Неудача капитана Блада (джен)

Современного читателя очень бы удивил внешний вид моряка на службе Его Величества. Люди набирались во флот буквально с улицы, часто принудительно, особенно для нижней палубы. Скученные условия, безденежье, безграмотность и неважное здоровье были самыми обычными приметами матроса того времени. Добавим к этому отсутствие всякой тяги к молитвенным службам или обрядам, которыми в некоторой степени всё-таки было озабочено гражданское население, и мы получим полную картину, которая предстала перед вновь назначенным капелланом.

Горацио рассчитывал помогать Божьим словом и делами милосердия самым обездоленным, но оказалось, что матросы не нуждались в утешении. Они прагматично верили в Провидение, а выживать им помогали суеверия и фатализм. Многие из них даже не умели плавать. Это вовсе не считалось оплошностью, а лишь непоколебимой уверенностью в том, что если море хочет кого-то забрать, то оно заберёт.

Средний из братьев не имел почти никаких обязанностей, пока судно стояло в порту, и мог располагать временем по своему усмотрению. Его спокойный нрав, неприметная внешность и наблюдательность позволили ему за короткий период увидеть достаточно угрюмую картину нравственного и духовного устройства морского сообщества.

Разыгрывая по вечерам с Джулианом очередную партию в шахматы, Горацио спешил поделиться своими наблюдениями.

— Они абсолютно безграмотны, брат! Я теряю самообладание, пытаясь объяснить им самые простые вещи.

— Не учишь же ты их, я надеюсь, алфавиту?

— Если бы... По крайней мере, хоть в этом я мог бы быть им полезным. Они не в состоянии прочесть долговые расписки из судовой лавки. Матросы спускают жалование в один миг и потом существуют в кредит до следующего месяца...

Старший брат равнодушно сдвинул коня и снисходительно посмотрел на среднего — и в самом деле тот так наивен?

— Не думаю, что это составляет для них проблему. Главное, чтобы они выполняли команды в разгар боя, а что за этим стоит, нужда или патриотизм, не так уж и важно. Может, тебя больше расстраивает их пренебрежение смертью? Ведь тогда твоя миссия спасения никому не нужна. А возможность в любой момент предстать перед Богом пугает больше тебя, чем их?

— Ты не понимаешь... Они же не скот!

Горацио во что бы то ни стало хотел доказать, что он прав. Сейчас он жертвовал на доске фигурой, чтобы заманить Джулиана в ловушку.

— Друг мой, ты ничего не изменишь. Матросы не хотят спасения, только рому и побольше. Они умрут всё равно, от лихорадки, от ядра или от шторма. Какая разница, во что они верят и умеют ли читать?

— Мне есть разница. Мне! И Богу. Я начинаю сомневаться, христианин ли ты.

Джулиан не ответил, молча наблюдая в темноте ямайского вечера дальний огонь в окнах какого-то дома.

Потом так же без слов спокойно сделал ход. Горацио растерянно смотрел на доску.

— Слишком верить в свои комбинации — это ошибка, — спокойно продолжил старший. — Противник не обязан поступать так, как хочешь ты. Мёртвым духовность не нужна.

Всё еще не веря, что партия кончена, священник искал варианты…

— Я здесь, чтобы изменить это.

Джулиан встал из-за стола, чтобы подлить себе немного мадеры.

— Просто молись за них. Этого достаточно, — он жестом предложил также бокал младшему. Тот мотнул головой.

— Не могу так оставить, — Горацио принялся расставлять фигуры заново. — Реванш?

Вернулся из своего первого карибского похода Актеон.

— Братцы, вы не представляете, за что мы сегодня пьем! — размахивал ножом в левой и бокалом в правой Уэйд-младший за ужином.

Джулиан отклонился назад, его улыбка слегка отдавала скептицизмом. Рука Горацио приостановила отщипывание курочки.

— За твое назначение капитаном «Фалькона» конечно же.

— Это-то да! Но я не сказал вам, родные мои, что-то важное! Настолько важное, что сам удивляюсь, как у меня хватило выдержки дотерпеть с этой новостью до вечера!..

Он выдержал паузу.

— Господа!.. Меня пригласили на военный совет!

Тут уж и Джулиану пришлось в удивлении зависнуть над тарелкой.

— Отлично, Актеон. Я не сомневался в тебе.

— Мои искренние поздравления, братишка, — добавил Горацио.

— Начальство вернулось из Спаниш-Тауна темнее ночи… Джулиан, тебе приходилось видеть губернатора Блада… — Актеон подыскивал слово, — столь натянутым, как будто он вот-вот взорвется?

Джулиан хмыкнул, вспоминая былое:

— Лишь однажды…

— А-а-а…Вот как? — удивился Актеон. — Я-то думал, он невозмутим. В общем, я теперь капитан корабля эскадры и имею право участвовать в военном совете. Господа! — он вновь поднял бокал и залпом его осушил.

Старший, присоединившись к тосту, подытожил:

— Две замечательных новости сегодня. Отец бы тобой гордился.

— Расскажите же мне скорее, как ваши дела, сухопутные крысы! — с удовольствием принявшись за трапезу, обратился моряк к братьям.

— О, земные дела не столь звонки, как у нашего юного Мартена Тромпа, — слегка усмехнулся Горацио, намекая на знаменитого голландского адмирала.

— Обычная рутина. Встречи, бумаги, — поддакнул Джулиан. — Однако я начинаю понимать, что ты, Актеон, имел в виду, под истинным служением нашего преподобного Горацио…

— Ха! Ты видишь? Он думает о смерти, когда стоит думать о жизни.

— Я не хочу умереть так и не поняв, зачем я живу, — парировал Горацио.

— Нет, он предпочитает красивую жертву спасению своей души, — старший и младший говорили друг с другом, будто среднего не было за столом.

Тряхнув кудрями, священник встал. Воцарилась пауза. Горацио взял себя в руки и сел обратно.

— Я просто не делаю вид, что смерти не существует. Может быть, ты и прав, Джулиан. Может быть, я предпочитаю красивую жертву. Может быть, я ищу, где бы отдать свою жизнь так, чтобы это имело смысл. Но я не понимаю, как можно прожить жизнь, не спросив себя, ради чего.

Обед закончился в тишине.

Однако Актеон умолчал еще об одном утреннем эпизоде. Сегодня на докладе губернатор потребовал от него подробно сообщить все обстоятельства случившегося недалеко от Сент-Аннс-Бей три недели назад. Выслушав честный рассказ лорда Уэйда-младшего, Блад помрачнел.

— Вы спасли двенадцать человек, — струйка пота заскользила по спине Актеона при этих словах. — Но, если бы вы потеряли второй шлюп, я отдал бы вас под суд.

Офицер, не мигая, смотрел вперед.

— Безрассудство, — почти по слогам продолжил Блад. — Не храбрость, лейтенант. Иногда такие решения возвращаются… Сегодня идите, празднуйте ваше назначение. Но помните, холодная голова — лучшее оружие капитана.