Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

У Гарри ухнуло под ложечкой, когда из леса хлынула целая стая Дементоров. Рука сама рванулась к палочке, но он понимал: толку будет мало. Их слишком много. Они могли напасть со всех сторон.

И тут он вспомнил про защитные чары.

Гарри сорвался с места, игнорируя бледные крики, всплывающие из глубин памяти. Его барьеры Окклюменции лишь слегка замедляли влияние Тварей, но рассчитывать на них долго он не мог.

Огромный чёрный пёс почти не замечал его, пока Гарри не вцепился в шерсть у него на загривке и не потащил назад. Он был почти благодарен, что разум крестного, затуманенный хотя бы частично, удерживал анимага от того, чтобы клацнуть зубами у него перед носом. Шерсть под пальцами дрожала — Сириус трясся всем телом.

Гарри не знал, насколько близко за ними следуют Дементоры, пока они пробирались сквозь дикий лес. Он не смел оглядываться: они спотыкались о коряги, ломились через кусты — казалось, путь сюда был куда менее заросшим.

Главным ориентиром была ледяная тяжесть, которую Дементоры накатывали на его тело и разум. Он чувствовал, как его ментальные барьеры покрывались инеем, становились хрупкими под воздействием мерзких существ. Их присутствие выедало радость, вытесняя её самыми худшими воспоминаниями.

А таких воспоминаний у Гарри хватало.

Крики становились всё громче, тесня его собственное сердцебиение. Гарри даже подумал, не стоило ли бросить хотя бы один Патронус — задержать их хоть на мгновение. Но они были слишком рассыпаны. Это бы не сработало.

К счастью, Сириус приходил в себя. Прикосновение Гарри будто пробудило его. Шаги стали ровнее. Теперь уже Гарри почти не тащил его — наоборот, анимаг рвался вперёд, потянув Гарри за собой.

— Правее! — прохрипел Гарри, узнав дерево, мимо которого они проскользнули — несмотря на иней, легший на кору. Позади трещали кусты: преследователи настигали. Воздух стал ледяным, а даже упругая трава ломалась под их приближением.

Несмотря на себя, Гарри увидел перед внутренним взором то, что мечтал забыть: последствия Резни в Хогвартсе. Сколько бы он ни моргал, он видел рыжие волосы Джинни, раскинутые на каменном полу рядом с её холодным, изувеченным…

— Она не мертва! — рявкнул он, когда они выскочили из чащи и споткнулись у каменного домика.

Как только они пересекли границу владений, голоса и видения оборвались. Воздух снова стал тёплым, летним.

Гарри рухнул на колени. Сириус тяжело повалился рядом, хрипя. Гарри погладил его по плечу — пёс тихо заскулил. Но едва Гарри поднялся, он почувствовал взгляд.

Он резко обернулся.

Вдоль всей границы участка зависли Дементоры — не меньше двадцати. Они словно прожигали его душу пустыми, ненасытными взглядами.

Медленно-медленно тот, что стоял прямо напротив, поднял блестящую, иссохшую руку. Гарри оцепенел от ужаса — Тварь протянула руку вперёд, пытаясь пройти сквозь защитные чары.

Слитные каменные блоки домика засветились. По траве пробежал низкий гул, отчего у Гарри в ботинках зазудели ступни. Вокруг вытянутой руки Дементора возникла решётка из разноцветного света. Она вспыхнула алым, и существо дёрнулось, заскрежетало и резко отпрянуло — кожа на руке задымилась.

— Только попробуй, — процедил Гарри, выхватывая палочку. Это был первый раз, когда он слышал, чтобы Дементор издавал звук, похожий на боль. — Акцио Дементор!

Существо резко рванулось вперёд — и взвыло так, что Гарри едва не согнуло пополам. Вся его фигура вспыхнула огненно-красным. Клочья ткани задымились. Видимые участки тела съёжились, чернели и смыкались.

Через секунды осталась лишь смердящая куча тлеющих тряпок.

Гарри перевёл взгляд на каменную колонну-узел чар. Она светилась чуть ярче обычного. Ни намёка на перегрузку.

Он посмотрел на остальных Дементоров — те поползли назад, не желая расставаться с добычей. Гарри развернул палочку по широкой дуге:

— Акцио Дементоры!

Ремус Джон Люпин никогда не злоупотреблял гостеприимством. Сам факт, что его впускали в дом волшебников — уже был подарком судьбы, учитывая его… «состояние».

Он бы давно ушёл, но хотел попрощаться с Гарри перед тем, как уйти на выходные. У мальчика был день рождения в субботу, а значит, он не увидит его до понедельника. Завтра он собирался подготовить «особое испытание» для их летнего курса по Защите, но хотел услышать мнение Гарри: насколько реалистичным тот хочет его сделать.

Он понимал, что мальчик может захотеть пройтись один — наверняка думал о родителях. Уизли отнеслись с пониманием, пока Ремус задержался в кухне, помогая с посудой.

Учить сына Джеймса и Лили было… странно. Мальчик был удивительно взрослым не по годам, хотя условия, в которых он рос, едва ли можно было назвать подходящими. Ремус глубоко уважал профессора Дамблдора, но Артур намекнул ему на некоторые вещи… весьма тревожные.

Если бы не искренняя радость Гарри от того, что именно он будет его учителем, Люпин, возможно, снова задумался бы, стоит ли подавать заявление в Хогвартс.

Хотя, по правде говоря, он и так едва мог себе это позволить. Его финансовое положение было далеко не блестящим, и Ремус с неприятным стыдом признавал, что репетиторское жалованье, которое он формально принял ради Министерства, было весьма кстати. Ему было не по себе от мысли, что он берёт деньги у Гарри за то, что с радостью сделал бы бесплатно, но прийти в Хогвартс, имея лишь мантию на плечах, было бы не менее позорно.

Он поднял голову и улыбнулся, когда Молли Уизли подлила ему чаю. Он вежливо поблагодарил и сказал, что не помнит, когда ел такой вкусный ужин. Молли вспыхнула, но в словах Ремуса не было ни капли лести.

Семья Уизли, пожалуй, была одной из самых добрых, что он встречал… и если уж Джеймс и Лили не могут воспитывать Гарри, то кто лучше подойдёт на их место?

И всё же… он замечал, что они говорят с ним чуть… сдержанно. Сначала он решил, что дело в его «состоянии» — многим было неловко находиться рядом с оборотнем, хоть они и не признавались. Но постепенно он понял, что дело не в этом. Сегодня, когда в доме были и другие гости из Хогвартса, они вели себя так же осторожно. И то, что их дети тоже явно были в курсе чего-то, чего не знал он… удивляло ещё больше.

Сам Гарри несколько раз намекал, что происходят вещи, о которых он не может говорить. Ремус очень надеялся, что дело сводится к Сириусу. У него было слишком много, что нужно сказать старейшему из сохранившихся друзей… прежде всего — принести извинения.

Однако его тоскливые мысли разлетелись к чёрту, когда резкий свист пронзил кухню. Он донёсся из небольшого латунного устройства у задней двери. Едва звук возник, как половина людей в комнате уже вытащили палочки.

— Кто-то пытается пробить охранные чары! — быстро объяснил Артур, поспешив за детьми к выходу. Взрослые отреагировали стремительно, но самые быстрые оказались те самые юные ведьмы и волшебники, которых он обучал. Молли крикнула вслед двум младшим, но они уже вылетели в ночь.

Ремус понятия не имел, кому вообще могло прийти в голову атаковать такие чары, какие описывал Артур. Зато место попытки было видно сразу. Над деревьями на южной стороне участка вспыхивал красноватый отблеск. Вечерний воздух резал протяжный, жалобный вой.

— Рон, Джинни, стойте! — снова крикнула Молли.

— Гарри там! — прохрипел Рон на бегу. Он действительно замедлил шаг, чтобы взрослые их догнали, — утренние пробежки, похоже, приносили плоды.

— Держимся вместе, — сказал Артур, запыхавшись.

— Сосредоточение сил, — добавил Ремус. Это тут же заставило его учеников ещё сбавить темп. — Мы будем эффективнее, если придём одновременно, — пояснил он, и Рон сразу кивнул — не переставая всматриваться в сгущающиеся сумерки.

Луна в таком освещении была бесполезна: видимость под половинчатой луной была слабой. Да и полнолуние сейчас было бы куда хуже…

Жалобный вой и всполохи зарева начали стихать, пока они продвигались вперёд. Затем внезапно умолк и свист у открытой двери дома. Ремус надеялся, что это — хороший знак.

Они пересекли яблоневый сад. Впереди мерцал свет — похожий на отблеск огня — и слышались голоса.

Прорвав последнюю полосу кустарника, Ремус застыл как вкопанный.

Гарри стоял возле каменного строения на границе участка, прислонившись рукой к светящимся блокам, которые медленно теряли яркость. Рядом на земле лежал мужчина, силуэт которого высветлялся огнём нескольких чадящих куч тёмной материи — обгоревших куч тряпья, выстроенных вдоль линии границы.

Ремус окаменел, когда из этой фигуры раздался знакомейший голос:

— Как думаешь, Уизли сильно обидятся, если я при встрече чмокну Билла в щёку?

— С-Сириус? — выдохнул Ремус охрипшим шёпотом.

Гарри едва не выругался, услышав голос Ремуса. Впрочем, он мог винить только себя — надо было помнить, что сильная нагрузка на охранные чары обязательно подаст сигнал в дом. А значит, через пару секунд сюда сбегутся все Уизли и гости.

Хотя вид того, как Дементоры превращаются в пепел, был слишком уж удовлетворяющим.

Бродячие Дементоры были почти неслыханны в современной Англии, особенно учитывая щедрые условия, на которых Министерство держало их в Азкабане. И всё же Голдфарб даже бровью не повёл, когда Гарри попросил зачаровать границу так, чтобы она могла останавливать этих тварей.

Эти чары, правда, делали кое-что куда более основательное, чем «останавливать».

Но, учитывая множество предупреждений о силе и опасности новых защит, Гарри не стоило удивляться. Всего за несколько секунд после того, как чары испепелили два десятка существ, неуязвимых к большинству заклинаний, узел чар — подпитываемый местным гео-магическим полем — практически полностью восстановился.

Сириус, который, наблюдая за всей сценой, вновь обернулся человеком, выглядел особенно довольным — и Гарри его не осуждал. Он сам был полностью согласен: Билл Уизли получит от него совершенно искреннее «спасибо», когда вернётся из Китая.

Но это — потом. Сейчас же ему предстояло разобраться с крайне ошеломлённым Ремусом Люпином. Сам Сириус, похоже, чувствовал себя так, словно его поймали на месте преступления — с рукой в банке печенья. Гарри вздохнул. Пожалуй, Дамблдор вполне мог узнать о его контактах с Сириусом. Директор признавал невиновность своего бывшего ученика, и до него уже доходили сведения, что упорство Министерства в вопросе оправдания Блэка объяснялось вовсе не благородными мотивами.

Главное, чтобы Ремус не проболтался, почему Сириус отсутствовал в «Норе»…

— Бродяга, это что за приветствие старому другу? — спросил Гарри вслух.

Сириус покачал головой, поднялся и оставил на траве большой мешок. Отряхнув одежду, он повернулся к Люпину:

— А ты отлично выглядишь, старик, — ухмыльнулся он.

Слова подействовали: Люпин точно «проснулся», и, сорвавшись с места, обхватил приятеля в крепких объятиях, вполголоса тараторя извинения. Глаза Сириуса на миг округлились — обычно сдержанный Ремус поднял его от земли, как младшекурсника.

Гарри невольно рассмеялся… но смех тут же застрял у него в горле, когда он увидел физиономии Рона и Джинни.

Он понял: ему снова достанется.

Через несколько минут все уже сидели у Молли на кухне, пили чай и доедали остатки праздничного торта. Сириус уплетал за обе щёки и с трудом удержал миссис Уизли от того, чтобы достать сковороду и нажарить ему ещё еды. Гарри держал на коленях мешок, который Сириус сунул ему с многозначительным подмигиванием. Изрядных усилий стоило не вскрыть подарок прямо сейчас.

К тому же второй рукой Гарри пользоваться не мог — Джинни вцепилась в неё под столом так, будто боялась отпустить. Обычно он смутился бы от такого жеста, но после того, что случилось, спорить он точно не стал бы.

Рон и Джинни были недовольны им по пути домой, и Гарри торопливо объяснил, что у него не было времени возвращаться за подмогой, когда он услышал отчаянный вой Бродяги.

Рон в конце концов только тяжело вздохнул и покачал головой:

— Это уже за гранью, приятель. Продолжится в том же духе — и мы не позволим тебе ходить в туалет в одиночку, понял?

Гарри фыркнул и взглянул на Джинни, но та никак не отреагировала на шутку брата. Наоборот — она выглядела очень несчастной. За всю дорогу она не произнесла ни слова, и Гарри не возражал, когда, едва они устроились за столом, её пальцы обвили его руку.

— Простите, что пришлось скрывать всё это от вас, — сказал мистер Уизли. — Но иначе вы бы не смогли преподавать в Хогвартсе.

— Это почему? — удивился Ремус.

— Даже если бы вы попытались сохранить это в тайне, — заговорил Гарри, — профессор Снегг без труда вытянул бы эту информацию через Легилименцию.

Глаза Ремуса расширились.

— Гермиона вычислила, почему он всегда знает то, чего знать не может, — пояснил Гарри. — Легилименция позволяет ему просматривать ваши мысли и воспоминания. И профессор Дамблдор тоже это умеет. Директор теперь уверен в невиновности Сириуса, но Снегг с радостью вернул бы его в Азкабан.

Сириус пробормотал нечто малоприличное, и Молли одарила его пронзительным взглядом.

— Мы все занялись окклюменцией, чтобы Снегг ничего не увидел, — продолжил Гарри. — Если хотите, могу одолжить книгу.

Ремус серьёзно кивнул.

— Кроме того, — продолжил Гарри, — директор знает, что именно я должен покончить с Риддлом… и если он увидит это воспоминание, то услышит, как я говорю, что стоит ему позвать авроров — и все наши договорённости на этом закончатся. Мне говорили, что Австралия сейчас… очень приятна для жизни, — мрачно закончил он, глядя прямо Ремусу в глаза.

Он надеялся, что если Дамблдор посмотрит это воспоминание, то поймёт, что Гарри говорит серьёзно.

Взгляд Ремуса стал потрясённым.

— Ну вылитый Джеймс, когда они с отцом поссорились, — заметил Сириус с довольной ухмылкой. — Помнишь, Ремус? Первый выходной, когда он к нам приехал?

Ремус медленно кивнул.

— Я же говорил, — продолжал Сириус, — он на пути стать новым Мародёром.

Гарри едва не застонал. Головы Фреда и Джорджа повернулись к ним синхронно, как на шарнирах.

— Мародёры? — хором спросили они.

Ремус закатил глаза, Сириус поморщился.

— Так нас называли, когда мы учились в Хогвартсе, — лениво протянул Блэк.

Фред вылетел из комнаты и с грохотом понёсся вверх по лестнице.

Джордж только таращился на них, пока брат не вернулся, держа в руках очень знакомый сложенный лист пергамента.

Родители с изумлением переводили взгляд то на близнецов, то на Сириуса.

— Если вы те, за кого себя выдаёте, — торопливо выпалил Фред, — вы знаете, что с этим делать.

Сириус ловко выдернул пергамент из дрожащей руки Фреда и расплылся в широкой ухмылке.

— Я думал, она потеряна навсегда, — пробормотал он, вынимая палочку. — Торжественно клянусь, что замышляю только пакости.

Когда карта ожила, Фред и Джордж одновременно вскочили со стульев, рухнули на колени прямо на кухонный пол и затянули хором:

— Мы недостойны! Мы недостойны! Мы недостойны!

Гарри мельком подумал, не научил ли их этому кузен Ли Джордана…

Ремус, по крайней мере, выглядел смущённо, тогда как Сириус едва не сполз со стула от хохота.

Люпин покачал головой и коснулся карты кончиком палочки:

— Пакостей больше нет.

— Как она к вам попала? — спросил Сириус, когда близнецы поднялись.

— Утащили из кабинета Филча, — ухмыльнулся Фред. — Почти две недели ушло, чтобы подобрать правильные слова.

Миссис Уизли переводила взгляд с сыновей на гостей, лицо её все больше наливалось краской.

— Пакостей больше нет? — повторила она. — Так это вам двоим я должна «благодарить» за всё, во что мои мальчики влезают?

Чувствуя, как его опекун буквально источает угрозу, Гарри поспешил вмешаться:

— Эм, ну… посмотрите на это так, миссис… э-э… Молли. Посмотрите на Сириуса! — Он осёкся. — То есть… на Ремуса. Раз уж он так замечательно вырос, значит, для Фреда с Джорджем ещё есть надежда!

Предательство, написанное на лице Сириуса, Гарри благоразумно проигнорировал.

Молли уже раскрыла рот для тирады, но вдруг замолчала, вглядываясь в смутившегося, подчеркнуто вежливого Ремуса. Тот попытался выдать робкую улыбку.

— Пожалуй, ты прав, Гарри, — сказала она наконец, заметно смягчившись.

Ремус задержался до самой полуночи и только когда Молли предложила ему остаться с ночёвкой, понял, насколько поздно. Он принёс десяток извинений, которые Уизли тут же отмахнулись, и ушёл через камин.

Как только зелёное пламя стихло, все разом повернулись к Гарри и Сириусу.

Гарри корил себя за то, что приходится оставлять Ремуса в неведении — но рисковать тем, что Дамблдор узнает о поисках крестражей, он пока не мог.

— Мне открыть подарок? — спросил он у Сириуса.

Тот бросил взгляд на Уизли.

— Они в курсе, — тихо сказал Гарри.

— Тогда вперёд, — улыбнулся Сириус.

Гарри осторожно высыпал содержимое мешка на стол. Рядом с кольцом и медальоном лежала небольшая золотая чаша, украшенная барсуком.

Гарри резко поднял голову:

— Ты и кубок прихватил?! — изумился он. — Мы ведь не готовы, чтобы Волдеморт узнал, что мы на его следе!

— Спокойно, Гарри, — ухмыльнулся Сириус. — Я просто решил заглянуть. После всего, что ты рассказал, его ловушки вычислить несложно. Тёмный Лорд он или нет, а в мелких деталях он не силён. Мы куда больше намучились, когда подсыпали Флитвику зуд-порошок на пятом курсе.

— Вот, мам, — вставил Фред. — Практическая польза от нашей деятельности!

Молли одарила сына таким взглядом, что тот мгновенно заткнулся.

— Я и в Литтл-Хэнглтон заглянул, — добавил Сириус. — Кости Тома Риддла-старшего перемолол в пыль и развеял. В гробу оставил парочку трансфигурированных веточек… если не заметят, ритуал их сильно удивит.

Гарри медленно кивнул, переваривая услышанное. Теперь оставались только Нагайна и Распределяющая шляпа. В прошлой временной линии Нагайну слопал Норберт, и смерть змеи освободила заключённый в ней обломок души.

А шляпу он знал, где искать.

— Отличная работа, — сказал Гарри. — Но как ты обзавёлся такой… свитой?

Сириус скривился:

— Сам толком не понял. Они рылась в роще около реки… миль десять отсюда. Я думал, что как пёс буду им неинтересен, но они сразу бросились за мной. Я не был уверен, что защитные чары остановят их, и решил: если не сработают, то брошу мешок у границы и уведу их как можно дальше. — Он поёжился под взглядом Гарри.

— Теперь понимаешь, как это звучит со стороны, — пробормотала Джинни.

Гарри осёкся, смутившись.

— День был долгий, — вмешался мистер Уизли. — Всем пора немного отдохнуть.

Сириус было предложил снова спать в сарае — на случай непрошеных гостей — но Молли и слышать не хотела. Близнецы в мгновение ока вызвались потесниться, чтобы освободить для кумира вторую кровать. Гарри только улыбнулся, глядя, как они уводят восхищённого Сириуса наверх.

Он поднялся по лестнице вместе с Джинни и остановился на её площадке.

— Прости, что напугал тебя, — тихо сказал он, когда мимо них прошёл Рон.

Джинни сморщила лицо и вытерла глаза.

— Я знаю, ты не специально, — выдохнула она. — Но от этого не легче.

Гарри тяжело вздохнул.

— Тогда так… я обещаю быть максимально осторожным. И привлекать вас с Роном, когда смогу. Идёт?

Джинни вскинула голову.

— Ты… ты серьёзно?

Гарри кивнул:

— Если бы мы втроём были там… если бы все могли вызвать Патронуса… мы бы смогли их отогнать. Да, признаю, смотреть, как их жжёт на границе, — приятно, но добежать сюда было на волосок.

— Ты серьёзно? — повторила она. — Больше никакой ерунды про «уберечь вас»? И что вообще за заклинание — этот Патронус?

— Одно из немногих, что способны сдержать Дементоров, — объяснил Гарри. Он глубоко вдохнул. — А насчёт остального… Я не обещаю, что никогда так не подумаю опять, Джинни. Я очень не хочу, чтобы кто-то мне дорогой был ранен. Но… я постараюсь.

— Пожалуй, большего я и попросить не могу, — проговорила Джинни с грустью.

— Я ведь не сомневаюсь, что ты справишься, — напомнил Гарри. — Дело в другом… Ты понимаешь?

Например — снова увидеть тебя мёртвой…

— Понимаю, — тихо сказала она, глядя вниз. — Спокойной ночи, Гарри. С днём рождения.

— Спокойной ночи, Джинни.

Гарри плохо спал той ночью. Ему снились другие времена, когда Дементоры едва не высосали души его и его крёстного. Проснувшись, он всё ещё думал об этих мерзких тварях.

То, что они сразу ринулись за Бродягой, было… весьма любопытно. Он прокручивал это в голове, пока бродил вдоль границы участка в предрассветной сероватой тишине. Стараясь не оставлять ни следа, он рассеивал заклинанием обугленные клочья плащей и уничтожал любые отметины их попытки прорваться сквозь защиту.

Если по округе бродила стая «вольных» Дементоров, они непременно стали бы охотиться на людей — маглов или волшебников, неважно — пока их не уничтожили бы. То, что они держались в стороне, — крайне подозрительно.

А уж то, что они бросились за Сириусом в обличье пса, — хуже некуда. Гарри прекрасно помнил: обычные животные Дементоров почти не интересуют. Значит, каким-то образом они знали, что Бродяга — не собака.

И сообщить им это мог только один человек.

Хвост.

Поскольку предатель теперь находился в руках Министерства, Гарри приходилось допустить неприятное: Дементоры, напавшие вчера, были посланы. Скорее всего — по приказу того, кто на данный момент контролировал тюремный остров.

Всё это не предвещало им ничего хорошего.

Возвращаясь к дому, Гарри перебирал варианты. Тот, кто отправил Дементоров, вряд ли признается в этом публично — ведь большинство волшебников ненавидели этих существ. Однако сам факт того, что Министерство настолько прогнило наверху, был тревожен.

Он устало вздохнул, вошёл на кухню и разжёг плиту. А может… если Дементоры просто исчезнут, отправитель заподозрит, что они сорвались с цепи? Лучше пока никому в «Норе» о них не упоминать. Руки сами собой начали привычно готовить завтрак, а мысли всё крутились о том, что делать дальше. Возможно, стоит попросить Ремуса двигаться вперёд по программе…

Запах еды наполнил кухню, и Гарри вздохнул. Всё было гораздо проще, когда он знал, что произойдёт. Он сам изменил ход событий и теперь был в том же положении, что и все остальные: пытается понять, что же, чёрт возьми, происходит.

В понедельник Ремус подготовил им сюрприз. Он явился в «Нору», таща за собой огромный сундук. И когда все собрались на занятие, он отщёлкнул замки и распахнул крышку, показав целую россыпь сфер размером с квоффл.

Наслаждаясь их любопытством, он взял одну. Она оказалась довольно лёгкой. Прикоснувшись палочкой и тихо прошептав заклинание, Ремус отправил шар в воздух. Он плавно завис футов в десяти от них — и начал мерцать.

Через мгновение сфера будто распухла, покрываясь чёрной тканью. Ещё секунда — и на её месте стоял силуэт человека в чёрных мантиях с лицом, скрытым гладкой белой маской.

Нет, это был не точный образ Пожирателя смерти… но достаточно близкий, чтобы у Гарри перехватило дыхание. Не осознавая, как, он уже держал палочку наготове, направив её на цель.

— Что вы творите?! — рявкнул он.

Ремус приподнял бровь, удивлённый такой реакцией.

— Я подготовил для вас наглядные мишени, — спокойно сказал он. — Думал, вам понравится реалистичность… Лица, знаете ли, очень сложно сделать.

Гермиона бросила на Гарри быстрый взгляд, потом робко подняла голос:

— Эм… сэр… но выглядит… ну… почти как Пожиратель смерти…

Ремус нахмурился.

— В некоторой степени, наверное… Но как вы… Ладно. — Он взмахнул палочкой, и мантии стали тускло-коричневыми. — Так лучше?

Гарри кивнул, пытаясь вернуть дыхание в нормальное русло. Он понимал, что перегнул палку, но ничего не мог поделать. На долю секунды он увидел не манекен, а настоящего приспешника Волдеморта — и ярость, знакомая его старшему «я», ударила, как кнут.

Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя, пока Ремус расставлял остальные фигуры. Гарри не хотел думать, что наставник подумал об этом… а тем более — что решит Дамблдор, если увидит воспоминание.

Джинни осторожно подтолкнула его локтем, когда все было готово. Ремус выстроил их так, чтобы у каждого была своя фигура, и по команде они начали отрабатывать уклонения — манекены двигались почти как настоящие дуэлянты. Надо признать, Гарри был впечатлён продуманностью конструкции.

Хотя лицо у него всё ещё пылало от стыда.

Когда Ремус дал сигнал начать, палочка Гарри мелькнула в воздухе. Задание было простым: лишь Жалящие чары. Магическое поле шаров фиксировало попадания и подавало сигнал, когда счёт достигал двадцати.

Гарри работал аккуратно, но выпускал в заклинания больше силы, чем требовалось. Коричневая фигура пыталась уклониться, но каждый его луч попадал точно в цель, каждый раз отбрасывая её назад. Ему казалось, что он едва начал, как раздался звонкий динь — и иллюзия рассеялась.

Гарри медленно вдохнул и выдохнул, не обращая внимания на тонкую струйку дыма, поднимающуюся с кончика его палочки. Судя по звукам, остальные всё ещё лупили по своим мишеням. По ругани Рона можно было догадаться, что им предстоит заниматься этим ещё долго. Гарри вздохнул и повернулся к Ремусу.

На лице мужчины читалось чистое, ничем не прикрытое беспокойство. Гарри только беспомощно пожал плечами.

Следующей закончила Джинни, затем Рон, Гермиона и Луна почти одновременно. Перси, Фред и Джордж завершили упражнение последними.

Ремус кивнул:

— Очень хорошо. Рон, у тебя впечатляющая скорость, но точность убежала на каникулы. У Гермионы заклинаний было вдвое меньше, а закончила она почти одновременно с тобой. Хотя, Гермиона, тебе надо немного расслабиться и работать быстрее. Перси, к тебе это относится вдвойне. Для большинства заклинаний не требуется попадать точно в центр. Фред, Джордж, вам обоим нужно поработать над плавностью движений — меньше дёрганья назад, больше ведения палочки после удара…

Он всех разнёс по очереди — кроме Гарри. Того он не упомянул ни словом.

Гарри заметил, что близнецы слушали с ещё большим вниманием обычного.

Занятие продолжилось спокойно, но когда пришла пора расходиться, Ремус попросил Гарри помочь ему с сундуком. Пока они шли к камину, тот заговорил тихим голосом:

— Я хотел бы извиниться, Гарри. Сходство… даже не пришло мне в голову, когда я доделывал сферы. А ведь на твоём месте я бы наверняка начитался всего, что касается войны. Это было чудовищно бестактно с моей стороны. Прости меня.

Гарри покачал головой:

— Это не ваша вина. Я просто… немного перегнул. Со мной это случается.

— Например, когда ты отправил всю команду Слизерина в больничное крыло на две недели? — с улыбкой спросил Сириус, появляясь на кухне.

Гарри скривился, заметив ошеломлённое выражение Ремуса и самодовольную ухмылку Сириуса.

— Значит, близнецы снова разнесли историю по всему дому, — буркнул он.

— Ну, я всего лишь спросил, как прошёл сезон по квиддичу, — невинно произнёс Сириус, — но, похоже, все самые интересные события были вовсе не на поле.

Разумеется, Ремус не ушёл, пока не вытянул из Гарри полный рассказ. Вероятно, он беспокоился, что Гарри мог применить что-то из уроков неправильно. Настроения для этого Гарри не имел, но удивление ожидало его приятное.

— Очень необычное применение Шумового заклинания, — заметил Ремус, когда Гарри закончил. — И крайне изобретательный способ прекратить драку без серьёзного вреда. Отличная работа, Гарри.

— Хотел бы я, чтобы Дамблдор был того же мнения, — хмыкнул Гарри.

— Я слышал об этом, — вставил Сириус. — Но он же в итоге признал, что ты прав?

Гарри кивнул:

— У него не осталось выбора, когда выяснилось, что они нагло врут. Я чуть ли не уговаривал его просмотреть их воспоминания.

— Сама Легилименция уже вызывает сомнения, — заметил Ремус. — Но, видимо, мне придётся выучить Окклюменцию, если я хочу преподавать в Хогвартсе и не разнести свои мысли по всему замку.

— Теперь понимаешь, почему в школе от Дамблдора ничего нельзя было скрыть? — усмехнулся Сириус.

— Ещё бы, — ответил Ремус, вмиг помолодев.

Когда они добрались до дома Грейнджеров, Гарри был почти полностью успокоен. Но он отлично заметил тревожные взгляды Джинни на Луну. Та становилась всё тише и замкнутее с каждым днём, несмотря на все их старания, включая письмо от Невилла.

После очередной попытки разговорить блондинку, Джинни метнула в Гарри выразительный взгляд. Он кивнул — и это принесло ей лёгкую, благодарную улыбку, когда они разбились по парам для разминки.

Пола Исимары сегодня не было, поэтому Гарри вёл занятие. Обычно он любил тренироваться под руководством крестного Гермионы, но сегодня отсутствие наставника было кстати — это давало ему возможность поговорить с Луной.

Когда он распределил всех по парам для спарринга, то задержал Луну и предложил ей сделать дополнительные растяжки вместе с ним. «Пьяный кулак», которому она отдавала предпочтение, часто требовал от неё невероятной гибкости. Это давало ему удобный повод поговорить, пока они отошли немного в сторону и опустились на мягкую траву, чтобы растянуть задние мышцы ног.

С Лавгуд бессмысленно было выкручивать слова — она разбирала скрытый смысл мгновенно, а недомолвки игнорировала. Поэтому Гарри решил последовать её собственному примеру и выложить всё напрямик:

— Ты сегодня очень грустная. Джинни и остальные переживают за тебя.

Луна нисколько не изменилась в лице, но замерла, наклоняясь к вытянутой ноге.

— Я скучаю по Невиллу, — сказала она.

— Мы все скучаем, — согласился Гарри. — Но вы хотя бы можете переписываться.

Хедвига теперь летала в поместье Лонгботтомов едва ли не так же часто, как в «Нору» в его первый год.

— В этом тоже часть проблемы, — прошептала Луна. — Он, конечно, прямо не говорит, но я чувствую, что он очень несчастен этим летом. Скучает по друзьям, боится отстать от всех в тренировках… боится стать обузой. — Она всхлипнула. — И большинство причин его несчастья связано со мной. Мне ужасно не нравится это чувство.

Гарри нахмурился:

— Это вздор — думать, что это твоя вина. Единственная, кто несёт ответственность за весь этот беспорядок, — его бабушка.

— Но она бы не стала держать его взаперти, если бы не я, — сказала Луна. — Я, наверное, слишком поторопилась. Хотела, чтобы он… ну… нравился мне, а теперь он, наверное, жалеет, что вообще познакомился со мной.

Гарри встревожился. Он никогда не видел Луну такой — сосредоточенной, напряжённой, без своей привычной отстранённости. Вместо мечтательного взгляда — отчаянная виноватость. И такое выражение лица Гарри видел гораздо реже и терпеть не мог.

— Луна, — твёрдо сказал он, — ты нравишься ему. И он достаточно умён, чтобы понимать: не ты виновата в действиях его бабушки. Уверен, он даже скучает по твоим… хм… нежным поддразниваниям.

— Правда? — Она подняла на него глаза. — Ты ведь знаешь, да? — Она пристально всмотрелась в него из-за тонких проволочных оправ очков. — Мы были… вместе? В будущем?

Гарри опустил взгляд и сглотнул.

— Я не знаю, — честно сказал он. — В мои годы обучения вы не встречались. — Увидев, как Луна нахмурилась, он поспешил уточнить: — Но ты ведь была в Равенкло. А мы с тобой толком познакомились только на пятом курсе. И седьмой год Невилла я вообще не застал… — Он помолчал. — Но я знаю точно: вы были друзьями. И когда Хогвартс пал… вас нашли рядом. Там, где держали оборону ученики.

Глаза Луны заблестели, но грусть будто отступила. Гарри решил продолжать:

— И помни: тот Невилл, которого я знал, был совсем другим. Он не сразу стал таким, какой он сейчас. Долго был… неуверенным. Боялся Снегга, боялся ошибиться, боялся боли.

— А мой Невилл ничего не боится, правда? — тихо спросила Луна.

Гарри едва удержал улыбку от того, как естественно она сказала мой.

— Абсолютно, — подтвердил он. — И больше он не боится даже бабушку.

— Да… да, верно… — сказала Луна задумчиво.

Они закончили растяжку, поднялись и встали в стойки.

Ведя их через трёхступенчатый блокирующий комплекс, Гарри с облегчением отметил, что настроение Луны заметно улучшилось. Но в глубине души он понимал: ситуация с Невиллом ещё обязательно даст о себе знать — скорее всего, прежде чем решится, она успеет ухудшиться.

Последний месяц каникул прошёл куда спокойнее, чем начался. По просьбе Гарри Ремус начал обучать их основам заклинания Патронуса. У Гарри из палочки струился едва заметный серебристый дымок; остальные же не могли добиться даже этого. Ремус утешал их, что это заклинание очень сложное и не входит в программу для школьников их возраста.

И всё же никто не смог придумать разумного объяснения тому, откуда взялись те Дементоры, что атаковали Сириуса. И раз объяснения не было — все продолжали тренироваться ежедневно.

Наконец наступил конец августа, а с ним и ежегодная поездка в Косой переулок. В этом году всё было иначе, и причин для этого было больше обычного.

В пасмурный вторник Гарри проснулся очень рано, стараясь не разбудить Рона или кого-либо ещё. Он принял душ, вымылся особенно тщательно, затем надел строгую чёрную мантию — ту самую, что была на нём на слушании по опеке. Когда он осторожно спустился вниз, мистер Уизли уже ждал его на кухне, хмурясь над «Ежедневным пророком».

— Тебе ведь не обязательно отгул брать, — тихо заметил Гарри, наливая чай.

— Ничуть, — отмахнулся Артур. — К тому же, один из нас с Молли должен присутствовать во время интервью.

Гарри поёжился:

— Я знаю, вы не одобряете всю эту историю.

Артур устало махнул рукой:

— На тот момент твоё решение выглядело разумным. Мы не знали, где находится… твой крёстный, или что с ним. Использовать её, чтобы надавить на Министерство, было сообразительно. Я лишь боюсь, что однажды ты пожалеешь об этом.

Гарри кивнул:

— Думаю, я достаточно убедительно показал ей, что ей выгоднее вести себя с нами по-человечески. Эксклюзивные интервью с Мальчиком-Который-Выжил позволяют ей диктовать цену почти любому редактору. — Он криво улыбнулся. — Прежде… она была сущим кошмаром, и я куда охотнее буду видеть её среди союзников, чем среди врагов.

— Ты, пожалуй, в этом разбираешься, — задумчиво согласился Артур, откладывая газету. — Перекуси тостом — и отправимся. Молли содрёт с меня кожу, но заставлять эту даму ждать не хочется. Потом поедим нормально.

Гарри быстро проглотил свой тост.

С путешествиями по каминной сети у него дела шли… медленно, но всё же шли. В этот раз он упал всего лишь на одно колено, когда вывалился в «Дырявый котёл». Артур помог ему подняться, и они направились к барной стойке.

Старина Том провёл их наверх, в заранее заказанную комнату, и пожелал им доброго дня. Гарри было даже приятно, что хозяин не стал излишне таращиться на него и не начал сюсюкать.

Он глубоко вдохнул и распахнул дверь. В кресле у стола сидела высокая женщина в ядовито-зелёной мантии. Жёсткие локоны её причёски не шелохнулись, когда она повернулась к ним и улыбнулась, поднимаясь.

— Мистер Поттер! — пропела она нарочито приветливым голосом. — Как приятно наконец познакомиться лично!

Гарри кивнул и пожал протянутую руку, стараясь не пораниться о её длинные красные ногти.

— А это, должно быть, Артур Уизли, ваш опекун? — уточнила она. — Насколько я понимала, намечалось интервью один на один, — заметила она, не теряя улыбки.

— Боюсь, я настоял, чтобы один из нас присутствовал, — дружелюбно, но твёрдо сказал мистер Уизли.

Гарри пожал плечами:

— Он полностью вправе это требовать. Если вам так удобнее, мисс Скитер, можем провести интервью по почте, — предложил он.

— О нет, — отмахнулась Рита. — Не стоит. Если бы я знала, что он будет, подготовила бы вопросы и для него.

Артур слегка опешил, но тут же занялся тем, что придвинул дополнительное кресло к столу.

Гарри отодвинул пустой стул, чтобы они с Артуром сидели лицом к журналистке.

— Не думаю, что мистер Уизли готов стать объектом интервью, — сказал он осторожно. — И я не вправе обещать что-то от его имени. Предпочёл бы пока обойтись без упоминаний о нём.

Рита обдумала это и кивнула.

— Прежде всего хочу поблагодарить вас за согласие дать интервью, — начала она с лёгкой насмешкой, а перо, парящее в воздухе, записывало каждое слово. Закончив, она коснулась перышка палочкой и молча передала пергамент Гарри. — Как видите, — продолжила она, — это обычное диктующее перо, а не Быстрое Перо-Цитатчик.

Гарри кивнул:

— Признателен вам, мисс Скитер. Если всё пройдёт хорошо — возможно, мы повторим это в будущем.

Одна из её тонко подведённых бровей поднялась.

— Думаю… мы можем быть полезны друг другу, мистер Поттер. У меня нет желания жарить гусыню, несущую золотые яйца.

Гарри сделал вид, что не замечает, как у Артура подёрнулась скула.

— Это было бы приятно, — вежливо согласился он. — И если ваш редактор когда-нибудь… затруднится… пропустить материал в том виде, как вы его написали, у меня есть друг, который может помочь.

— Девочка Лавгуд? — уточнила Рита.

Гарри вскинул бровь.

— Любой, у кого есть время и ресурсы, может собрать немало сведений о вас и ваших друзьях, — пояснила она. — У меня было и то и другое, готовясь к нашей беседе. Хотя, признаюсь, писать для «Придиры» меня никогда не тянуло.

Гарри пожал плечами:

— Если материал хорош, он разойдётся сам — и надавит на редактора куда надёжнее.

Рита кивнула.

— Но вы всерьёз предполагаете нечто столь… радикальное?

Гарри улыбнулся:

— Всё возможно. «Придира», думаю, куда менее подвержена… влиянию… чем некоторые другие газеты.

Глаза Риты сузились; пальцы с длинными ногтями застучали по столешнице.

— Министерство? — шепнула она, бросив взгляд на Артура.

— Всё возможно, — невозмутимо повторил Гарри. — Похоже, я привлёк внимание очень разнообразной публики.

— Не то слово, — тихо усмехнулась Рита, вновь приводя перо в движение. — Начнём сначала. Вас воспитывала ваша тётя?

У Гарри дёрнулся нерв у губ.

— Да, — только и сказал он.

— Почему вы от них ушли? — её лицо приобрело хищное выражение.

Гарри не сомневался, что она прекрасно знает ответ — но обсуждать Дурселей на страницах газеты он не собирался.

— Мы не… сошлись, — коротко ответил он. — Они страшились самой мысли о магии, и оставаться у них после первого года в Хогвартсе было невозможно. Мне пришлось искать другое место. К счастью, родители моего друга согласились меня приютить.

— Согласны ли вы с членами Визенгамота, считающими, что детей-магов из семей магглов следует немедленно изымать — ради их же безопасности и для сохранения Закона о Секретности? — прищурилась она.

Артур начал медленно багроветь. Гарри же поднял бровь:

— Нет. Считаю, это была бы недопустимая крайность. Магглы бывают разными — ровно как и волшебники. Один из моих лучших друзей — рождена в семье магглов, и её родители не только не возражают, но и искренне восхищены магией. Они даже принимают у себя наши занятия по вечерам.

— Ах да, ваше учебное общество, — заметила Рита. — Большая удача — иметь профессора Хогвартса в качестве наставника летом, правда?

Гарри пожал плечами. Записи Министерства были открытыми, и Рита действительно подготовилась.

— Он был хорошим другом моих родителей, так что, вероятно, в этом помог случай. Но законы о несовершеннолетней магии и правда несправедливы к детям из семей магглов: у них нет доступа к репетиторам.

— Возможно, — согласилась Рита. — Но закон остаётся законом. Другой вопрос: не будет ли ему трудно оценивать вас объективно в учебном году?

Гарри вздохнул:

— Римус Люпин — учитель из тех, кого я бы назвал «строгим, но справедливым». Если уж на то пошло, я скорее боюсь, что он будет требовать от нас больше, чем от остальных учеников. В конце концов, важнее всего будут оценки на СОВ и ЖАБА по Защите.

— Ты уже переживаешь об этом? — удивилась Рита. — До СОВ ещё почти три года, верно?

Гарри кивнул:

— Возможно, но я всегда стараюсь смотреть вперёд.

— Именно поэтому ты основал… Дуэльный Кружок, кажется? — уточнила Рита.

— Я его, строго говоря, не создавал, — неуверенно отозвался Гарри. — Профессор Макгонагалл — наш наставник, и именно она составила почти всю программу.

— Ты слишком скромен, Гарри! — сказала Рита с хищноватой улыбкой. — Насколько мне известно, большую часть занятий ведёшь именно ты. И, кажется, ты сам стал весьма способным дуэлянтом!

У Гарри неприятно сжался желудок. С кем она, чёрт побери, разговаривала?

— Ну… я занял лишь второе место на турнире в конце года, — уклончиво ответил он. — Можно сказать, меня вдохновил Гилдерой Локхарт.

Брови Риты удивлённо приподнялись:

— Это каким же образом?

Гарри понятия не имел, какими услугами и обещаниями добился агент Локхарта того, что Скитер не подала на его полуживого клиента в суд, но он был уверен: то, что он скажет сейчас, в интервью не попадёт.

— Видите ли, он попытался организовать дуэльный клуб перед зимними каникулами, но полный провал вышел. Он и понятия не имел, как это делается, и профессор Снегг уложил его, даже не напрягаясь. Это — наряду с многим другим — заставило меня задуматься, чему именно он собирается нас учить на своих уроках.

— Следовательно, вы рады, что в этом году его сменит профессор Люпин? — с ноткой лукавства спросила Рита.

— Слова не способны передать глубину моего счастья, что мне больше не придётся сидеть на занятиях у этого шарлатана, — твёрдо сказал Гарри.

Это принесло ему весёлую улыбку журналистки.

— Вы упомянули, что заняли второе место… а кто победил? — спросила она.

— Джинни Уизли, — ответил Гарри, а Артур тяжело вздохнул.

Рита выглядела слегка озадаченной — похоже, свой источник она давно не обновляла.

— И как вы себя чувствовали, уступив ведьме, которая, кажется, младше вас на год?

Гарри пожал плечами:

— Она — один из основателей кружка и владеет палочкой очень быстро. Я попытался выбить у неё ноги, но она перепрыгнула моё заклинание и оглушила меня в воздухе. Очень красиво получилось.

— Она ведь тоже живёт в «Норе», не так ли? — Рита чуть наклонила голову. — Между вами, случайно, не намечается роман, Гарри?

Гарри постарался не выразить ничего лишнего — слишком хорошо он знал этот тон. Он очень аккуратно не посмотрел в сторону Артура.

— Э-э… мы просто часто вместе оказываемся на кухонных дежурствах. Но она не единственная из основательниц: Гермиона Грейнджер и Луна Лавгуд тоже помогали, да и теперь у нас ученики из всех факультетов и возрастов. А я вообще ещё маловат для подружки.

— Почему вдруг у учеников Хогвартса такой всплеск интереса к дуэлям? — продолжала Рита, словно не заметив его взгляда. — Министерство уже много лет как запретило их как способ разрешения споров.

Гарри глубоко вдохнул:

— Видите ли, Рита, хороший дуэлянт куда лучше способен защитить себя, чем необученный маг. Если уж на то пошло, последняя война должна была научить нас, что осторожность лишней не бывает.

— Понимаю, — сказала Рита, следя за движением пера. — Как вы привыкаете к новому дому?

Гарри улыбнулся:

— Я очень счастлив, что Уизли меня приютили. Это замечательная семья, и они сделали всё, чтобы я чувствовал себя дома. Я всю жизнь буду расплачиваться за то, что им должен.

У Артура лицо стало пунцовым — он уже открыл рот, чтобы возразить, но заметил летящее перо и захлопнул его. Гарри улыбнулся ему тепло.

— Насколько мне известно, решение о том, где вы будете жить, было предметом серьёзных споров в Министерстве, — продолжила Рита, глаза её зловеще блеснули.

В эту секунду Гарри ясно понял, почему она вообще стала журналисткой. Она искренне наслаждалась охотой: загоняла собеседника, выуживала любое скрытое слово… Даже сейчас, когда ей было так много терять, если она доведёт интервьюируемого до белого каления, она не могла подавить эту природу. И Гарри впервые пришло в голову: может быть, разумнее не бороться с этим, а направить её на тех, кто действительно заслуживает внимания? И самому держаться от этого подальше.

— Да, — подтвердил он. — Люциус Малфой пытался добиться, чтобы меня отправили в его особняк, где меня бы воспитали в ненависти к магглам и «нечистокровным» — подобно тому, как воспитали его вороватого убийцу-сына. К счастью, мадам Боунс раскусила его намерения и поручила меня более подходящим опекунам.

Глаза Риты моргнули, а улыбка чуть поползла вниз.

— Довольно серьёзное обвинение, — осторожно произнесла она. Артур только ошеломлённо смотрел на Гарри.

Гарри кивнул:

— То, что послужило последней каплей, произошло, когда мне прислали коробку с разъярёнными доксами на день рождения. Меня покусали и отравили, а мою сову почти ослепили. Как вы понимаете, для семьи, которая и так побаивалась магии, это было последним ударом. А я, как единственный волшебник в доме магглов, находился под наблюдением — любое применение магии могло стоить мне исключения из Хогвартса и уничтожения палочки. Так что, защищаясь, я рисковал всем.

Лицо Риты было почти благоговейно сосредоточенным, пока перо скользило по пергаменту; Гарри сомневался, что она знала все эти подробности заранее.

— Когда я упомянул об этом на слушании в Министерстве — о нападении и о том, как меня спасли Уизли, — ярость мистера Малфоя была совершенно очевидна. Как член попечительского совета Хогвартса, он наверняка ждал малейшего повода, чтобы меня исключили. К счастью, следователь-аврор закрыл дело по пункту о самообороне.

Гарри глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

— Его сын, Драко, тоже причастен к моим ранениям в прошлом учебном году. Меня оглушили в спину, когда я поднимался по лестнице. Я не видел нападавшего, но услышал голос — а у Драко этот гнусавый тон сложно не узнать.

— Но зачем ему было это делать? — спросила Рита, подсовывая под перо свежий лист.

— Ему нужно было убрать меня с дороги, чтобы выпить Оборотное зелье, принять мой облик и ограбить мою спальню. Он украл фамильную реликвию и ещё несколько вещей, которые затем использовал, пытаясь убить одного ученика — в день, когда вы прибыли в Хогвартс.

Рита уставилась на него.

— Вы можете это доказать?

— Только косвенно, — признал Гарри. — Драко поймали с украденным предметом в руках, за это его и исключили. Что до остального… совпадение времени событий не оставляет других разумных объяснений.

— Если вы так уверены, почему не передали дело в Отдел обеспечения магического правопорядка? — продолжила Рита.

— Потому что без бесспорных доказательств это было бы бесполезно, — объяснил Гарри.

Рита нахмурилась:

— Хотите пояснить почему, мистер Поттер?

— Разумеется. — Гарри чуть выпрямился. — Как только я узнал о мире магии и о своём месте в нём, я прочёл всё, что смог найти об истории, особенно о войне. И чем больше я изучал, тем яснее становился один неизбежный вывод.

Он сознательно сделал паузу — Рита, похоже, ценила лёгкую театральность.

— И какой же это вывод? — спросила она, глаза у неё сверкнули.

— Что в целом волшебный мир практически насквозь коррумпирован, — отчеканил Гарри.

Краем глаза он заметил, как Артур снова резко повернул голову в его сторону.

— Можете пояснить? — спросила Рита.

Гарри пожал плечами:

— Первое, что я проверил, — это судьба Пожирателей смерти. Логично было узнать, кто может мне угрожать. Нашёл странность: все последователи Волдеморта, схваченные до его исчезновения, попали в Азкабан и почти никто из них его не отрёкся. Но вот после его падения почти каждый задержанный заявил, что был под Империусом — и большинство отпустили. Как по-вашему, разве это не подозрительно? — Он постарался не обращать внимания на дёрнувшееся у Риты веке, когда он произнёс имя Тёмного лорда вслух.

— Значит, вы полагаете, что эти заявления фальшивы? Что они поддерживали Волдеморта по доброй воле? — уточнила Рита.

— Как минимум это очень… примечательное совпадение, — заметил Гарри. — К тому же я нашёл старую статью в «Судебной тауматургии» о Тёмной метке. Термины там сложные, но смысл такой: это разновидность Заклятия Протея. А согласно моему учебнику для ЖАБА, Протей крайне капризен. Наложить его на мага, который сопротивляется, или на того, кто уже находится под мощным воздействием, вроде Непростительного проклятия, — почти невозможно.

Перо продолжало бегать по пергаменту, а глаза Риты становились всё шире.

— И что вы хотите этим сказать по отношению к Министерству? — спросила она.

— Разве не очевидно? — сухо произнёс Гарри. — Все «оправданные» Пожиратели были из богатых и влиятельных семей или примыкали к ним. Денег и услуг должно было пройти очень много, чтобы столько людей закрыли глаза и позволили им уйти. И это лишь верхушка айсберга. Взгляните на моего крестного — Министерство даже суда ему не устроило, а просто бросило в Азкабан гнить за преступление, которого он не совершал. Взгляните на гоблинов — их фактически держат как граждан второго сорта, хотя на них держится вся экономика. На домовиков — им ещё хуже. Иногда мне кажется, что Статут о секретности нужен, чтобы маггловские правительства не начали слишком внимательно рассматривать работу Министерства. По маггловским меркам наш мир выглядел бы безнадёжно отсталым и жестоким.

Глаза Риты теперь были похожи на блюдца. И Гарри её не винил — только что Мальчик-Который-Выжил фактически объявил войну половине магического сообщества.

Гарри был совершенно окоченевший и зверски голодный, когда всё наконец закончилось. Они оставили Риту перед внушительной стопкой пергамента. К концу интервью явился фотограф, и Гарри нехотя позволил себя сфотографировать вместе с журналисткой — стараясь выглядеть спокойнее, чем был на самом деле.

После этого они спустились по лестнице в общий зал, и Артур повёл его к кирпичной стене, где быстро простучал по нужным камням, открывая проход на Диагон-аллею.

Улица уже кипела людьми, покупающими школьные принадлежности и всякую мелочь. К удивлению Гарри, Артур направился не к магазинам, а в кафе Флориана Фортескью и заказал им обоим огромные мороженые десерты.

— Обычно я так обедать не люблю, — тихо сказал Артур, когда они устроились за дальним столиком, — но ты выглядишь как выжатый лимон. Только не говори Молли, ладно? — Он понизил голос. — Иногда, когда день в Министерстве особенно тяжёлый, я тоже сюда забегаю.

Гарри кивнул, устало улыбнувшись:

— Ваш секрет в полной безопасности.

— Надеюсь, тебе не придётся повторять подобного ещё долго, — нахмурился Артур. — Эта женщина просто не знала меры. С какой стати ей вообще понадобилось спрашивать, носишь ты боксеры или трусы? Тебе тринадцать!

Гарри пожал плечами — хорошо ещё, что она не спросила о другом.

— Кажется, она собирается продать материал ещё и в «Еженедельницу ведьм». Такие вопросы как раз в их духе. Впрочем, не могу её винить за попытку выжать максимум из интервью.

— Возможно, — протянул Артур сомнительно. — Гарри… я искренне надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь. Когда эта статья выйдет, ты наживёшь себе множество очень влиятельных врагов.

Гарри кивнул и наклонился вперёд, понижая голос до едва слышного шёпота:

— Я знаю. Но, по правде говоря, это неизбежно. Знаете, что Министерство сделало в первый год после возвращения Волдеморта?…

Артур покачал головой.

— Они нападали на меня и на Дамблдора, обвиняя нас в том, что мы всё выдумали. Дамблдора сняли почти со всех постов, которые он занимал, а Ежедневный пророк выпускал статью за статьёй, утверждая, что я — психически нестабильный, жаждущий внимания лжец, — произнёс Гарри, и глаза его потемнели. — Ужасным ударом было увидеть, как Фадж поворачивается против Дамблдора, и тот год свободы, который Риддл получил для укрепления своих сил, стоил нам слишком дорого. Министерство вообще не вмешивалось, пока Дамблдор и Волдеморт не сошлись в поединке в Атриуме — практически у Фаджа под носом. А к тому моменту Том был уже почти готов, и его вторая эпоха террора началась ровно там, где закончилась первая.

Артур побледнел, словно его стошнило.

— Я просто наношу первый удар в этот раз, — тихо сказал Гарри. — Сейчас Фадж в туалет без разрешения Люциуса Малфоя сходить не может. Оба должны уйти. А если они начнут свою грязную кампанию уже после, то это будет выглядеть как мелочная месть — и люди вряд ли воспримут все их обвинения в мой адрес как истину в последней инстанции. — Он покосился на тающее мороженое. — Я не вижу лучшего способа остановить их, кроме как перейти в наступление.

— Я понимаю тебя, Гарри, — сказал Артур. — Но надеюсь, ты осознаёшь, какие последствия это повлечёт.

— Меня уже публично обливать грязью пытались, — пожал плечами Гарри. — Я как-то привык. А Рита знает: если ей хочется продолжать работать со мной, твоё имя в эту историю не попадёт. Если кто-то подойдёт к тебе на работе — ты не вполне уверен, но кажется, что мы переписывались совами, и ты бы очень не хотел, чтобы дошли слухи, будто ты запретил нам общаться. Можешь даже намекнуть, что Дамблдор здесь ни при чём, или что он нас консультирует.

Артур вскинул бровь.

— Это, строго говоря, нечестно.

— Нет, — согласился Гарри. — Но всякий, кто попросит тебя заткнуть мне рот, скорее всего — наш враг. Ты же сам распространял дезинформацию во время первой войны, пока состоял в Ордене, разве не так?

Глаза Артура чуть не выкатились из орбит.

— Откуда ты…? Ладно, забудь. — Он сдался. — Ты прав. Похоже, мы действительно снова в положении военного времени. — Он тяжело вздохнул. — Я надеялся, что мои дети никогда этого не увидят.

Гарри кивнул.

— Ситуация с крестражами почти гарантировала, что нам придётся это пережить. А Министерство лишь ускорило неизбежное. Но, если всё сделать правильно… возможно, твоим внукам уже не придётся.