Северус и василиск Слизерина (джен)

Много лет назад Альбус задержал Минерву после совета деканов. Непривычно серьёзным тоном он сказал, что в стране происходит нечто, о чём он не может говорить открыто, — и она сразу поняла: речь идёт о Риддле и его Пожирателях Смерти. В Министерстве всё чаще шептались по углам, что Риддл становится сильнее. И ещё говорили, что он боится лишь одного мага — Альбуса Дамблдора.

Он спросил, глядя ей прямо в глаза:

— Минерва, ты доверяешь мне?

К тому времени она знала его десятилетиями — героя, остановившего Гриндевальда, признанного лидера, могущественного волшебника.

— Да, — ответила она без колебаний.

Он кивнул и сказал, что в смутные времена тот, кто ежедневно сражается с невидимым врагом, должен иметь рядом хотя бы одного человека, который доверяет ему безусловно, и попросил о помощи со школьной суетой. Минерва решила: раз он — единственный, кто способен остановить Риддла, и он берёт на себя войну, позволяя стране жить мирной жизнью, она — как он просит — удержит всё остальное: школу, переписку с Министерством, жалобы родителей, бюджет, расписание, инспекции, попечительский совет и бесконечные претензии деканов. И его решения не обсуждаются — если он не объясняет их причин, значит, на то есть основания.

С тех пор она делала и свою, и львиную долю его работы. Уставала, почти не отдыхала, но не позволяла себе остановиться.

Но сейчас, когда он пришёл к ней с просьбой помочь ему в борьбе с мощным тёмным артефактом, хоркруксом Риддла, она удивилась и встревожилась.

Её специальность — трансфигурация. Это оружие поля боя: она умеет работать по площади, менять конфигурацию пространства, лишать противника манёвра. Но тёмные артефакты — не её профиль. Попадись ей подобный предмет, она без колебаний передала бы его директору, в крайнем случае — Флитвику. И потому просьба Альбуса прозвучала странно и неожиданно.

Альбус подошёл ближе, чуть склонив голову, словно был не директором и величайшим магом столетия, а старым другом, которому неловко тревожить её по личному делу, в голосе ни тени приказа — только мягкая просьба и тепло.

— Минни, — произнёс он негромко, коснувшись её руки, — я никогда не просил тебя участвовать в войне. И не стал бы просить сейчас, если бы речь шла лишь о сражении.

Он улыбнулся — той самой тёплой, обезоруживающей улыбкой, из-за которой ему верили даже его противники.

— Но это не просто бой. Я уже сталкивался с его хоркруксами и видел, как коварно и как действенно умеет искушать магия Риддла. И никому, кроме тебя, я не могу доверять настолько, чтобы позволить ему стоять рядом со мной, когда темное творение Риддла начнёт говорить. Я не просил тебя ни о чем таком раньше. Я берег тебя. Но сейчас мне нужна рядом именно ты — человек, которому я доверяю безоговорочно.

Минерва ответила не сразу. Она выслушала его, сдержанно кивнула и сказала, что ей нужно время подумать. Он не стал настаивать. Только добавил тихо:

— Я понимаю. Но времени у нас немного.

В ту ночь она почти не спала. Он говорил о доверии, и в то же время просил ее шагнуть туда, где даже он не до конца уверен в последствиях. Мерлин знает, всему есть предел!

На следующий день она вошла в его кабинет уже с решением.

— Я пойду с вами, — сказала она спокойно. — Но при одном условии.

Он чуть поднял брови, но кивнул.

— Да?

— Мы согласуем чёткий план. Подробный. Я должна знать, что именно мы будем делать, какие чары вы предполагаете использовать, какие признаки воздействия считать критическими и что станет сигналом к немедленному отходу.

Она выдержала его взгляд.

— Я видела несколько раз, как вы бываете… импульсивны, Альбус. Особенно когда дело касается тёмной магии или интеллектуального поединка. Вы любите риск.

Он хотел что-то возразить, но она подняла руку.

— Если магия Риддла действительно воздействует на разум так, как вы говорите, я должна знать, как вы собираетесь защищать собственное сознание. Конкретно. Не общими словами.

В её голосе не было упрёка — только холодная точность.

— Если его магия способна вызвать безумие, агрессию или… суицидальные импульсы, — произнесла она ровно, — я не буду стоять рядом с таким сильным волшебником, как вы, вслепую. Я не буду так рисковать, не понимая, какие меры вы предусмотрели.

Он улыбнулся, и попробовал ее перебить, но она спокойно и размеренно продолжала:

— И ещё. Если я замечу признаки дестабилизации, я оставляю за собой право немедленно прервать операцию. Даже если вы будете возражать. Если вы хотите, чтобы я шла с вами, я иду как партнёр, а не как ученица.

Дамблдор слушал её молча, его улыбка стала тоньше, а взгляд — внимательнее. На мгновение в его глазах мелькнула тень. Ему редко ставили условия, тем более — Минерва.

— Ты становишься всё строже ко мне, — мягко заметил он.

Но мысленно он уже просчитывал ситуацию. Она согласилась! Он не был в этом уверен и не удивился бы отказу или панике. Что ж. План у него был, он просто не собирался выкладывать его. Но если это — ее условие, то это не слишком высокая цена, тот же Северус запросил бы побольше. Небольшая уступка — за большую выгоду.

— Но ты права, — продолжил он и вновь посмотрел ей в глаза. — Я действительно склонен увлекаться, ты слишком хорошо меня знаешь, Минни.

Она улыбнулась.

Дамблдор отметил про себя: пусть считает, что добилась ещё большего уважения учителя. Это укрепит её решимость. Тем более, что в этот раз ему нужна была не покорность, а твёрдость и лояльность. Его голос наполнился теплом и искренностью:

— Спасибо, Минни. Я всегда высоко ценил твою прямоту и твою дружбу. Мы составим план, и ты будешь знать всё, что сочтёшь необходимым знать.

Он, конечно же, и в самом деле уважал ее, но это не отменяло того, что он по-прежнему управлял расстановкой фигур. И теперь на доске появилась ещё одна сильная фигура — добровольно вставшая рядом с ним. Отличный результат!