Под знаменем Льва (гет)

В первый же год на посту Министра магии Люциус Малфой увеличил кабинет вдвое. Теперь он представлял собой нечто среднее между гостиной Мэнора и художественной галереей, с огромным столом в дальнем конце и парой низких кресел перед ним. Величественная тишина в нём лишь периодически нарушалась скрипом пера хозяина.

Перси Уизли стоял перед столом министра, вытянувшись в струнку. В его руках был отчет о последних кадровых перестановках. Перси провел над ним целую ночь, выверяя каждую букву и каждую запятую. Он знал, что этот отчет идеален.

Сейчас Люциус брезгливо перелистывал страницы своими холеными пальцами. Он даже не смотрел на Перси, на губах его играла едва заметная, вежливая усмешка.

— Здесь ошибка в дате вступления в силу третьего параграфа, Уизли, — небрежно произнес Малфой-старший, откладывая документ. — И шрифт... я просил использовать министерский стандарт «Ариадна», а не этот вульгарный магловский стиль.

— Простите, господин Министр, я немедленно исправлю... — начал было Перси, и его уши начали предательски краснеть.

— Не утруждайтесь так сильно, Персиваль, — Люциус наконец поднял на него взгляд холодных серых глаз. — Вы — полезный молодой человек. Исполнительный. Но... ограниченный. Ваше стремление к деталям похвально, но вам не хватает масштаба. Вы — идеальный винтик в моей машине. Не пытайтесь стать двигателем.

Малфой вернул отчет.

— Кстати, Отдел Тайн запрашивал инспектора для инвентаризации нижних архивов. Там пыльная работа и много старого хлама, поэтому никто не хочет туда идти. Я решил, что ваша... аккуратность там пригодится. Считайте это особым поручением. Ступайте.

Перси вышел из кабинета, плотно закрыв дверь. Его пальцы так сильно сжимали папку, что костяшки побелели. «Полезный, но ограниченный». «Винтик».

Он шел по коридору, мимо улыбающихся коллег, мимо портретов великих магов, и внутри него, в самой глубине души, что-то окончательно ломалось.

Он был первым Уизли, который посвятил свою жизнь карьере. Он должен был стать тем, кем будет гордиться семья. Он отказывался от личной жизни, сна и отдыха ради этого здания. И всё, чего он добился — это право разгребать мусор в подвалах...

— Я докажу вам, — прошептал Перси в пустоту безлюдного лифта. — Я докажу вам всем, на что способен этот «винтик».

* * *

Девятый уровень Министерства Магии всегда казался Перси Уизли местом, где само время замерзает. Здесь не было окон, почти не было людей, и даже свет магических факелов казался каким-то тусклым, словно он стеснялся освещать то, что здесь хранилось.

Перси шел по бесконечным рядам стеллажей Склада №7. В руках он сжимал длинный список, зачарованное перо и флакон с чернилами. Люциус Малфой был прав: это была пыльная, неблагодарная работа. Здесь хранились «сомнительные объекты» — вещи, которые не были признаны смертельно опасными, но и не могли быть возвращены владельцам.

— Стеллаж 42, секция «Б», — пробормотал Перси. Голос его прозвучал гулко в пустоте огромного зала. — «Объект 109-У. Древний кубок с трещиной». Есть. «Объект 110-У. Зачарованная шкатулка, издающая звуки дождя». Есть...

Он продвигался вглубь, пока не дошел до самого дальнего, темного угла, где пахло озоном и старой шерстью. Там, на потемневшей полке, сидел медведь.

Когда-то он, должно быть, был ярко-коричневым, но теперь мех выцвел до грязно-серого. Одна пуговица-глаз отсутствовала, а вторая — из мутного черного стекла — словно следила за каждым движением Перси.

— Объект 382-У... — Перси сверился со списком. — «Артефакт "Колодец душ". Замаскирован под детскую игрушку. Контейнер для временного удержания...». Следующая страница отсутствовала — была просто грубо вырвана. Перси сделал себе заметку — обязательно написать докладную о ненадлежащем обращении с документами. Он покажет этим яйцеголовым — кто такой Секретарь Министра...

Перси задумался. В описании было написано «временного». Но прошли годы. Восемнадцать лет что-то там должно было "удерживаться", и никто даже не позаботился, чтобы потенциально опасный объект был описан и содержался в надлежащих условиях...

Кипя от возмущения, Перси потянулся к медведю, чтобы повесить на его лапу инвентарную бирку. Но едва его пальцы коснулись грубой шерсти, по руке пробежал разряд, от которого волосы на затылке встали дыбом. Это не был удар током. Это было ощущение... понимания.

«Как несправедливо...» — прозвучало не в ушах, а прямо в мозгу. Голос был тихим, бархатным и полным сочувствия.

— «Такой выдающийся ум, такая преданность делу... и всё ради того, чтобы считать пыль в подвале. Они никогда не дадут тебе кресло Министра, Персиваль. Они видят в тебе лишь тень твоего отца. Забавного, чудаковатого Артура Уизли».

Перси отдернул руку, его сердце забилось в горле.

— Кто здесь? — выдохнул он.

«Тот, кто понимает цену истинного порядка», — голос стал чуть громче, и в нем послышались стальные нотки. — «Я видел, как ты составляешь отчеты. Это искусство. Ты — человек, на котором держится система, но сама эта система прогнила. Она держится на именах, а не на талантах, подобных тебе. Хочешь, я помогу тебе это исправить?»

Перси посмотрел на единственную пуговицу-глаз медведя. В её глубине, где-то за стеклом, вспыхнула и погасла крошечная красная искра.

— Предположим, хочу, — осторожно сказал Перси. Собственный голос показался ему чужим. — И что я должен буду делать?

«Просто не уходи», — ласково ответил голос. — «Возьми меня с собой. Поставь на свой рабочий стол. Я буду твоим советником. Твоим секретом. Мы построим новый мир, Персиваль. Мир, где важны только правила. Твои правила».

Понимая, что выглядит сейчас крайне глупо, Перси медленно протянул руку и взял медведя. В глубине души он ждал, что сейчас загорится свет и из-за стеллажей выскочат яйцеголовые бездельники, чтобы посмеяться над ним... Но ничего не произошло.

Артефакт не казался тяжелым. Наоборот, он словно придавал сил. Глаз-бусина пристально смотрел на Перси, словно заглядывая ему прямо в душу...

В тот вечер Перси Уизли покинул Министерство позже обычного. Он шел с высоко поднятой головой, а в его портфеле, плотно прижатый к папкам с отчетами, лежал старый плюшевый медведь.