Змеиный клубок (гет)

Через час после своего прибытия Минерва покинула библиотеку и спустилась на кухню. Она молчала о своей встрече со Снейпом, но села и выпила чашку чая. Гермиона, однако, заметила, что выглядеть их наставница стала лучше, словно у нее груз с плеч свалился.

— Нам нужно разобраться с Министерством, — заговорил Гарри.

Минерва кивнула.

— Да, мистер Поттер. Но действовать надо крайне осторожно. Мы понятия не имеем, насколько глубоко они проникли. Я начну с того, что задам нескольким людям несколько деликатных вопросов.

— Чем мы можем помочь? — спросила Гермиона.

— Пока ничем, — Минерва покачала головой. — Я вернусь, когда узнаю больше.

— А Снейп? — вмешался Рон.

— Пусть пока остаётся здесь. Очевидно, Министерство держит его побег в строжайшем секрете. Не стоит выдавать им наше знание.

— Конечно, — согласился Гарри. — Пока ему это нужно или хочется, я думаю.

Минерва снова напряжённо кивнула и уже собралась уходить, когда вдруг оглянулась на них:

— Я очень благодарна вам за то, что вы нашли его… и помогли. Мы были друзьями в Хогвартсе… И расстались не лучшим образом, вот и всё, что я могу сказать. Я глубоко сожалею о том, как мы…

Она осеклась.

— Я бы не стал зацикливаться на этом, — Снейп вошёл на кухню и ухватился за дверной косяк. Он выглядел измождённым — встреча с Минервой истощила его не меньше, чем болезнь. — Так и должно было быть, — добавил он.

— Ага, — хмыкнул Гарри. — Ты всех надул.

— Почти всех, — пожал плечами Снейп, бросив взгляд на Гермиону, которая с трудом сдерживала самодовольную улыбку.

После ухода Минервы Снейп тяжело присел за стол. Гермиона молча налила ему чай и подвинула чашку. Он кивнул и сделал глоток.

— Ну… э-э-э… чувствуешь себя лучше, Снейп? — осторожно спросил Гарри.

За прошедшую неделю, точнее даже за первые же пару дней, они пришли к хрупкому перемирию в вопросе имён. Снейп категорически отказался от «мистера», «мастера», «профессора» и, упаси Мерлин, «директора». (Хотя теперь-то директором была как раз МакГонагалл.) Так что они звали его просто Снейп — а он, в свою очередь, перестал использовать школьные обращения и называл их Уизли, Поттер и Грейнджер.

— «Лучше» — понятие относительное, — ответил он.

— Ну, когда ты только появился здесь, ты был настолько в бреду, что сказал Гермионе, что она хорошенькая, — поддел его Рон, демонстрируя опасно низкий уровень желания прожить долгую, здоровую, а оттого счастливую жизнь. Выражение лица Снейпа не изменилось, он медленно помешал чай. Гермиона закатила глаза.

— Прекрати, Рон, — сказала она.

— Я просто хочу сказать, что он, должно быть, был не в себе!

Ноздри Гермионы слегка раздулись, выдавая её стремительно растущее раздражение. Снейп откинулся на спинку стула и постучал чайной ложкой по верхней губе. Он окинул Рона расчётливым взглядом.

— Ты думаешь, только больной человек может считать её привлекательной? — спросил Снейп, притворяясь невинным и, судя по всему, полностью сосредоточившись на изучении ложки.

Рон разинул рот.

— Эм… ну… нет. Вовсе нет. Я имел в виду…

— А-а-а… понятно, — протянул Снейп, по-прежнему безразличным тоном, хотя глаза его вдруг впились в Рона. — Ты хочешь сказать, что воспринимать Грейнджер как привлекательную — признак тяжелейшего психического расстройства?

— Нет! То есть… тоже не то…

— Он тебя подначивает, Рон, — вмешалась Гермиона, видя, как тот краснеет. — Но ты всё равно придурок, раз завел эту тему.

— Прости, Гермиона.

Гарри уткнулся в тарелку, пряча улыбку. Рон смущённо пожал плечами. Гермиона бросила на Снейпа тёплый взгляд. Лицо Снейпа оставалось совершенно бесстрастным.

* * *

Следующая неделя прошла относительно спокойно. Гарри, Рон и Гермиона ходили на работу и старались не высовываться. По вечерам Гермиона «загоняла» Снейпа в библиотеку и выуживала из него смысл всех бесконечных пометок в его книгах.

Однажды ночью, разбирая древний и слегка затхлый трактат по защите от тёмных искусств, Гермиона не удержалась:

— Она что, правда играла в квиддич на раздевание? — спросила она, перегибаясь через руку Снейпа, чтобы посмотреть, что он записывает.

— О да, Минерва была довольно необузданной. В то время для меня это было в некотором роде шоком, мне было всего двадцать три или около того, и женщины всё ещё оставались для меня загадкой.

Гермиона, которая сама была ненамного старше того возраста, который он только что назвал наивным, внезапно осознала, насколько юной она ему кажется.

— Я удивлена, что ты не стёр это воспоминание, — пошутила Гермиона. Снейп усмехнулся.

— Подобная информация полезна как рычаг давления, — сухо ответил он, перелистывая книгу в поисках другого комментария.

— Как сочувствие Бастиана.

Снейп согласно хмыкнул.

— Ты всех такими видишь? — спросила она. — Человек — набор уязвимостей? Воспоминания — инструмент влияния?

— Ты считаешь это ужасным? — он с интересом посмотрел на неё.

— Нет, — честно призналась Гермиона. — Но это звучит грустно и одиноко.

Снейп задумчиво провёл пальцем по губам.

— Возможно, так и было… или есть… Я особо не задумывался об этом. Но это было необходимо, и я был единственным, кто решился делать то, что я делал.

— Ты жалеешь об этом? — тихо спросила она.

— О чём именно? — усмехнулся он с полуулыбкой. — Список длинный.

— Ты ведь фактически отдал всю свою взрослую жизнь войне… — начала Гермиона и осеклась, не договорив: «…Лили». — Всё было ради победы. А было ли хоть что-то для тебя самого?

Повисла долгая пауза, во время которой Снейп обдумывал её вопрос.

— Быть ублюдком со студентами, — наконец сказал он с хищной ухмылкой. — Это сто процентов было для меня.

Гермиона рассмеялась, вспомнив его внушительную фигуру у классной доски.

— Что ж, тебе будет приятно узнать, что это работало, — сказала она. — Ты и Рона на днях подначивал по той же причине?

— Нет, — ответил Снейп. — Он пытался уколоть меня, но заодно облил грязью тебя. А насколько я понимаю, ты, возможно, единственная во всём волшебном мире, кто хоть немного заботился обо мне, когда я был жив, когда мёртв и когда узнала, что я в Азкабане. Так что я ни за что не позволю тебе испачкаться в грязи, которой люди хотят меня облить.

Гермиона удивлённо моргнула: это был неожиданно страстный комментарий в её защиту.

— Ох… ну, я уверена, не только я…

— Минерва сказала, что ты заставила Министерство устроить мне похороны.

— А-а-а… да. Хотя, похоже, они тогда уже знали, что ты жив.

— Значит, под моим именем похоронили какого-то несчастного Пожирателя под оборотным. Говорят, Кингсли произнёс особенно трогательную речь — все рыдали. Как… мило, — процедил он, растянув губы в усмешке.

— Я думала, ты меня ненавидел, — призналась Гермиона, нахмурившись и переводя разговор в другое русло.

— В школе? — спросил Снейп и почесал затылок, размышляя. После нескольких недель, в течение которых его опекал (читай третировал) Кричер, его волосы стали очень чистыми и лежали вдоль подбородка и спускались ниже затылка.

— Да, наверное, — он пожал плечами. — Это важно?

К её удивлению, оказалось — да.

— Да. Я… очень тебя уважала, но мне никогда не удавалось произвести на тебя впечатление, как бы я ни старалась.

— Это когда ты подожгла меня или когда украла у меня?

— О-о-о… — Гермиона покраснела. Она думала, что он об этом не знал. Снейп милосердно спас её от дальнейшего унижения, вернувшись к чтению книги.

— Грейнджер, не мучайся. Я балансировал на очень тонком канате, натянутом между двумя могущественными волшебниками, стараясь не упасть. Это не делало меня приятным собеседником. Ты, Поттер, Уизли… вы были детьми, которых заставили вести партизанскую войну, не дав вам даже вырасти. Никто из вас не облегчал мне задачу — но, честно говоря, и не должен был. Я добровольно принял каждое свое решение задолго до вашего рождения, и дальше всё лежало на мне. А тот факт, что вы трое не превратились в дрожащее истеричное месиво после всего, что видели и сделали в детстве… — он замолчал, уставившись в пустоту.

— В Азкабане было плохо? — тихо спросила Гермиона.

— Да, — ответил он, по-прежнему глядя перед собой. — Очень плохо.

И в этот момент она, внезапно осознав, что он такой же, как Рон или Гарри, — не бывший профессор, не шпион, не призрак прошлого — а человек, положила руку ему на плечо.

Снейп с недоумением посмотрел сначала на её руку, потом на её лицо.

— Полагаю, мне повезло, что у меня был богатый опыт пыток, — с горькой иронией добавил он, убирая её руку и снова берясь за книгу.

— Да, — тихо сказала Гермиона. — Повезло.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏