Под скорлупой (гет)

Больше всего Грегор любил заступать в караул ранним утром, незадолго до рассвета. К этому времени большинство солдат, сбежавших ночью из казарм в трактир, уже давно возвращались, и в помещениях воцарялась тишина.

Наступала весна, но в это время суток она ещё почти не ощущалась. По земле стелился туман, вызывавший неприятный озноб, поэтому Грегор ещё плотнее закутался в плащ.

Однако рассвет приближался, он это чувствовал. Ему не хотелось думать о том, что будет дальше. Кабанис выведет всех на плац, и они побегут на холм. Потом завтрак, упражнения с мечом до полудня, затем работа в казармах, к вечеру снова тренировки с мечом и арбалетом, а затем сон. Так проходил каждый день. Лишь раз, максимум дважды в неделю, у него находилось пара свободных часов, чтобы сбегать в город к Элизе.

Элиза была лучшим, что случалось с Грегором в жизни. Она жила вдвоём с матерью и была самым прекрасным созданием, которое он знал. Её кудрявые каштановые волосы спадали до середины спины. Она носила их распущенными, и ему нравилось с ними играть. Глаза у неё тоже были карие, глубокие, как ночь; часто он замечал в них искорку, которая, как он надеялся, предназначалась только ему одному.

Внезапно в голову пришла мысль, которой Грегор и сам слегка испугался. До того как остальные проснутся, у него оставалось ещё добрых полчаса. Сейчас он был снаружи совершенно один, если не считать пары человек, обходивших крепостные стены. Но их он не интересовал: они смотрели в основном наружу, а не на город.

Грегор побежал прочь из замка, вниз, между домами. Вся Монтера спала. Лишь когда он пробегал мимо трактира, то услышал звон стекла и мужские голоса. Всё-таки даже сейчас где-то ещё кипела жизнь. Он остановился перед маленькой лачугой, прилепленной к внешним стенам крепости. Осторожно открыл дверь и вошел внутрь.

Всё жилище состояло из одной комнаты, где имелись две кровати, деревянный стол, пара табуреток и открытая печь. Хижина была убогой, но ни Элиза, ни её мать не могли позволить себе ничего лучшего. А он, со своим скудным королевским жалованьем, почти не помогал им прокормиться. Несмотря на это, мать Элизы относилась к нему довольно тепло.

Он подошёл к Элизе и слегка коснулся её руки. Сначала она вздрогнула, но тут же узнала его.

— Пойдём, — прошептал он и повел её на ночной воздух. Она послушно последовала за ним, ступая тихо, чтобы не разбудить мать.

— Грегор, тебе не следовало приходить, — сказала она, как только они выбрались из хижины.

— Разве ты не рада меня видеть? — спросил он и мимолетно поцеловал её.

— Дело вовсе не в этом. Ты на службе, и я прекрасно знаю, что бывает с солдатами, которые не подчиняются приказам, — ответила она, но при этом улыбалась. Он знал, что она рада его видеть, и его это тоже радовало.

— У меня есть свободная минутка. К тому же, сейчас все спят. Я просто хотел тебя увидеть. До рассвета ещё есть время, и пока Кабанис выберется из постели…

— И тогда что? — раздался у него за спиной знакомый голос. Он с испугом обернулся. Там стоял Кабанис в сопровождении двух воинов. От всех троих разило пивом.

Кабанис довольно ухмыльнулся. Он терпеть не мог своих подчинённых, и теперь у него появился повод как следует отыграться на одном из них.

— Пожалуйста, не наказывайте его! — подала голос Элиза. — Он уже уходит.

Как же она была наивна! Лучше бы промолчала. За мелкий проступок Грегор отделался бы максимум двумя неделями в карцере, а так она лишь усугубила его положение.

— Я знаю. Ведь он, по сути, жалкий бедолага… Парни, хватайте его! — взревел Кабанис.

Грегор позволил себя схватить, не оказав сопротивления. Защищаться не имело смысла — за это досталось бы только сильнее. Затем он посмотрел Кабанису в глаза и испугался, что на этом всё не закончится. Все трое были изрядно пьяны.

— А что скажешь ты, милая пташка? Ты ведь наверняка не хочешь, чтобы с твоим Грегорушкой что-то случилось, — сказал Кабанис и вытащил кинжал. Затем он приблизился к Грегору.

— Элиза, не слушай его, что бы он ни говорил! Кабанис, ты ублюдок, ты заплатишь за эту игру! Тебе это с рук не сойдет!

— Заткнись! — рявкнул один из державших его мужчин и ударил стальной перчаткой в висок.

Грегор потерял сознание…

Он медленно приходил в себя… Его всё еще держали двое. Он посмотрел на Кабаниса. Тот стоял к нему спиной, покачиваясь. Лишь когда раздался крик: — Давай, соси как следует, шлюха! А не то я припрягу твоего Грегорушку, пока буду щекотать его кишки кинжалом! — до него дошло, что происходит.

Хватка стражников ослабла — они всё ещё думали, что пленник без сознания. В душе Грегора вскипела ярость, и он воспользовался их оплошностью. Он с силой навалился на одного из охранников, тот пошатнулся и рухнул на землю вместе с Грегором. Тот выхватил у него из-за пояса кинжал и одним резким движением перерезал сонную артерию.

Обернулся Грегор как раз вовремя: второй стражник уже стоял над ним, намереваясь нанести удар. Он едва увернулся от стальной перчатки и вскочил на ноги. У противника в руках уже был меч.

Кабанис грубо оттолкнул Элизу и тоже обнажил клинок.

— На что ты, Белиар побери, рассчитываешь? Ты здесь один против нас двоих. Мы убьем тебя, а потом всё равно примемся за твою принцессу. И вся вина ляжет на тебя. Кто знает, может, меня ещё и повысят, — сказал Кабанис, в то время как его мерзкий детородный орган всё ещё торчал из штанов.

Грегор понимал, что находится в невыгодном положении. Против него стояли двое мужчин с мечами, а у него самого был лишь кинжал. Трезвость рассудка не была его союзником, так как она меркла от ярости и ненависти, которые он сейчас испытывал. Внезапно за спиной сообщника Кабаниса появилась Элиза с камнем в руке и с силой ударила его по голове. Солдат рухнул на землю.

Однако в этот миг Кабанис, на удивление быстро для своего состояния, развернулся к Элизе и, прежде чем Грегор успел что-то предпринять, пронзил её мечом.

— Дрянь! — бросил он и сплюнул.

— Ублюдок! — взревел Грегор и бросился на Кабаниса с кинжалом. Меч застрял в теле Элизы, и прежде чем Кабанис успел его вытащить, он получил первый удар в лицо, затем ещё один в живот и повалился на землю, где Грегор принялся наносить ему удар за ударом. Он колол и колол, словно обезумев, пока тело под ним не превратилось в кровавое месиво.

Затем со слезами на глазах взглянул на Элизу. Её лицо было прекрасным. Казалось, она просто спит. Он поцеловал её в лоб и заплакал — возможно, впервые с тех пор, как маленьким ребёнком кричал от голода.

Грегор стоял над холодеющим телом на коленях, пока на горизонте не забрезжили первые лучи солнца, после чего поднялся и покинул Монтеру.

Долго он потом скитался по Миртане. То промышлял грабежами с шайкой разбойников, то жил в лесах охотником. Спустя два года он добрался до побережья, где примкнул к шайке пиратов. Море освобождало его от тягостных мыслей, и…

— Грег, не хочешь к нам присоединиться? — спросил Скип. — Мэтт вернулся с девчонками, выпивки ещё полно.

— Я никогда не рассказывал вам, как всё было на самом деле, Скип, — произнёс Грег, печально вглядываясь в далёкий горизонт над океанской гладью.

— Ты про Элизу, Грег? Ты разговариваешь во сне. Мы все знаем, какой свиньей был этот Кабанис. Но нам больше нравится твоя весёлая байка про контрабанду и бунт. Дело твоё, о чём рассказывать, а о чём нет. Большинство из нас здесь потому, что бежали от чего-то.

Грег с грустью осознал, что до сих пор не знает свою команду так хорошо, как должен знать капитан.

Он встал, отхлебнул из бутылки и проворчал:

— Довольно хандры! Она меня только бесит. Пошли пить!

Сказав это, он вместе со Скипом направился обратно к костру.

У огня Грег заметил силуэт одной из девушек. И прежде чем осознал, кто это на самом деле, в очертаниях её лица и фигуры он на миг увидел Элизу.