Властелин (джен)

XXXV. Миф

Мифам вовсе не обязательно быть правдой. Однако знание легенд и умелое обращение к ним способны придать вам весьма ощутимую легитимность. Создание собственного мифа — задача с подвохом, особенно на первых порах, но всегда можно подыскать подходящий исторический прецедент, раздобыть нужный артефакт… или на худой конец изготовить убедительную фальшивку.

Разумеется, всегда велик соблазн оставить в вымысле крошечную крупицу истины, но главное — не потерять себя в процессе этих поисков.

* * *

Размышления Гарри о тяготах приземлённого отцовства были прерваны куда более занимательной темой, а именно драконьими яйцами, которые он успел собрать. Поначалу он воспылал неподдельным энтузиазмом… но стоило признать, что, едва заполучив заклинания замедления времени, тут же пустил их в ход. Специфической любви Хагрида к «милым монстрам» он не разделял и прежде всего намеревался обзавестись подходящим вольером.

Выращивание дракона — дело хлопотное. Нельзя просто взять и начать. Гарри воздвиг ещё несколько суровых, скалистых глыб в глухой части океана островов, надеясь воссоздать нечто вроде Гебрид. Он вынес их далеко на юг по двум причинам: чтобы не мешать судоходным маршрутам и чтобы хоть приблизительно воспроизвести привычную для драконов среду обитания.

Где-то на задворках сознания его терзал вопрос: вписываются ли драконы в магловские представления о теплокровных и хладнокровных существах? Допустим, они хладнокровны, но с внутренним магическим пламенем. Считается ли это разновидностью теплокровности?

Возможно, подобные научные изыскания были чистейшим безрассудством, однако он всё же хотел обеспечить этим крошкам наилучший уход. Гарри и сам не думал, что однажды ему придётся штудировать то самое пособие по разведению драконов, которым Хагрид пользовался много лет назад.

К счастью, несколько самых отважных подданных вызвались помогать с уходом, так что он не стал единственной фигурой в жизни будущих чудовищ. Можно ли приучить их к людям? И, чем чёрт не шутит, одомашнить?

* * *

Магический ковёр, который прибрал к рукам Гарри, был достаточно велик для двоих; да что там, на нём уместилась бы целая делегация. Так что небольшую экспедицию они с Асторией могли себе позволить без всяких стеснений. Вернуть Асторию в Британию следовало до того, как станет слишком поздно, иначе Гарри рисковал прослыть «наглецом, распускающим руки», или кем похуже. Конечно, в Индии уже стояла глубокая ночь (часовые пояса и всё такое), но это лишь добавляло затее очарования. В осмотре достопримечательностей под покровом тьмы была своя особая прелесть.

Гарри даже успел перекинуться парой слов насчёт правил эксплуатации ковров-самолётов с местными магическими властями, по крайней мере, той области, где собирался приземляться. Ничего неожиданного: не подниматься слишком высоко, чтобы не мешать самолётам, и не пикировать на крыши жилых домов. Зато чары сокрытия от маглов оказались изящны и поразительно эффективны настолько, что при желании можно было устроить пикник прямо над густонаселённым кварталом и не опасаться лишних взглядов.

Земель, которые хотелось охватить, было, мягко говоря, немало, но даже при таком раскладе имелись очевидные цели. Например, Ганг. И раз уж они оказались в этих краях, было бы просто глупо не взглянуть на одно из самых знаменитых зданий, когда-либо возведённых на его берегах или на берегах его притока; в данном случае разница была несущественной.

Потребовалось некоторое время, прежде чем ковёр вынес их к Тадж-Махалу. Вид мавзолея с его белоснежными куполами почти вышибал слезу. В каком-то смысле это была скорбь одного-единственного человека, навеки застывшая в камне.

— Красота какая. И кто это построил?

— Великие Моголы, если не ошибаюсь.

— Ну, я и так вижу, что великие. Я спрашиваю: кто именно? Маглы?

— Не маглы, а Моголы. Через «о», а не через «а».

Гарри всерьёз интересовало столкновение магии разных культур — в конце концов, он и сам извлекал из этого немалую выгоду. Наследие империи Великих Моголов или то, что от него уцелело, могло оказаться весьма поучительным. Государство, охватившее почти всю Индию и вобравшее в себя влияние Персии и степных народов… здесь было чему поучиться.

Архитектура поражала. По сравнению с массивными, местами даже грубоватыми каменными блоками его собственного замка, Тадж-Махал казался воплощением утончённости. Снаружи стены украшали затейливые растительные орнаменты и изящная каллиграфия, и это касалось лишь самого здания. Мавзолей был сердцем целого комплекса с симметричными садами и величественными стенами.

Магия в этом месте всё ещё ощущалась. Разумеется, никаких барьеров от маглов здесь не было: место давно стало туристической Меккой. Однако имелась защита иного рода. Император, воздвигший гробницу, явно не находил забавной мысль о том, что кто-то потревожит покой его жены, и предусмотрел меры против магических расхитителей. Заклинания по-прежнему поддерживались, несмотря на то что сама империя давно канула в лету.

Гарри и Астория ненадолго задержались у настоящих саркофагов на нижнем ярусе (не у тех, что были выставлены напоказ для публики), чтобы отдать дань уважения. Гарри смотрел на всё прежде всего как на архитектурное чудо, хотя не мог не признать трогательности замысла: шах вложил всего себя в создание достойного мемориала для любимой.

Возможно, когда-нибудь и он воздвигнет нечто подобное — в память о Сириусе, Ремусе, Тонкс и прочих.

Астория же видела в этом прежде всего романтику, пусть и окрашенную трагедией. Быть любимой с такой страстью… разве не об этом в глубине души мечтает каждая девушка?

* * *

Гарри был прекрасно знаком с клише об индийских заклинателях змей и всерьёз подумывал выведать пару секретов этого интригующего искусства. Проблема заключалась лишь в том, чтобы их отыскать. Как выяснилось, заклинатели, по крайней мере, их приземлённая магловская разновидность, в Индии стремительно сходили на нет. Формально это ремесло и вовсе считалось незаконным, так что обычных уличных трюкачей можно было встретить разве что в глуши, куда не дотягивалась карающая рука правосудия.

Но маги? Эти господа щёлкали магловские законы как орешки. К тому же в магическом мире заклинание змей открывало куда более широкие горизонты, чем простое покачивание кобр под флейту ради случайных прохожих, хотя, насколько понимал Гарри, даже с этим теперь становилось всё сложнее.

И всё же в магических анклавах Индии искусство процветало. Правда, сравнивать заклинателей, заставляющих кобр покачиваться в такт, с мастерами парселтанга, способными исцелять раны и нейтрализовать яды, было бы не совсем корректно.

Разумеется, Гарри подмывало разобраться во всём лично, тем более что у них нашёлся общий язык. В буквальном смысле.

— Вы прирождённый змееуст? — поинтересовался мужчина.

— В некотором роде, — уклончиво ответил Гарри. Он решил, что упоминание об отпечатке в сознании, оставленном Тёмным Лордом, не лучшая тема для светской беседы.

— Это большая честь. Мне ещё не доводилось встречать прирождённого змееуста.

— Но вы же так прекрасно на нём говорите!

— Полагаю, я настолько близок к «прирождённому», насколько это вообще возможно. Отец шипел мне колыбельные с пелёнок.

— Неужели?

Гарри задумался. Если парселтангу в принципе можно обучиться, то при достаточном усердии его, вероятно, можно освоить в столь нежном возрасте, что он станет фактически родным.

Пока они обсуждали профессиональные тонкости, прерываясь лишь на редкие вопросы и замечания Астории, которая, кажется, что-то старательно записывала, Гарри уже присматривал подходящую змейку в подарок Тедди.

* * *

К Кумари Кандам Гарри относился со здоровой долей скепсиса — примерно так же, как большинство людей относится к Атлантиде. Но если Атлантида служила у Платона поучительным предостережением против высокомерия и излишней роскоши — пороков, якобы и отправивших её на дно морское, то Кумари Кандам выглядела куда более приземлённой конструкцией: националистический миф, густо приправленный историями о затерянных южных землях.

Согласно этой версии, утраченный материк непременно должен был примыкать к Шри-Ланке и Индии — исключительно ради подкрепления идеи о тамилах как об автохтонном населении региона, а не каких-то там пришельцах-захватчиках. Позднее концепцию аккуратно притянули к Лемурии — гипотетическому затонувшему континенту, выдвинутому в качестве элегантной «заплатки» для биологии. Нужно же было как-то объяснить, почему лемуры обитают на Мадагаскаре и в Индии, но полностью отсутствуют где-нибудь посередине — скажем, на Ближнем Востоке. Идея казалась вполне рабочей… по крайней мере, до открытия дрейфа материков.

Причин считать всё это полной чушью было более чем достаточно в той же мере, что и в случае с Атлантидой. Можно было даже указать на конкретные события, послужившие питательной средой для мифов: Лемурию для Кумари Кандам или минойское извержение для греческой античности. Всё выглядело так, будто подобные истории рождались ради утешения чьих-то идеологических амбиций или национального самолюбия.

Но, с другой стороны, у маглов имелись все основания считать собственный мир полностью лишённым магии, и это тоже было ошибкой. Масштабные мистификации существовали на самом деле, что, впрочем, не означало, будто Гарри готов проглотить наживку вместе с крючком и грузилом. Он лишь допускал возможность того, что в основании мифа может скрываться крошечное зерно истины.

По его мнению, единственной по-настоящему грубой ошибкой было бы попросту отмахнуться от темы. Конечно, он столкнулся с привычными трудностями перевода, неизбежными в чужих краях. Возможно, обратись он к маглам, шансы найти англоговорящих гидов, способных перевести или пересказать малоизвестные народные сказания, были бы выше. Маглы, насколько мог судить Гарри, отличались чуть большей космополитичностью, чем их магические соседи.

Однако оставалась очевидная проблема: как отыскать магические первоисточники этих мифов и при этом случайно не нарушить Статут?

* * *

В конце концов он решил, что проще всего нырнуть и разобраться на месте. Правда, поначалу поиски не дали почти ничего. Нащупать очертания суши, которая то ли существовала тысячи лет назад, то ли нет, — задачка не из лёгких, даже если тебе помогают тритоны.

Сдвиг наметился лишь тогда, когда Гарри решил сменить подход и зайти с фланга. Он рассудил, что едва ли является первым, кто прочёсывает эти воды, а значит, у гипотетического затонувшего материка могла быть своя система защиты. Признаться, это была игра с огнём, но и поиск кораблекрушений сам по себе обещал выгоду, особенно если удастся наткнуться на судно, о котором знают не все.

Заклинания поиска металла имели неприятную привычку давать ложные срабатывания: то подводные рудные жилы, то подозрительно массивные груды мусора. И всё же несколько находок оказались достойны внимания.

Некоторые из них уже давно были известны — например, обломки «Гермеса» и «Вампира» у побережья Шри-Ланки. Гарри сперва подумывал оставить их в покое. Как ни заманчива была мысль обнаружить настоящего вампира на борту «Вампира», погружение выявило кое-что иное, а именно призраков.

На «Вампире» их оказалось немного: при затоплении каким-то чудом погибло всего восемь человек, а вот «Гермес»… часть приведений уже отправилась дальше, но внушительное число предпочло остаться. Гарри невольно задумался, не сама ли структура армии или, быть может, вбитое с юности чувство долга заставляет призраков так упрямо цепляться за мир живых.

Как бы то ни было, больше половины из трёх сотен погибших вместе с «Гермесом» всё ещё ошивались поблизости. Гарри не хотел, чтобы они вечно чахли в пучине, но те оставались верны своему старому корыту. Пришлось взяться за посох и за дело, и на этот раз обошлось без обмороков. Вымотался он, правда, сильно: настолько, что Астории пришлось его поддерживать, а ему диктовать ей формулы чар отвода глаз. Зато мысль о собственном флоте приятно грела душу.

Потребовалось немало косметического ремонта и срочный вызов Маргарет с просьбой повторить её трюк с доменной печью, чтобы привести суда в более-менее божеский вид. Но результат Гарри определённо пришёлся по вкусу. Да, прибавилось хлопот с портами и снабжением, зато манёвренность в передвижениях по миру выросла в разы. Один корабль он немедленно отправил обратно к берегам Америки, чтобы закладывать базу и там.

Отдельным удовольствием было наблюдать, как призраки «Гермеса» и «Вампира» реагируют на команду его собственного судна. Поначалу они, разумеется, решили, что перед ними современники — всё-таки транспорт типа «Либерти»… И стоило видеть их лица (или то, что у них вместо лиц), когда выяснилось, что люди Гарри воевали ещё во времена Американской революции.

Он прекрасно понимал, что поднять каждый затонувший корабль в мире — задача заведомо невыполнимая. Но если ему попадётся что-то ещё, особенно с «начинкой» в виде призраков, он определённо рассмотрит такую возможность.

Конечно, всё это заметно отвлекало его от первоначального плана по поиску Кумари Кандам. И всё же он выкроил ещё немного времени, продолжая нащупывать хоть какие-то следы легендарного материка.

* * *

Никаких величественных затонувших городов или таинственных пещер Гарри пока не обнаружил. Зато наткнулся на кое-что иное, а именно на очередной остов корабля. На этот раз без призраков, однако сами обломки выглядели куда интереснее: магия здесь буквально висела в воде густой, ощутимой пеленой.

Флаг истлел до такой степени, что определить принадлежность судна было невозможно, но древесина сохранилась на диво хорошо. Корпус не выглядел ни изъеденным, ни облепленным морскими уточками«Морские уточки» — это вовсе не птицы, а усоногие ракообразные, которые ведут прикрепленный образ жизни. Свое имя они получили из-за формы тела: мясистый стебелек и раковина сверху отдаленно напоминают шею и голову утки. В старину люди даже верили, что птицы казарки не откладывают яйца, а вылупляются из этих ракообразных на днищах кораблей., как того следовало бы ожидать от парусника, пролежавшего на дне вечность. Линии оставались плавными, конопатка на месте; правда, зияющая дыра в борту делала разговоры о водонепроницаемости чисто риторическими.

Пробоина была слишком велика для пушечного ядра — по крайней мере, тех калибров, что доводилось видеть Гарри. Да и форма настораживала: длинный рваный разрез вместо аккуратного круга, который обычно оставляет снаряд.

Ещё больше его заинтересовали чары расширения пространства. Сквозь гигантскую дыру можно было заглянуть внутрь и воочию убедиться, что внутренние размеры попросту игнорируют здравый смысл. Палубы казались непозволительно просторными для столь скромного корпуса.

Осмотр внутренностей особых сокровищ не принёс, зато навёл на мысль, что у корабля недавно были гости. Палубы усеивали разбитые ящики; их содержимое бесцеремонно вывалили наружу — по крайней мере, то, что уцелело. Одни контейнеры вычистили до блеска, в других всё ещё кисли груды специй и чайных листьев. Выглядело это, мягко говоря, неаппетитно, поскольку морская вода не лучший маринад, но всё же куда свежее, чем следовало бы ожидать от провианта многовековой давности. Попадались и осколки фарфора, хоть и в прискорбно малом количестве.

Гарри не покидало ощущение, что в опустевших ящиках некогда хранилось нечто куда более ценное, чем чай или специи, а например товары, раздобыть которые в наши дни гораздо сложнее. И если уж выбирать того, кто успел к шапочному разбору раньше него… что ж, кандидатура Жан-Поля напрашивалась сама собой.

Но неужели он тоже охотился за Кумари Кандам?