Северус и василиск Слизерина (джен)

Хагрид очень скоро понял, что что-то не так. Во-первых, пауки куда-то пропали, и он, как ни старался, не нашел ни одного.

— Арагог! Эй! — кричал он, зайдя подальше в лес, но ответа не было.

А во-вторых, изменился сам Лес. Тропа, которую он знал наизусть, вдруг пошла под уклон. Корни под ногами шевелились, смещаясь на ширину ладони — ровно настолько, чтобы нарушить привычный шаг. Земля осыпалась, открывая глубокие ямы, и на их дне мерцали тусклые руны старой магии. Он едва не провалился в одну из них, еле удержавшись за корень, который в его руках вдруг сделался живым и скользким.

Ветки хлестали его по лицу, вытягивались, переплетались, образуя на секунду знаки запрета, которые были намного старше самого Замка. А старый бук, под которым он проходил сотни раз, скрипнул, и Хагрид еле увернулся от тяжеленной сухой ветви.

Воздух стал густым, как перед грозой. Птицы не пели. Даже фестралы держались в стороне, прижав уши и глядя вглубь Леса.

Несколько раз он пытался идти быстрее, но пространство словно складывалось вокруг него. Прогалины менялись местами. Деревья смыкались, образуя новые коридоры. Он чувствовал себя нежеланным гостем, которого Лес водит и путает. Такого с ним никогда не было.

Когда наконец он увидел башни Хогвартса, он почувствовал, как давление ослабевает. За спиной прошёл тихий, почти удовлетворённый гул — и воздух снова стал обычным. Невидимая граница сомкнулась за ним. Хагрид обернулся — и на самой кромке Леса, где начинались старые дубы, на мгновение блеснуло изумрудное свечение — словно недобро глядящий глаз. Потом всё исчезло.

Не останавливаясь, он направился в замок, к директору.

Но в миг, когда Хагрид шагнул под своды главного входа, по камню прошла волна, и защитные чары Хогвартса вспыхнули по внутреннему контуру; в глубине коридоров зажглись и тут же погасли руны, факелы вздрогнули, и их пламя вытянулось вверх. А затем начался вой, который прокатился под сводами, отражаясь от лестниц, и становился всё громче. Замок чувствовал тролля!

Хагрид повернул голову — и в стекле витража увидел свое отражение. Серое лицо. Маленькие, глубоко посаженные глаза. Лоб, выступающий тяжёлой скалой. Грубые складки кожи. На нём нелепо висела куртка, трещавшая по швам.

Тролль.

* * *

Люциус, прибывший по тревоге, застал всех четырех деканов и директора с палочками наизготовку. Они дружно разглядывали тролля в одежде Хагрида.

— Тролль поймал Хагрида, — тихо произнёс кто-то — Сожрал. И надел его одежду.

Тролль тем временем беспомощно топтался и, казалось, пытался что-то объяснить, но каждый звук выходил, как рык.

— Что-то с этим троллем не так, — решил директор, и тролля быстро проверили на разные чары, но ничего не нашли.

Тролль вел себя спокойно, не нападал, и все, посовещавшись, решили пока посадить его в клетку для особо опасных существ, а там пусть его в какой-нибудь заповедник заберут.

И откуда он только взялся? — недоумевали все.

Старинные механизмы пришли в движение: в боковой галерее отъехала каменная панель, открывая проход в нижние уровни, по полу скользнули цепи с вплетёнными рунами подавления силы, а доспехи синхронно сомкнули строй, направляя тролля к открывшемуся коридору. Тот не сопротивлялся. Он пытался произнести:

— Проф… Дир…

Но звук распадался на бессмысленное мычание.

Наконец за троллем опустилась решётка — чёрное гоблинское железо с вкраплениями лунного серебра — а внутри клетки вспыхнул купол подавления магической активности, рассчитанный на грубую силу и всплески ярости.

Но тролль явно не собирался грызть и ломать решетку. Вместо этого он подошёл к стене и неловко, с усилием, начал царапать когтем по камню. Камень скрипел, осыпаясь пылью.

Он нацарапал: 'H A G R I D'. Потом — 'A L B U S', потом — имена всех деканов и Малфоя. А потом — слово 'ПОМОГИТЕ'.

* * *

В подземелье было тихо, лишь факелы шептали огнём в железных скобах. Дамблдор стоял перед решёткой, сложив руки за спиной. Рядом с ним стоял Малфой.

После часа стараний директор выяснил, что на лесничем плотным узором лежали очень древние чары— их нити уходили прочь, за каменные стены, за школьный двор, за тёмную кромку Леса.

— Это лесные чары. Держу пари, работа местной ведьмы, старой Эммелинды Паддифут.

— Вы сможете их снять? — вежливо спросил Люциус.

— Смогу, — ответил директор. — Но расплетать придётся долго и осторожно. Заклятие держится за саму землю. Самый простой путь — попросить саму Эммелинду убрать его. Если она откажется, я сниму чары, но это неделя работы, а то и дольше. Но со мной она не захочет говорить, только назовет глупым мальчишкой, как в прошлый раз. Спасибо, хоть метлой тогда не стукнула! Вот если бы к ней пришел кто-то по-настоящему представительный...

И директор посмотрел на Люциуса.

Люциус, который уже понял, к чему клонит директор, усмехнулся.

— Хорошо. Я зайду к вашей ведьме.

* * *

Вечер в Хогсмиде был сырой и туманный. Над крышами стелился дым, а окна кофейни миссис Паддифут светились тёплым янтарём.

Колокольчик над дверью звякнул.

На пороге стоял Люциус Малфой — безукоризненный, будто сошедший со старинной гравюры. Плащ его был застёгнут аккуратно, перчатки сняты, трость оставлена у входа — знак уважения к дому.

Старая ведьма у камина подняла глаза.

— Ну надо же, — протянула она. — Лорд Малфой! Входите.

Люциус слегка склонил голову.

— Для меня честь быть принятым той, кто говорит с Лесом на древнем языке, мадам Паддифут.

Она фыркнула, но в глазах её мелькнуло довольство.

— Обычно ко мне приходят с воплями да угрозами. А тут — вежливость.

— Вежливость редко бывает лишней, — спокойно ответил он.

Она окинула его взглядом с головы до ног.

— Вот каким должен быть волшебник, — пробормотала она про себя. — А не сутулым книжником и не бородатым чудаком в яркой мантии.

Вслух она сказала:

— Садитесь, господин Малфой. Посмотрим, что привело вас в мой скромный дом.

Он сел напротив, спина прямая, движения точные.

— В Хогвартсе случилось недоразумение, — начал он. — В подземелье замка содержится тролль. Его поместили в клетку, решив, что он растерзал лесничего и надел его одежду.

— И что? — прищурилась ведьма.

— Тролль нацарапал на стене имя. Hagrid. Похоже, это и есть наш лесничий.

Старая ведьма молчала.

— Магия вокруг него необычна, — продолжил Люциус. — Похожа на лесную. Я подумал, возможно, у вас найдётся для него мудрый совет.

Она не ответила сразу. Лишь внимательно всматривалась в него. Вдруг её взгляд скользнул по его мантии.

— А это что у вас, молодой человек?

— Прошу прощения?

— На мантии, — она постучала тростью по полу. — Знак.

Люциус чуть опустил глаза. В вышивке серебряной нитью, едва заметной для непосвящённых, скрывался старый защитный символ его Рода, знак их Хранительницы— составленный из древних британских узоров.

— Старый оберег моего Рода, — сказал он спокойно.

Старая ведьма кивнула.

— Да... Вижу, магия у вас родственная земле.

Она помолчала.

— Лес сам решает, кем быть тому, кто его тревожит, — сказала она наконец. — Иногда он просто такого прогоняет. А иногда — меняет облик.

— Значит, это воля Леса? — спокойно уточнил Люциус.

— А чья же ещё? — пожала плечами она, но в глазах её мелькнула искра. — Я старуха. Я лишь собираю травы да варю отвары. Полуогр слишком долго таскал в чащу пакость, а лес терпел-терпел это, а потом перестал.

Она наклонилась ближе.

— Но если тролль уже сидит в клетке и понял, что значит быть не к месту… Лес может смягчиться.

Люциус склонил голову.

— И что для этого требуется?

Она долго смотрела на него, будто взвешивая, и вдруг улыбнулась ему, молодо, почти кокетливо.

— Ох, лорд Малфой, в старину я бы попросила у вас то, о чём вы сами в своём доме не ведаете.

Он не шелохнулся.

— Да не стану. Вы пришли ко мне с уважением. И не стали грозить. Мне это по нраву.

Она постучала тростью по полу.

— Всё. Сняла я чары. Но передайте вашему лесничему: если он снова принесёт в чащу какую гадость — станет троллем вновь. И тогда уже не на одну ночь.

— Спасибо, мадам Паддифут, я передам, — ответил Люциус ровно.

Она поднялась.

— А вы, господин Малфой… — её голос стал мягче. — Берегите свой дом. И спросите жену. Она знает больше, чем вы думаете.

Он чуть склонил голову.

— Благодарю вас.

Когда он вышел, колокольчик снова звякнул. Старая ведьма посмотрела ему вслед и пробормотала:

— Вот каким должен быть волшебник, а не то, что эти, нынешние.

И она послала ему вслед старинные чары удачи — ему и его семье. А где-то в глубине Леса тихо прошелестели листья, словно соглашаясь с её словами.