Происхождение | Genesis (джен)

Плавно вырулив на шоссе, ведущее к Ливерпулю, я позволил себе немного расслабиться. Ровно настолько, чтобы начать получать удовольствие от вождения. Руль фургона приятно вибрировал в ладонях, отзываясь на каждое движение, а двигатель урчал ровно и убаюкивающе. Дорога в этот час была относительно свободной: несколько дальнобойщиков, спешащих к порту, редкие легковушки, обгоняющие нас слева. Я держал стабильную скорость, поглядывая в зеркала заднего вида и время от времени сканируя небо энергозрением. Четвёрка на мётлах патрулировала воздушное пространство, держась чуть впереди и выше нашего тандема. «Сьерра» уверенно шла первой, прокладывая маршрут, а мы следовали за ней в трех корпусах позади.

Вождение доставляло мне почти физическое удовольствие. Тело вспоминало движения, которые, казалось, были вбиты в мышечную память десятилетиями практики, хотя Томас Смит никогда не сидел за рулём. Я крепко решил обзавестись своим автомобилем. А каким? Ягуар? Или взять какого-нибудь немца? Деньги у меня были, можно приглядеться к вариантам поинтереснее.

Через час мы снова съехали на заправку, на этот раз это был небольшой комплекс у пересечения двух магистралей, и провели очередную ротацию. Борн, отдохнувший после часа езды в «Сьерре», снова поднялся в воздух, а Кевин, зевнув и потянувшись так, что хрустнули суставы, вернулся на водительское место.

Мы двинулись дальше. До конца маршрута, по прикидкам Кевина, оставалось около часа пути.

— Кевин, — позвал я, когда до последней точки оставалось всего несколько миль. Мы проезжали Сент-Хеленс, и за окнами тянулись унылые промышленные окраины, постепенно сменявшиеся зелёными перелесками. Мы должны были свернуть в сторону Рейнфорда, пригорода Ливерпуля, в окрестностях которого и располагался наш склад. Ехать оставалось минут десять, не больше. — Если те ребята, из «Харт Мэджик», всё же от нас не отстали, то они напали бы на трассе, верно? Здесь, на открытом шоссе, у них больше шансов?

Маккой на мгновение оторвал взгляд от дороги и покосился на меня. Его пальцы, сжимавшие руль, чуть напряглись.

— Это частая ситуация, — подтвердил он, в его голосе прозвучали нотки мрачного опыта. — Но нападение на шоссе — это всегда двойной риск, Том. Любая серьёзная магическая стычка здесь, на виду у магглов, — это почти гарантированные жертвы среди гражданских. Если погибнут магглы, Министерство поднимет такой шум, что не отмажется никто. Там слетятся авроры, Отдел магических происшествий, Обливиаторы... В общем, полный набор. Но ты прав: на трассе, особенно на пустой, легче всего провернуть нападение.

Я молча кивнул ему на дорогу. Шоссе перед нами было абсолютно пустым в обе стороны, насколько хватало глаз, ни одной машины, ни одного грузовика. Только серая лента асфальта, убегающая к горизонту, да редкие деревья по обочинам, трепещущие листвой под порывами ветра.

Кевин расширил глаза.

— Вот дерьмо, — процедил он сквозь зубы, крепче сжимая руль. Он поддал газу, сокращая дистанцию до «Сьерры», и коротко просигналил.

И тут прямо в кабину, просочившись сквозь лобовое стекло, влетел патронус Борна. Пёс замер на мгновение между мной и Кевином, его голубые глаза полыхнули холодным светом, и из его пасти раздался голос нашего командира, искажённый, но узнаваемый.

— Кевин, Том, слушать сюда: трафика нет уже минут пятнадцать. Держимся настороже, дистанцию не увеличивать. Глядите в оба.

Патронус растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое серебристое свечение, которое быстро погасло. Мы переглянулись, и я заметил, как на лбу Кевина выступили капельки пота.

Наш кортеж съехал с основного шоссе на второстепенную дорогу, узкую, но асфальтированную, петляющую между невысокими холмами и зарослями орешника. Пейзаж вокруг стал по-настоящему живописным, почти пасторальным: густая зелень, серебристые пруды местного заказника, видневшиеся в просветах между деревьями, старые каменные ограды, поросшие мхом. Если бы не обстоятельства, я бы, наверное, попросил остановиться на минутку, просто чтобы вдохнуть полной грудью.

Вдалеке, на горизонте, я увидел нечто, что заставило меня мгновенно подобраться. Это было огромное магглоотталкивающее поле. Это была наша цель, точка сброса груза, перевалочный пункт «Северного предела» под Рейнфордом. Я уже хотел было вздохнуть с облегчением, решив, что мы всё-таки добрались без приключений, и позволить себе расслабить плечи...

Как именно в этот момент моя интуиция взвыла. Без преувеличения, взвыла, как сирена. Я быстро выглянул из окна, поворачиваясь всем корпусом и вглядываясь в пространство позади фургона через энергозрение. Тьфу, все-таки не отвязались.

— Кевин, гости! — крикнул я, не оборачиваясь, продолжая следить за стремительно приближающимися магическими сигнатурами. — Сзади!

— Вот суки! — заорал он, вдавливая педаль газа в пол и зажимая клаксон со всей дури. Фургон взревел двигателем и рванул вперёд, сокращая дистанцию до «Сьерры».

Похоже, противник, в том, что это были люди Харта, я не сомневался ни секунды, рассчитывал напасть именно сейчас, в момент, когда отряд, почти добравшийся до цели, неизбежно расслабится. Моё энергозрение показывало, как группа на мётлах, их было минимум десять, а может, и двенадцать, вышла из дезиллюминации прямо в воздухе, материализовавшись из пустоты, словно стая хищных птиц. Коротко пронеслась мысль: зачем снимать с себя невидимость перед атакой? Я точно знал, что у меня получалось плести заклинания и оставаясь под дезиллюминационными чарами. Может быть, их заклинания требовали полного сброса маскировки? В любом случае, времени на размышления не оставалось: в нашу сторону уже летели первые лучи заклятий, резкие, фиолетовые и багровые росчерки, нацеленные точно в фургон.

Двое наших ребят, дежуривших на мётлах ближе всех к фургону, кажется, это были ирландцы, среагировали мгновенно. Я увидел, как вспыхнули их щиты Протего, приняли на себя первые удары. Воздух сотрясся от серии глухих, утробных взрывов, похожих на раскаты грома где-то совсем рядом. Фургон ощутимо качнуло, и я едва не приложился головой о стойку. Наши начали снижаться, прикрывая нас своими телами и выставляя щиты один за другим.

Борн пролетел мимо водительского окна так близко, что едва не зацепил зеркало заднего вида краем метлы. На какой-то миг я увидел его лицо, искажённое напряжением, с выступившими на скулах желваками и побелевшими от ярости глазами. Он что-то выкрикивал, перекрывая рёв ветра, шум мотора и грохот заклинаний, и его голос доносился до нас обрывками.

— Вперёд! Вперёд, мать вашу! Не сбавлять ход! — его рука с палочкой указывала вперёд, в сторону маячившего на горизонте купола. — Жми, Кевин, жми!

«Сьерра», шедшая впереди, резко оттормозилась, пропуская нас. Я увидел, как из окон седана высунулись Ник, Сильвия и Джордж, их фигуры были едва различимы за мельканием заклинаний, и они начали швырять ответные чары в нападающих. Воздух наполнился свистом, треском и грохотом.

В небе завязалась настоящая круговерть, смертельный танец магов на мётлах, закладывающих немыслимые виражи между деревьями и опорами ЛЭП. Они то взмывали вверх, почти к самым облакам, то пикировали к самой земле, уходя от ответных заклинаний и пытаясь прорваться к кузову фургона.

— Смит, не смей колдануть сдуру! — проорал Кевин, заметив, как моя рука дёрнулась к палочке.

Я сжал кулаки, чувствуя, как от бессильной ярости сводит скулы. Он был прав, чертовски прав. Каждое заклинание, которое я выпущу из кабины, могло дестабилизировать груз, и тогда никакой враг не понадобится. Мне оставалось только сидеть в этой проклятой консервной банке и смотреть, как товарищи рискуют жизнями, прикрывая нас. Никогда ещё я не чувствовал себя настолько бесполезным.

Снаружи грохотало не переставая. Очередное заклинание, судя по ослепительной вспышке, это была усиленная «Бомбарда», врезалось в асфальт всего в пяти футах от фургона. Машину подбросило, как на трамплине, и я услышал, как в кузове что-то угрожающе звякнуло. Кевин выругался сквозь зубы и крутанул руль, уходя от следующей атаки.

— Они пытаются зажать нас в клещи! — крикнул Ник, высунувшись из окна «Сьерры» почти по пояс. Его волосы развевались на ветру, а лицо было перепачкано копотью от близких разрывов. Он вскинул палочку и послал в небо серию красных вспышек, ошеломляющие чары, которые заставили одного из нападающих резко вильнуть в сторону и едва не врезаться в дерево.

Похоже, меня ждало лицезрение настоящей дорожной перестрелки, только в магическом исполнении. Дикое зрелище, достойное кисти безумного художника: две маггловские машины, несущиеся на предельной скорости по просёлочной дороге среди идиллических пасторальных пейзажей пригорода, и рой магов на мётлах, кружащих вокруг них в смертельном танце, обмениваясь заклятиями и щитами. Искры от взрывов заклинаний, разноцветные лучи, прорезающие воздух, истерический скрип шин по асфальту, крики, грохот. Всё это смешивалось в оглушительную какофонию, которая давила на уши и на нервы.

— Кевин, уходи влево вон там! — крикнул я, видя, как двое нападающих заходят с флангов, готовясь атаковать с двух сторон одновременно. — Там роща, они не смогут маневрировать между стволами!

— Идея! — Кевин резко крутанул руль, и фургон, взвизгнув шинами, ушёл в крутой поворот. Меня чуть не швырнуло на Кевина. В боковом окне на мгновение мелькнула табличка — «Государственный заказник „Сайдинг Лейн“», — и мы понеслись по узкому, ухабистому грейдеру, поднимая за собой тучи серой пыли. Ветки деревьев хлестали по бортам фургона, оставляя длинные царапины на краске. «Сьерра» успела свернуть за нами, проскочив в последний момент перед тем, как поворот скрылся за деревьями.

Сзади снова грохнуло, так, что у меня заложило уши. Джордж из окна применил что-то мощное. Один из преследователей, пытавшийся пролететь низко над деревьями, не справился с управлением на крутом вираже и на полной скорости влетел в крону старого развесистого дуба. Вспышка маны, приглушённый треск ломающихся веток, короткий, полный боли и удивления крик — и одной угрозой стало меньше.

— Низковато полетел! К дождю! — прокомментировал Кевин с истерическим смешком.

До защитного купола магглоотталкивающего поля, которое я видел всё отчётливее, оставалось ещё около двух миль. Но на грейдере наша скорость сильно упала, фургон трясло и подбрасывало на каждой кочке, а ветки то и дело норовили выбить стёкла, эти две мили обещали стать самыми жаркими минутами в моей новой жизни.

Внутри фургона становилось невыносимо тесно. Моё ядро пульсировало, требуя выхода скопившейся энергии. Я чувствовал, как мана бурлит в каналах, готовая вырваться наружу, и неважно, через палочку или беспалочково. Мне нужен был простор. Здесь, в этой металлической коробке, с грузом, мешающим маневру, я чувствовал себя бесполезным балластом.

— Останавливай! — заорал я Кевину, перекрывая рёв двигателя и свист ветра в щелях кузова. — Мне нужно выйти! Я не могу работать из этой клетки! Выпусти меня, я их задержу!

Кевин, чьи руки побелели от напряжения и буквально вросли в руль, даже не повернул головы. Его глаза, расширенные и налитые кровью, были прикованы к разбитому грейдеру, по которому мы летели, рискуя в любой момент перевернуться. Гравий и комья грязи барабанили по днищу.

— Сдурел, Смит?! — проорал он в ответ. — Остановимся — и нас точно достанут со всех сторон! Зажмут в тиски и расстреляют в упор!

Фургон подбросило на очередной кочке, и я едва не прикусил язык, с лязгом клацнув зубами. Сзади в кузове что-то тяжело грохнуло, один из коробов, видимо, подпрыгнул и ударился о стенку. Я надеялся, что стабилизирующая сеть выдержала. Я снова активировал энергозрение. Стены фургона стали призрачными, полупрозрачными контурами, сквозь которые я видел лес, небо и наших преследователей. Окружающий пейзаж превратился в нагромождение тёмных теней и ярких магических вспышек. И я заметил то, чего не видели остальные, чего не видел Борн и остальные, занятые воздушным боем в отдалении.

Слева от нас, за густой стеной подлеска и зарослями ежевики, несколько ярких магических пятен стремительно огибали фургон по широкой дуге. Они двигались быстро и целенаправленно, намереваясь перерезать дорогу впереди, там, где лес заканчивался и начиналось открытое пространство перед куполом.

— Кевин! — я ткнул пальцем в левую сторону, сам понимая, что жест бесполезен, он всё равно не видел того, что видел я. — Они облетают нас слева, через пролесок! Встретят нас на выезде из-под прикрытия!

— Блять! — выдохнул Кевин.

Он резко ударил по тормозам, но не до полной остановки. Фургон клюнул носом, шины заскрежетали по гравию, выбивая фонтаны мелких камней, и мы пропустили идущую сзади «Сьерру». Седан проскочил мимо нас на полном ходу, и я увидел удивлённые лица внутри.

— Впереди встречают! — проорал Кевин.

«Сьерра» не сбавила ход, из её выхлопной трубы вырвался сизый дым, и она резко прибавила. Вокруг седана начал формироваться «Протего». Сначала один слой, стандартный, мерцающий купол. Затем, почти мгновенно, поверх него лёг второй слой, более плотный. И тут я увидел работу настоящего мастера. Сильвия, я был уверен, что это она, умудрилась наложить третий слой щита между двумя, используя микроскопическую разницу в их структуре как опору для нового плетения.

Машина выскочила из-под сени деревьев на открытое пространство, и в ту же секунду по ней ударили.

Было похоже на залп тяжёлой артиллерии. Несколько «Бомбард» и ещё какие-то заклинания, среди которых я распознал «Депримо», создающее сокрушительное давление, врезались в щиты «Сьерры» практически одновременно. Машину качнуло, несмотря на вес и скорость. Один из слоёв «Протего» лопнул с резким, пронзительным звоном, похожим на звук разбитого хрустального бокала, и рассыпался мириадами серебристых искр. Слой Сильвии прогнулся, как натянутая резина, но устоял. Третий, внешний, пошёл рябью и начал понемногу расползаться, но тоже держался. Седан продолжал нестись вперёд, и от его колёс летели комья вырванной с корнем травы.

Из окон «Сьерры» начали огрызаться. Ответные заклинания летели в сторону засады, вынуждая нападавших уклоняться и тратить время на защиту. И тут, словно коршуны с небес, на них обрушилась наша воздушная группа. Они уже успели рассеять ту группу нападавших, спикировали на засаду сверху с удвоенной яростью. Заклинания ударили в тыл нападавшим, и те, зажатые между «Сьеррой» и воздушной группой, начали нести потери.

Наш фургон наконец тоже вылетел на открытое пространство. Кевин крутил руль как бешеный, пытаясь уйти от возможных траекторий обстрела и одновременно не перевернуться на мокрой траве. «Сьерра» теперь поравнялась с нами, идя бок о бок на расстоянии вытянутой руки. Её экипаж — Сильвия, Ник и Джордж — непрерывно бросались заклятиями, высовываясь из окон и отстреливаясь от наседавших преследователей.

Тут я заметил, как Ник, высунувшийся из окна, смешно выпучил глаза и начал показывать пальцем куда-то назад, пытаясь подобрать слова. Я оглянулся, проследив за его жестом, и в тот же миг внутри меня всё похолодело.

— У них... у них та хуйня! Летающая хуйня! Скатерть ебучая! — не справился Ник с лексиконом, его ор донёсся до меня сквозь ветер.

— Это смеркут, дебил! — рявкнула Сильвия. Её палочка уже выписывала в воздухе какую-то сложную формулу, готовясь к атаке на нового противника.

На самом деле Ник был не так уж далёк от истины. В нашу сторону, рассекая воздух со свистом, напоминающим скрежет ножа по стеклу, стремительно неслось нечто совершенно невообразимое. Это был ужасающий, постоянно меняющий форму плоский сгусток материи, не то тварь, не то сгусток чистой магии, не то вообще нечто из иного измерения, который непрерывно изгибался, сворачивался то в натянутую струну, то в огромное, развевающееся полотно, закрывающее полнеба. Его поверхность переливалась всеми оттенками чёрного и фиолетового, а от самого существа исходило такое ощущение холода и пустоты, что даже моё энергозрение на мгновение дало сбой, словно смеркут поглощал сам свет магии вокруг себя.

— Патронусы! — гаркнул Борн, и его голос перекрыл даже шум боя.

Но патронусами владела не вся группа. Серебристые фигуры вырвались из палочек лишь четверых: массивный волкодав Борна, стриж Маркуса, ястреб Сильвии и, к моему немалому удивлению, неуклюжий, но полный решимости барсук Ника. Четыре патронуса, сияющие, сотканные из чистого позитивного импульса, устремились к смеркуту, и между ними завязался очень странный, сюрреалистичный бой. Патронусы кружили вокруг твари, кусали её, клевали, таранили, вспыхивали конусами света, а смеркут в ответ пытался захлестнуть их своими конечностями-полотнами, растворить в своей пустоте, развеять. Это было похоже на схватку света и тьмы, материи и антиматерии, и пока что ни одна сторона не брала верх.

Параллельно отряд продолжал отбиваться от магов Харта, которые, воспользовавшись появлением смеркута, усилили натиск. Я видел, как Борн и Маркус на мётлах пошли на сближение с основной группой нападавших, действуя синхронно.

Одновременно они выбросили палочки вперёд, выкрикивая одно и то же заклинание: «Инфламаре Максима», я увидел как сильно просел их резерв в средоточиях за одно заклинание. Из кончиков их палочек вырвались мощные, ревущие потоки магической плазмы, густо напитанные маной, бело-голубые в центре и переходящие в ослепительно-оранжевый по краям. Борн и Маркус направили эти потоки с двух сторон, создавая сужающийся огненный коридор, в который оказались зажаты сразу несколько нападавших. А Финн и Эйдан, шедшие чуть позади и выше, коротким, хлёстким жестом сотворили мощный поток воздуха, ураганной силы ветер, который подхватил пламя и понёс его вперёд.

Законы физики, подстёгнутые магией, сработали мгновенно. Воздух, насыщенный кислородом, смешался с плазмой, раздувая её и придавая ей ускорение. В мгновение ока на месте огненного коридора разрослось гигантское, ревущее облако пламени, сотня ярдов в диаметре, не меньше. Это было похоже на взрыв вакуумной бомбы. Жар, от которого даже в кабине фургона стало нестерпимо горячо, долетел до нас почти сразу. Группа нападавших, которая только что поливала чарами нашу «Сьерру», в панике прекратила атаку и бросилась врассыпную. Смеркут, почуяв угрозу, резко дёрнулся назад, уходя из зоны поражения, патронусы развеялись серебристым туманом. Нападающие поспешно пытались уйти с траектории огненного шторма, прикрываясь щитами.

Но одному из них не повезло.

Я видел это через энергозрение, и картинка, казалось, замедлилась, как в кошмарном сне. Огненный вал, безжалостный, всепожирающий, захлестнул мага на метле, который не успел выставить щит. Его «Протего» только начал формироваться, но огонь ударил раньше. Зачатки щита испарились мгновенно, не выдержав чудовищной температуры и ударной волны, и маг превратился в яркий, ослепительно-белый горящий факел. Его тело на долю секунды замерло в воздухе, объятое пламенем, затем, словно сломанная кукла, рухнуло вниз, оставляя за собой шлейф чёрного, жирного дыма. Короткий, полный невыразимой агонии крик утонул в гуле огня, и его никто не услышал кроме меня.

В этот момент меня прошило насквозь. Не заклинание, осознание. До этого всё происходящее, погоня, взрывы, перестрелка, казалось мне каким-то сюрреалистичным боевиком; опасной, но захватывающей игрой с высокими ставками. Где-то на задворках сознания я понимал, что это по-настоящему, что люди здесь умирают, но это понимание было абстрактным, теоретическим. Сейчас же... я видел реальную смерть. Реальный человек, с его мыслями, планами на вечер, семьёй, которая, возможно, ждала его дома, с его историей и надеждами только что перестал существовать, превратившись в обгорелую, падающую с неба кучку костей. Холодная, отрезвляющая волна осознания прокатилась по моему позвоночнику, смывая остатки адреналиновой эйфории.

Мы неслись вперёд, не сбавляя скорости. Оставшиеся нападавшие попытались перегруппироваться, я видел, как они соединяются в воздухе с теми, кто уцелел в первой стычке, но момент был уже упущен. Впереди, на фоне багровой полосы сумерек, виднелся край нашего спасительного купола. И оттуда, навстречу нам, уже неслись несколько машин, кажется, вранглеры с открытыми кузовами, и в них стояли люди в тёмной тактической одежде с эмблемами «Северного предела». Их палочки были обнажены и нацелены в небо. Подкрепление прибыло.

Нападавшие, поняв, что момент окончательно упущен и что атака захлебнулась, начали отступать. Один за другим они начали исчезать в характерных хлопках аппарации, оставляя после себя лишь лёгкие завихрения воздуха. Один из них кинул что-то в смеркута, видимо, портал. Тварь засосало во вспышке транспортации. Небо над Рейнфордом, только что кипевшее заклинаниями, снова стало мирным и спокойным, если не считать нескольких дымных следов, медленно тающих в прохладном вечернем воздухе.

Через минуту, под восторженные крики и улюлюканье команды, Ник орал что-то победное, потрясая палочкой, близнецы хлопали друг друга по спинам, мы затормозили у массивного ангара, стоявшего прямо под куполом защитного поля. Здание было оплетено слоями защитных чар, в энергозрении оно выглядело как неприступная крепость, от которой исходили волны тяжёлой, плотной маны. Я различал по меньшей мере пять различных контуров защиты, наложенных поверх основного поля. Серьёзное место.

Кевин заглушил двигатель и на мгновение просто уронил голову на руль, закрыв глаза.

— Сука, заявление сегодня же напишу, — выдохнул он в руль.

Борн спрыгнул с метлы ещё до того, как она коснулась земли, и я впервые видел его в такой ярости. Он матерился так виртуозно, так громко и так изобретательно, что, казалось, даже защитные чары ангара начали вибрировать от звуковых волн. Он на ходу срывал с себя защитные перчатки, швырял их на землю и орал что-то про «гребаных бюрократов», «дырявую разведку» и «пидоров в Министерстве, которые сливают маршруты на сторону».

Из одного из подъехавших джипов вальяжно вышел высокий, сухощавый маг лет пятидесяти, одетый в такую же тёмно-синюю мантию «Северного предела», но с серебряным шитьём на воротнике, знаком старшего офицера. В его движениях чувствовалась та же профессиональная деформация, что и у нашего командира. Он был чем-то неуловимо похож на Борна, возможно, той жёсткой складкой у рта, которая появляется у людей, привыкших отдавать приказы и отвечать за жизни.

— Борн, — хмыкнул он, подходя к нашему командиру. Его голос был низким, с лёгким восточноевропейским акцентом. — Глядя на твою рожу, я начинаю думать, что ты хреново готовишься к пенсии. Ты должен был доставить груз без шума, спокойно, по отработанной схеме, а вместо этого притащил за собой целый хвост.

Борн осклабился.

— Войчек, поцелуй меня в задницу, вот что я тебе скажу, — произнёс он, и в его голосе, несмотря на грубость слов, прозвучало тепло. — И спасибо, что эту самую задницу спас.

Тем временем Ник, выбравшись из «Сьерры» и потирая ушибленное в заносе плечо, подошёл к Войчеку, который уже начал осматривать короба на предмет повреждений.

— Слушай, Димитар, — Ник кивнул в сторону фургона, — что это всё-таки за хрень в коробах? За что нас сегодня чуть не прикопали? Я, конечно, понимаю, корпоративные тайны и всё такое, но, чёрт возьми, мы рисковали жизнями!

Войчек лишь развёл руками, в этом жесте не было лукавства или скрытого знания. Лицо его выражало ту же усталость и недоумение, что и лица остальных.

— Парни, — сказал он почти извиняющимся тоном, — я допущен к этой тайне ровно настолько же, насколько и вы. Моя задача — принять груз, проверить печати, доставить в точку «Б». Что внутри — я не знаю. И, честно говоря, после сегодняшнего уже не уверен, что хочу знать.

Пока ребята начали аккуратно выгружать поддон с тремя коробами из кузова фургона, я стоял чуть в стороне, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Адреналин постепенно уходил из крови, оставляя после себя чувство опустошённости и слабость в ногах. Тут я увидел, как из ангара четверо магов выносят нечто странное. Настолько странное, что я замер, разглядывая его.

Это был массивный саркофаг, выполненный из какого-то тёмного, матового материала, который не был похож ни на металл, ни на камень, ни на дерево. Его поверхность не отражала света, она, казалось, поглощала его, оставляя в глазах ощущение пустоты. Саркофаг был испещрён тончайшими рунами, выложенными по углам и вдоль крышки, но они не светились, как некоторые магические знаки.

Активировав энергозрение, я заинтересованно поднял брови. Саркофаг был чёрным пятном. Он не излучал магии и не отражал её. В моём восприятии это выглядело как совершенная пустота, вокруг которой магические потоки изгибались и исчезали, словно вода, утекающая в водоворот.

— Негатор, — проговорил я, узнав артефакт по описанию Борна.

— Вот он, красавец, — прокомментировал Борн, заметив мой взгляд. Но тут его лицо вновь исказилось в гневе. — Погоди-ка... Димитар, какого хуя?! Если для этого заказа в распоряжении был негатор, почему мы не могли отправить этот чёртов груз сразу порт-ключом? Засунули бы короба в негатор и аппарировали бы прямиком оттуда! Или порт-ключом перебросили! Мы тащились через полстраны на колёсах, рискуя головами, когда можно было решить всё за один прыжок!

Войчек снова пожал плечами, и на этот раз в его взгляде мелькнуло что-то похожее на искреннее сочувствие.

— Генри, я не знаю, — ответил он спокойно. — Мои инструкции были предельно чёткими: принять груз здесь, в ангаре, проверить магические идентификаторы и поместить короба в негатор для дальнейшей транспортировки. Почему негатор не дали вам на старте — это вопрос к руководству.

Я слушал их разговор, и в моей голове крутились те же мысли. Если груз настолько ценен и опасен, что его конечная транспортировка требует негатора, то вся логистика его перемещения через открытые дороги казалась ошибкой планирования, либо... намеренным введением в заблуждение. Кого? Харт Мэджик? Возможно, кто-то в руководстве «Северного предела» специально пустил груз таким кружным маршрутом, чтобы отвлечь внимание от чего-то другого. Ясно было то, что мы могли оказаться расходным материалом в чужой игре. И это мне категорически не нравилось.

Нам предложили перевести дух, пока шла бюрократическая часть передачи груза. Я прислонился спиной к стене ангара, прикрыл глаза и попытался утихомирить бурю в голове. Перед глазами то и дело всплывал образ горящего мага, падающего с метлы, и я усилием воли отгонял его, не время для рефлексий.

Затем, собравшись у большого камина в задней части ангара мы по очереди шагнули в изумрудное пламя. Вихрь, на мгновение закруживший меня, был почти приятным после всех передряг. Через мгновение я уже стоял в офисе «Северного предела» в Лондоне. Всё должно было вернуться на круги своя. Но я чувствовал себя в глубоком раздрае, который не могло смыть даже облегчение от того, что мы выжили.

Перед глазами всё ещё стоял тот горящий человек, падающий с метлы. Я отчётливо понимал, что увижу еще много смертей.