Происхождение | Genesis (джен)

Лес постепенно расступался, открывая вид на широкую вырубку, в центре которой возвышалась нужная нам точка. Мастерская первичной обработки номер четыре — это место значилось в контракте. Здание оказалось приземистым, тяжёлым, больше похожим на военный бункер или форт, чем на производственный цех. Стены, сложенные из грубо отёсанных каменных блоков, были лишены каких-либо архитектурных излишеств. Вокруг мастерской тянулась массивная стена из того же серого камня, образующая замкнутый периметр. В энергозрении стена выглядела как сплошной каскад переливающихся искр, защитные плетения были наложены плотно, слой за слоем.

В эту постройку явно вбухали целое состояние. Защита была автономной, запитанной от чего-то изнутри, я видел, как от центра здания расходятся тонкие, но стабильные линии энергетической подпитки, уходящие, вероятно, к встроенным источникам маны.

От ворот ангара вглубь леса уходила на удивление качественная бетонная дорога, ровная, без выбоин и трещин, явно укреплённая магией от эрозии. Если присмотреться сквозь багровые кроны деревьев, можно было заметить, что такие дороги пронизывали эту часть лакуны, соединяя подобные укреплённые точки в единую транспортную сеть. Слева, метрах в трёхстах, из-за зарослей выглядывал ещё один ангар, поменьше, а правее и дальше, почти на горизонте, угадывались очертания массивного склада с высокой наблюдательной башней.

— Ник, — обратился я к сокоманднику. — Куда ведут все эти дороги? Я вижу ещё несколько таких же ангаров на горизонте.

Парень проследил за моим взглядом, прищурился, а затем просто указал пальцем куда-то влево, в сторону, где лес редел особенно заметно.

— Погляди вон туда, Том.

Посмотрев, куда он указывал, я увидел то, что он имел в виду. Примерно в миле от нас, возвышаясь над красноватым маревом лакуны и доминируя над окружающим лесом, чётко проступал тонкий белый шпиль. Он сиял ровным, молочным светом, который, казалось, разгонял даже вездесущий багровый сумрак, создавая вокруг себя небольшой ореол сравнительно нормального освещения.

— Маяк, — пояснил Ник, заметив моё удивление. — Он стоит ровно над аркой обратного прохода. Это выход, все дороги здесь ведут к этому маяку.

Я кивнул, мысленно занося эту информацию в копилку. Теперь становилась понятна логика застройки: производственные здания, мастерские и склады логично ставить как можно ближе к точке выхода, чтобы минимизировать время транспортировки груза в агрессивной среде. Чем короче маршрут, тем меньше риск нарваться на опасность.

Мы подошли к воротам, и я невольно задержал взгляд на внешних плитах стены. Даже беглого осмотра хватало, чтобы понять, что здесь регулярно бывают гости. Плиты были испещрены глубокими, рваными бороздами от когтей. Некоторые длиной в локоть, оставившие в камне следы, словно по нему прошлись гигантским гребнем. Кое-где виднелись подпалины, видимо, результат воздействия каких-то кислотных или магических атак. «Весёленькая тут жизнь», — подумал я про себя. Похоже, твари Дикого мира регулярно проверяли эту крепость на прочность, и персоналу мастерской приходилось не только работать, но и отбиваться. Я ещё раз оценил толщину стен и с удовлетворением отметил, что они держатся достойно.

Борн подошёл к тяжёлой калитке, встроенной в основные ворота, и трижды ударил по металлу кулаком. Звук получился глухим, гулким, но внутри наверняка сработал какой-то сигнальный амулет, потому что почти сразу лязгнул засов, и калитка со скрежетом приоткрылась. Наружу выглянул мужчина, коренастый, лет пятидесяти, с седыми висками и по-благородному длинным лицом, покрытым сетью мелких морщин. Одет он был в поношенную рабочую робу, испачканную чем-то маслянисто-чёрным, на поясе у него висел набор инструментов, среди которых я заметил и палочку в потёртой кобуре.

— Генри! Старый ты хрен, всё ещё коптишь небо? — пробасил мужчина, отступая в сторону и широким жестом приглашая нас войти. Я внезапно осознал, что только сейчас, впервые за всё время, узнал имя нашего командира. Генри Борн. А то всё «мастер» да «мастер Борн», словно он не человек, а должность.

— И тебе не хворать, Стурджесс, — отозвался Борн, переступая порог. — Как видишь, работы хватает, чтоб она провалилась.

Мы последовали за командиром, по одному проходя в калитку. Я на мгновение задержался, втягивая воздух внутри периметра. Давление маны здесь ощущалось заметно слабее, чем снаружи, похоже, работало какое-то стабилизирующее поле, очищавшее воздух от наиболее агрессивных фракций. Окинул взглядом внутренний дворик, тут было еще несколько человек в тех же рабочих робах, что и у Стурджесса, которые занимались упаковыванием каких-то кореньев в металлические тубы.

Стурджесс, закрыв за нами ворота на тяжёлый засов, повернулся и перевёл взгляд на меня. Его глаза прищурились, когда он оценил мои габариты и новую, ещё не успевшую обтрепаться форму «Северного предела».

— О, а это что за новенький? — он подошёл ближе, бесцеремонно меня разглядывая с ног до головы, как разглядывают лошадь на ярмарке. — Слушай, приятель, тебя что, девушка бросила, и ты решил, что залить в себя литр зелий и сдохнуть в Лакуне — лучший способ самоубийства? Ты же здоровый как тролль! Тебе бы сквайром к лордам на балах расхаживать, девиц развлекать, а не по кустам со скроками обниматься.

Я не успел ответить, Борн тут же вклинился в разговор:

— Стурджесс, помолчи уж, пень трухлявый. Тебя-то он точно переживёт. Ты бы лучше за своей комплекцией следил, а не чужих новичков разглядывал. Брюхо-то вон уже на два размера больше, чем в прошлом году.

Работник ангара тут же вскинулся, и между ними начался шумный спор, пересыпаемый упоминаниями старых долгов, качества выпивки в «Дырявом котле» и о том, кто чью задницу на самом деле спас в каком-то рейде пять лет назад. Было очевидно, что эти двое — старые знакомые, прошедшие вместе через немалое количество передряг.

— Ладно, хватит трепаться, — наконец посерьёзнел Борн, хлопнув Стурджесса по плечу. — Дела сами себя не сделают, а у нас контракт горит. Всё готово?

Стурджесс кивнул и повёл нас к боковой стороне ангара. Там он с натугой распахнул массивные двустворчатые ворота, и я увидел наш груз. Это была металлическая платформа на четырёх колёсах. Я ожидал увидеть что-то примитивное, вроде деревянной телеги с пеньковыми канатами, но техника оказалась на высоте. Колёса были обуты в толстую, ребристую резину, а вместо обычных рессор стояли гидравлические амортизаторы. На платформе, закреплённые специальными стяжками, стояли три чёрных короба — каждый объёмом примерно в пять галлонов, судя по размеру, — и от них исходило едва заметное, низкое гудение. Я активировал энергозрение и увидел, что внутри коробов медленно вращается плотная, сжатая энергия, запертая под сложными чарами.

— Так, разбираем позиции, — скомандовал Борн, окидывая взглядом группу. — Отправляемся через две минуты. Проверить снаряжение.

Я внутренне приготовился к тому, что меня, как новичка, приставят толкать эту махину. Однако Борн распорядился иначе, и его решение меня, честно говоря, удивило.

— Смит, ты идёшь в арьергард. В десяти ярдах позади основной группы. Прикрываешь тыл.

Я удивлённо поднял бровь. Обычно новичков ставят в середину строя, под присмотр и где они меньше мешают. Арьергард — позиция ответственная и рискованная: замыкающий должен следить за тем, чтобы никто не подобрался сзади, и первым встречает опасность. Назначать на эту роль человека в его первом рейде было решением, мягко говоря, нестандартным.

— Ну раз уж ты у нас заделался артиллерией, — Борн посмотрел на меня с той самой полуулыбкой, которая могла означать и одобрение, и насмешку, — я не премину воспользоваться этим. Но по правилам компании ты, как младший маг-охранник, имеешь полное право отказаться от позиции с повышенным риском и остаться в центре гру...

— Меня всё устраивает, мастер, — перебил я его, даже не дослушав до конца.

Рост внутри «Северного предела» означал более высокую зарплату, доступ к профессиональной экипировке, которую не выдают рядовым охранникам, а главное — возможность легально и часто посещать разные лакуны. И, возможно, однажды выйти непосредственно в Дикий мир.

Борн коротко кивнул, явно довольный моим ответом. Он достал из кармана и передал мне небольшой артефакт. Плоский медный диск размером с ладонь, по краю которого шла тонкая гравировка в виде бегущих волн.

— Индикатор угрозы. Работает в пассивном режиме. Если почувствуешь вибрацию и увидишь красный сигнал — значит, кто-то или что-то подбирается.

Я закрепил диск на поясе, рядом с кобурой палочки, и проверил, легко ли он снимается. Интересная штука, но для меня совершенно бесполезна. Но пусть лучше считают, что я полагаюсь на стандартное снаряжение.

Отряд выстроился. Финн и Эйдан взялись за ручки платформы и плавно покатили её к выходу с территории мастерской. Остальные окружили тележку неплотным кольцом. Борн, как всегда, шёл в авангарде, прокладывая путь и сканируя пространство впереди. Я же отступил на десять ярдов назад и занял позицию арьергарда, чувствуя на себе уважительные взгляды товарищей. Даже Сильвия, проходя мимо, больше не смотрела волком, в её глазах, пожалуй, впервые за всё время промелькнуло что-то отдалённо напоминающее профессиональное признание.

Мы начали движение. Бетонная дорога стелилась под ногами ровной серой лентой, уводя нас прочь от мастерской, в сторону маяка. Я шёл последним, постоянно оглядываясь через плечо и сканируя тыл энергозрением. Но лес вокруг оставался спокоен. Нападений не было, и мы продвигались на удивление быстро. Я даже успел немного расслабиться, переведя дух после пережитого боя.

Чем ближе мы подходили к белому шпилю, тем сильнее менялся пейзаж. Дикий лес постепенно отступал, уступая место более цивилизованной зоне. Дорога становилась шире, покрытие более качественным, по сторонам начали попадаться другие постройки. Массивные склады из белого камня, лишённые всяких украшений, но зато обнесённые собственными стенами и охраняемые целыми отрядами магов в одинаковой форме. Это были базы «больших лиг», корпораций, которые ворочали миллионами галеонов и могли позволить себе содержание собственных охранных подразделений. Рядом с ними наш отряд «Северного предела» выглядел, конечно, куда более скромно.

Здесь было на удивление людно. Я с изумлением заметил даже несколько временных построек, напоминающих закусочные или ларьки. Лёгкие, похожие на палатки конструкции, в которых сидели маги, работающие в Лакуне посменно. Они сидели за грубо сколоченными столами, потягивая что-то из кружек и оживлённо обсуждали последние новости. Жизнь здесь кипела, несмотря на все опасности, и это зрелище было сюрреалистичным: кафетерий посреди пространственной аномалии, под багровым небом, среди алых деревьев и бродячих монстров. Но маги, похоже, привыкли ко всему.

Мы быстрым шагом преодолели последние ярды, отделявшие нас от маяка. Белая колонна вблизи оказалась огромной, ярдов двести в высоту, не меньше, и вся она гудела от вкачиваемой в неё энергии, словно гигантский трансформатор. Я активировал энергозрение на мгновение и едва не ослеп: от маяка расходились такие мощные потоки стабилизирующей маны, что всё вокруг казалось залитым серебристым сиянием. Рядом с маяком полностью отсутствовала скверна дикой маны. Под колонной, в самом её основании, находилась арка прохода. Мерцающий серебристо-серый свет колыхался в проёме, обещая возвращение в привычный мир.

Наёмники поднажали, заталкивая тяжёлую платформу в марево портала. Колёса мягко прошелестели по каменной плитке, и тележка исчезла в серебристой дымке. Один за другим в проход зашли остальные члены группы. Я обернулся в последний раз, окинув взглядом алый горизонт этой странной, пугающей и одновременно манящей реальности. А затем я шагнул вслед за всеми.

Переход прошёл мягче, чем в первый раз. То ли я уже начал привыкать к ощущению выворачиваемого пространства, то ли артефакт-кольцо на пальце работал стабильнее при выходе, так или иначе, на этот раз не было ни мучительного давления, ни дезориентации. Лишь секундная потеря ориентации, короткая вспышка серебристого света, и вот я снова чувствую под ногами твёрдый камень мостовой. Мы вернулись. Вокруг был знакомый шум Косого переулка. И всё это казалось каким-то слишком тусклым, слишком обыденным после безумных красок Лакуны.

Борн уже обменивался бумагами с егерями, дежурившими у арки. Те проверяли наши жетоны, сверяли номера и что-то записывали в массивный амбарный журнал, лежавший на столике у входа. Однако расслабляться было рано. Наоборот, именно сейчас, когда мы вернулись в наш мир, наступил самый критический этап. Внутри лакуны груз находился в своей «родной», пусть и агрессивной среде, где магический фон был постоянно высок. Здесь же, во внешнем мире, с другим магическим фоном грузы из лакуны становились нестабильными.

Борн быстро извлёк из подсумка нечто, напоминающее тонкую, серебристую рыболовную сеть. В моём восприятии она вспыхнула сложнейшей вязью мелких, игольчатых плетений, которые, казалось, пронизывали каждый квадратный дюйм этой материи. Он резким движением набросил сеть поверх коробов, и усилившаяся было вибрация, которую я ощущал от них, тут же утихла, словно кто-то накрыл кипящий котёл крышкой.

— Что это за сеть? — спросил я, подходя ближе и разглядывая артефакт.

— Низкоуровневый стабилизатор, — пояснил Борн, не отрываясь от проверки креплений. — Не спасёт от направленного удара, конечно. Но эффективно отсекает фоновый шум магии, «мусор», который висит в воздухе везде, где много колдуют. В Косом переулке этого мусора как грязи. Остатки от чар, от защитных амулетов на лавках, от случайных прохожих. Эта штука, — он похлопал по сети, — стоит как хорошая метла, между прочим, и использовать её приходится при каждом выходе в черте магических поселений.

Я кивнул, продолжая рассматривать плетение сети.

— А зачем вообще строить Лакуны в таких людных местах? — спросил я, обращаясь скорее к самому себе, но достаточно громко, чтобы меня услышали. — Не логичнее было бы использовать проколы где-нибудь подальше от городов, где фон чище и риск случайной детонации меньше? Где-нибудь в горах Шотландии, например?

— Логичнее? Возможно, — неожиданно хмуро ответила Сильвия. В ее голосе, к моему удивлению, не было обычного пренебрежения. — Но маги существа жадные и ленивые. Проколы есть естественные источники сырой, первобытной магии. Жить рядом с ними означает иметь доступ к практически бесплатной энергии для щитов, отопления, освещения, для подпитки артефактов. Магическое сообщество веками строилось вокруг таких «колодцев». Вот и Косой возник из-за этой лакуны. Это как селиться у подножия вулкана, потому что там почва плодородная, а извержения, ну, бывают раз в сто лет, можно и потерпеть.

Я благодарно ей кивнул. Заметил, что отряд, несмотря на нестабильность груза, немного расслабился. Тяжелая, давящая атмосфера Лакуны осталась позади, за аркой, и теперь даже смог Лондона казался им целебным нектаром. Люди заговорили громче, кто-то даже рассмеялся шутке Финна. Я же продолжал анализировать увиденное, пытаясь вписать новые факты в свою картину мира.

— Слушай, Ник, — обратился я к парню, который как раз шёл рядом, поправляя свою мятую мантию. — Те, кто работает в Лакунах постоянно, они ведь должны зарабатывать целые состояния?

— Зарабатывают, — усмехнулся Ник, и его обычно весёлое лицо на мгновение стало серьёзным. — Если, конечно, у тебя раньше времени не поедет кукуха от давления или тело не начнёт превращаться в кисель из-за мана-интоксикации. Ты же сам чувствовал, как там фон давит. Теперь представь, что ты там не на сутки, а на неделю, на две. Безопасным графиком считается «одни сутки через шесть». Шесть дней во внешнем мире нужны, чтобы твоя аура «выветрилась», сбросила чужеродные примеси, которые налипают на неё в лакуне. Если лезть чаще — начнётся необратимое. Тело мутирует, магия искажается, а человек постепенно перестаёт быть человеком. Те, кто лезут чаще, долго не живут.

Я молча переварил эту информацию, продолжая шагать по мостовой. Мы миновали центральную площадь Косого переулка, где возвышался белоснежный купол Гринготтса, и свернули, судя по всему, к офису «Северного предела».

— Получается, вся эта система работает сама на себя? — задумчиво произнёс я, обращаясь сразу ко всем, кто мог слышать. — Мы идём в лакуну, чтобы добыть ресурсы, которые нужны для создания колец-стабилизаторов и негаторов, которые нужны, чтобы снова пойти в Лакуну и добыть ещё ресурсов. Замкнутый круг.

Сильвия снова включилась в разговор, и на этот раз в её тоне было куда меньше пренебрежения и куда больше сухой, почти лекторской аналитики. Кажется, тема была ей близка.

— Не совсем, Смит, — сказала она, — Да, значительная часть добытых ресурсов уходит на обеспечение самих рейдов, на стабилизаторы, на зелья, на зарплату таким, как мы. Но еще большая часть нужна для другого. Ресурсы Лакун жизненно необходимы для поддержания искусственных анклавов магов — поселений, поместий, учреждений. Алхимия, зельеварение, большинство артефактов — всё это часто завязано на компоненты, которые можно добыть только в Лакунах или в Диких мирах. Ты знаешь, что богатые роды не живут в обычных особняках? Они создают свои собственные, небольшие версии лакун, но внутри нашего мира. Карманные измерения, где болезни не властны над телом, а старение замедляется в разы. Для этого нужна прорва маны и ресурсы, которые не производятся в нашем мире. Без постоянной подпитки из Дикого мира эти «райские сады» схлопнутся за неделю. Так что да, система замкнутая, но она держится именно потому, что конечный продукт жизненно важен для тех, кто контролирует власть.

Я присвистнул про себя. Карманные измерения, где замедляется старение? Похоже, магическая элита жила совсем не так, как простые волшебники, и пропасть между ними была даже глубже, чем я предполагал.

— И не забывай про магическую фармацевтику, — вставил Ник с кривой ухмылкой. — Лекарства... и наркотики, куда ж без них. Из Лакун тащат не только артефактные компоненты, но и сырьё для зелий, которые стоят больших денег. Эйфоретики, галлюциногены, усилители магии — всё это варится из того, что здесь добывают. И спрос на это добро огромный, и не только в бедных кварталах.

Я удивлённо поднял бровь. Наркотики? В мире магии? Это как-то не вязалось с тем образом волшебного сообщества, который я успел себе составить — пусть даже весьма циничным. На меня посмотрели как на наивного ребёнка, а Маркус, шагавший неподалёку, вообще не отреагировал, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. Похоже, здесь это было настолько привычным делом, что даже не обсуждалось как нечто запретное или предосудительное. Впрочем, чему удивляться, люди везде одинаковы, хоть с палочкой, хоть без.

— Разговоры в строю! — прикрикнул Борн.

Мы уже подходили к зданию «Северного предела». До входа оставалась всего пара десятков ярдов. Оставалось зарегистрировать получение груза и двинуться дальше. Но, как это часто бывает, планы спутались в самый неподходящий момент.

— Я попросил бы господ задержаться, — раздался голос.

Он был сухим, надменным и до отвращения знакомым. Из соседнего переулка вышли маги. В центре, разумеется, стоял Харт, аристократ из кафе Флориана Фортескью, но теперь на нём была не мантия из дорогой ткани, а полноценный боевой доспех с гербом его семьи, вышитым серебряной нитью на груди. Доспех состоял из усиленной кожаной куртки с нашитыми металлическими пластинами, которые светились в энергозрении. На поясе висела палочка в дорогой кобуре, а на шее поблёскивал золотой кулон с гербом. Рядом с ним стояла группа магов постарше, около дюжины человек. Все в таких же боевых доспехах с гербами Хартов. Их взгляды были холодными, профессиональными, лишёнными той юношеской бравады, которую я видел у Харта и его дружков в кафе. Эти люди явно знали, с какого конца держаться за палочку, и были настроены отнюдь не на светскую беседу. Числом их было больше, чем нас, и к тому же у нас был груз, мы были после рейда, измотанные и не в лучшей форме.

— Ваша организация, — Харт брезгливо указал пальцем на нашу платформу с коробами, — подозревается в хищении имущества, принадлежащего корпорации «Харт Мэджик». У нас есть основания полагать, что данный груз был добыт с нарушением прав собственности нашей компании.

Борн медленно опустил руку к кобуре с палочкой, но не выхватил её, его пальцы легли на рукоять. Атмосфера в секунду накалилась до предела. Воздух, казалось, загустел, как перед грозой.