Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Путешествие сквозь белое небытие не могло длиться вечно. В какой-то момент густой туман начал редеть. Из сплошной ваты он превратился в рваные, перламутровые клочья, сквозь которые вдруг пробился луч неяркого, но настоящего солнца. Давящая, мертвая тишина сменилась тихим, едва уловимым гулом — шумом прибоя.

Лисса проснулась от непривычного ощущения — легкой качки. Обычной качки, когда пол под ногами мягко кренился то в одну, то в другую сторону в такт волне. Пруэтт выскочила на палубу и замерла.

Туман исчез. Вместо него повсюду была бескрайняя, ослепительная синева. Небо было чистым и лазурным. Солнце, настоящее, теплое, золотистое солнце, висело высоко-высоко, и его свет слепил глаза, привыкшие к мертвенному свечению магических шаров и постоянной белой мути. Воздух был свежим, наполненным запахом соли, йода и чего-то сладковатого-цветочного и очень знакомого.

«Яблони, — внезапно поняла Лисса. — Это аромат, цветущих яблонь».

Пруэтт схватилась за край борта, вглядываясь вдаль. Настроение ее, бывшее до этого отнюдь не радужным, резко скакнуло вверх. Она всматривалась в горизонт. Бескрайняя водная гладь, сливающаяся с небом… Где-то там был берег. Авалон. Цель ее вынужденного паломничества. И раз уж она здесь, то сделает все, чтобы не просто выжить, но и найти способ вернуться.

Возвращение. Эта мысль горела в ней ярче солнца над головой. В конце концов, она — Лисса Пруэтт. Она уже однажды переиграла судьбу, вырвав из ее рук собственную жизнь и жизни своих близких. Если нужно, то она сделает это снова.

Лисса прикрыла глаза, и перед ней, как живой, предстал образ Антонина. Вспомнился его голос, тихий и чуть хрипловатый. То чувство абсолютной безопасности и понимания, которого она не знала ни в одной из своих жизней до встречи с ним. Ради этого чувства, ради будущего, которое они строили вместе, вопреки всему, она и отправилась в эту ссылку. Цена была высока: разлука, боль, невысказанные на прощанье слова… Высока, но оправдана! Жизнь Тони без тюрьмы, без клейма Пожирателя, без бесконечной войны, жизни ее братьев, отца, матери — все это, как считала Пруэтт, стоит куда как дороже ее личного счастья.

— Я вернусь, — прошептала Лисса, и ласковый морской ветер подхватил ее слова. — Я обязательно вернусь. Просто нужно понять, что за игра здесь идет.

Спустя пол часа на линии горизонта показалась темная полоска. Она росла и ширилась, приобретая цвет — изумрудный, сочный, пронизанный золотом солнечных лучей. Вскоре Пруэтт, кинувшая на себя заклятье зоркости, смогла различить очертания холмов, покрытых густыми и, казалось, нетронутыми лесами. Ближе к берегу зеленели рощи. Кроны деревьев были щедро усыпаны розовато-белым цветом. Яблони. Их аромат, смешиваясь с морским бризом, достигал корабля, опьяняющий и невероятно живой.

Наконец, перед Лиссой открылся весь остров. Он не был гигантским, но и не был маленьким — пожалуй, по своему размеру и очертаниям Авалон оказался похож на Уайт. Береговая линия изрезана тихими бухтами и мысами, от центральной гряды холмов спускались долины, одна из которых, самая широкая, вела к месту, куда, очевидно, и направлялась «Моргана» — к естественной гавани, защищенной с двух сторон каменными молами.

Лисса не могла оторвать глаз. Это была живая иллюстрация к самым прекрасным легендам. Леса были не просто зелеными, а переливались всеми оттенками изумрудного, малахитового и весенней зелени. Среди деревьев мелькали яркие пятна домов. Над островом висела легкая, золотистая дымка, придававшая всему пейзажу ощущение какой-то нереальности, сна наяву. С высокого утеса, расположенного немного в глубине, низвергался водопад, а у подножья, должно быть, образовывалось озеро или река. На берегу раскинулся город — или скорее, поселение. Невысокие, изящные здания из светлого камня и темного дерева, с резными балконами и виноградными лозами на стенах. Черепичные крыши медового оттенка. Все выглядело древним, ухоженным и невероятно мирным.

«Моргана», управляемая невидимой рукой, плавно вошла в гавань. Здесь вода была спокойной, прозрачной; на дне виднелись белые ракушки и темные водоросли. Пристань была старой, но ухоженной. И на ней уже собирались люди.

Их было несколько десятков — тех, кто, вероятно, ожидал прибытия корабля. Они были одеты в легкие, свободные одежды. Цвета были мягкими, природными: охра, лавандовый, морская волна, зеленый мох. Среди них не было ни одного, кто выглядел бы старым или больным.

Лисса почувствовала на себе множество взглядов — любопытных, оценивающих, доброжелательных.

«Моргана» подошла к причалу, и с легким стуком ее борта коснулись старых, покрытых водорослями свай. Откуда-то тут же появился трап, сам собой спустившись на камни набережной.

Лисса Пруэтт, успевшая спуститься в каюту за вещами и морально подготовиться к высадке, выпрямила спину, поправила складки дорожной мантии, сжала в руке палочку в скрытом кармане и ступила на трап. Когда она сошла с корабля, тишину нарушили негромкие, но теплые аплодисменты и несколько радостных возгласов.

К Лиссе, приветливо улыбаясь, подошла отделившаяся от толпы женщина.

— Добро пожаловать на Авалон, путница, — мягко произнесла она. — Мы ждали тебя. Долгое путешествие окончено. Теперь ты дома.

«Дом? — подумала Пруэтт, окидывая взглядом живописный берег и улыбающиеся лица. — Нет. Это не дом. Дом — там, где сердце. А мое сердце вовсе не здесь!»

— Спасибо за прием, — между тем ответила она вслух. — Меня зовут Лисса. Лисса Пруэтт.

Стоило ей только договорить, как тут же из толпы раздался удивленный, радостный возглас.

— Пруэтт? Неужели? Это ты?

К ней протиснулся молодой мужчина лет тридцати с небольшим. Он был загорелым, с коротко стриженными темными волосами и светлыми, почти янтарными глазами, которые сейчас искрились неподдельным интересом. В его чертах было что-то знакомое, но Лисса никак не могла сообразить — что?

— Простите, мы знакомы? — осторожно спросила она.

— Без церемоний, Пруэтт, мы же в одной школе учились, — мужчина широко улыбнулся, и эта улыбка добавила недостающую деталь к портрету. — Хотя… я был на курс старше и в Слизерине, так что неудивительно, если ты меня не помнишь. Тристан. Тристан Селвин.

Пруэтт молча кивнула, припоминая. Да, конечно. Тот самый Селвин, о котором болтали подруги в кафе на Косой аллее тринадцать лет назад. Богатый наследник, бросивший все ради Авалона. Значит, он действительно доплыл. И вот он стоит перед ней — живой, здоровый и, очевидно, вполне довольный своей новой жизнью.

— Селвин, — произнесла Лисса, наконец совместив имя с лицом. Перед глазами упорно всплывал образ высокомерного подростка. Теперь же этот подросток трансформировался во взрослого, уверенного в себе мужчину, в глазах которого светился живой, острый ум. — Да, я помню тебя. Просто не ожидала увидеть здесь кого-то из знакомых.

— Вот и отлично! — Тристан обернулся к женщине, которая первой приветствовала Лиссу. — Элейн, видишь? Мы знакомы! Думаю, я могу взять на себя роль гида и помочь мисс Пруэтт обустроиться. Если, конечно, никто не возражает.

— Прекрасная идея, Тристан, — согласилась Элейн. — Мисс Пруэтт, вы в надежных руках. Осмотритесь, отдохните с дороги. Вечером, если захотите, приходите на центральную площадь — у нас принято собираться в этот день за общим ужином. Мы же пока займемся кораблем.

Лисса машинально оглянулась на «Моргану». Корабль стоял неподвижно, но вокруг него уже начиналась какая-то деятельность. Несколько человек левитировали к трапу ящики — сушеные фрукты, связки трав, бочонки. Другие что-то проверяли на палубе.

— Они куда-то собираются плыть? — не удержалась Лисса, наблюдая за этим процессом.

— Конечно, — кивнул Тристан, мягко направляя свою спутницу прочь от набережной по выложенной камнем дорожке. — Только не «они», а «Моргана». Уходит в обратный путь. Следующая остановка — Гластонбери, аккурат через тринадцать лет. Плюс-минус.

Пруэтт замерла на секунду, не веря своим ушам.

— Тринадцать лет? Почему? Я плыла… я даже не знаю, пару недель? Месяц? Ну не тринадцать же лет!

Селвин усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Добро пожаловать на Авалон, дорогая. Время здесь… текучее. Отсюда до «там» — бездна. Дорога сюда занимает недолго. Дорога обратно, в правильное время, в нужную точку… требует куда больших усилий и, что важнее, правильного «окна». «Моргана» — уникальный артефакт. Единственное, что способно прорваться через временные петли и барьеры реальности, отделяющие остров от мира. Грубо говоря, она плывет не только в пространстве, но и во времени. Сюда — быстро. Обратно — долго и по расписанию. Ученые наши бьются над этой загадкой не первое столетие. Но хватит о скучных временных парадоксах. Расскажи, как там… все? Как поживает старушка-Британия? Мой отец… — в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Ничего не слышала о нем?

— Насколько я знаю, мистер Селвин отошел от дел, — осторожно сказала Лисса, пытаясь вспомнить обрывки светских сплетен. — Управление делами передал твоему брату, Кассиусу. Тот, кажется, женился на девушке из рода Фоули, у них уже двое детей. Все в порядке. Семья крепко стоит на ногах.

Тристан, казалось, выдохнул, и Лисса увидела, как с его лица спадает напряжение, которого она до этого даже не замечала.

— Спасибо, — светло улыбнулся он. — Для меня это очень ценно. А что насчет тебя? Неужто и ты, блестящая Лисса Пруэтт, бросила все ради поисков древней магии на краю света? — его тон был легким, почти игривым, но в глазах горел неподдельный интерес.

— Скорее, магия… или что-то другое… само нашло меня, — уклончиво ответила Лисса. — Но раз уж ты упомянул древнюю магию… А ты? Отыскал то, за чем приплыл?

Селвин остановился, повернулся к ней и улыбнулся той самой самоуверенной улыбкой, которую Пруэтт припоминала по старым добрым хогвартским временам. Он поднял руку, раскрыл ладонь — и над ней вспыхнул огонь. Но не просто пламя, а миниатюрная, идеально симметричная роза из чистой энергии, каждый лепесток которой пульсировал золотым и алым светом. Он подул на нее — и роза рассыпалась на искры, которые, падая, превращались в крошечных светящихся птичек и с тихим щебетом растворялись в воздухе.

— Кое-чему научился, — скромно заметил Тристан, но по его довольному выражению лица было ясно, что это «кое-что» стоило многих лет упорного труда. — Без палочки, чистая воля и концентрация. Основа основ. Или вот так… — он взмахнул рукой в сторону Лиссы, и легкий, теплый ветерок обволок ее, ласково потрепав рыжие пряди волос. — Контроль над стихиями в малом масштабе. Ничего особо грандиозного, но удобно.

Селвин сделал шаг вперед, оказавшись как-то очень близко, и прежде чем Лисса успела среагировать, его рука мягко обвила ее талию, поддерживая. Через секунду Пруэтт, подхваченная Тристаном, не полетела, а скорее… поплыла в воздухе по направлению к одному из стоящих поодаль маленьких домиков. Спустя пару минут Тристан так же плавно, как и взлетел, опустился на землю, отпустил Лиссу и отступил на шаг, снова улыбаясь.

— Или так. Левитация без вербальных компонентов и лишних телодвижений. Впечатляет?

— Впечатляет, — честно признала Пруэтт, чувствуя, как учащенно бьется сердце не столько из-за самого трюка, сколько от демонстрации абсолютного контроля над магией. — Это… невероятно. Все, чему мы учились, вся палочковая магия… по сравнению с этим выглядит как костыли.

— Нет, это не так, не заблуждайся, — покачал головой Тристан, и его лицо снова стало серьезным, игривость исчезла как по волшебству. — И хотя то, что я тебе показал — это лишь вершина айсберга, но… если бы у меня была возможность отмотать время назад и вернуть все вспять… — он отвернулся, глядя на улочку, ведущую вглубь поселения, — я бы не ступил на борт «Морганы», Лисса. Никогда.

Они дошли до небольшого, утопающего в зелени домика из светлого камня с черепичной крышей. Дом стоял в стороне от главной улицы, в окружении цветущих кустов.

— Заходи, — сказал Тристан, открывая калитку. — Один из свободных домов. Пустует пару лет, с тех пор, как старик Олдбери решил, что здесь ему слишком шумно. Он теперь в глубине острова обитает и не любит гостей. В общем, обустраивайся. Если не понравится — найдем что-нибудь другое.

— Погоди, — удивилась Пруэтт. — А этот ваш Олдбери не будет против, что в его доме кто-то живет?

— А это и не его дом, — пожал плечами Тристан. — Вернее как… Все это поселение — оно для тех, кто приплыл на «Моргане». Ты можешь остаться здесь, и тогда, конечно, пока ты занимаешь этот дом, он будет числиться за тобой, а можешь построить себе что-то свое, найдя место по душе. Остров большой, народа мало… Олдбери, если передумает сидеть как сыч в своей башне и захочет вернуться к людям, подберет себе какое-нибудь другое жилье. Не переживай об этом.

Селвин распахнул дверь, и Лисса вошла внутрь. Просторная комната-гостиная с камином, деревянным столом, парой кресел, полками для книг. На столе стояла глиняная ваза со свежими полевыми цветами. Здесь было чисто, уютно и… пустовато.

Пруэтт обошла комнату по периметру, зачем-то выглянула в окно, опустила сумку с вещами у стены и обернулась к Тристану, который стоял, прислонившись к дверному косяку, наблюдая за ней.

— Теперь, — сказала она, встречая его взгляд, — расскажи мне об Авалоне. Про то, что здесь на самом деле происходит. И почему ты, овладев такой силой, сожалеешь о том, что сюда попал.