза.

Не могли заставить забыть его...

Жизнь — штука непредсказуемая и сложная. Куда поведёт тебя очередная дорожка, не знаешь до последнего. И, оглядываясь назад, Со Ен с тоской понимала, что если бы у неё была такая возможность, она бы снова выбрала то, что случилось. Потому что ей было слишком...

Хорошо.