Властелин (джен)

XXXI. Впечатление

Если у вас есть публичный образ и вы намерены явить этот лик народу, лучше сделать это пораньше. Демонстрация силы и величия, особенно впечатлительным умам в нежном возрасте, оставляет неизгладимое впечатление. Станете ли вы для них почти благодетелем или тенью, нависшей над всей их взрослой жизнью, — вопрос подачи.

Захват контроля над правительством, к слову, обычно открывает доступ и к школам. А где школы — там и учебная программа, которую можете править в свое удовольствие. Истинное предназначение школы — производить продуктивных, функциональных членов общества. Вам остаётся лишь слегка подкорректировать курс, чтобы выпускались члены вашего общества.

* * *

Когда Гарри получил письмо МакГонагалл, он ответил согласием. Стоило признать, предложение звучало заманчиво, да и если ему удастся обучить этих детей чему-то, что однажды спасёт им жизнь, — тем лучше.

Кроме того, в глубине души он не отказался бы немного поиграть на публику, особенно в том, что касалось посоха. Ему стало любопытно, взлетит ли их популярность после достойного представления… и делает ли их вообще кто-нибудь ещё?

По очевидным причинам воспользоваться летучим порохом он не мог, зато теперь был способен аппарировать на весьма приличные расстояния. Так что после нескольких «прыжков» Гарри возник прямо перед воротами Хогвартса, где его уже ожидала МакГонагалл.

Она тепло улыбнулась.

— Гарри, рада тебя видеть. Но неужели непременно нужно было являться в этой магловской одежде?

— Я больше не учусь в Хогвартсе, так что форму носить не обязан, — невозмутимо отозвался он.

По пути к замку Гарри расспрашивал её о тонкостях превращения в анимага. Разумеется, о собственных планах — слегка подкорректировать состояние сознания или искусственно вызвать нужный эмоциональный отклик, чтобы повлиять на будущую форму, — он благоразумно умолчал.

* * *

Дуэль вышла необычной уже потому, что проходила под открытым небом. Обычно подобные мероприятия проводили в помещении, но МакГонагалл явно не горела желанием восстанавливать замок, если Гарри с Флитвиком вдруг решат разгуляться, так что арену разместили на обширной площадке у озера.

Едва Гарри извлёк посох, по рядам студентов и преподавателей прокатился восхищённый гул. (К слову, неофициальный клуб желающих раздобыть собственный посох сформировался ещё до заката.)

Флитвик широко улыбнулся.

— Давненько мне не доводилось сражаться с мастером посоха… Стало быть, по расширенному Будайскому регламенту?

— Боюсь, я с ним не знаком, — признался Гарри.

— Тогда обойдёмся без убийств. До потери сознания или сдачи?

— Идёт.

Они обменялись поклонами.

Гарри испытывал к Флитвику искреннее уважение. Мгновение ожидания натянулось как струна — и оба перешли в наступление.

Флитвик открыл бой вспышкой ярко-фиолетовых чар. Гарри уклонился и тут же применил одно из своих новых любимых заклинаний:

— Серпенсортия!

Змея, вырвавшаяся из посоха, оказалась куда внушительнее тех, что обычно создаёт палочка. Гарри, не теряя времени, усилил эффект чарами роста, и теперь рептилия была почти с Флитвика шириной.

— Скрути его, но не убивай! — крикнул он, ныряя под струю пламени и переходя в контратаку. План был прост: занять Флитвика, пока змея подбирается ближе.

К несчастью для Гарри, Флитвик выдержал шквалистый ветер и ответил гигантской рептилии серией чар невесомости и мощным отбрасывающим заклинанием. В следующее мгновение несчастное создание отправилось прямиком в озеро.

Для существа таких размеров змея плыла с неожиданной грацией и, похоже, намеревалась вернуться в бой, но на это требовалось время. А пока Гарри и Флитвик остались один на один.

Из-за громоздкости посоха привычные дежурные заклятия требовали куда большей точности, так что Гарри решил импровизировать. Возможно, поднимать воду из озера и метать её во Флитвика на манер магических снарядов было не самым экономным решением с точки зрения затрат энергии…

Зато как же это было весело.

Гарри уклонялся и маневрировал с поразительной ловкостью, особенно если учесть, что в руках у него был посох в собственный рост. Всякий раз, когда заклинание Флитвика пролетало слишком близко (а меткость у профессора была поистине феноменальная), Гарри вздымал перед собой стены из земли или камня. К счастью, ему удавалось избегать чар, способных мгновенно вывести его из строя вроде Ватных ног и им подобных, хотя распознать их было непросто: слишком многое накладывалось невербально.

Толпа заворожённо наблюдала, как вместе с накалом дуэли меняется и погода. Небо стремительно затянуло тучами, ветер окреп. Дождь, впрочем, лил с подозрительной избирательностью: на Флитвика обрушивались такие плотные потоки воды, что земля под его ногами превратилась в вязкое месиво, тогда как Гарри всего в десятке метров от него порхал по сухой и твёрдой почве. Некоторые студенты начали всерьёз опасаться: если ветер усилится ещё немного, профессора просто вышвырнет за пределы арены — и поединку придёт конец.

Плавным вращением посоха Гарри усеял пространство между ними скалистыми выступами и земляными шпорами. Преграды затрудняли Флитвику прицеливание, зато позволили Гарри нырнуть за одну из них… и в следующее мгновение выскочить уже в облике рычащей пумы.

Если прежде толпа была просто в восторге, то теперь у многих буквально перехватило дыхание. Даже Флитвик на секунду опешил. Он быстро пришёл в себя, но в схватке с пумой этих мгновений замешательства оказалось достаточно. Гарри преодолел разделявшее их расстояние одним стремительным рывком, оскалив белые клыки.

Флитвик метнул оглушающее прямо в голову зверя, рассчитывая поразить цель, но Поттер плавно вернул себе человеческий облик, пропуская заклятие мимо. В следующую секунду Флитвик почувствовал, как шершавое древко посоха мягко ткнуло его в лоб.

— Сдаётесь? — спросил Гарри, не без гордости.

Флитвик вздохнул.

— Сдаюсь, но… — он ловко ткнул палочкой Гарри в живот и безмолвно наложил жалящее заклятие.

— Мерлин! Это ещё за что?

— В следующий раз, будьте добры, оглушите меня как положено, договорились? Выступление отличное, но концовка вышла смазанной.

Гарри, по крайней мере, хватило совести слегка покраснеть.

И только тогда он осознал, что вокруг раздаются аплодисменты. Несколько студентов уже лихорадочно прикидывали, что выгоднее: оставить воспоминание о столь невероятной дуэли себе… или продать копию для Омута памяти.

* * *

После того как дуэль подошла к концу, Гарри задержался на территории школы — отчасти из ностальгии, отчасти из желания кое-что разузнать. После такого представления МакГонагалл едва ли откажет ему в праве заглянуть в библиотеку или наведаться в Запретный лес.

Ах да. Оставался ещё вопрос пропитания.

Он решил просто поужинать в Большом зале. Но едва Гарри переступил порог и направился к столу Гриффиндора, как его окликнули:

— Гарри! Сюда!

Обернувшись, он увидел сияющую Асторию Гринграсс. Ну и как тут отказать? Конечно, это означало сесть со слизеринцами, но не существовало же официального указа, обязывающего выпускников до конца дней держаться за свой факультет. Во всяком случае, Гарри о таком не слышал.

— Не думаю, что это можно засчитать как твоё угощение, — заметил он, присаживаясь.

— Разумеется, нет! Мы отправимся в магловский Лондон и купим… — она запнулась. — А что там вообще едят?

— Всё подряд, — невозмутимо ответил Гарри. — Уверен, найдётся что-нибудь по твоему вкусу.

Дурсли, конечно, не были лучшими проводниками в мир магловской кухни, но за последние годы Гарри успел попробовать немало, сопровождая вампирш в их вылазках и дегустируя блюда самых разных стран.

Некоторое время они ели почти молча. Гарри не мог не заметить, сколько людей вокруг перешёптываются, украдкой поглядывая в их сторону.

Прелестно.

— Похоже, мы в центре внимания.

— Думаешь, мне не плевать? — Астория рассмеялась. — Пусть глазеют.

Признаться, она и сама немного играла на публику. Такое внимание слегка выбивало из колеи, но Астория прекрасно понимала, что это неотъемлемая часть времяпрепровождения с Гарри Поттером. И пара-тройка зевак её не остановят.

— У меня в замке ещё есть дела. Не хочешь составить компанию?

Она вскочила на ноги ещё до того, как он договорил.

* * *

Библиотека выглядела почти так же, как Гарри её помнил, разве что теперь сама мысль о том, чтобы зарыться в её недра, вызывала куда больший энтузиазм, чем в школьные годы.

Честно говоря, поход в Запретную секцию по официальному разрешению слегка разочаровывал. Совсем не то ощущение, когда над тобой не нависает угроза быть пойманным с поличным. К тому же осознание того, что у него дома припрятаны чары не хуже местных, изрядно лишало происходящее прежней экзотики.

Астории вход в Запретную секцию был закрыт, так что она прочёсывала обычные стеллажи в поисках чего-нибудь занятного. И она, и Гарри без зазрения совести пользовались заклятием Геминио: копии получались недолговечными и со временем начинали «портиться», но это не имело особого значения, потому что теперь у Гарри имелись печатные прессы. При желании он мог изготовить полноценный экземпляр, да ещё и не один. Это обещало неплохо восполнить пробелы в его собственной библиотеке.

Астория подошла к нему с широкой улыбкой и охапкой книг.

— Есть ещё что-нибудь, что тебе нужно, пока мы здесь?

— Вообще-то есть одно местечко, куда я хотел бы заглянуть…

О Выручай-комнате Астория слышала ещё на третьем курсе во времена того самого кружка по защите от Тёмных искусств, который организовал Гарри. Семья Гринграсс считалась «достаточно благонадёжной» для Волдеморта и его окружения при условии, что ты умеешь не высовываться и вовремя проглатывать собственную гордость. Так что искать убежище в Выручай-комнате ей не доводилось.

Зато Гарри знал её как свои пять пальцев. Сказать по правде, Астория не совсем представляла, что увидит, когда дверь откроется. Чего-то тихого? Уютного? Уединённого?

В комнате и правда было тихо, но уютной её назвать язык не повернулся бы.

Она больше походила на руины. Стены и пол покрывал толстый слой золы и копоти, которая мгновенно налипла на мантию и ботинки Астории. Глубокие прогалины, следы гари, тянущиеся до самого потолка.

— Что здесь произошло?

— Произошло Адское пламя, — ответил Гарри.

— Откуда ты зна-а-а… — протянула Астория и осеклась.

Адское пламя. В замкнутом пространстве. Как он вообще выжил? Впрочем, этот вопрос ему, вероятно, задавали уже не раз.

— Да уж. Впечатления так себе, — вздохнул Гарри. — А самое обидное: здесь хранилась прорва невероятных вещей. Тебе бы, например, наверняка пригодился учебник по зельеварению Принца-полукровки.

— Это кого ещё?

Гарри усмехнулся.

— Ах да… Снейпа. Его старый учебник, ещё со времён, когда он сам был студентом.

— Серьёзно?

— Угу. Правда, мне потребовалось подозрительно много времени, чтобы сложить два и два. Я спрятал его сюда после того как… — он замялся и сглотнул. — Ну, помнишь, когда Драко получил ту здоровенную рану через всю грудь?

Астория застыла.

— Так это был ты?

— Я понятия не имел, что заклинание сработает именно так! И вообще, его изобрёл Снейп!

— И ты просто взял и пальнул случайным заклятьем, нацарапанным на полях учебника?!

— Не самый мой звёздный час, согласен. Но, между прочим, этим же заклятием я убил вампира.

— Ты убил вампира?! — Астория едва не рассмеялась от абсурда происходящего. — При том что у тебя целая свита этих вампирш?

— Они были слугами того, кого я прикончил. А он держал их взаперти в своём замке на протяжении веков.

— Веков?!

— Ага. Но мы отвлеклись. Мне нужно снять замеры.

Он извлёк посох и принялся методично фиксировать габариты помещения. Подобные данные были жизненно необходимы для построения рунных цепочек.

— И да, проследи, чтобы на тебе не осталось ни пылинки пепла. Счисти всё до последней крупицы.

— Почему?

— На тебе может осесть немного Крэбба.

Вообще-то Гарри прежде всего не хотел, чтобы за пределы комнаты покинула хотя бы унция её содержимого. Адское пламя славилось скверным характером, и лишний раз тревожить остаточную магию было бы глупо. Но и уважение к погибшим имело значение.

Астория побледнела и принялась лихорадочно стряхивать с мантии даже воображаемые пылинки.

— Мерлин!

* * *

Прежде чем ступить под сень Запретного леса, Гарри заглянул к Хагриду: успокоил его, заверив, что с питомцами всё в порядке, и заодно расспросил об акромантулах.

Он прекрасно понимал, что гигантские пауки — удовольствие на весьма специфический вкус. Но остров (и внушительная сеть пещер под ним) давал шанс держать арахнофобов на безопасном расстоянии от их кошмаров. Если всё устроить правильно, выгода могла выйти немалой: яд — на продажу, шёлк — в дело.

Для экономической независимости им требовалось многое. Например, собственное производство тканей, если они намерены сами шить себе одежду. Гарри не сомневался, что в шёлке все будут выглядеть ослепительно — при условии, что удастся наладить поставки в разумных объёмах. А паучки, надо признать, отличались внушительными габаритами.

Сжимая посох, он направился к логову акромантулов. Разумеется, неподготовленным Гарри не явился бы: при нём было одно из сокровищ Британии — корзинка-самобранка, умножающая еду, — и солидный запас мяса с хогвартских кухонь. Идти к таким созданиям с пустыми руками было бы верхом легкомыслия.

Главное гнездовье уже мало напоминало то, что он помнил, да и колония заметно поредела. В Битве за Хогвартс акромантулы сражались и гибли по обе стороны. Без Арагога они стали чем-то вроде стихийного бедствия на восьми ногах. И всё же они были разумны, а значит, оставалась надежда переманить часть на остров.

Увидев первого из них, Гарри ощутил лёгкую оторопь — не страх, скорее трезвое осознание его исполинских размеров. Сколько же лесной живности нужно, чтобы прокормить такую тушу? Паук уставился на него с явным интересом, будто прикидывая, насколько Гарри питателен.

— Привет… — выдавил Гарри и метнул к его лапам кусок бараньей грудинки. — Хочешь ещё?

В чтении паучьей мимики он был не силён, но этот экземпляр, похоже, заинтересовался.

— У меня есть остров. Переберётесь туда, будете поставлять нам паутину — еды хватит всем. И тебе, и всей твоей восьминогой родне.

Паук буравил его всеми восемью глазами, затем внезапно развернулся и скрылся в чаще.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой? Или, напротив, подозрительно скверное предложение? Если бы этот тип соизволил заговорить, а Гарри почти не сомневался, что они способны на речь, можно было бы хотя бы услышать вердикт.

Он уже подумывал поискать другого собеседника, когда из кустов вывалилась внушительная орава пауков. Гарри едва не спалил их всех инстинктивным заклятием, прежде чем понял, что во главе процессии — тот самый знакомый. Прелестно.

Если повезёт, среди них найдётся хотя бы одна племенная пара. А значит, шанс на самодостаточную популяцию, при условии, что он сумеет обеспечить корм. Возможно, стоит завести скот? И едят ли акромантулы рыбу?

Кстати, популяцию можно было бы укрепить и избежать инбридинга, если он вообще сказывается на магических существах, подселив диких или полудиких сородичей, отловленных где-нибудь на Борнео. Если память об уроках Ухода за магическими существами его не подводила, именно оттуда они и происходили.

К несчастью, переправить пауков прямо из Запретного леса он не мог. Сначала придётся вывести их за пределы хогвартских барьеров, и только потом доставить на остров. Как и следовало ожидать, нашлось несколько особенно бдительных личностей, которые не спускали с Гарри Поттера глаз, пытаясь выяснить, какие дела занесли его в чащу.

И они, разумеется, засекли его — во главе небольшого стада акромантулов.

* * *

Честно говоря, Гарри до конца не понимал, как вообще можно нащупать границы и подводные камни анимагического превращения, если попытка у тебя всего одна. Тут не развернёшь полноценное тестирование: каждый случай уникален, а сам процесс по определению неповторим.

Как вскоре выяснилось, на всём острове почти не нашлось добровольцев, подходящих для процедуры. По вполне очевидным причинам оборотни, вейлы и селки Агата уже обладали звериным или около того обликом, в который могли обращаться. Гарри так и подмывало поставить эксперимент на ком-нибудь из них, но рисковать их здоровьем он не собирался. Тедди, разумеется, даже не обсуждался, а Андромеда не испытывала ни малейшего желания жевать лист мандрагоры, ловить галлюцинации и превращаться во что-то, что не способно присматривать за внуком.

В итоге отдуваться пришлось самому Гарри.

Его поддерживал буквально каждый обитатель острова, но путь к анимагии ему предстояло пройти в гордом одиночестве. С зельем могли помочь: оно было не то чтобы запредельно сложным, однако всё остальное оставалось делом сугубо личным. Гарри старательно фиксировал каждый шаг. Если кто-то когда-либо проделывал нечто подобное в схожих условиях, он об этом не слышал. Первопроходец звучит гордо, а ощущается весьма нервно.

Вскоре стало ясно, что его форма нагуаля-пумы всё же наложила отпечаток на процесс. Гарри не знал, положены ли будущим анимагам туманные сны о жизни в дикой природе, но подозревал, что пума, неизменно преследующая его всякий раз, когда он проваливался в сон, — это, пожалуй, перебор.

И, возможно, именно это и помогло определить его облик.

Пусть это был всего лишь сон, у Гарри не возникало ни малейшего желания проверять, каково это — быть загрызенным пумой. Поэтому он удирал. Куда и как — способы варьировались. Сначала он перепробовал всё: карабкался по деревьям, забивался в тесные норы, плыл по течению и против него… Но больше всего ему полюбился полёт, именно он давал самое острое чувство защищённости.

Парить высоко над пумой, терроризировавшей его сны, было неописуемо приятно.

И Гарри не сомневался, что настоящий полёт окажется ещё лучше.