Война (джен)

Для пятничного вечера Диагон-аллея была непривычно малолюдна. Сегодня Селестина Уорбек давала благотворительный концерт в Мунго, и все, кто смог достать билеты, наверняка сейчас стояли в очереди перед закрытым универмагом «Чист и Лозоход лимитед», шумно обсуждая предстоящее выступление и создавая проблемы дежурившим там обливиаторам. Гарри аппарировал в «Дырявый котёл», купил мороженое в кафе Фортескью и, немного поболтав с владельцем о недавнем чемпионате мира по квиддичу, направился к магазину «Всевозможные Волшебные Вредилки», то и дело прокручивая в голове предстоящий непростой разговор. Он понятия не имел, как именно сможет уговорить Джорджа Уизли снова переехать в Нору, но совершенно точно знал, что просто обязан это сделать. План Гермионы не казался ему удачным, и хотя, уступив её просьбе, он всё же согласился в нём поучаствовать, особых надежд на него Гарри не возлагал. Зато идея Джинни вернуть брата в родительский дом, напротив, могла выгореть.

У витрины «Колдовского магазина приколов Гэмбла и Джейпса» царило вполне себе пятничное оживление. С десяток юных покупателей, болтая и весело смеясь, с интересом наблюдали за мышиным цирком. Сам мистер Гэмбл, одетый в полосатый передник, с довольным видом выкладывал на витрину хлопушки, кусачие чашки и ещё какие-то новинки в ярких, усыпанных звёздами обёртках. А вот в магазине напротив не горел даже свет. В последнее время это случалось всё чаще. Иногда «Всевозможные Волшебные Вредилки» закрывались раньше положенного, а в те редкие дни, когда Анджелина брала выходной, магазин и вовсе мог остаться закрытым на целый день. Джордж бросал свою лавку и уходил бесцельно бродить по Лондону, напивался в магловских барах или просто, не находя себе места, часами сидел где-нибудь у Темзы, глядя на проплывающие мимо сухогрузы, словно намеренно стараясь держаться подальше от волшебного мира, отобравшего у него брата. И Гарри, сам переживший немало потерь, понятия не имел, как ему помочь.

Чувствуя досаду от того, что совершенно зря проделал весь этот путь, Гарри уже собрался было повернуть обратно, как вдруг заметил, что на первом этаже магазина, за затянутыми шторой окнами, промелькнул свет. «Может, Джордж всё же дома?» — подумал он. Однако это оказалась Анджелина. Она сидела за своим столом и при свете одинокой свечи разбирала счета.

— Ты почему сидишь в темноте? — заходя в магазин, удивился Гарри.

Анджелина посмотрела наверх, туда, где над двумя пролётами лестницы располагалась жилая мансарда братьев Уизли, и её усталый взгляд впервые за долгие месяцы наполнился неподдельным оживлением.

— Джордж думает, — сказала она с непонятной улыбкой. — А когда он думает, ему нужно ходить. А ходить он может только в темноте.

— Почему только в темноте? — удивился Гарри.

— Потому что в противном случае он приклеивается.

Анджелина вновь бросила взгляд на лестницу, и её голос сделался ещё тише.

— Во всём виноват Снейп, — сказала она шёпотом. — Три дня назад он прислал Джорджу саморазливающееся зелье с самоприклеивающимися чарами и издевательскую записку. Вот, смотри.

Она открыла ящик стола и вытащила стеклянную банку, внутри которой лежала записка, написанная до боли знакомым размашистым почерком. Гарри взял из рук Анджелины банку и, придвинув её к свету, прочитал:

«Тот, кто слишком любит купаться в лучах своей славы, однажды может оказаться в её тени».

— К записке был приложен фиал с зельем, — всё так же шёпотом сказала Анджелина. — Стоило Джорджу взять его в руки, как он взорвался, облив его с ног до головы, и после этого Джордж начал приклеиваться…

Наверху послышались торопливые шаги, с лестницы свесилась едва различимая в темноте голова, и голос Джорджа спросил:

— Гарри, это ты? Поднимайся. Хорошо, что ты зашёл, мне надо с тобой поговорить.

Гарри вернул Анджелине банку с запиской и торопливо поднялся наверх. Джордж расхаживал по полупустому торговому залу второго этажа, нервно вымеряя шагами расстояние от стены до стены. За прошедший год он сильно похудел, всё в его внешности стало каким-то тусклым и неопрятным, а в движениях появилась апатичная медлительность. Но сегодня Джордж был просто переполнен нервным, нездоровым напряжением.

— Это приклеивающие чары! — воскликнул он, как только Гарри поднялся на второй этаж. — Ты не поверишь, этот драконов сын прислал мне мои же собственные приклеивающие чары! Просто каким-то образом модифицированные! Но они настолько невероятны, что я три дня не могу разобраться, как именно они работают. Вот смотри.

Он щёлкнул выключателем, и старые газовые рожки медленно наполнили комнату ярким светом.

— Если свет включён, — пояснил Джордж, — моя тень просто приклеивается к тени любого предмета, находящегося в этой комнате. Стоит мне оказаться с ней рядом — щёлк, — Джордж щёлкнул пальцами, — и я в ловушке. Чем ярче тень, тем дольше я остаюсь её заложником. Всё это можно мгновенно прекратить, если выключить свет, но стоит его зажечь — как всё повторяется снова и снова. Ты и представить не можешь, Гарри, как много вокруг нас предметов отбрасывают достаточно большие тени. Шагу невозможно ступить, чтобы во что-то не вляпаться.

Желая продемонстрировать действие магии, Джордж сделал шаг в полосу света. Едва заметная тень от шкафа скрестилась с его собственной и вдруг превратилась в подобие когтистой лапы. Когти тут же хищно вцепились в тень Джорджа, легко протащили его по комнате и с тихим стуком впечатали в стоящий у стены шкаф.

— И вуаля, — с победным видом сказал Джордж, — я, точно муха, угодившая в паутину, не могу отлепиться от шкафа.

Он сделал несколько попыток, упираясь в шкаф попеременно то рукой, то ногой, но шкаф и не думал с ним расставаться.

— Если предмет маленький, — пояснил Джордж, перестав наконец вырываться, — то, в отличие от шкафа, он может, наоборот, приклеиться ко мне. Вчера вечером, потеряв бдительность, я неожиданно получил чайником по заднице. Тоже не слишком приятно, если подумать, но вместе с чайником хотя бы можно ходить. Кстати, ты знал, что приклеивающие чары слабеют от воды? — Джордж вытащил из кармана блокнот, сделал в нём несколько быстрых пометок и, не глядя на Гарри, попросил: — Не мог бы ты выключить свет, Гарри? Иначе проклятый шкаф будет держать меня в заложниках два часа. Это я уже несколько раз проверил.

Гарри выключил свет, и Джордж, с облегчением отлепившись от шкафа, вновь заходил по комнате.

— Знаешь, — сказал он всё с тем же плохо сдерживаемым нервным возбуждением, — когда это случилось в первый раз, моя собственная тень просто утянула меня под стол, и я просидел там три часа, не понимая, что случилось и как мне оттуда выбраться. Кстати, я слышал, Аврорат отвалил Снейпу кругленькую сумму за то, что он раскрыл секрет Привидениума. Так что, выходит, профессор щёлкнул меня по носу аж дважды. И теперь я просто обязан вернуть ему этот должок сполна. Придумать бы только — как!

Он вновь полез в карман, вытащил измятый блокнот, оторвал от него листок и протянул Гарри.

— Вот, не мог бы ты мне это достать. В «Слизне и Джиггере» этого не купить, а Анджелина отказывается идти в Лютный переулок, потому что считает, что я планирую совершить нечто невообразимое. Но я совершенно точно не собираюсь заканчивать свои дни приклеенным к потолку... — Джордж порылся в карманах, нашёл яблоко и жадно захрустел. — Эх, — вздохнул он немного жалобно, — когда думаешь, всё время хочется есть. А я, Гарри, видишь ли, даже ночью на улицу выйти не могу, чтобы не приклеиться к проклятому фонарному столбу или к чьей-нибудь вывеске. Вот и приходится довольствоваться холодными бутербродами из «Дырявого котла», да яблоками, которые приносит мне Анджелина. И вот ещё что, — Джордж спохватился и вновь полез в карман. — Не мог бы ты одолжить у Гермионы её сумочку с невидимым расширением? Мне надо знать, как она работает.

Гарри взял у Джорджа ещё один протянутый ему клочок бумаги и кивнул. Он понятия не имел, радоваться ему или приходить в ужас от того, что сейчас происходит.