Под скорлупой (гет)

— Да пей ты уже! — сказал Скип, хлопая Билла по спине.

— Чего лапаешь? — огрызнулся Билл и попытался ударить его в ответ. Однако алкоголя в нём было уже столько, что он лишь пошатнулся и рухнул в песок. В тот же миг над костром раздался дружный хохот. Билл тут же забыл, из-за чего упал, и, кажется, даже не понял, что смеются над ним, поэтому просто присоединился к общему веселью.

Грег с усмешкой наблюдал за своей командой. Он не всегда был в восторге от того, что его люди напиваются средь бела дня, но сегодня отнёсся к их попойке с пониманием. Они поминали своего товарища и отличного пирата — Аллигатора Джека. Тот погиб во время последнего налёта. Единственная жертва, принесённая за добычу, которой хватит по меньшей мере месяца на три. Звучит не так уж плохо, но плевать на размер добычи, когда речь идёт о друге!

Обычно капитан не пил вместе со всеми. Он был уже не в том возрасте, чтобы поспевать за этой оравой. Но сегодня решил, что должен присоединиться. К тому же, ему самому захотелось глотнуть доброго рома.

Грег спустился по деревянным ступенькам с помоста своей хижины и направился к костру, где остальные уже валялись в песке или стояли вразвалку.

— Охо-ой, капитан! — окликнул его Гаррет, едва заметил, и тут же протянул бутылку рома. Грег схватил её и вознамерился приложиться к горлышку.

Внезапно пьяные разговоры среди остальных стихли, что для пиратской компании было даже удивительно. Грег не сразу понял, что от него ждут какой-то речи. Он не любил такие моменты: с каждым разом всё острее осознавал, что он — их капитан. Он не жаловал ни выступлений, ни громко озвученных решений. Всегда предпочитал действовать по наитию, да и оставался в глубине души таким же бунтарём и бездельником, как, пожалуй, и все в его шайке.

В конце концов, Грег отделался как мог проще:

— За Джека! — и сделал долгий глоток из бутылки.

Реакция остальных оказалась спокойнее, чем он ожидал. Кто-то пробормотал что-то в знак согласия, кто-то просто кивнул, а кто-то остался стоять, потупив взгляд в землю. Грег терпеть не мог уныния и уж точно не собирался нагонять его своим тостом.

— Да что с вами, Белиар возьми, такое? Так вы поминаете Джека? Смотрите, как бы он не вернулся и не надрал вам задницы. Где девки? Где выпивка?

Это сработало. Он видел, как Скип метнулся в хижину и притащил две бутылки грога. Гаррет откупорил «быструю селёдку» и тут же присосался к горлышку. Только теперь Грег смог спокойно сесть на песок и выпить свой ром.

Разговор крутился вокруг добычи, ну и, как обычно, вокруг девиц. В конце концов, Мэтт даже поднялся и отвязал лодку, чтобы привезти кого-нибудь на пляж. Капитан искренне надеялся, что в таком состоянии тот справится с плаванием. Было бы жаль потерять и лодку, и ещё одного парня. С другой стороны, Мэтт был пиратом, на море он чувствовал себя куда увереннее, чем на суше.

— Капитан, чтобы разговор не заглох, пока Мэтт не вернётся с девчонками от Бромора, — сказал Малкольм, сделав длинный глоток из бутылки с грогом, — расскажи-ка ещё раз, как ты пришёл к этому ремеслу.

Грег рассмеялся, его удивляло, что эта история до сих пор так популярна среди парней.

— Почему бы и нет, неблагодарная вы шайка.

— Мне было лет двадцать или не знаю сколько… в общем, это было очень давно. Таких молокососов, как Малкольм и Билл, тогда ещё и на свете не было, а Скип только-только мамкину грудь начал сосать. Не знаю, что тогда взбрело в голову моим предкам, но в пятнадцать лет они отдали меня в пехотинцы. Ха, до сих пор тошнит, как вспомню, что приходилось носить эту нелепую амуницию!

На обучение меня определили к одному редкостному мерзавцу. Этот старый хрыч заставлял нас каждый день бегать на холм за городом, а потом сразу упражняться с мечом. Сам же в это время просиживал штаны в казарме.

Понятное дело, нас хватило на неделю, а потом мы начали сачковать. Рассказываю это только для того, чтобы вы понимали, какой он был скотиной.

И вот однажды этот гад разбудил нас в четыре утра и заявил, что мы будем служить в охране на каком-то грузовом корабле. Хотите верьте, хотите нет, но до того дня я ни разу не бывал на судне. Но как только ступил на палубу, то сразу понял — это моя судьба.

Мы плыли около недели, и этот изверг, который нами командовал… Как же его звали?

— Не Кабанис ли? — прервал его раздумья Билл, откупорив очередную бутылку с выпивкой.

— Да, точно, вспомнил, Кабанис! Мы немало посмеялись над этим именем. Всякий раз, когда он жрал свиную колбасу, мы с парнями называли его каннибалом. Ну да неважно… В общем, этот Кабанис не давал нам передохнуть даже на корабле. Постоянные построения, тренировочные подъёмы на мачты, упражнения с мечом, пока он сам играл с капитаном в кости. Капитан иногда за нас заступался, но Кабанису было плевать.

Однако в итоге всё сложилось довольно просто. Капитан того судна был тем ещё лисом. Товар, который он вез вместе с нами, он вовсе не собирался доставлять по назначению, в королевские склады. Хотел выгодно сбыть его контрабандистам, а потом исчезнуть. Идеальный план, правда? Но тут мы своим присутствием ему всё немного подпортили.

Со временем до Кабаниса дошло, что мы плывём не в ту сторону, и он взял капитана под стражу. Ну да только вот на том корабле находился и ваш покорный слуга, который уже почуял запах наживы. А потому пробрался в трюм, где был заперт капитан, и мы договорились, что я помогу ему сбежать.

Моряки приняли сторону капитана, но солдат было больше, да и я всё-таки не хотел, чтобы их перебили. В то время они были моими единственными друзьями. Так что я пустил в ход свой хорошо подвешенный язык и, пообещав долю от прибыли, убедил их устроить маленький бунт.

И вот так оказалось совсем несложно вывести капитана из трюма и засадить туда этого гада Кабаниса. Как же он тогда бесился! Как он кричал мне, когда увидел, что мы выводим капитана, чтобы я запер его обратно! Да, это было нечто…

Потом мы добрались до контрабандистов, и когда они узнали, что я провернул на корабле, то приняли меня к себе. Я был в восторге, что наконец-то прибился к правильной компании. Эти парни были такими же ублюдками, как и вы. А от контрабандиста до пирата — один шаг. Вы и сами это знаете. Вот так примерно я и приобщился к нашему ремеслу.

Пока капитан говорил, начало смеркаться, но костёр всё ещё горел, освещая такие знакомые лица. Большинство пиратов, как и следовало ожидать, его не слушали — заинтересованными выглядели только Билл и Малькольм. Как обычно, именно младшие уделяли внимание его рассказу.

Грег заметил, как Скип зашёл за хижину, а следом услышал, как того вырвало. Гаррет храпел, развалившись на песке и засунув ногу прямо в костёр. Внезапно его ботинок загорелся.

Первым это заметил Сэмюэль. Он схватил Гаррета за ногу и вытащил её из огня, а затем задумался, чем потушить ботинок. Под рукой не оказалось воды, поэтому он расстегнул штаны и принялся тушить тем, что было. Манипуляции с ногой разбудили Гаррета, и когда он увидел, что Сэмюэль отливает ему на ногу, завязалась драка.

«Всё как обычно», — подумал Грег и снова приложился к бутылке. Он услышал, как Билл начал рассказывать свою историю о том, как он примкнул к пиратам.

Сначала Грег хотел отплатить ему тем же вниманием, но вскоре, услышав кучу хвастливых высказываний, перестал его слушать. Он перевёл взгляд в сторону моря.

Водная гладь была спокойной, в ней отражалось небо, полное звёзд. Вид моря успокаивал капитаном, как и всегда. Он задумался о своей молодости.

Грег не всегда был тем ленивым пиратом, которым стал теперь. Больше всего он любил вспоминать времена, когда переходил из команды в команду, желая повидать мир. Он успел увидеть немало, но, конечно, далеко не всё. Теперь же все его пути заканчивались в пределах видимости берегов Хориниса.

Если бы только он был на пару лет моложе…

На западе что-то мелькало на воде. Должно быть, это лодка, Мэтта который возвращался с грузом. Грег оглянулся на свою пьяную команду. У кого из них сейчас вообще хватит сил на женщину? У самого сегодня настроения не было. Но девчонки наверняка задержатся на пляже, время на них он ещё найдёт.

Капитан размышлял, что же привело его в такое состояние. В настроение, которое он терпеть не мог и считал признаком слабости. Наверное, та история, что он рассказывал парням. Он уже и не помнил, когда её выдумал, но хорошо знал скверное свойство этой байки. Она часто напоминала ему о прошлом, особенно о той его части, которую он пытался забыть.

Внезапно на единственный глаз старого пирата навернулись слезы. Он отвернулся от команды и направился к берегу, где уселся в одиночестве под пальмой. Возможно ли, что спустя столько лет это всё ещё может так сильно его задевать? Он пережил немало плохого, почему же к большинству событий он почти равнодушен, а из-за этого так страдает? Он боялся, что знает ответ.

Больше всего Грегор любил заступать в караул ранним утром, незадолго до рассвета. К этому времени большинство солдат, сбежавших ночью из казарм в трактир, уже давно возвращались, и в помещениях воцарялась тишина.

Наступала весна, но в это время суток она ещё почти не ощущалась. По земле стелился туман, вызывавший неприятный озноб, поэтому Грегор ещё плотнее закутался в плащ.

Однако рассвет приближался, он это чувствовал. Ему не хотелось думать о том, что будет дальше. Кабанис выведет всех на плац, и они побегут на холм. Потом завтрак, упражнения с мечом до полудня, затем работа в казармах, к вечеру снова тренировки с мечом и арбалетом, а затем сон. Так проходил каждый день. Лишь раз, максимум дважды в неделю, у него находилось пара свободных часов, чтобы сбегать в город к Элизе.

Элиза была лучшим, что случалось с Грегором в жизни. Она жила вдвоём с матерью и была самым прекрасным созданием, которое он знал. Её кудрявые каштановые волосы спадали до середины спины. Она носила их распущенными, и ему нравилось с ними играть. Глаза у неё тоже были карие, глубокие, как ночь; часто он замечал в них искорку, которая, как он надеялся, предназначалась только ему одному.

Внезапно в голову пришла мысль, которой Грегор и сам слегка испугался. До того как остальные проснутся, у него оставалось ещё добрых полчаса. Сейчас он был снаружи совершенно один, если не считать пары человек, обходивших крепостные стены. Но их он не интересовал: они смотрели в основном наружу, а не на город.

Грегор побежал прочь из замка, вниз, между домами. Вся Монтера спала. Лишь когда он пробегал мимо трактира, то услышал звон стекла и мужские голоса. Всё-таки даже сейчас где-то ещё кипела жизнь. Он остановился перед маленькой лачугой, прилепленной к внешним стенам крепости. Осторожно открыл дверь и вошел внутрь.

Всё жилище состояло из одной комнаты, где имелись две кровати, деревянный стол, пара табуреток и открытая печь. Хижина была убогой, но ни Элиза, ни её мать не могли позволить себе ничего лучшего. А он, со своим скудным королевским жалованьем, почти не помогал им прокормиться. Несмотря на это, мать Элизы относилась к нему довольно тепло.

Он подошёл к Элизе и слегка коснулся её руки. Сначала она вздрогнула, но тут же узнала его.

— Пойдём, — прошептал он и повел её на ночной воздух. Она послушно последовала за ним, ступая тихо, чтобы не разбудить мать.

— Грегор, тебе не следовало приходить, — сказала она, как только они выбрались из хижины.

— Разве ты не рада меня видеть? — спросил он и мимолетно поцеловал её.

— Дело вовсе не в этом. Ты на службе, и я прекрасно знаю, что бывает с солдатами, которые не подчиняются приказам, — ответила она, но при этом улыбалась. Он знал, что она рада его видеть, и его это тоже радовало.

— У меня есть свободная минутка. К тому же, сейчас все спят. Я просто хотел тебя увидеть. До рассвета ещё есть время, и пока Кабанис выберется из постели…

— И тогда что? — раздался у него за спиной знакомый голос. Он с испугом обернулся. Там стоял Кабанис в сопровождении двух воинов. От всех троих разило пивом.

Кабанис довольно ухмыльнулся. Он терпеть не мог своих подчинённых, и теперь у него появился повод как следует отыграться на одном из них.

— Пожалуйста, не наказывайте его! — подала голос Элиза. — Он уже уходит.

Как же она была наивна! Лучше бы промолчала. За мелкий проступок Грегор отделался бы максимум двумя неделями в карцере, а так она лишь усугубила его положение.

— Я знаю. Ведь он, по сути, жалкий бедолага… Парни, хватайте его! — взревел Кабанис.

Грегор позволил себя схватить, не оказав сопротивления. Защищаться не имело смысла — за это досталось бы только сильнее. Затем он посмотрел Кабанису в глаза и испугался, что на этом всё не закончится. Все трое были изрядно пьяны.

— А что скажешь ты, милая пташка? Ты ведь наверняка не хочешь, чтобы с твоим Грегорушкой что-то случилось, — сказал Кабанис и вытащил кинжал. Затем он приблизился к Грегору.

— Элиза, не слушай его, что бы он ни говорил! Кабанис, ты ублюдок, ты заплатишь за эту игру! Тебе это с рук не сойдет!

— Заткнись! — рявкнул один из державших его мужчин и ударил стальной перчаткой в висок.

Грегор потерял сознание…

Он медленно приходил в себя… Его всё еще держали двое. Он посмотрел на Кабаниса. Тот стоял к нему спиной, покачиваясь. Лишь когда раздался крик: — Давай, соси как следует, шлюха! А не то я припрягу твоего Грегорушку, пока буду щекотать его кишки кинжалом! — до него дошло, что происходит.

Хватка стражников ослабла — они всё ещё думали, что пленник без сознания. В душе Грегора вскипела ярость, и он воспользовался их оплошностью. Он с силой навалился на одного из охранников, тот пошатнулся и рухнул на землю вместе с Грегором. Тот выхватил у него из-за пояса кинжал и одним резким движением перерезал сонную артерию.

Обернулся Грегор как раз вовремя: второй стражник уже стоял над ним, намереваясь нанести удар. Он едва увернулся от стальной перчатки и вскочил на ноги. У противника в руках уже был меч.

Кабанис грубо оттолкнул Элизу и тоже обнажил клинок.

— На что ты, Белиар побери, рассчитываешь? Ты здесь один против нас двоих. Мы убьем тебя, а потом всё равно примемся за твою принцессу. И вся вина ляжет на тебя. Кто знает, может, меня ещё и повысят, — сказал Кабанис, в то время как его мерзкий детородный орган всё ещё торчал из штанов.

Грегор понимал, что находится в невыгодном положении. Против него стояли двое мужчин с мечами, а у него самого был лишь кинжал. Трезвость рассудка не была его союзником, так как она меркла от ярости и ненависти, которые он сейчас испытывал. Внезапно за спиной сообщника Кабаниса появилась Элиза с камнем в руке и с силой ударила его по голове. Солдат рухнул на землю.

Однако в этот миг Кабанис, на удивление быстро для своего состояния, развернулся к Элизе и, прежде чем Грегор успел что-то предпринять, пронзил её мечом.

— Дрянь! — бросил он и сплюнул.

— Ублюдок! — взревел Грегор и бросился на Кабаниса с кинжалом. Меч застрял в теле Элизы, и прежде чем Кабанис успел его вытащить, он получил первый удар в лицо, затем ещё один в живот и повалился на землю, где Грегор принялся наносить ему удар за ударом. Он колол и колол, словно обезумев, пока тело под ним не превратилось в кровавое месиво.

Затем со слезами на глазах взглянул на Элизу. Её лицо было прекрасным. Казалось, она просто спит. Он поцеловал её в лоб и заплакал — возможно, впервые с тех пор, как маленьким ребёнком кричал от голода.

Грегор стоял над холодеющим телом на коленях, пока на горизонте не забрезжили первые лучи солнца, после чего поднялся и покинул Монтеру.

Долго он потом скитался по Миртане. То промышлял грабежами с шайкой разбойников, то жил в лесах охотником. Спустя два года он добрался до побережья, где примкнул к шайке пиратов. Море освобождало его от тягостных мыслей, и…

— Грег, не хочешь к нам присоединиться? — спросил Скип. — Мэтт вернулся с девчонками, выпивки ещё полно.

— Я никогда не рассказывал вам, как всё было на самом деле, Скип, — произнёс Грег, печально вглядываясь в далёкий горизонт над океанской гладью.

— Ты про Элизу, Грег? Ты разговариваешь во сне. Мы все знаем, какой свиньей был этот Кабанис. Но нам больше нравится твоя весёлая байка про контрабанду и бунт. Дело твоё, о чём рассказывать, а о чём нет. Большинство из нас здесь потому, что бежали от чего-то.

Грег с грустью осознал, что до сих пор не знает свою команду так хорошо, как должен знать капитан.

Он встал, отхлебнул из бутылки и проворчал:

— Довольно хандры! Она меня только бесит. Пошли пить!

Сказав это, он вместе со Скипом направился обратно к костру.

У огня Грег заметил силуэт одной из девушек. И прежде чем осознал, кто это на самом деле, в очертаниях её лица и фигуры он на миг увидел Элизу.