Гарри Поттер и семантика божественности (джен)

Кастелобрушу имел форму пирамиды, и все его комнаты сияли светом.

— Смеркуты могут существовать только во тьме, — сказал падре Сильва, провожая Гарри в общую спальню. — Привыкнешь спать без темноты.

Постоянное багровое сияние напомнило Гарри об аде, но он решил, что об этом ему знать необязательно.

— Ты слишком молод для участия в программе обмена, — сказал падре Сильва, глядя Гарри прямо в глаза. — Мы не получили никаких документов из Хогвартса. У тебя всё в порядке, дитя?

— Я приехал сюда, потому что кое-что ищу, — пожал плечами Гарри.

— Хм. Надеюсь, ты это найдёшь. Я тебя запомню.

.oOo.

В этот раз заводить друзей оказалось проще. По-английски они говорили немного, а Кроули всё ещё учил Гарри португальскому.

Как и всем первокурсникам, Гарри выдали лист мандрагоры, который следовало держать под языком. Чтобы показать гонки на метлах, Луче слова были не нужны. София жестами объясняла, к каким растениям в джунглях ни в коем случае не стоит прикасаться. К концу месяца ему даже почти не хотелось возвращаться к этим неуклюжим и неэффективным словам.

Когда разразилась гроза, они сели в круг, держа в руках кубки с зельем.

— Я тебя запомню, — сказали они и выпили.

.oOo.

Гарри летел. Ему всегда казалось, что самое лучшее в Кастелобрушу — это возможность проноситься над верхушками деревьев. Зелень по-прежнему пугала его куда сильнее, чем тьма. Если бы Кроули был рядом, он бы ни за что не позволил смерткуту его съесть.

Гарри летел. Он чувствовал, как воздух проносится под его крыльями. Он наклонил голову, всматриваясь в землю внизу. Гарри с абсолютной уверенностью знал, где находится и куда направляется.

Открыв глаза, он обнаружил, что сидит в кругу десяти друзей. Как и в каждой комнате пирамиды, их окружало мягкое белое сияние, заполнявшее всё пространство. Гарри слушал разговоры, наблюдал за размашистыми жестами Софии, видел, как кто-то из друзей хихикает и топает ногами.

— Кем ты был, Гарри? — спросил падре Сильва, протягивая ему чашку воды.

— Я летел, — ответил Гарри и, заметив слёзы, быстро вытер их. — Это было невероятно.

— Ах, невероятным это быть не должно. Если хочешь, можешь научиться в это верить. Я тебя запомню, Гарри, — сказал мужчина, переходя к следующему ученику.

.oOo.

Между Гарри и верхушками деревьев внизу были сотни метров. Кроули очень тесно обвился вокруг его груди, высунув мордочку из-за воротника.

— Я не уверен, где мы находимся, — сказал Гарри, разворачивая метлу против ветра, который хлестал навстречу.

— А я-то думал, ты из Хаффлпаффа, — прошипел Кроули. — Почему бы тебе не поработать над тем, чтобы вывести нас из этой передряги?

Гарри собирался отправиться на поиски смеркутов, хотя они и были невидимы. Падре Сильва говорил, что где-то в этом лесу находится их место размножения. Именно поэтому каждый ребёнок, поступавший в школу, сначала учился принимать форму анимага, а затем призывать Патронуса. Те, кто не мог это освоить, исчезали, оставляя после себя лишь воспоминания.

Патронус Гарри обвился вокруг передней части метлы и шипел каждый раз, когда они подлетали слишком близко к верхушкам деревьев. Первые несколько часов это было весело, но теперь Гарри устал. Он почувствовал, как ослабевает хватка на метле. Посмотрел вниз — падать было довольно далеко. Наверное, он ещё успел бы как следует насладиться ощущением свободы, прежде чем его тело шмякнулось бы о землю.

В плече вдруг вспыхнула острая боль. Гарри резко распахнул глаза и выровнял метлу.

— Ты меня укусил, — сказал Гарри, потирая место укуса.

— Твой Патронус исчез, — объяснил Кроули, прижимаясь мордочкой к щеке Гарри. — Думаю, это здесь. Ты его нашёл.

В горле у Гарри встал ком. Его Патронус ещё никогда не бросал его, и он не понимал, насколько опасным окажется это путешествие. Гарри плотнее закутался в мантию, которую подарил ему отец, — и от этого стало немного спокойнее.

— Я хочу домой, — пробормотал он, разворачивая метлу, — но это место я запомню.

.oOo.

— Это было очень смело и очень глупо, meu querido, — сказал падре Сильва, растирая Гарри руки. — Мы и без того теряем слишком многих. Не потеряй себя.

— У меня ничего не получалось с медитациями, — сказал Гарри, стараясь не звучать как ребёнок. — Я хотел сделать что-нибудь полезное.

— Заставить себя умереть — это не полезно. Иди к себе в комнату и вспомни, зачем ты сюда приехал. В сентябре ты что-то искал. Теперь я знаю, что это был не Бог, и знаю, что это была не Смерть.

Позже Гарри сидел на койке и думал об ощущении полёта — о том, каково это: точно знать, где ты находишься и где хочешь оказаться.

— Ты становишься невидимым! — воскликнул Луче, подпрыгивая рядом. — Твоя форма что-то невидимое! Может, ты демимаска?

Они уже отпраздновали День святого Михаила и День святой Люсии, но Самайн в Кастелобрушу не отмечали. Гарри вспомнил, как пытался долететь до небес. Теперь это казалось такой глупостью.

— Я фестрал, — ответил он, обнимая друга. — Просто ты пока не можешь меня увидеть.

.oOo.

На Рождество Гарри отправился домой, но Смерти там не оказалось.

— У него кризис, — объяснил Харон. — Огромный наплыв. Дел невпроворот. Поговорим позже, маленький Повелитель.

Вместо этого Кроули отвез их в дом в Годриковой лощине, где к ним за обедом из тушёного мяса и черствого хлеба присоединился Азирафаэль. Гарри навестил могилы родителей и выслушал все последние новости, но не мог отделаться от ощущения, что это место больше не кажется ему домом.

Возвращаться в Кастелобрушу было проще — с его неотступным светом и сияющим теплом. Гарри слушал проповедь падре Сильвы о рае и аде и размышлял о том, что придаёт месту это самое ощущение.

Падре Сильва говорил, что рай прекрасен, а в аду царят мучения. Вот только большинство людей, которых Гарри встречал в аду, отправились туда по собственному выбору, тогда как большинство обитателей рая, о которых ему рассказывали, в основном хотели оказаться где-нибудь в другом месте.

— Мама передаёт тебе свою любовь. Говорит, она отдала бы всё, чтобы быть рядом в твой день рождения, — каждый год говорил ему Азирафаэль.

Падре Сильва рассказал Гарри историю о воскресении Иисуса, а ещё научил превращаться в маленького жеребёнка-фестрала. Как следует бегать и летать Гарри пока не умел, хотя очень старался.

Гарри в ответ рассказал падре Сильве, что ад совсем как Кастелобрушу, только листьев там меньше, а освещение краснее. Люди попадают туда лишь тогда, когда сами решают, что им там место, — совсем как ученики школы, которые все сами выбрали сюда приехать.

— Ты мудр, — сказал падре Сильва, сжимая руки Гарри в своих больших ладонях. — И всё же тебе место где-то в другом месте, Гарри, хм? Я слышу, как тебя зовет ветер странствий.

— Я запомню вас, — пообещал Гарри.

Затем он собрал вещи и отправился на запад.

.oOo.

Воздух дрожал и переливался от огромного количества невидимых тел. Гарри содрогнулся и крепче вцепился в метлу. Кроули дважды обвился вокруг него — живой и в облике Патронуса, — так туго, что стало трудно дышать. Мантия Смерти прохладно касалась кожи.

Гарри не видел смеркутов, но видел, как дрожит воздух. Это было похоже на портал, на дыру во Вселенной.

Он подумал об утках, снитчах и парящих перьях. Кроули-Патронус засиял ярче.

Гарри знал, что они пожирают тысячи людей в год. Он не видел смеркутов, но видел, как медленно перевариваются изломанные души. Гарри отвернулся, и его вырвало; понадобилась целая минута, чтобы всё это долетело до земли.

— Это неправильно, — прошептал Гарри.

Он вырос на рассказах о душах проклятых, об извращённых чудовищах, о существах, рождённых испорченными.

— Это… это те чудовища, о которых говорил папа.

— «В раю ты встретишь тварей похуже, чем в аду», — процитировал Кроули. — А самые худшие, полагаю, остаются наверху. Твой отец не может коснуться того, что никогда не было живым.

— Вот почему я ему нужен, — понял Гарри.

Он оторвал одну руку от метлы и поднял палочку. Посмотрел вниз, не чувствуя головокружения. Большинство людей творили магию, размахивая палочками и произнося глупые слова, но Гарри узнал, что существуют более могущественные чары, которые можно наложить, если очень сильно этого захотеть.

— Вас здесь быть не должно, — сказал Гарри, направляя палочку на дрожащий воздух, — и я должен вас покорить.

Гарри вспомнил комиксы, которые когда-то читал по ночам под одеялом. Подростков в костюмах, сражавшихся за всё доброе и правильное в мире. Он подумал о падре Сильве, который каждый день боялся, что кто-нибудь из его учеников не вернётся домой. Гарри задумался, сколько среди этих изломанных, наполовину переваренных светящихся шаров было детей.

На этот раз Гарри наблюдал за магией, которую творил. Свет был зелёным — не как деревья, а как его глаза, — и расходился от палочки, словно ударная волна. Воздух перестал дрожать. Души исчезли, каждая сама выбирая свой путь: наверх, в рай, или вниз, в ад.

— Молодец, сын, — донёсся до Гарри голос отца.

Он убрал палочку и потёр кольцо на пальце, не зная, действительно ли услышал этот голос или ему показалось.

— Папа всегда говорил, что однажды из меня выйдет отличный покоритель, — сказал Гарри вслух.

— Он не ошибался, — прошипел Кроули. — Ты прекрасно справился. Придётся вернуться сюда в следующий сезон размножения, но если будешь продолжать в том же духе, они скоро вымрут.

Странно было, насколько уставшим чувствовал себя Гарри. Он позволил Патронусу исчезнуть, чтобы сберечь силы, затем направил метлу к заходящему солнцу и полетел дальше.