Избранник Богов | Chosen of the Gods (джен)

Одиннадцатый месяц, 923 год от Основания Истара

— Это он? — спросила Вента. — Это Истар?

Катан придержал сестру, когда она слишком сильно подалась вперёд и едва не выпала из седла. Всю дорогу от Говинны Вента ехала вместе с ним и с любопытством смотрела по сторонам. Её удивляло всё: бескрайние равнины, огромные каменные акведуки над полями, белые города с куполами соборов. Особенно её поразили сапфировые воды озера Истар и плавучий город Калах, где среди высоких мачт и больших кораблей сновали маленькие лодки с поплавками по бокам.

Для неё всё это было таким же новым и необычным, как для самого Катана. Отчасти поэтому он и взял сестру с собой, хотя почти все простые жители Люсиэля и Говинны остались дома. Но главное — он не мог снова оставить её, как тем летом.

Никто не стал спорить с его решением. Таварре и Хольгер, теперь командовавшие войском Бельдинаса, возражали лишь против одного: впереди ещё могли быть сражения, а Катан вёз с собой маленькую девочку. Но он был любимцем Светоносца.

А Светоносец разрешил.

Катан посмотрел вдоль вымощенной мрамором Великой дороги и улыбнулся. От восхищения по телу пробежала дрожь.

— Да, Цветочек. Это он.

Больше месяца войско шло вперёд. Оно спустилось с гор, оставив позади первые зимние метели, а затем пересекло травянистые равнины в самом сердце империи. Местные жители выходили посмотреть на необычное шествие и удивлённо переговаривались. Скатасы и таольцы шли вместе. Жрецы и солдаты пели гимны Паладайну. А среди них в большой колеснице стоял Бельдинас. Его окружало сияние, на голове сверкала Мицерам.

При виде него люди склоняли головы и почтительно осеняли себя знаком треугольника. Сто лет назад на этих полях бушевал Троседил, и легенду о Короне Власти здесь помнили до сих пор. Кем бы ни был этот незнакомец в колеснице, сомнений не оставалось: его избрал Паладайн.

Теперь войско остановилось на высоком берегу озера Истар. Утро было туманным. Белая дымка заполняла низины и клубилась над водой. Впереди над дорогой возвышалась огромная арка. Её украшали высеченные в камне розы и драконы, священные треугольники и соколиные крылья. Наверху в трёх больших чашах горел огонь. Под ними блестела золотая пластина с буквами высотой в три человеческих шага:

Калса, Агомо дурук, ду носомфорбо цифоруд.

Калса дуфорбо себаис мифусас.

Калса, босодо арбуртеис, ду Истар.

Добро пожаловать, благородный путник, в наш прекрасный город.

Добро пожаловать в город, любимый богами.

Добро пожаловать, почётный гость, в Истар.

В двух милях впереди Истар сверкал под утренним солнцем, словно драгоценный камень. За могучими стенами поднимались купола и минареты — золотые, алебастровые и лазуритовые. Над ними возвышалась кроваво-красная Башня Высшего Волшебства. Если приглядеться, можно было различить прославленную Арену, Цитадель Зимородка и шёлковые навесы рыночных лавок. В садах зеленели кедры, миндальные и апельсиновые деревья. Площади украшали статуи и фонтаны. В гавани и дальше по озеру белели бесчисленные паруса.

А в самом сердце города серебрился Великий Храм, притягивая взгляд даже издалека.

Впервые увидев Истар, Катан почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он вспомнил весну и себя прежнего: безбожного разбойника, который прятался в канаве и поджидал жреца, чтобы ограбить. Что бы он тогда ответил, если бы ему сказали, что однажды он придёт в столицу империи вслед за спасителем?

Катан покачал головой. Странные же пути выбирал Паладайн.

— Он ещё прекраснее, чем я представлял.

Этот мелодичный голос Катан узнал сразу. Бельдин подошёл к его коню, и юноша почтительно опустил глаза. Светоносец оставил колесницу и теперь стоял на дороге, глядя на раскинувшийся впереди город. В его взгляде была решимость человека, который пришёл за победой. Сияние Мицерам почти скрывало лицо.

— Госпожа Илиста гордилась бы вами, государь, если бы увидела вас здесь, — тихо сказал Катан.

Бельдин кивнул и поднял взгляд к светлеющему небу.

— Знаю. Она гордится.

Раздались крики дозорных. Люди вскочили, заговорили и начали оглядываться. Таварре отправил нескольких всадников к городу проверить дорогу. Ни других отрядов Скатасов, ни врагов поблизости не было видно, но барон и лорд Хольгер хотели убедиться, что путь свободен.

Катан решил, что дозорные заметили возвращающихся разведчиков, и посмотрел вдоль Великой дороги к позолоченным воротам Истара.

— Что там? Ничего не вижу.

Вента вздохнула, словно он совсем ничего не понимал.

— Да не там. В небе!

Катан непонимающе моргнул — и тоже увидел.

На фоне облаков скользило огромное существо: наполовину орёл, наполовину лев. Когда-то в Таоле жили дикие грифоны. О них до сих пор рассказывали истории, но Катан прежде не видел ни одного. Теперь он смотрел, приоткрыв рот, как зверь летит к ним над обрывами, легко подхваченный ветром.

Когда грифон приблизился, Катан заметил всадника. Белая одежда, длинные золотистые волосы, развевающиеся за спиной.

Конь заржал и попятился, почуяв хищника. Катан погладил его по шее, пытаясь успокоить, но тот продолжал отступать. Лошади остальных воинов тоже беспокоились. Грифоны охотились на них — именно поэтому жители Таола много лет назад почти истребили всех этих зверей.

Всадник, похоже, понимал это и не стал приземляться возле войска. Грифон опустился на соседний холм. Высокий незнакомец спешился, что-то сказал зверю на ухо и направился к людям по каменистой земле.

— Посланник, — сказал Бельдин, кивнув в его сторону. — Нужно поговорить с ним.

— Только вместе со мной, — пробормотал Катан и слез с коня.

Оставив Венту в седле, он пошёл за Светоносцем, держа руку на рукояти меча. К ним поспешили Таварре, Хольгер, ещё несколько рыцарей и разбойников.

Незнакомец поднял тонкую руку. Катан снова замер от удивления.

Эльфа он тоже видел впервые.

— Са, Пилофиро, — произнёс тот, сделав знак треугольника. Его лицо оставалось спокойным и немного надменным.

Приветствую, Светоносец.

— Я Кварат, посланник Сильванести. Я говорю от имени церкви.

Бельдин кивнул и переплёл пальцы, изображая эльфийский священный знак.

— Са, Кварат. Я хочу войти в ваш город. Мне позволят?

Эльф кивнул, затем нахмурился, взглянув на войско.

— Вам — да. Но ваши люди должны остаться за воротами.

— Что? — резко спросил Таварре. Его лицо потемнело. — Оставить их здесь?

Кварат посмотрел на него, поджав губы.

— Таков обычай. Со времён Войны Трёх Престолов в Истар не входило столь многочисленное войско. Однако…

Он поднял палец, не дав Таварре и Хольгеру возразить.

— Вы можете взять небольшой отряд. Скажем, сотню человек. Взамен мы передадим вам столько же жрецов в заложники, в том числе Первого Сына и Первую Дочь Паладайна.

Эльф приподнял бровь.

— Вас это устроит?

По лицу Таварре было ясно, что нет. Хольгер тоже выглядел недовольным. Но Бельдин лишь улыбнулся и склонил голову.

— Хорошо. Продолжайте, посланник.

— Верховные жрецы встретят вас у ворот, — сказал Кварат. — Оттуда мы проводим вас в Великий Храм. Лорд Курнос…

Произнося имя Короля-Жреца, он презрительно поджал губы.

— …покинул свои покои и ждёт вас в базилике. Он согласился уступить престол. Но только самому Светоносцу.

Катан, Хольгер и Таварре переглянулись. Удивление быстро сменилось подозрением. Глаза Бельдина сузились, но лишь на мгновение.

— Что ж, если таково желание Узурпатора. Возвращайтесь в город, посланник. Скажите, что я иду.

Эльф поклонился и направился к грифону.

— Государь, — тихо сказал Хольгер, когда они пошли обратно к войску. — Я должен возразить.

Позади грифон взмыл в воздух, унося Кварата в Истар.

Бельдин улыбнулся.

— Знаю. Он дважды пытался меня убить. Но его демона больше нет, а сам Курнос остался один. К тому же…

Он посмотрел на Катана.

— …меня будут охранять. Я хочу увидеть лицо Узурпатора, когда лишу его престола. Кто-нибудь станет мне мешать?

Никто не возразил. Даже Таварре лишь покачал головой, глядя себе под ноги.

— Хорошо, — сказал Бельдин. — Подведите колесницу и выберите людей. В полдень мы идём в Истар.

* * *

Когда они приблизились к воротам, у Катана сжалось горло. Огромные створки с золотыми узорами были закрыты. Сверху смотрели десятки лучников. Стрелы уже лежали на тетивах.

Катан сглотнул и коснулся потёртой рукояти меча. Он следил за стрелками, готовый заметить любое резкое движение.

Верховные жрецы сдержали слово Кварата. Заложники уже вышли из города и теперь находились в лагере Светоносца. Там же осталась и Вента — на этом Катан настоял.

Но тревога не проходила.

За долгий поход Бельдин не раз говорил о жестокости и коварстве Курноса. Что значили для такого человека жизни сотни собственных жрецов? Остальные могли даже не знать о его замысле. Как в истории с Прадианом, хватило бы одного лучника.

Одной меткой стрелы…

Никто не выстрелил.

Ворота дрогнули и с грохотом начали открываться. Огромный герб с соколом и треугольником разделился надвое, и за ним показался город.

Изнутри донёсся оглушительный шум. Тысячи голосов слились в радостных криках и песнях.

Катан вспомнил, как Бельдина встречали в Говинне. Но с тем, что происходило сейчас, это не шло ни в какое сравнение.

Казалось, весь Истар вышел приветствовать Светоносца. Живя в горной деревне, Катан и представить не мог столько людей в одном месте. Они заполняли улицы, теснились на крышах, свешивались с балконов. Кто-то даже забрался на деревья. Люди вскидывали руки, кричали и бросали им под ноги лепестки белых роз. Вскоре лепестков было столько, что мостовая казалась покрытой снегом.

Детей поднимали над головами. Грохотали барабаны, звенели колокольчики, играли духовые инструменты, пытаясь перекрыть рёв толпы. Купцы и учёные, знать и простолюдины, жрецы всех светлых богов — каждый хотел увидеть Светоносца и Корону Власти.

Все повторяли одни и те же два слова:

— Бабо Сод! Бабо Сод!

Истинный Король-Жрец!

Бельдин улыбнулся и поднял руки в приветствии. Колесница покатилась вперёд. Охрана двинулась следом. Катан ехал рядом, стиснув зубы и внимательно оглядывая толпу.

Курносу не обязательно нужен меткий лучник. Достаточно одного человека среди восторженных горожан. Под любым плащом мог скрываться арбалет. В любом рукаве — кинжал. Кто угодно мог ждать удобного мгновения для удара.

От этой мысли у Катана сводило живот.

Когда они миновали ворота, им навстречу вышли величественные мужчины и женщины в разноцветных одеждах. Среди них стоял улыбающийся Кварат.

Колесница остановилась. Бельдин посмотрел на эльфа с царственным спокойствием. Мицерам сверкала под полуденным солнцем. Кварат поклонился, и толпа начала затихать.

— Добро пожаловать, Ваше Святейшество.

Он указал на тех, кто стоял позади.

— Перед вами верховные жрецы святой церкви. Мы совершили ошибку, последовав за недостойным правителем, который сидел на престоле до сегодняшнего дня. Мы просим вашего прощения.

По толпе пробежал шёпот. Рядом с Катаном усмехнулся Таварре.

— Хитро, — пробормотал он. — Просить милости у всех на виду.

Катан кивнул, продолжая осматривать собравшихся. Бельдин поднял руки и начертил над жрецами знак треугольника. Корона вспыхнула рубиновым огнём.

— Там парипо, — произнёс он.

Я прощаю вас.

Затем верховные жрецы представились один за другим. Каждый опускался на колени и получал благословение Светоносца. Наконец Кварат снова поклонился и предложил идти за ним.

Толпа расступилась. Жрецы повели их по широкой улице мимо святилищ, колоннад, обелисков и пышных садов. Но людей повсюду было так много, что двигаться приходилось медленно. К тому времени, как они добрались до арки, за которой открывалась Великая площадь, Катан уже дрожал в седле. Он так сильно сжимал рукоять меча, что побелели пальцы.

Огромная площадь была пуста. У входов стояли Соламнийские Рыцари. После тесных и шумных улиц здешняя тишина казалась почти нереальной.

Великий Храм был прекраснее всего, что Катан видел в жизни. Мрамор и хрусталь, колышущиеся деревья, стаи ярких птиц над знаменитыми садами. Золотые шпили блестели на фоне безоблачного неба. Купол базилики сверкал, как алмаз.

На мгновение Катан забыл о страхе и просто смотрел, не находя слов.

Рядом улыбнулся Бельдин. Его глаза сияли.

— Госпожа, — прошептал он так тихо, что услышал только Катан. — Наконец я дома.

Светоносец сошёл с колесницы. Остальные тоже спешились и передали поводья ожидавшим послушникам. Катан внимательно оглядел каждого: лица, руки, складки ряс. Не прячется ли под тканью оружие?

Ничего подозрительного.

Всё ещё держась за рукоять меча, он встал рядом с Бельдином.

Кварат повёл их через площадь к длинной широкой лестнице. Светоносец поднялся по ней без остановки. Катан и остальные шли следом. У высоких платиновых дверей Бельдин дождался, пока те бесшумно откроются. Затем опустился на одно колено, сделал знак треугольника и вошёл в Храм.

Они быстро пересекли просторный светлый зал. Катан едва успевал рассматривать шёлковые гобелены, сложные узоры мозаики и бассейны с рыбками, переливавшимися словно драгоценные камни. С постаментов смотрели бюсты давно умерших Королей-Жрецов, вырезанные из змеевика и бирюзы. Одни хмурились, другие улыбались. В воздухе порхали бабочки, тихо звучали цимбалы.

В конце зала стояли ещё одни двери, украшенные соколом и треугольником. Они не открылись при приближении гостей. Кварат шагнул вперёд, собираясь распахнуть створки, но Таварре и Хольгер преградили ему путь.

— Государь, — сказал барон, обращаясь к Бельдину, — думаю, моим людям лучше войти первыми.

Бельдин махнул рукой.

— Хорошо. Но не вынимайте оружие без необходимости. В базилике ещё никто никого не убивал. Я не хочу, чтобы вы стали первыми.

Таварре кивнул и подозвал нескольких человек — и рыцарей, и разбойников. Катан остался рядом со Светоносцем. Остальные шагнули к дверям, положив руки на рукояти мечей. Барон решительно приоткрыл створки и вошёл первым.

Ожидание казалось бесконечным.

Катан смотрел по сторонам, снова и снова возвращаясь взглядом к верховным жрецам. Странные люди. Напудренные, надушенные. Кольца, браслеты, ожерелья, драгоценности на лбу.

Его охватило отвращение. Это они позволили болезни разорить его родину и погубить семью.

Но тут он вспомнил Илисту и неожиданно почувствовал к ним жалость. Как люди, всю жизнь окружённые такой красотой, могли представить, что пережил его народ?

Теперь всё изменится, — сказал он себе.

Симеон ничего не хотел менять. Курнос погряз во зле. При Бельдинасе всё будет иначе.

Наконец двери снова открылись. Вышел Таварре с суровым лицом.

— Путь свободен, Ваше Святейшество, — сказал он, поклонившись. — Мои люди обыскали зал. Там никого, кроме самого негодяя.

Бельдин сжал губы.

— Тогда идём. Пора с этим покончить.

Они вошли в огромный Зал Аудиенций. Жители приграничья с изумлением смотрели на синие плитки пола, нежно-розовые стены, сверкающий хрустальный купол. Шаги и звон доспехов отдавались эхом, пока они шли к возвышению в дальнем конце.

Катан прищурился, глядя на золотой трон, украшенный розами, и на человека, сидевшего на нём.

Курнос встретил их угрюмым взглядом. На нём были серебристые одежды, нагрудник с драгоценными камнями и сапфировая корона. Он оглядел приближавшихся. Увидев верховных жрецов и лорда Хольгера, покраснел почти под цвет собственной бороды.

Когда они остановились перед возвышением, его взгляд задержался на Бельдине.

Катан вздрогнул. Такой сильной, почти безумной ненависти он ещё никогда не видел.

— Так вот ты какой, щенок, задумавший украсть мой престол, — процедил Король-Жрец.

Рыцари и разбойники возмущённо заговорили, но Бельдин поднял руку, призывая к тишине. На его голове ярко сияла Мицерам. Рядом с ней корона Курноса казалась дешёвой безделушкой. Светоносец улыбнулся. Его взгляд стал холодным и твёрдым.

— Я Светоносец.

Голос зазвенел под хрустальным куполом.

— На мне Корона Власти, утраченная много лет назад. Бог избрал меня править.

Курнос нахмурился, а затем коротко и зло рассмеялся.

— Глупый мальчишка. Я — Голос Паладайна на Крине.

— Богохульник! — бросил Бельдин.

Его лицо исказила ярость.

— Ты смеешь говорить такое? Ты, убивший госпожу Илисту тёмной магией? Ты, который пытался убить и меня?

Верховные жрецы вздрогнули и потрясённо переглянулись. Курнос застыл. Краска сошла с лица.

— Я сделал это ради блага империи, — пробормотал он.

— Нет. Ты сделал это ради себя.

Больше минуты в зале стояла тишина. Катан затаил дыхание, ожидая чего-то, хотя и сам не знал чего.

Наконец Бельдин заговорил снова. Его голос стал твёрдым и холодным.

— Сними корону, Узурпатор. Покинь мой трон, иначе я сам стащу тебя с него.

Курнос не двигался. На лице дёргались мышцы. Пальцами правой руки он беспокойно крутил кольцо с огромным изумрудом на левой руке.

Наконец Король-Жрец судорожно вдохнул и поднялся. Опустив голову, он отошёл от трона, снял сапфировую корону и положил её на золотой подлокотник. Его глаза блестели. Затем он спустился на одну ступень.

— Хорошо. Империя твоя, Светоносец. Но прежде чем твои люди заберут меня, я хочу попросить об одном.

Бельдин кивнул.

— Говори.

— Я прошу милости, — сказал Король-Жрец. — Я согрешил. Отпусти мои грехи, Бельдинас.

По залу прокатился изумлённый вздох. Все посмотрели на Светоносца. На мгновение он нахмурился, словно собирался отказать. Но затем развёл руки.

— Да будет так. Бридуд.

Подойди.

Курнос улыбнулся и начал спускаться. По знаку Бельдина Катан вышел ему навстречу и обыскал. Прикасаться к ложному Королю-Жрецу было противно, но юноша тщательно проверил каждую складку одежды. Он ощупал руки и ноги, снял украшенный камнями нагрудник и заглянул под него. Катан был уверен: где-то должен быть спрятан кинжал.

Но даже второй обыск ничего не дал.

— Ну? — спросил Бельдин.

Катан замялся. Всё внутри подсказывало: что-то не так. В глазах Курноса было нечто тревожное — за безумным блеском пряталась насмешка.

И всё же Катан отступил.

— Он безоружен, Ваше Святейшество.

Улыбнувшись, Бельдин поманил Курноса.

Тот подошёл и опустился перед ним на колени. Медленно склонил голову. Катан смотрел, не в силах избавиться от тревоги.

Курнос снова крутил кольцо.

Изумруд скользил вокруг пальца.

Снова и снова.

— Усас фарно, тас адолам афтонгас? — торжественно произнёс Бельдин, начертив знак треугольника. Его глаза сияли.

Дитя бога, отрекаешься ли ты от зла?

Курнос глубоко вдохнул и выдохнул.

— Афтонго, — прошептал он.

Отрекаюсь.

Кольцо всё вращалось.

Круг за кругом…

— Тас сколфас фироугос, тенфин оурфас?

Будешь ли ты каяться в своих злодеяниях до конца жизни?

— Фироуго.

Буду.

Катан не сводил глаз с камня. С ним было что-то не так. В глубине мелькали странные вспышки.

Молнии.

Сердце болезненно сжалось.

Бельдин протянул руку, положил её на голову Курноса и начал произносить слова отпущения грехов.

Курнос поднял левую руку и направил изумруд прямо в сердце Светоносца.

— Ашакай.

Катан с криком бросился вперёд.

Глаза Бельдина расширились.

Из кольца вырвалась ослепительная зелёная молния. Зал сотрясся от раската грома.

Когда Катан снова начал понимать, что происходит, он уже лежал на полу. Под ним был Курнос. Голова Короля-Жреца неестественно вывернулась, по плиткам растекалась кровь. Курнос потерял сознание, но ещё был жив.

В воздухе резко пахло грозой и горелой плотью.

Катана охватил ужас. Он скатился с Курноса и поднял голову, готовясь увидеть худшее.

Светоносец не пострадал.

И только тогда пришла боль — острая, обжигающая.

Катан посмотрел вниз. Кожаный нагрудник и мягкая подкладка под ним прогорели. Обнажившаяся кожа была красной и почерневшей от ожога, над раной ещё вился дым.

Кажется, все закричали одновременно.

К Курносу подбежали люди, схватили его и потащили прочь. Хольгер выкрикивал приказы. Таварре бросился к Катану и опустился рядом с ним на колени, пытаясь помочь. Его лицо исказилось.

Но Катан никого не замечал.

Он смотрел на Бельдина.

Светоносец не отводил от него взгляда, полного ужаса. Лицо побелело. Царственное величие исчезло. Перед Катаном снова стоял тот самый молодой монах.

— Ваше Святейшество, — с трудом выговорил юноша.

Во рту стало тепло и мокро. Появился вкус железа.

Кровь, — мелькнула далёкая мысль.

— Вы целы?

Потрясённый Светоносец не ответил.

— Бельдин, проклятье! — закричал Таварре, поддерживая голову Катана. — Иди сюда и исцели его!

Катан улыбнулся.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Мне даже… совсем не больно.

Он выдохнул.

И умер.