Война (джен)

— Профессор Снейп, — вежливо поздоровался Поттер.

— Мистер Поттер, — совсем не вежливо процедил Снейп.

Они какое-то время ещё постояли, рассматривая друг друга — внимательно и с той долей взаимного недоверия, которого не смогли изменить даже послевоенные годы. За те месяцы, что они не виделись, Поттер заметно вытянулся, и даже его вихрастые патлы больше не торчали во все стороны. Впрочем, выглядел он от этого ничуть не менее раздражающе.

— Присядем? — всё так же вежливо предложил Поттер. — Думаю, нам есть что обсудить, — он указал на столик, примостившийся в углу магловского кафе, и, отодвинув один из стульев, сел первым.

— Для чего я понадобился Аврорату? — сухо спросил Снейп, усаживаясь напротив.

Поттер задумчиво взял со столика плотный картонный лист меню, повертел его, явно не зная, чем занять руки, и, немного помедлив, сказал:

— Мы хотели бы вас нанять, профессор… В смысле, мы — это Аврорат…

— Нанять? — удивлённо переспросил Снейп.

Он ожидал от этой странной встречи всего, чего угодно, но только не этого. Утреннее письмо, доставленное министерской совой, написанное на официальном бланке Аврората в сухом бессодержательном стиле и сдобренное немалым количеством казённых терминов, заставило его почувствовать себя неуютно. Он мысленно подготовился к очередной формальной проверке на благонадёжность, к просьбе (в которой не отказывают) опознать одного из бывших Пожирателей смерти или даже к возможным проблемам с аптечной лицензией, о которых его заранее решил предупредить сердобольный Поттер. Но предложение о работе?

— Почему бы и нет, — внимательно следя за его реакцией, произнёс Поттер. — Вы же теперь частное лицо, у вас собственное дело. А нам нужна… — мальчишка на секунду замялся. — Назовём это частной консультацией.

«Нанять».

Снейп несколько раз примерил к себе это настораживающее слово, словно пробуя его на вкус. В последнее время его финансовые дела шли в гору, и у него не было никакой необходимости принимать столь неоднозначное предложение. Да и его репутация — в определённых, важных для него кругах — от подобного сотрудничества могла лишь пострадать. Снейп быстро прикинул расстановку сил, стараясь взвесить все "за" и "против". Чутьё советовало ему держаться от всей этой истории подальше, и если бы не тоска, отчаянно и беспросветно томившая его последние месяцы, он наверняка ответил бы Поттеру уверенным отказом. Но что если за этим странным предложением скрывается действительно нечто интересное? Предчувствие опасности, щекочущее нервы — такое знакомое, но порядком подзабытое — тревожно кольнуло его где-то под ложечкой.

— Что-то вы темните, Поттер, — нахмурившись, сказал Снейп. — Если это официальный запрос Аврората, почему мы тогда встречаемся в какой-то магловской дыре?

— Потому что дело, о котором пойдёт речь, носит весьма деликатный характер, — совершенно спокойно ответил Поттер.

Деликатный... Словечко было явно не из лексикона мальчишки, а значит, и сегодняшняя встреча состоялась не по его инициативе. И раз Поттер всего лишь говорящая голова… Снейп внимательно посмотрел на руки Поттера, по-прежнему напряжённо терзавшие магловское меню, и охватившее его беспокойство стало ещё сильнее.

— Ну хорошо, — заметив настороженный взгляд Снейпа, со вздохом сказал Гарри, — нет смысла и дальше ходить вокруг да около. Давайте я всё вам объясню, — он вытащил из кармана чёрную прямоугольную коробку и аккуратно положил её на стол.

Матовая, длиной чуть больше пяти дюймов, она казалась совершенно обычной, и всё же от неё тянулся такой насыщенный шлейф защитных заклинаний, что впору было подумать о запрещённой магии.

— Что это? — спросил Снейп, внимательно рассматривая лежащий на столе предмет.

— Всего лишь защитный контейнер, — сказал Поттер, пододвигая коробку к Снейпу, — а вот внутри… Внутри находится нечто особенное — одна из Волшебных Вредилок Уизли. Джорджа Уизли, как вы понимаете, профессор, и она называется Привидениум.

— И при чём здесь я? — не понял Снейп.

— Знаете, — немного помедлив, произнёс Гарри, — после смерти брата Джордж очень долго ничего не изобретал. А потом он неожиданно создал Привидениум, и для Аврората это событие стало настоящей проблемой. Теперь злоумышленники, пытаясь скрыться с места преступления, больше не используют защитные заклинания, теперь они используют вот это.

Поттер постучал пальцем по матовой коробке, и по его лицу пробежала едва заметная тень.

— Эта штука мешает нам исполнять свои обязанности…

— Ну так просто запретите ему их продавать, — пожав плечами, раздражённо сказал Снейп.

Он всё никак не мог взять в толк, что именно так тревожит Поттера. Едва ли всё дело было в каких-то там кусачих тарелках.

— Понимаете, профессор, формально нам не к чему придраться. Новое изобретение Джорджа по сути своей ничуть не опаснее канареечных помадок. За одним небольшим исключением — к нему не существует антидота. Мы много раз просили Джорджа нам его создать, но он всякий раз отказывался. Говорит, если шутку можно прервать в любой момент, то шутка становится не смешной. И с точки зрения закона он полностью в своём праве — спустя четыре часа действие вредилки полностью прекращается, побочных эффектов у неё нет, и крыть нам нечем. К тому же, Джордж — герой войны, и это… Это ведь Джордж… ну, вы же понимаете…

Гарри виновато развёл руками, словно говоря: «Ну что тут можно поделать?»

Снейп понимал. Джордж Уизли был членом клана, перед сегодняшним влиянием которого давно померкли все амбиции и связи Малфоев. Возможно, Поттер и беспокоился о самом Джордже Уизли, но вот нынешний глава Аврората наверняка прекрасно понимал, сколь недальновидно было бы вступать в открытую конфронтацию с тем, чья невестка того и гляди станет новым Министром Магии.

— Наши спецы пытались изготовить антидот самостоятельно, но у них ничего не вышло, — продолжал между тем Поттер. — Поэтому мы хотели бы нанять вас, разумеется, абсолютно конфиденциально.

Снейп аккуратно пододвинул к себе коробку, но открывать её не стал.

— И что эта вредилка делает? — спросил он без всякого любопытства в голосе.

— Вероятно, будет лучше, если вы выясните это сами, — уклончиво ответил Поттер. — Это довольно сложно объяснить.

— Не думаю, что ваше предложение видится мне привлекательным, — стараясь, чтобы голос его звучал как можно менее заинтересованно, сказал Снейп, — кусачие тарелки, знаете ли, не по моей части.

— Вы зельевар и специалист по защите от тёмных искусств, профессор. А это, — Поттер указал на защитный футляр, — просто запредельный уровень магии. Нашим спецам он оказался не по зубам. Возможно, вам повезёт больше! Если вам удастся отыскать способ мгновенно обезвреживать Привидениум, Аврорат заплатит вам кругленькую сумму. Скажем, триста галлеонов?

— Пятьсот, — быстро ответил Снейп, внезапно остро ощутив охотничий азарт.

Пятьсот галлеонов он зарабатывал за несколько месяцев, и знал, что такие суммы за простенькие задачи не платили.

— Пятьсот так пятьсот, — без лишних возражений согласился Поттер. — Можете забрать футляр с собой. Но чтобы получить доступ к его содержимому, вам придётся заключить контракт, — он вытащил из кармана свиток пергамента и положил его на стол рядом с чёрной коробкой. — Проставьте в контракте сумму и подпись и можете приступать.

И, уже поднимаясь, неожиданно добавил:

— И удачи вам, профессор, потому что она определённо вам понадобится.

Вернувшись домой, Снейп неторопливо поднялся на второй этаж, туда, где над маленькой, но прекрасно обустроенной аптечной лавкой располагалось его новое скромное жильё, ненадолго заглянул в свой крохотный кабинет, доверху заваленный всевозможными бумагами, посмотрел на ворох свитков, давно ожидавших его внимания, на так и не разобранные коробки, на многочисленные счета, навевавшие на него смертную тоску, и в раздражении захлопнул дверь.

Завтра, пообещал он себе, он вновь вернётся к этому завтра.

В гостиной он снял пиджак и, бросив его на спинку кресла, принялся заваривать чай. Заклинанием подогрел чайник, призвал молоко, мёд и печенье, а затем в раздражении отослал всё обратно. Проклятая коробка, лежавшая в кармане пиджака, намертво засела у него в голове. Что там такого напридумывал Уизли? Запредельный уровень магии? Нечто, с чем не справились спецы Аврората? Вещь, способная удивить даже его? В каждой сказанной Поттером фразе Снейпу чудился скрытый подтекст, чёртова манипуляция, вызов…

Или всё-таки крик о помощи?

Всё зависит от того, как на это посмотреть.

Северус всё-таки налил себе чай, взял с комода свежий номер «Вестника зельеварения» и уселся на диван с твёрдым намерением немного почитать, но газету так и не открыл. Чай показался ему до обыденности пресным и безвкусным — просто отличная аллегория того, во что за два послевоенных года превратилась его собственная жизнь.

После битвы за Хогвартс он несколько недель провалялся в Мунго, ощущая странную давящую пустоту и совершенно не понимая, куда ему следует двигаться дальше. И хотя никакого конкретного решения в те дни он принять так и не смог, в школу он больше не вернулся. В кабинете зельеварения всё ещё безраздельно властвовал Слизнорт, а должность учителя по защите от тёмных искусств перестала казаться Снейпу привлекательной, и тогда он решил, что перемена мест и рода занятий — отличный способ изменить собственную жизнь. Он открыл аптечную лавку в Хогсмиде и начал экспериментировать с лекарственными зельями, но ежедневная рутина довольно быстро свела весь его энтузиазм на нет. Бумажная работа отнимала куда больше времени, чем сами эксперименты, а старая добрая бодроперцовая настойка продавалась лучше, чем любой эффективный, но никому неизвестный бальзам, и даже изготовление запрещённых зелий (которые Северус нелегально продавал в Лютном), вполне успешно наполняло монетами его карманы, но так и не смогло вернуть его жизни утраченный смысл и прежнюю остроту.

А затем Минерва вновь позвала его в Хогвартс — Слизнорт решил отправиться на покой, и место зельевара стало вакантным. Снейп подумал… нет, скорее, понадеялся, что возвращение в школу сможет наполнить его энергией, но и этого не произошло. За полтора прошедших года ученики не стали умнее, и тяги к знаниям в них не прибавилось, а потому и пытаться учить их чему-то новому было абсолютно бесполезным занятием. Снятие баллов тоже больше не доставляло ему прежнего удовольствия, и даже привычная и местами азартная война, длившаяся между Слизерином и Гриффиндором столько, сколько он себя помнил, постепенно стала сходить на нет. Сражения теперь кипели лишь на поле для квиддича, но квиддич Северус никогда не любил.

— Ты хандришь, — сказала ему с укором Минерва.

— У тебя нет цели, — словно сговорившись с ней, попыталась вразумить его Нарцисса.

— У вас, что, ПТСР? — с сомнением глядя на него, спросил Поттер

Все эти банальные заявления и даже наглый вопрос Поттера не заставили его разозлиться. А может, зря? Кое-как дотянув до конца учебного года, Северус вновь ненадолго вернулся в аптеку, с твердым намерением привести свои дела в порядок, но и в этом отчего-то не преуспел. Июль сменился августом, Нарцисса уговаривала его не продавать бизнес, сулила ему контракт с американской фармацевтической компанией, но ни к новой работе с дурно воспитанными американцами, ни к приглашению на международный симпозиум зельеваров, ни уж тем более к накопившимся счетам у него совершенно не лежала душа. И вот, когда до возвращения в школу оставалось всего два дня, он неожиданно получил сову от Поттера.

Что это, как не знак судьбы?

Решительно отодвинув чашку в сторону, Северус всё-таки вытащил из кармана пиджака не дающий ему покоя контейнер и положил его на стол. Даже если это очередная попытка Поттера им манипулировать, всё равно это лучше, чем проклятые счета.

Контейнер он открыл не с первой попытки — вспомнил про контракт, проставил в нужном месте сумму и размашистую подпись, и лишь когда мгновенно свернувшийся в трубочку контракт исчез, отправившись в Аврорат, Снейпу наконец удалось заглянуть внутрь контейнера. На чёрной бархатной подушечке лежала волшебная вредилка. Мягкий фантик, чуть менее кричащие тона и, пожалуй, чуть более крупный размер, чем у прочих, виденных им ранее «забастовочных завтраков». В целом, ничего необычного — Привидениум.

«Ударь меня об пол и обрети лёгкость» — было написано на обёртке. «Чудно», — подумал Снейп и принялся разворачивать серебристый фантик. Под обёрткой обнаружился небольшой шар светло-голубого цвета. Северус осторожно взял его в руку и тут же почувствовал неприятный холодок.

— Ну что ж, давай посмотрим, из чего ты сделан, — задумчиво произнёс он вслух.

Проверять, как именно эта вредилка работает, Снейп, конечно же, не собирался — только такой идиот, как Поттер, мог тестировать неизвестную магию на себе. Чтобы что-то обезвредить, достаточно было просто понять состав. Северус убрал палочку в карман, достал из ящика разделочную доску, несколько маленьких колб, горелку и нож и всё это аккуратно разложил на столе. Вредилку он планировал разрезать на несколько частей, но стоило ему коснуться лезвием шара, как тот неожиданно взмыл вверх. Лежащая на столе обёртка вспыхнула и в воздухе поплыли слова:

«WWW приветствуют достопочтенного профессора Снейпа и всячески советуют ему держать свой длинный нос подальше от их тайн! Ведь они совершенно точно ему не по зубам».

У кого, а вернее, у чего Уизли поднабрался такой любезной манеры общения, Снейп понял сразу, как и то, что за этим последует. Но сделать уже ничего не успел... Голубой шар метнулся Снейпу под ноги и, ударившись об пол, взорвался.

От разлетевшегося на куски шара Снейпа обдало леденящим холодом. В воздухе разлился незнакомый едкий запах, комната перед глазами совершила немыслимый кульбит, и Снейпу на мгновение почудилось, что он падает. Он выронил нож, попытался ухватиться за край стола, но, кажется, промахнулся. Из глаз брызнули слёзы. Стало трудно дышать… А затем всё разом прекратилось так же внезапно, как и началось. Смрад развеялся. Комната перестала кружиться, и даже взбунтовавшийся было желудок передумал расставаться с едой. Северус откашлялся, перевёл дух и огляделся. Ничего страшного не произошло. Комната ничуть не изменилась, котёл стоял на прежнем месте, а обгоревшая обёртка вредилки валялась рядом с ним на столе. Северус вспомнил, что уронил нож, нагнулся, чтобы его поднять, и замер.

Рук не было.

Ну, то есть их не было в привычном понимании этого слова. С какой-то пугающей его заторможенностью Северус смотрел на собственные ладони — и видел сквозь них стол. Кожа сделалась зеленовато-серебристой и полупрозрачной. Он всё ещё мог видеть след от ожога, оставшийся на его правом запястье после неудачного опыта с буривухами, а рукава сюртука по-прежнему казались ему почти плотными, и всё же стол, вполне отчётливо различимый сквозь собственное тело, не оставлял ему сомнения в случившемся. Совсем ни к месту ему вдруг вспомнились дурацкие слова Поттера, сказанные мальчишкой на шестом курсе: «Привидения — они просвечивают».

Чувствуя, что его начинает охватывать паника, Северус сунул руку в карман сюртука и тут же с облегчением выдохнул. Палочка по-прежнему была там! Он сжал в ладони её резную рукоять, намереваясь произнести диагностическое заклинание, но не смог её вытащить… Странное чувство: вот она есть, а вот её вроде как нет. Словно и палочка, и сюртук, и даже чёртовы пуговицы на сюртуке сделались неотделимой частью его тела. Палочку Северус всегда считал своим продолжением, но он и в страшном сне не мог бы представить, что однажды это единство окажется настолько буквальным.

«Надо успокоиться, — подумал он, мысленно призывая себя к благоразумию. — Это вредилка, всего лишь волшебная вредилка! Как там сказал Поттер — эта штука не опаснее канареечной головы? Я не умер и не превратился в призрака навсегда».

Следом за страхом и последовавшей за ним растерянностью на него накатил гнев. Как он мог потерять осторожность? Попасться в такую простую ловушку! Не подготовился, не наложил защитные чары, Мерлин подери, он даже палочку из кармана не достал! Какая непростительная самоуверенность!

Внезапно, прерывая его самобичевание, на первом этаже аптеки хлопнула дверь. Тревожно звякнул колокольчик, и хорошо знакомый голос невнятно прошамкал:

— Профессор, эта… Профессор… я тут принёс…

Что именно голос сказал в самом конце, Северус так и не разобрал. Не так давно, попав в передрягу то ли с очередными ворованными котлами, то ли ещё с каким-то краденым барахлом, Наземникус Флетчер лишился не только своего воровского достоинства, но и половины зубов, и теперь говорил плохо, всё время двигая челюстью так, словно никак не мог отыскать для неё подходящего места.

Снейп в растерянности замер, не понимая, что предпринять. Если сейчас он подаст голос, Наземникус, чего доброго, решит подняться наверх, и тогда унижения будет не избежать. Он, Северус Снейп, лучший специалист по защите от чёрной магии, угодил в ловушку к какой-то волшебной вредилке и превратился в беспомощное привидение.

— Профессор, — снова неуверенно позвал голос.

Заскрипели половицы, что-то звякнуло, и послышался звук осторожно выдвигаемых ящиков. В первое мгновение Снейп не поверил своим ушам: то, что Наземникус обворовывал аптеку, решив, что её хозяин по какой-то неведомой ему причине просто-напросто забыл запереть заклинанием дверь, показалось ему настолько возмутительным фактом, что даже собственное уязвлённое самолюбие мгновенно отступило на второй план. Снейп бросился вниз с намерением немедленно поквитаться с пройдохой и вором, преодолел гостиную и с мягким чавкающим звуком — чпок! — совсем не свойственным привидениям, внезапно снова оказался у своего рабочего стола. Снейп попытался ещё раз — и снова не продвинулся дальше десяти футов. Так вот почему эта вредилка так мешала работе Аврората? Она не только превращала в привидение, она ещё и привязывала привидение к себе. Снейп бросил взгляд вниз на осколки вредилки, валявшиеся под столом, и попытался их яростно пнуть — естественно, совершенно безрезультатно. От переполнявшей Снейпа злости кожа его сделалась ещё зеленее. Что это вообще такое? Цвет его факультета? Какая чушь! Что чёртов Уизли такое выдумал?! Привидения не бывают зелёными!

Внизу стук ящиков становился всё отчётливее и отчётливее. Казалось, охваченный жаждой наживы Наземникус теряет всяческий страх. Снейп вспомнил о серебряных котлах, о дорогих фиалах с витыми пробками, о редких ингредиентах, стоивших ему целое состояние, и пришёл в такую неописуемую ярость, что если бы смог, то с радостью разбил бы о голову Наземникуса стул. Что там говорил Поттер? Сколько эта дрянь действует? Три часа, четыре, десять? Он прослушал! Чёрт возьми, почему он прослушал?! Он стареет, теряет концентрацию и остроту ума! Упускает детали. Взбешённый собственной беспомощностью, не будучи в силах и дальше сдерживаться, Снейп яростно обрушил кулак на стол — и тут же, по инерции проследовав за ним, пролетел и сквозь стол, и сквозь пол и, вылетев из потолка на первый этаж, так и повис в воздухе вверх ногами, по-прежнему привязанный к вредилке магией.

Почему-то прежде мысль о том, что он может попасть в аптеку, пройдя сквозь потолок, не приходила ему в голову, хотя, живя в Хогвартсе, он тысячу раз видел, как прочие приведения просачиваются сквозь стены. Но знать это одно, а ощущать себя полноценным привидением — это совершенно другое. И всё же столь внезапное и крайне нелепое появление на этот раз сыграло Снейпу на руку. Ему не нужно было даже пользоваться легилименцией, чтобы понять, о чём именно Наземникус Флетчер подумал в первую минуту, увидев его разъярённую, зеленоватую фигуру, появляющуюся из воздуха прямо у него над головой.

Его застукали! Надо бежать!

Инстинкт самосохранения сработал безотказно: Наземникус побросал всё своё барахло и ринулся прочь из аптеки. А Снейп, брызгая призрачной слюной от переполнявшей его злости, отплёвываясь и ядовито шипя, ещё долго кричал ему вслед проклятья и угрозы, бессильно вися под потолком и яростно раскачиваясь из стороны в сторону.

* * *

Спустя три часа, вернув себе прежний вид, способность свободно передвигаться по дому и остатки порядком потрёпанного достоинства, Снейп со всеми мерами предосторожности вновь приступил к изучению вредилки. Теперь дело было не в деньгах — история превратилась в личный вызов! На то, чтобы разобраться с тем, как устроен Привидениум, Снейпу потребовалось четыре дня, и столько же — чтобы разработать к нему устойчивое противодействие, однако, пережив несколько часов унижения, Снейп совершенно точно не был намерен останавливаться на достигнутом.

Для пятничного вечера Диагон-аллея была непривычно малолюдна. Сегодня Селестина Уорбек давала благотворительный концерт в Мунго, и все, кто смог достать билеты, наверняка сейчас стояли в очереди перед закрытым универмагом «Чист и Лозоход лимитед», шумно обсуждая предстоящее выступление и создавая проблемы дежурившим там обливиаторам. Гарри аппарировал в «Дырявый котёл», купил мороженое в кафе Фортескью и, немного поболтав с владельцем о недавнем чемпионате мира по квиддичу, направился к магазину «Всевозможные Волшебные Вредилки», то и дело прокручивая в голове предстоящий непростой разговор. Он понятия не имел, как именно сможет уговорить Джорджа Уизли снова переехать в Нору, но совершенно точно знал, что просто обязан это сделать. План Гермионы не казался ему удачным, и хотя, уступив её просьбе, он всё же согласился в нём поучаствовать, особых надежд на него Гарри не возлагал. Зато идея Джинни вернуть брата в родительский дом, напротив, могла выгореть.

У витрины «Колдовского магазина приколов Гэмбла и Джейпса» царило вполне себе пятничное оживление. С десяток юных покупателей, болтая и весело смеясь, с интересом наблюдали за мышиным цирком. Сам мистер Гэмбл, одетый в полосатый передник, с довольным видом выкладывал на витрину хлопушки, кусачие чашки и ещё какие-то новинки в ярких, усыпанных звёздами обёртках. А вот в магазине напротив не горел даже свет. В последнее время это случалось всё чаще. Иногда «Всевозможные Волшебные Вредилки» закрывались раньше положенного, а в те редкие дни, когда Анджелина брала выходной, магазин и вовсе мог остаться закрытым на целый день. Джордж бросал свою лавку и уходил бесцельно бродить по Лондону, напивался в магловских барах или просто, не находя себе места, часами сидел где-нибудь у Темзы, глядя на проплывающие мимо сухогрузы, словно намеренно стараясь держаться подальше от волшебного мира, отобравшего у него брата. И Гарри, сам переживший немало потерь, понятия не имел, как ему помочь.

Чувствуя досаду от того, что совершенно зря проделал весь этот путь, Гарри уже собрался было повернуть обратно, как вдруг заметил, что на первом этаже магазина, за затянутыми шторой окнами, промелькнул свет. «Может, Джордж всё же дома?» — подумал он. Однако это оказалась Анджелина. Она сидела за своим столом и при свете одинокой свечи разбирала счета.

— Ты почему сидишь в темноте? — заходя в магазин, удивился Гарри.

Анджелина посмотрела наверх, туда, где над двумя пролётами лестницы располагалась жилая мансарда братьев Уизли, и её усталый взгляд впервые за долгие месяцы наполнился неподдельным оживлением.

— Джордж думает, — сказала она с непонятной улыбкой. — А когда он думает, ему нужно ходить. А ходить он может только в темноте.

— Почему только в темноте? — удивился Гарри.

— Потому что в противном случае он приклеивается.

Анджелина вновь бросила взгляд на лестницу, и её голос сделался ещё тише.

— Во всём виноват Снейп, — сказала она шёпотом. — Три дня назад он прислал Джорджу саморазливающееся зелье с самоприклеивающимися чарами и издевательскую записку. Вот, смотри.

Она открыла ящик стола и вытащила стеклянную банку, внутри которой лежала записка, написанная до боли знакомым размашистым почерком. Гарри взял из рук Анджелины банку и, придвинув её к свету, прочитал:

«Тот, кто слишком любит купаться в лучах своей славы, однажды может оказаться в её тени».

— К записке был приложен фиал с зельем, — всё так же шёпотом сказала Анджелина. — Стоило Джорджу взять его в руки, как он взорвался, облив его с ног до головы, и после этого Джордж начал приклеиваться…

Наверху послышались торопливые шаги, с лестницы свесилась едва различимая в темноте голова, и голос Джорджа спросил:

— Гарри, это ты? Поднимайся. Хорошо, что ты зашёл, мне надо с тобой поговорить.

Гарри вернул Анджелине банку с запиской и торопливо поднялся наверх. Джордж расхаживал по полупустому торговому залу второго этажа, нервно вымеряя шагами расстояние от стены до стены. За прошедший год он сильно похудел, всё в его внешности стало каким-то тусклым и неопрятным, а в движениях появилась апатичная медлительность. Но сегодня Джордж был просто переполнен нервным, нездоровым напряжением.

— Это приклеивающие чары! — воскликнул он, как только Гарри поднялся на второй этаж. — Ты не поверишь, этот драконов сын прислал мне мои же собственные приклеивающие чары! Просто каким-то образом модифицированные! Но они настолько невероятны, что я три дня не могу разобраться, как именно они работают. Вот смотри.

Он щёлкнул выключателем, и старые газовые рожки медленно наполнили комнату ярким светом.

— Если свет включён, — пояснил Джордж, — моя тень просто приклеивается к тени любого предмета, находящегося в этой комнате. Стоит мне оказаться с ней рядом — щёлк, — Джордж щёлкнул пальцами, — и я в ловушке. Чем ярче тень, тем дольше я остаюсь её заложником. Всё это можно мгновенно прекратить, если выключить свет, но стоит его зажечь — как всё повторяется снова и снова. Ты и представить не можешь, Гарри, как много вокруг нас предметов отбрасывают достаточно большие тени. Шагу невозможно ступить, чтобы во что-то не вляпаться.

Желая продемонстрировать действие магии, Джордж сделал шаг в полосу света. Едва заметная тень от шкафа скрестилась с его собственной и вдруг превратилась в подобие когтистой лапы. Когти тут же хищно вцепились в тень Джорджа, легко протащили его по комнате и с тихим стуком впечатали в стоящий у стены шкаф.

— И вуаля, — с победным видом сказал Джордж, — я, точно муха, угодившая в паутину, не могу отлепиться от шкафа.

Он сделал несколько попыток, упираясь в шкаф попеременно то рукой, то ногой, но шкаф и не думал с ним расставаться.

— Если предмет маленький, — пояснил Джордж, перестав наконец вырываться, — то, в отличие от шкафа, он может, наоборот, приклеиться ко мне. Вчера вечером, потеряв бдительность, я неожиданно получил чайником по заднице. Тоже не слишком приятно, если подумать, но вместе с чайником хотя бы можно ходить. Кстати, ты знал, что приклеивающие чары слабеют от воды? — Джордж вытащил из кармана блокнот, сделал в нём несколько быстрых пометок и, не глядя на Гарри, попросил: — Не мог бы ты выключить свет, Гарри? Иначе проклятый шкаф будет держать меня в заложниках два часа. Это я уже несколько раз проверил.

Гарри выключил свет, и Джордж, с облегчением отлепившись от шкафа, вновь заходил по комнате.

— Знаешь, — сказал он всё с тем же плохо сдерживаемым нервным возбуждением, — когда это случилось в первый раз, моя собственная тень просто утянула меня под стол, и я просидел там три часа, не понимая, что случилось и как мне оттуда выбраться. Кстати, я слышал, Аврорат отвалил Снейпу кругленькую сумму за то, что он раскрыл секрет Привидениума. Так что, выходит, профессор щёлкнул меня по носу аж дважды. И теперь я просто обязан вернуть ему этот должок сполна. Придумать бы только — как!

Он вновь полез в карман, вытащил измятый блокнот, оторвал от него листок и протянул Гарри.

— Вот, не мог бы ты мне это достать. В «Слизне и Джиггере» этого не купить, а Анджелина отказывается идти в Лютный переулок, потому что считает, что я планирую совершить нечто невообразимое. Но я совершенно точно не собираюсь заканчивать свои дни приклеенным к потолку... — Джордж порылся в карманах, нашёл яблоко и жадно захрустел. — Эх, — вздохнул он немного жалобно, — когда думаешь, всё время хочется есть. А я, Гарри, видишь ли, даже ночью на улицу выйти не могу, чтобы не приклеиться к проклятому фонарному столбу или к чьей-нибудь вывеске. Вот и приходится довольствоваться холодными бутербродами из «Дырявого котла», да яблоками, которые приносит мне Анджелина. И вот ещё что, — Джордж спохватился и вновь полез в карман. — Не мог бы ты одолжить у Гермионы её сумочку с невидимым расширением? Мне надо знать, как она работает.

Гарри взял у Джорджа ещё один протянутый ему клочок бумаги и кивнул. Он понятия не имел, радоваться ему или приходить в ужас от того, что сейчас происходит.

Влетевшая в Большой зал сова выглядела так, словно несла в лапах мешок с гноем бубонтюбера — зловеще и в то же время невероятно испуганно. Она описала круг под потолком, швырнула маленький свёрток на преподавательский стол (ничуть не заботясь о том, что тот может угодить в супницу) и тут же стремительно унеслась прочь. Свёрток прокатился по столешнице, ткнулся оранжевым боком в кофейную чашку Снейпа и заискрился тремя золотистыми дубль-вэ. Проигнорировав любопытный взгляд Минервы, Северус тут же сунул свёрток в карман мантии и с деланым равнодушием вернулся к своему рагу.

Мысль о том, что спустя почти две недели Уизли всё же прислал ему ответ, взбудоражила его воображение. Интересно, справился ли мальчишка с его задачкой или по-прежнему передвигается по магазину короткими перебежками, то и дело прячась в темноте? Снейп несколько раз порывался спросить об этом Поттера: сначала когда пришёл забирать своё вознаграждение, потом когда случайно столкнулся с ним в Министерстве, но так и не спросил. И вот теперь возможность удовлетворить собственное любопытство в буквальном смысле лежала у него в кармане.

С трудом дождавшись окончания обеда, он быстро спустился в свои подземелья и, распечатав маленькую ярко-красную коробку, с неподдельным интересом вытащил из неё записку.

«Тому, кто любит одерживать победы, присваивая себе чужие заслуги, всегда стоит помнить о тяжести последствий», — было написано на листе бумаги.

Что ж, подумал Северус, в чём-то Уизли, конечно, был прав. Создав свой тенеприклеиватель, Северус не придумал ничего нового, а просто воспользовался идеей, лежавшей в основе Привидениума. И всё же, несмотря на кажущуюся вторичность, ему нравилась элегантность придуманного им решения. Он щёлкнул Уизли по носу, воспользовавшись его же собственным оружием! Что это, как не двойная победа?! И теперь, получив послание от Джорджа, он точно знал, что изящная насмешка, заложенная им в ответный ход, не осталась его противником незамеченной.

И всё же сейчас, держа в руках послание Уизли, он ощущал скорее лёгкое недоумение, чем триумф, ведь кроме самой записки в коробке ничего не было. Стараясь не упустить нечто важное, Снейп очень тщательно осмотрел ярко-красную коробку с обеих сторон, а затем сосредоточился на записке: ощупал плотный желтоватый лист пергамента и даже изучил его на свет, но ничего опасного или заслуживающего внимания так и не нашёл. Прочитав записку дважды и не отыскав и в ней никакого подвоха, Северус в раздражении бросил её в ящик стола и, мысленно пообещав себе всё время оставаться начеку, отправился вести очередной урок.

То, что подвох всё-таки есть, он понял спустя полчаса, когда во время урока у пятого курса Рейвенкло-Хаффлпафф что-то больно ударило его в районе бедра. Продолжая рассказывать о свойствах чешуйчатых пиявок, он машинально сунул руку в карман и обнаружил там довольно увесистый плюй-камень. Странно, но никакого плюй-камня там прежде не было. В первое мгновение, увлечённый рассказом о пиявках, он не связал появление плюй-камня ни с Уизли, ни с полученной запиской, ни с мыслью о том, что в ближайшее время ему стоило оставаться начеку. Однако когда в течение следующей минуты в его кармане, словно следуя друг за другом, оказались резинка для волос, очки, шоколадная лягушка и чья-то губная помада, он наконец сумел выстроить в голове причинно-следственную связь.

«Тому, кто любит одерживать победу, присваивая себе чужие заслуги, всегда стоит помнить о тяжести последствий»

Что ж, теперь тяжесть в его кармане сделалась весьма ощутимой. Следом за помадой туда пожаловали чьи-то перо и чернильница, затем прилетели огромная связка ключей, фиал с зельем и, что самое неприятное, чужая волшебная палочка. Северус вернулся к учительскому столу и сел, опасаясь, что постепенно распухающий карман мантии начнёт привлекать к себе ненужное внимание, однако и это не слишком-то ему помогло. Вещи всё прибывали и прибывали, и Снейпу пришлось начать выкладывать их на стол, потому что, переполнив его карман, они теперь то и дело норовили вывалиться на пол.

Спустя какое-то время, обнаружив в своём кармане маленький медный телескоп и целый ворох шпаргалок по астрономии, а затем и колбу с наперстянкой, которую сидевший напротив него Перкинс только что машинально сунул в собственный карман, Снейп наконец сложил два и два. Он выставил всех учеников за дверь, запер заклинанием класс и, торопливо стянув с себя мантию, бросил её на пол. Из кармана мантии вывалились медные весы и с грохотом покатились по каменному полу.

Итак, всё, что ученики и учителя Хогвартса кладут к себе в карманы — вывел Снейп — тут же оказывается в кармане его мантии. Он безошибочно опознал среди разложенных на столе вещей принадлежавшие директору Хогвартса очки и карманные часы Флитвика, а также связку ключей Филча и тяжело вздохнул. Если на лакричные палочки и карточки от шоколадных лягушек ему в общем-то было наплевать, то отмахнуться от вещей преподавателей или чьей-то волшебной палочки он уже так запросто, конечно же, не мог.

Северус смотрел на всё увеличивающуюся груду вещей на полу и испытывал некоторую растерянность. Вся эта нелепая ситуация наверняка позабавила бы МакГонагалл, если бы она узнала о случившемся, но самому Снейпу происходящее совершенно не доставляло удовольствия. Стоит кому-то в замке прознать, куда именно отправляются все вещи, исчезая из их карманов, и новость разнесётся по Хогвартсу быстрее пожара.

Северус Снейп — клептоман! Просто чудесно!

Наверняка в колдовстве Уизли не было ничего, с чем сам Снейп не смог бы справиться, просто надо было немного подумать. Северус вновь достал из ящика стола коробку и записку и ещё раз очень внимательно всё осмотрел. Наверняка это всего лишь обычные связующие чары, только весьма умело модифицированные.

«А Уизли не дурак», — вынужденно признал Северус, вертя в руках ярко-красную коробку, украшенную тремя золотыми дубль-вэ. Он очень точно рассчитал, что, получив посылку за обедом, Снейп непременно засунет её в карман. Не дай Мерлин, кто-нибудь узнает, что он интересуется волшебными вредилками Уизли! И именно так Снейп и поступил, по собственной неосторожности привязав свой карман к связующим чарам Уизли. А вот как именно Уизли умудрился вплести в эту цепочку карманы других учеников Хогвартса, Снейп пока не понимал. Впрочем, в том, что связующим звеном послужили волшебные вредилки, не раз и не два побывавшие в карманах всех учеников и учителей этой школы, он ни капли не сомневался.

Так и не найдя ответов, как разорвать эту связь, Снейп запер мантию в кабинете и, переодевшись в старую рабочую, отправился возвращать МакГонагалл её очки. Директору он соврал, что та забыла очки за обедом, а Флитвику — что часы он оставил у Снейпа в кабинете, когда накануне вечером они играли в шахматы. Однако спустя несколько часов, когда очки директора в третий раз за день вновь оказались у него в кармане, ему всё же пришлось рассказать МакГонагалл правду.

Надо отдать ей должное, она над ним не смеялась, ну почти. И нашла достаточно элегантный способ спасти его репутацию. Мантию отнесли в кабинет Филча и сложили в коробку, а ученикам сообщили, что по школе проводится рейд по изъятию запрещённых предметов, и все исчезнувшие из карманов вещи, за исключением запрещённых, разумеется, позднее можно будет беспрепятственно забрать у завхоза. Школа бурлила от негодования, и, разобравшись, что к чему, ученики довольно быстро избавились от пагубной привычки всё подряд засовывать в карманы. К шести вечера непрерывный поток предметов, изрыгаемых мантией Снейпа, наконец иссяк. И впоследствии она лишь изредка, словно икая, выплёвывала то навозную бомбу, то вонючие бобы, отправляемые учениками через свои карманы исключительно с единственной целью — насолить Филчу.

От былой апатии у Снейпа не осталось и следа. Два дня он потратил на то, чтобы понять, как именно работает связующая магия Уизли. А в пятницу Снейп выпросил у директора выходной, естественно, не собираясь ей объяснять, что в его планы входит намерение поквитаться. Однако, поймав её внимательный взгляд, он отчего-то вдруг отчётливо понял, что она сама прекрасно об этом знает.

На этот раз в магазине «Всевозможные волшебные вредилки» горел свет, а в зале вновь весело шумели покупатели. Минуло всего три недели, и магазин заметно преобразился: на кассу выстроилась очередь, полки пестрели разноцветными товарами, да и сам Джордж выглядел куда живее и бодрее, чем при их последней встрече. Он больше не приклеивался к шкафам и, ловко лавируя между покупателями, раздавал ценные советы, объясняя, как работает та или иная вредилка.

Завидев Гарри, Анджелина помахала ему рукой и, отпустив покупателя, с улыбкой сказала:

— Ты не поверишь, но Снейп прислал новое проклятие. Они воюют уже второй месяц, и с каждым разом всё изобретательнее. Джордж в восторге, а я каждый раз вздрагиваю, когда в магазин прилетает очередная сова.

— И что на этот раз? — спросил Гарри.

Анджелина выдвинула ящик стола и достала очередную банку с зелёной крышкой.

— Джордж теперь их коллекционирует, — усмехнулась она. — Если крышка красная — загадку разгадал, если зелёная — ещё нет.

Гарри взял банку и прочитал:

«Тому, кто считает, что все вокруг только и мечтают его обокрасть, следует крепче держаться за свою собственность».

— Привет, Гарри! — крикнул Джордж, наконец заметив гостя, и начал проталкиваться к нему сквозь толпу. — Ты слышал о новом проклятии? Этот гад решил лишить меня трудоспособности. Сейчас покажу. Дай монету.

Гарри порылся в карманах, достал кнат и протянул Джорджу.

— Смотри.

Джордж взял монету и положил на ладонь. Прошла секунда, другая — и кнат исчез.

— А теперь слушай.

Спустя ещё пару секунд с потолка торгового зала со звоном посыпалась добрая сотня монет. Растерянные покупатели сначала отхлынули в сторону, а потом с радостным смехом кинулись их собирать.

— Бесполезно, — крикнул им Джордж. — Они все фальшивые, кроме одной. И так происходит со всем, что я беру в руки, — радостно сообщил он, вновь оборачиваясь к Гарри. — Не важно, что это: деньги, вредилки или даже котлеты. Ты можешь представить себе дождь из котлет? Кто бы мог подумать, что у Снейпа есть чувство юмора! Анджелине теперь приходится кормить меня с ложечки, чтобы не попасть под обстрел из зелёного горошка и куриной требухи. Пойдём наверх, тут всё равно от меня нет никакого толка. Я не могу стоять ни за кассой, ни раскладывать товар. Зато аттракцион из размноженных товаров пользуется неизменной популярностью у покупателей. Ты не представляешь, сколько одноразовых хлопушек и лепреконского золота я наплодил, пока разбирался с этим заклятием.

Они поднялись на третий этаж и, отперев дверь ключом, Джордж пропустил Гарри в небольшую комнату, расположенную на мансардном этаже.

— Я теперь вынужден жить как магл, даже палочкой пользоваться не могу, — посетовал Джордж. — Хорошо хоть это проклятие не распространяется на то, что прикручено к стене и полу, а то было бы здорово, если бы с потолка на меня выпадали ещё и двери.

Он потянулся взять лежащую на стуле футболку, чтобы переложить её на кровать, и тут же спохватился:

— Драклы! Уже неделя прошла, а я никак не привыкну. Лучше ты, Гарри, брось футболку на кровать сам, если не хочешь, чтобы нас засыпало старым барахлом. Вообще должен признать, я никогда прежде не думал, что Снейп так круто разбирается в магии. Ты только представь: тут тебе и заклинание размножения, и заклинание перемещения, и чёрт-те что ещё намешано. Но я в долгу не останусь, я уже придумал, как отомстить. Вот взгляни, у меня тут целая лаборатория.

Гарри окинул взглядом стол, весь заполненный многочисленными колбами с разноцветными жидкостями, и удивлённо присвистнул.

— Это моя фабрика по смешиванию запахов, — с гордостью сообщил Джордж. — Я теперь умею синтезировать запах прокисших носков. А ты пытался когда-нибудь заставить прокисшие носки пахнуть клубникой? Должен тебе сказать, это та еще задачка!

Гарри отрицательно покачал головой, с интересом рассматривая колбы. Он нашёл наклейки, на которых было написано: «запах чеснока», «запах сырой земли», «запах гари» и даже «запах дурного настроения».

— Жаль, я не могу работать всё время, — посетовал Джордж. — Только по утрам. У меня ведь теперь считай все равно что нет рук. Мне пришлось даже нанять Майкла, младшего сына Фортескью, чтобы он нарезал за меня ингредиенты, помешивал зелья и разливал готовые составы по колбам. Просто жуть как неудобно. Он толковый парень, но после обеда Майкл помогает отцу в кафе, и я вынужден прекращать работу. Зато я сумел улучшить наше самопишущее перо, и теперь оно вполне сносно делает за меня заметки.

И на днях на днях у меня появилась новая проблема — закончились все глизни, — пожаловался Джордж. — Я скупил всех чёртовых глизней в магической Британии. Кто бы знал, что их так мало разводят. Ты случайно не знаешь, не могла бы Гермиона помочь мне закупить их во Франции?

Гарри смотрел на Джорджа и не верил своим глазам. Джордж оживал. Война была в самом разгаре, и план Гермионы всё-таки работал.

На этот раз Снейп проявил благоразумие и осторожность. Близилось Рождество, и он не хотел провести все праздники, отклеивая себя от стены или, упаси Мерлин, распевая на всю школу рождественские гимны. Поэтому полученное от Уизли письмо он тщательно осмотрел со всех сторон, проверил его на всевозможные чары и только после этого, надев на всякий случай защитные перчатки, решился открыть. Впоследствии он понял, что это было большой ошибкой. Куда мудрее было бы дождаться конца Рождества и распечатать письмо уже в тишине и уединении, когда Хогвартс будет практически пуст. Второй ошибкой было то, что он не догадался: заклинание активируется простым прочтением письма.

Но, как говорится, любопытство сгубило кошку, и Снейп, не сумевший сдержать своего любопытства, тоже не стал исключением.

«Тому, кто любит портить жизнь другим, стоит опасаться, что это может превратиться в пагубную привычку, от которой крайне сложно будет избавиться».

Снейп перечитал послание дважды, но так и не понял, что оно означает. Однако довольно быстро первые догадки не заставили себя ждать. Первым звоночком стали испорченные ингредиенты: разбираясь в шкафу в классе зельеварения, он неожиданно обнаружил протухшую желчь броненосца и выпавшую в осадок драконью кровь. Вторым звоночком стало испорченное зелье. Впервые за Мерлин знает сколько лет он сварил бодроперцовое зелье, которое внезапно прокисло через пять минут. Решив, что всему виной несвежие ингредиенты и его невнимательность, Снейп сварил зелье второй раз — и получил такой же результат. Когда же спустя тридцать минут, проведённых в учительской, любимые духи профессора Вектор стали вонять чесноком, Снейп наконец понял, что это набат.

Дальше всё стало раскручиваться словно по спирали. Трелони, прокравшаяся мимо Снейпа с ворованным хересом (когда тот отчитывал перед дверями Большого зала какого-то ученика), во всеуслышание потом утверждала, что Снейп её намеренно проклял. Херес, по её словам, неожиданно стал синим и выкрасил ей не только губы и язык, но и так непристойно разрисовал ей всё тело, что она сделалась похожа на якудзу.

Филиус, целое утро наколдовывавший сосульки в Большом зале, неожиданно столкнулся с тем, что все они превратились в стекающий мёд, а многочисленные пуговицы на сюртуке Снейпа сделались радостно жужжащими пчёлами, и домовикам потом потребовалось два часа, чтобы вновь отдраить Большой зал к празднику.

К обеду всё неожиданно затихло, и Северус уже было решил, что, пока он носился туда-сюда по Хогвартсу, проклятье Уизли порядком поистрепалось и у него ни на что больше не осталось сил. Но Северус ошибся.

Сначала в Хогвартсе замерзла канализация. А затем, ровно в шесть вечера, за праздничным ужином так сильно запахло носками, что Минерве МакГонагалл пришлось наложить на всех чары заклеенного носа, чтобы дети хоть как-то смогли поесть. Лишившись ароматных запахов, ученики на какое-то время приуныли, однако когда тыквенный сок на столах неожиданно задымился и, гогоча, стал извергать дьявольские проклятия, выплёвывая в воздух клубы дыма и пепла, настроение у всех студентов снова стремительно рвануло вверх.

— Ты похож на огнедышащего дракона, — со странным удовольствием в голосе сказала МакГонагалл, когда вечером, кипя от ярости, Снейп зашёл в кабинет к директору, чтобы объясниться. — И не смей приближаться к моему скотчу: я им слишком для этого дорожу. Кстати, сам ты теперь пахнешь клубникой в шоколаде и мятным ликёром, — Минерва с наслаждением втянула носом воздух и, прикрыв глаза от удовольствия, вздохнула: — Очень пикантно и возбуждающе.

То, что на Рождественских каникулах магазин «Всевозможные волшебные вредилки» оказался закрыт, стало для Гарри полнейшей неожиданностью. Витрина по-прежнему полыхала буйством красок, и всё в них свистело, трещало и блюмкало: кролик выпрыгивал из шляпы и снова залезал внутрь, белки в игрушечных санях проносились по замёрзшей горке, а яркие шутихи взрывались и превращались в огненные цветы. Вот только на двери теперь висела загадочная табличка: «Магазин не работает до окончательного выветривания волшебных чар».

Гарри подёргал дверь, прижался носом к стеклу и увидел Анджелину.

— Что случилось? — встревоженно спросил он, когда Анджелина, вооружённая ведром и шваброй, открыла ему дверь.

— С нами случился Снейп, — веско ответила Анджелина, — или его плохое настроение, всё зависит от того, как на это посмотреть. Джордж сказал, мы сами во всём виноваты, что, дескать, с последним заклятием он переборщил, перегнул палку и что всё это — заслуженное наказание. Вот только мне от этого ничуть не легче, ведь убирать всё это безобразие теперь приходится мне. Да к тому же ещё и без магии. Проклятый Снейп и об этом позаботился.

Гарри вошёл внутрь и удивлённо огляделся. Весь магазин был залит радужными, радостно переливающимися в свете свечей чернилами. Они были везде: огромными лужами растекались на полу, заливали разложенные на полках товары, размеренно капали вниз со стеллажей, поблёскивали на пурпурных портьерах и яркими пятнами красовались на окнах.

— Заклятие самопротекающих чернил, — горестно пожаловалась Анджелина. — Я даже не знала, что такое существует. Может, Снейп вообще сам его придумал, но когда от него прилетела сова — все надписи в нашем магазине неожиданно стали чернилами и просто-напросто стекли вниз. Названия на упаковках, ценники и предупреждающие таблички, книги, бланки заказов и бухгалтерские записи, Мерлин, в чернила превратилось всё — начиная от рекламных слоганов и заканчивая инструкциями к товарам. Даже надписи на монетах.

Анджелина достала из кассы серебряную монету, бывшую, по-видимому, когда-то сиклем, и протянула её Гарри. Гарри озадаченно покрутил монету в руках — ни одной надписи на ней действительно не оказалось.

* * *

Снейп стоял на вершине Астрономической башни, заложив руки за спину и подставив лицо ветру.

— Здравствуйте, профессор, — сказал Джордж, поднимаясь на последнюю ступеньку. — Я приехал, чтобы извиниться.

Снейп едва заметно повёл плечом, словно давая понять, что слышит, но так и не обернулся.

— Моё последнее заклятие было неудачным решением, — стоя на краю площадки и не подходя ближе, продолжил Джордж. — Вы всегда играли честно, профессор, по правилам, никогда не присылали ничего действительно опасного, не наносили вреда ни мне, ни моему магазину, не портили товары. А я сглупил. Моё последнее заклятие, — Джордж замялся, словно пытаясь подыскать верное слово, — оно было совершенно не элегантным. Так что вот.

Он распахнул полы мантии и вытащил из внутреннего кармана бутылку магловского виски.

— Это моё извинение. Если сами не захотите пить, отдайте МакГонагалл — она оценит. Это «Маккаллан» двадцатипятилетней выдержки, я отвалил за него целое состояние.

Джордж нагнулся и аккуратно поставил бутылку на каменную плиту.

— И вот ещё что, — он замялся, пытаясь подыскать верные слова. — Я хотел бы вас поблагодарить. Если бы не вы, если бы не эта наша дурацкая война, я бы никогда снова не начал изобретать. Вообще не знаю, чтобы со мной стало. Умер бы, наверное, где-нибудь в сточной магловской канаве. Да и поделом.

— Привидениум. Вы таким образом пытались вернуть брата? — по-прежнему не оборачиваясь, неожиданно спросил Снейп.

Джордж замялся на секунду, но всё же ответил.

— Глупо, я знаю, — согласился он. — И чертовски эгоистично. Говорят, люди становятся привидениями, потому что здесь, в этом мире, у них остаются незаконченные дела. У Фреда здесь осталось гораздо больше, чем незаконченное дело: здесь остался я. Но в какой-то момент я понял, что это было бы нечестно по отношению к Фреду. Жить вот так, привязанным к месту, без возможности выбора, без шанса любить...

Джордж отвернулся, чувствуя, что на глаза ему начинают наворачиваться непрошеные слёзы.

— Знаете, профессор, внезапно оказавшись в темноте после того, как вы прислали мне тот тенеприклеиватель, я вдруг понял, что жил так на самом деле долгие месяцы. Из нас двоих изобретал всегда именно Фред, а я лишь подхватывал. Я мог улучшить его идею, сделать её ярче, смешнее, я знал, как заработать на этом деньги, но главным изобретателем всегда был мой брат, и я преклонялся перед его талантом. А оставшись один, я вдруг потерял все ориентиры, я не знал, куда мне двигаться дальше, как жить — ведь я считал, что ничего не умею, что без Фреда я ни на что не способен. А потом в моей жизни появились вы, и глядите — сколько всего я наизобретал!

Джордж незаметно вытер ладонью лицо и, на секунду прикусив губу, чтобы успокоиться, сунул руки в карманы.

— Наша дурацкая война показала мне ещё одну важную вещь — в паре я всегда работаю эффективнее. Кто бы мог подумать, профессор, что у вас такое прекрасное чувство юмора, а о магии вы знаете столько, что мне и не снилось. Поэтому я хочу предложить вам партнёрство и долю в «Всевозможных волшебных вредилках». Подумайте, а я пришлю вам все необходимые бумаги для ознакомления. Уверен, будет весело, ведь это будет уже совсем другая война!

* * *

Много позже, когда уже стало темнеть и Снейп всё же спустился с Астрономической башни, в коридоре его встретила Минерва МакГонагалл.

— Знаешь, Северус, — сказала она, словно прочтя его мысли, — ты давно уже нигде не можешь найти себе место. Может, просто пришло время позволить новому месту найти тебя?

За чашечкой кофе в кафе Фортескью сидели трое: Нарцисса Малфой, Минерва МакГонагалл и Гермиона Грейнджер. Более странное трио, пожалуй, сложно было даже представить.

— Вынуждена признать, — сказала Нарцисса, едва ощутимо пригубив кофе, — что, несмотря на все наши разногласия, идея столкнуть лбами Северуса и Уизли была не лишена здравого смысла. Кто бы мог подумать, что эта нелепая мальчишеская война так оживит их обоих.

— И кто мог ожидать, что завершится она вот так, — кивнула МакГонагалл. — Северус Снейп — совладелец «Всевозможных волшебных вредилок Уизли».

— Надеюсь, вы не жалеете, что вложили в это дело пятьсот галлеонов? — с довольной улыбкой спросила Гермиона.

— Ничуть. Хотя и надеюсь, что Северус никогда об этом не узнает. Сейчас, когда он находится в такой прекрасной форме, я даже не сомневаюсь, что каждый вложенный в него кнат рано или поздно вернётся ко мне в пятикратном размере. Теперь я могу быть уверена, что все мои прежние инвестиции наконец пребывают в полной безопасности.

— Боюсь, что главной пострадавшей стороной во всей этой истории является Филч, — с усмешкой сказала МакГонагалл. Впрочем, вид у неё при этом был ни капли не расстроенный. — Бедняга не знал, куда деваться от волшебных вредилок Уизли. Теперь же, когда к этой затее присоединился ещё и Северус, боюсь даже предположить, во что это выльется для Хогвартса.

— Ну, тут вам не стоит волноваться, — успокоила её Гермиона. — Джордж обещал мне отдать права на заклинание собирательного кармана за то, что я подала ему отличную идею — пригласить профессора Снейпа на работу в свой магазин, и я с большим удовольствием поделюсь этим заклинанием с вами, директор.