Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Как и большинство однокурсников, Гарри с нетерпением ждал конца триместра и поездки домой на Рождество. Его всё ещё порой поражало, насколько по-разному ощущалось слово «дом», когда под ним подразумевалась «Нора», а не Тисовая улица. Полное отсутствие гнетущего предчувствия было самым заметным отличием.

Впрочем, хватало и других забот, отвлекавших от радостного ожидания. Утренние пробежки становились всё более неприятными по мере того, как портилась погода. По крайней мере, занятия боевыми искусствами разогревали кровь перед тем, как они шли в душ и на уроки. Невилл окончательно избавился от летней «ржавчины». Пусть он и уступал Гарри с Роном в скорости, зато заметно прибавил в силе — у Гарри имелась целая коллекция синяков, служивших тому наглядным доказательством.

Гарри не раз подумывал использовать Выручай-комнату для утренних тренировок, особенно когда становилось холоднее, но понимал, что их занятия уже привлекли внимание. Засада Пэнси и Флинта — не говоря уже о последствиях — ясно это показала. Он не хотел, чтобы кто-нибудь начал задаваться вопросом, где они пропадают по утрам, поэтому им и дальше приходилось наполовину замерзать на улице. Гарри пытался убедить себя, что это полезная закалка, но выходило с трудом.

Зато изменился характер редких тренировок с Ремусом Люпином. Вместо того чтобы выяснять, сколько силы Гарри способен высвободить, они теперь сосредоточились на точной настройке контроля — сколько именно магии он тратит на каждое заклинание. Этот поворот произошёл вскоре после того, как Ремус сообщил, что получил ответ от мистера Олливандера. По словам последнего Мародёра, мастер палочек так прямо этого и не сказал, но весьма недвусмысленно дал понять, что их прежний курс был «не самым разумным».

Учитывая склонность Олливандера к туманным формулировкам и многозначительным паузам, это было почти равносильно крику «Стоп!» во весь голос.

Хотя это и тревожило, в других областях учёба шла куда лучше. Под проницательным взглядом профессора Слизнорта зельеварение становилось… интересным. Его запреты на «глупые гриффиндорские проделки» лишили слизеринцев возможности устраивать пакости, и Гарри — впервые — сумел по-настоящему сосредоточиться на работе. Гермиону ненавязчиво поощряли задавать больше вопросов о теоретических основах рецептов, и, не успел он опомниться, как действительно начал понимать, что именно варит. Это было поразительно. С самого первого урока Гарри знал, что Слизнорт — не Снегг, но всё равно приятно удивился, обнаружив, что тот умеет держать свой факультет в узде. Конечно, в подземельях Слизерина всё ещё оставались… сомнительные личности… но, насколько Гарри знал, они держались тише воды и ниже травы. А лишних забот у него и без того хватало.

Ещё более обнадёживающим оказалось постепенное потепление в отношениях с его собственным деканом. Несмотря на разногласия, им всё равно приходилось совместно планировать собрания Дуэльного клуба. Первые несколько встреч после их ссоры были мучительно неловкими, но, как ни странно, именно эти обсуждения в итоге и привели к примирению.

— Профессор Люпин? — спросила она, и удивление на миг взяло верх над её обычной сдержанностью.

— Да, профессор, — подтвердил Гарри. — Именно он научил меня заклинанию Патронуса прошлым летом.

Профессор Макгонагалл пристально посмотрела на него. Против воли Гарри почувствовал, как ему становится неловко.

— С учётом новых дополнений к защитным чарам школы, которые вы… устроили… мистер Поттер, — произнесла она с паузами, не ускользнувшими от его внимания, — это по-прежнему является насущной необходимостью?

— Меня больше беспокоят выходные в Хогсмиде, — ответил Гарри. — Я не хочу оставлять кого бы то ни было на милость этих существ — пусть и мнимую, — если могу этого избежать.

Он уже решил игнорировать тонкие уколы. Профессор Макгонагалл умела быть неожиданно язвительной, когда хотела, но отвечать тем же значило лишь усугубить ситуацию.

— Понимаю, — сказала она, всё ещё изучая его взглядом. — Скажите, мистер Поттер, почему вы чувствуете личную ответственность за безопасность своих однокурсников? Вы, часом, не собираетесь отбирать у них палочки перед выходом за пределы школы? Или дементоры здесь — следствие ваших действий?

Слова были колкими, но тон — не до конца. Гарри сглотнул, подавив первый ответ, и решил воспринять вопрос буквально.

— Видите ли, профессор, мы создали Дуэльный клуб из-за… неудач… с преподавателями Защиты. Если я не делаю всего, что приходит мне в голову, чтобы восполнить эти пробелы, тогда, в каком-то смысле, это будет моей виной, не так ли?

Профессор лишь смотрела на него; единственным признаком эмоции было едва заметное приподнятие брови.

— Я едва ли считаю, что это делает вас ответственным за подготовку по Защите от Тёмных искусств всех учащихся Хогвартса, — сказала она спустя мгновение.

Гарри пожал плечами. Он должен был догадаться, что они снова начнут спорить.

— Я и не считаю, — согласился он. — Я не могу заставить кого-то вступить в клуб. Но я могу помочь тем, кто туда приходит, а значит, должен сделать для них всё возможное. В каком-то смысле я за них отвечаю.

Он раздражённо махнул рукой.

— Я понимаю, что не способен предусмотреть всё. Мне не хватает ни ума, ни опыта. Но если мне что-то приходит в голову, а я этого не делаю, и в результате кто-то пострадает… — он замолчал. — С этим я бы просто не смог жить.

Было странно осознавать, что он только что сформулировал один из главных источников своего напряжения — и сделал это именно перед тем человеком, который в последнее время добавил ему немало стресса. Ирония была очевидна, но, как ни странно, ему стало немного легче.

Ещё удивительнее было выражение лица Макгонагалл — она явно не ожидала такого ответа.

— Это… необычная… позиция, мистер Поттер, — сказала она наконец. — Но она не полностью противоречит вашему характеру. Более того, она проливает иной свет на некоторые ваши недавние поступки.

Гарри постарался не нахмуриться. Ему не нравилось вспоминать её обвинения в «слизеринском» подходе к Министерству.

— Хотя я по-прежнему не одобряю ваши действия, — продолжила она, — ваши мотивы делают их менее предосудительными, чем мне казалось ранее. С учётом этих приоритетов я согласна включить профессора Люпина в расписание для проведения семинара по заклинанию Патронуса. Однако я предупрежу его, что, хотя он может уведомить старшекурсников, участие не должно быть обязательным элементом курса Защиты.

— Боюсь, я не совсем понимаю, — нахмурился Гарри.

— Официальную программу утверждает преподавательский состав во главе с директором, — объяснила она. — Если до Министерства дойдёт, что Хогвартс требует от учеников изучать чары, предназначенные для отражения их уполномоченных агентов, это создаст дополнительные трудности. Деятельность студенческих объединений находится под куда меньшим надзором и, к тому же, не является нашей прямой ответственностью.

Гарри медленно кивнул, когда смысл дошёл до него. Логика была извращённой, но всё же логикой. Ему пришло в голову, что он не единственный, кто умеет действовать «по-слизерински» по отношению к Министерству, но здравый смысл подсказал оставить эту мысль при себе.

Остальная часть обсуждения прошла куда спокойнее — они распланировали всё вплоть до зимних каникул. Пообещав доложить о результатах после возвращения и согласовать расписание на новый триместр, Гарри был отпущен.

Направляясь в Большой зал, он невольно улыбнулся. К концу встречи отношение профессора Макгонагалл к нему заметно потеплело. Она по-прежнему не соглашалась с рядом его методов, но уважала его причины. «Согласиться не соглашаться» было куда большим, чем он смел надеяться получить от столь строгого преподавателя.

Правда, уже через несколько дней Гарри пожалел, что некоторые профессора не были чуть более отстранёнными. Он знал — по крайней мере, умом, — что это неизбежно. Услуга за услугу.

Но это всё равно не помогло, когда совы принесли приглашения на первое заседание Клуба Слизнорта.

С положительной стороны, профессор Слизнорт, похоже, уловил пару намёков и пригласил всех шестерых сразу, а не стал выбирать «самых-самых». Гарри не думал, что это вызовет у Рона или остальных ревность — судя по выражению отвращения на лице друга, пока тот читал приглашение, а его яйца остывали, а бекон безнадёжно размокал. С другой стороны, Гарри знал, что им бы это понравилось ещё меньше, если бы они пошли не все вместе — куда спокойнее, когда можно присматривать друг за другом. К тому же, если Гарри был прав насчёт истинного назначения Клуба Слизнорта, совсем не мешало немного распределить щедроты.

Невилл, казалось, относился к приглашению философски-обречённо, и Гарри невольно задумался, на сколько чопорных приёмов его, должно быть, таскали в детстве. Девочки же, напротив, выглядели подозрительно довольными — по причинам, над которыми Гарри предпочитал долго не размышлять.

По-настоящему сопротивлялся только Рон. Гарри заговорил с ним об этом, пока они собирались. Они решили пойти в школьной форме — всё-таки мероприятие школьное, — хотя Гарри смутно помнил, что кое-кто раньше наряжался. Или это были приглашённые взрослые? Его немного тревожило, что он не может вспомнить точно, но, с другой стороны, прошло слишком много времени, а деталь была несущественной. Вряд ли стоило переживать.

Честно говоря, даже стало легче сосредоточиться на чём-то более конкретном — например, на хмуром лице Рона, который яростно расчёсывал волосы, пытаясь уложить их над ушами.

— Энтузиазма у тебя что-то не наблюдается, — заметил Гарри, смачивая собственный гребень.

Рон пожал плечами.

— Как-то это всё… неправильно, — коротко сказал он.

Гарри вздохнул.

— Хочешь сказать прямо или будем весь вечер играть в «двадцать вопросов»?

Рон шумно выдохнул.

— Слушай, я понимаю, что это не твоя вина. Но я прекрасно знаю, что меня пригласили только из-за тебя, и стараюсь не вести себя как идиот.

— С чего ты решил, что тебе там не место? — спросил Гарри. — Ты видел свои оценки? Не говоря уже о том, что ты — практически помазанный преемник Оливера у колец.

— Я писал маме, — сказал Рон, глядя в зеркало. — Спросил, что она обо всём этом думает. Ничего хорошего о Слизнорте она не сказала. Когда папа у него учился, тот к Уизли особого интереса не проявлял. Ни на что подобное его не приглашали.

— А… — протянул Гарри. Теперь, когда он задумался, вспомнилось, как миссис Уизли говорила об этом другому Гарри — когда-то давно и будто в другой жизни. — Перси там тоже будет.

— Староста школы, профессиональный подлиза и не самый любимый мой брат на данный момент, — сухо сказал Рон. — Не помогает, Гарри.

Гарри с трудом подавил смешок. Несмотря на некоторое сближение, различия между братьями Уизли по-прежнему были более чем заметны.

— Ладно, Слизнорт когда-то обошёл твоего отца стороной. Сейчас он, должно быть, локти кусает.

— Ну да, — согласился Рон без особой враждебности. — Это точно дало бы ему повод подобраться к тебе поближе.

Скорее так, как указывают на пятно грязи на ботинке.

— Скорее — к тебе и твоим братьям тоже, — возразил Гарри. — Профессиональные взломщики проклятий с дополнительной подготовкой по чарам защиты — не на каждом углу встречаются. Думаешь, Гринготс нанимает кого попало? А «бесполезным» вряд ли назовёшь человека, который сразу после Хогвартса стал дрессировщиком драконов. В семье Артура Уизли как минимум два старосты школы — и ещё неизвестно, что натворят близнецы, если не взорвутся раньше времени.

— Как минимум два?.. Да ни за что, Гарри! — возмутился Рон. — Я уверен, ты уже застолбил себе это место на седьмом курсе. Скорее уж Дамблдор выберет Фреда или Джорджа — просто ради шутки, чтобы встряхнуть школу.

Гарри невольно содрогнулся при мысли о любом из близнецов в роли старосты.

— Думаю, у меня нет ни единого шанса, — философски заметил он. — Дамблдор не выберет того, кому не доверяет. Не после того, что вытворял Риддл при Диппете.

— До этого ещё далеко, Гарри, и… — Рон осёкся. — Ты ведь специально уводишь разговор в сторону, да?

— Возможно, — признал Гарри. — Но не принижай достижения ни свои, ни братьев. Послушай, я не поклонник Слизнорта, но ты же сам видишь: зелья в этом году стали куда терпимее, верно?

Рон кивнул.

— Это точно. Хотя после Снегга планка была невысокой.

— Но посмотри, как он этого добился, — напомнил Гарри. — Он переиграл и обошёл их с самого начала — слизеринцев. Дом, который должен олицетворять хитрость и коварство, не имел ни единого шанса, верно?

— К чему ты клонишь? — спросил Рон.

— Вот к чему, — сказал Гарри. — Слизнорт отлично разбирается в социальных играх, а полезные связи для него — способ вести счёт. Это по-слизерински, но в основном безвредно. Он обменивается услугами и сведениями так, чтобы его маленькая сеть выигрывала — и заодно следит, чтобы самому остаться в плюсе. Согласись, это куда более терпимый способ продвигаться вперёд, чем убийства и разрушенные жизни?

— Ладно, понял, — сказал Рон. — Он точно не Пожиратель смерти. Сомневаюсь, что он вообще в мантию влез бы.

Гарри закатил глаза.

— Рон, я не хочу, чтобы ты решил, будто он безобиден. Я хочу, чтобы ты наблюдал — что он делает и как. Он может познакомить нас с людьми, которые пригодятся в будущем. Но главное — я хочу, чтобы ты понял его методы. Нам нужен этот навык, Рон. Нам нужен кто-то вроде Слизнорта, кому можно доверять осознанно.

Рон моргнул, явно ошарашенный.

— Почему я? Почему не Гермиона или Джинни? Люди рассказывают симпатичным девчонкам вещи, которые мне никогда не скажут.

Гарри пожал плечами.

— Гермиона тоже будет смотреть, но с людьми она ладит хуже. Её представления о том, как люди должны себя вести, часто мешают. Джинни тоже могла бы подойти, но у тебя лучше развито тактическое и стратегическое мышление.

— Только не дай ей это услышать, — предупредил Рон. — Знаешь, чем больше ты говоришь, тем больше это похоже на одну большую шахматную партию.

Он резко нахмурился.

— Вы с Гермионой всегда приплетаете шахматы, когда хотите, чтобы я что-то сделал? Вы меня выставляете каким-то помешанным, который ни о чём другом думать не может!

Гарри вздрогнул от резкости в голосе друга и с виноватым видом понял, что тот, вообще-то, прав.

— Возможно, — медленно сказал он, — это потому, что стоит тебе взглянуть на ситуацию как на шахматную позицию, как твой мозг тут же включается на полную, и ты находишь решение так чертовски быстро, что у Гермионы начинается головокружение.

— А-а, — сказал Рон и снова повернулся к зеркалу. Он закончил приводить себя в порядок, пока Гарри вёл отчаянный арьергардный бой со своими вечно непокорными волосами.

Когда Гарри уже почти решил махнуть рукой, Рон обернулся к нему с каким-то странным выражением лица.

— Она… правда считает меня умным? — спросил он.

Гарри изо всех сил старался не прыснуть.

Когда они вошли в волшебным образом расширенный кабинет профессора Слизнорта, Гарри с лёгким удовлетворением заметил, что на этот раз он — не самый нервный человек в комнате. Едва миновав кричащие багряно-золотые и изумрудные гобелены, его друзья мгновенно сбились в плотную «шестёрку» — точно так же, как делали это в шумной толпе, вроде Кингс-Кросса. Гарри ни на секунду не сомневался: стоило где-нибудь раздасться резкому звуку — и у большинства из них в руке тут же оказался бы волшебная палочка.

И ещё более приятными — по-детски, конечно, но всё же — оказались реакции остальных гостей. Гарри заметил, как некоторые старшекурсники-слизеринцы буквально застыли на месте, увидев вошедших гриффиндорцев. Он не сомневался, что истории о прошлогодней засаде во дворе за лето разрослись до невероятных размеров. Гарри даже лениво подумал, не ищут ли они у него рога и хвост. А может, ещё крылья, как у летучей мыши, и запах серы.

Старшекурсники из Когтеврана и Пуффендуя, напротив, выглядели скорее любопытными, чем испуганными — и Гарри испытал облегчение. Здесь были Седрик и Чо, явно вместе; они приветственно махнули ему, и Гарри улыбнулся и кивнул в ответ.

Он перехватил взгляд Перси: староста школы серьёзно кивнул, явно ловя каждое слово хозяина. Возможно, это лишь показалось Гарри, но в манере Перси ощущалась настороженность — чего не было в том бесконечно угодливом, слепом карьеристе, которого другой Гарри когда-то знал и презирал вплоть до известия о его смерти. И всё же Гарри не сомневался: Перси сможет извлечь из этого вечера немалую пользу для будущей карьеры.

Перси заслужил благодарную улыбку профессора Слизнорта, когда указал ему на появление Гарри. Гарри собрался: круглый профессор уже направлялся к ним.

Следующие несколько минут пронеслись вихрем: Слизнорт представил своё новейшее «достижение» доброму десятку взрослых гостей. Большинство выглядело откровенно скучающими — до тех пор, пока не звучало имя Гарри. Мальчик-который-выжил улыбался и терпел, но неизменно представлял и своих друзей. Слизнорт, похоже, уловил намёк: гриффиндорцы — это «комплект», и довольно быстро стал включать их в представления тоже.

Рон заметно растерялся, когда одна седая ведьма спросила, не сын ли он Артура Уизли. Оказалось, она знала мистера Уизли ещё до того, как ушла из Министерства. Гарри едва удержался от улыбки, видя, как черты Рона становятся всё более сосредоточенными. Точь-в-точь как в начале шахматной партии.

Джинни поймала взгляд Гарри и усмехнулась, но Гарри лишь пожал плечами. Он и правда был с Роном честен: ему нужно, чтобы тот участвовал и был полностью включён.

Луна, напротив, была тише, чем Гарри помнил, хотя почти всё время держалась рядом с Невиллом. Гарри гадал, стесняется ли она снова навлечь на Невилла неодобрение или же просто говорит меньше, потому что чувствует себя увереннее.

А вот у Гермионы на лице угадывалось слабое, но вполне явное неодобрение.

Гарри извинился, выйдя из разговора между Перси, Седриком, Роном и профессором Слизнортом о том, как Перси вскоре начнёт работу в Министерстве, и подошёл к Джинни и Гермионе у чересчур вычурной чаши с пуншем.

— Всё нормально? — тихо спросил он.

Джинни посмотрела на Гарри с благодарностью. Похоже, Гермиона действительно успела себя накрутить.

— Прости, — сказала Гермиона. — Мне просто… трудно с этим… со всем этим.

— «Со всем этим»? — так же тихо переспросил Гарри.

— С этим, — повторила она, махнув рукой на комнату. — Закулисные сделки. Обмен услугами. Торг влиянием. Моим родителям приходилось сталкиваться с подобным из-за контрактов Национальной службы здравоохранения, я слышала, как они об этом говорили… Я не хочу рушить твои планы, Гарри, но… это просто неправильно.

Гермиона выглядела так, будто вот-вот расплачется, и Гарри мысленно отругал себя. Она переживала куда сильнее, чем показывала — и только теперь он понял, что весь вечер она держалась из последних сил. Гарри на секунду задумался, пытаясь найти слова, которые быстро объяснили бы ей, почему это важно.

— Гермиона, — наконец спросил он, — тебе нравится причинять людям боль?

— Что? — она уставилась на него. — Нет! Конечно нет!

— Но мы всё равно знаем кучу проклятий, правда? — мягко сказал Гарри. — Каждый день мы тренируем заклинания, которые могут причинить человеку сильную боль.

— Но мы делаем это только для… — она осеклась. — Понимаю. Значит, это… связано с тем, о чём мы говорили на седьмом этаже?

Гарри кивнул и наклонился ближе.

— Ты правда думаешь, я пришёл сюда ради тёплого местечка в Министерстве? — Он даже поёжился. — Если бы всё зависело от меня, я бы пару лет поиграл в квиддич профессионально, отложил денег, женился, завёл семью и потом ушёл бы в тренеры… или занялся бы своими вложениями. — Он помолчал и добавил: — Не обязательно именно в таком порядке. Просто я хотел бы заниматься тем, что у меня действительно получается — и чтобы, если у меня выйдет, я знал: это по заслугам.

Гарри сглотнул, внезапно смутившись собственного порыва. Слабая одобрительная улыбка Джинни ничуть не помогала.

Гермиона всё ещё хмурилась — но теперь скорее задумчиво, чем расстроенно.

— Значит, всё это… — она снова обвела жестом комнату.

— Чтобы у нас вообще была возможность так жить, — подтвердил Гарри. — И дело не только в нашей текущей проблеме. Ты когда-нибудь спрашивала мистера Уизли, сколько в Министерстве работает маглорождённых?

Гермиона медленно покачала головой; хмурый взгляд стал ещё серьёзнее.

— Так вот, их меньше, чем должно быть, — тихо продолжил Гарри, и голос его стал острее, когда он почти перешёл на шёпот. — Было бы прекрасно, если бы всё решали способности, но мы оба знаем: нигде так не бывает. Зато мы можем попытаться выкорчевать эту идиотскую предвзятость по крови. А значит, тебе — мисс «Самая высокая успеваемость за бог знает сколько лет», да ещё и маглорождённой, — нужно познакомиться с людьми, у которых есть влияние, и показать им, кто ты такая. Чтобы они увидели: кровь — это чепуха. А когда ты станешь Министром магии, ты сможешь выгнать всех этих фанатиков, верно?

Гермиона моргнула на последних словах — и вдруг тихонько хихикнула, так что Гарри невольно задумался, не подмешал ли кто-нибудь что-нибудь в пунш. Она улыбнулась ему, обдумывая услышанное, и твёрдо кивнула.

— Значит, это не просто «цель оправдывает средства», да? Спасибо, Гарри.

И она решительно направилась туда, где Рон слушал воспоминания профессора Слизнорта. Гарри наблюдал: прошло совсем немного времени, и Гермиона уже легко и без тени неловкости включилась в разговор.

— На твою мечту я бы особо не рассчитывала, — раздался голос у него над ухом, и Гарри вздрогнул, оборачиваясь.

Джинни всё ещё стояла рядом. Он уставился на неё, не сразу найдя слова. В течение семестра она стала заметно тише рядом с ним. Не то чтобы недружелюбнее — скорее просто… словно ей почти нечего сказать. Между ними оставалась неловкость.

Секретов больше не было — по крайней мере таких, о которых они бы не знали. Но Джинни прекрасно понимала: Гарри всё ещё мучительно разрывается, когда дело касается её. Часть его только училась узнавать девочку, которой он уже успел доверить больше, чем кому бы то ни было в этой жизни. А другая часть видела её — и вспоминала другую Джинни.

Иногда это делало его невыносимо скованным: он не всегда был уверен… насколько вообще приличны его чувства. Осколок воспоминаний старшего себя был именно таким — старшим. Настолько старшим, что взгляд на эту Джинни как на ту Джинни вызывал у него моральные вопросы, о которых он предпочитал не думать. Даже если он никогда… впрочем, неважно.

Джинни, похоже, приняла его сдержанность — по крайней мере, пока. Возможно, она, как и он сам, надеялась, что с возрастом это перестанет быть такой уж проблемой. Но при этом она всегда словно наблюдала за ним. Ждала. И время от времени заставляла его чувствовать себя ужасно неловко.

— Т-ты… не думаешь так? — спросил он, по собственному мнению, довольно глупо.

Джинни покачала головой, и с такого близкого расстояния Гарри невольно заметил, как по-разному переливаются отдельные пряди её волос.

— Я не думаю, что ты когда-нибудь будешь просто игроком в квиддич, — тихо сказала она. — Не после такой речи.

Гарри нахмурился.

— О чём ты вообще? — наконец спросил он. — Я всего лишь объяснил, почему считаю, что это не пустая трата времени.

Джинни усмехнулась и снова покачала головой.

— Ты снял её страхи, дал ей чёткое моральное оправдание, а потом предложил долгосрочную цель, к которой можно стремиться, — сказала она с улыбкой. — Ты правда прочитал все те маггловские книги по психологии, которые купил?

Гарри настороженно кивнул.

— Да… но, видимо, не так внимательно, как ты. Прошлым летом?

Джинни кивнула.

— Я не только стихи читаю, — сообщила она сухо, а потом добавила с усмешкой: — И потом, разве мы не договорились, что девочки умнее мальчиков?

К тому времени, как они вернулись в башню Гриффиндора, каждый из них крепко сжимал пропуск с подписью профессора Слизнорта. У Гарри пересохло в горле, а челюсти откровенно ныли — от чрезмерного количества улыбок и разговоров.

Гермиона и Рон шли рядом, склонив головы друг к другу, словно заговорщики, полностью игнорируя окружающий мир, пока обсуждали услышанное. Гермиона упомянула, что стоит составить какую-нибудь схему влияния, а Рон ответил, что с нетерпением хотел бы на неё взглянуть, — и Гарри едва не шагнул в пустоту, когда лестница внезапно отъехала в сторону.

Невилл выглядел просто уставшим. Почти весь вечер его «оккупировали» друзья его бабушки и двоюродного дяди, и особого удовольствия это ему, судя по всему, не доставило. Тем не менее он устало улыбнулся, когда Луна робко взяла его за руку.

Когда взгляд Гарри скользнул к Джинни, он обнаружил, что она смотрит прямо на него. Он поспешно отвернулся. К счастью, в этот момент лестница вернулась на место, и он воспользовался случаем, чтобы продолжить подъём. Но Джинни не оставила это без внимания.

— Проверяешь войска? — прошептала она, наклоняясь ближе.

Гарри покосился на неё.

— Тише ты, — так же шёпотом ответил он.

— В этом нет ничего постыдного, — легко сказала она. — Вообще-то, я считаю это довольно милым, — добавила она с улыбкой.

Гарри лишь пожал плечами, не поддаваясь на подначку.

— Заботиться о друзьях — это нормально, — продолжила Джинни. — И это не только черта Пуффендуя, между прочим. Просто не забывай позволять им заботиться и о тебе тоже.

— Да, мам, — отозвался Гарри.

— Болван, — сказала она с улыбкой. — Тебе бы не понравилось, если бы я вела себя как мама. Рон говорит, у меня отлично получается её пародировать.

— Гены, — заметил Гарри, когда они подошли к этажу с портретом Толстой Дамы.

Джинни закатила глаза.

— Если ты ещё не догадался, она практически назначила меня ответственной за твоё физическое состояние, когда мы вернёмся в Нору.

— Это я заметил, — признал Гарри. — Полагаю, Рон отвечает за то, чтобы я спал по ночам.

Джинни бросила на него быстрый взгляд, из которого стало ясно — он попал в точку.

— Полагаю, да. И вообще, она не единственная, кто за тебя переживает. Она просто…

— Ведёт себя по-матерински, — закончил за неё Гарри. Он пожал плечами. — Меня это не особенно раздражает.

— Я заметила, — сказала Джинни. — Что, вообще-то, странно — ты же мальчик. Не очень-то мужественно, правда?

Гарри улыбнулся — немного грустно.

— Не очень. Просто… я по вам всем сильно скучал, знаешь?

Джинни нахмурилась, а потом на мгновение выглядела совершенно растерянной.

— Прости, я забыла. Я… ну… я не подумала…

Гарри видел, как она подбирает слова, стараясь не сказать ничего слишком откровенного прямо в коридоре.

— Я понимаю, — сказал он. — Чем дольше я здесь, тем больше… ну… я стал лучше спать, если ты понимаешь, о чём я.

Джинни кивнула, прикусив губу.

— Это хорошо… наверное. Э-э… так ведь?

Гарри кивнул.

— Думаю, да. И, наверное, хорошо, что я веду себя… ну… немного более нормально.

Джинни усмехнулась.

— По крайней мере, нормально для тебя.

— Наверное, — буркнул Гарри.

Следующий урок зельеварения закончился довольно странно. Профессор Слизнорт долго и придирчиво рассматривал зелье Гарри, покачивая флакон и хмурясь. Наконец он попросил Гарри задержаться после урока, недвусмысленно дав понять, что результат якобы оставляет желать лучшего.

Рон молча кивнул Гарри, пока они с остальными собирали сумки и выходили из подземелья. Ничего не было сказано вслух, но Гарри знал: друзья будут ждать его в коридоре, пока он не выйдет.

Это было не столько недоверие к профессору, сколько твёрдое намерение больше никогда не попадать в ловушку врасплох.

В конце концов, разве это паранойя, если ты точно знаешь, что кто-то действительно может желать тебе зла?

Когда они остались одни, Гарри подошёл к столу Слизнорта и спросил, что не так с его зельем.

— Что? Ах нет, мой мальчик! — воскликнул тот. — Работа, как всегда, превосходная. Мне просто нужен был предлог, чтобы немного побеседовать с тобой без лишних ушей. Тебе понравился мой маленький вечер на днях?

Гарри немного расслабился и кивнул.

— Да, было очень интересно. Вы нисколько не преувеличивали, когда говорили, что знаете множество людей в Министерстве.

Гарри подозревал, что у профессора есть и другая причина для этого разговора, но пока что он понимал: нужно играть по правилам.

Слизнорт расплылся в улыбке.

— Признаюсь, я немного волновался, — сказал он. — Когда стало известно, что вы, скорее всего, будете присутствовать, у некоторых это вызвало настоящий ажиотаж. Я даже получил несколько просьб о приглашениях от старых друзей, которые прежде никогда не проявляли интереса к таким встречам… но я не хотел никого перегружать.

Гарри умел улавливать намёки.

— Возможно, мы могли бы повторить это в следующем семестре, — осторожно предложил он, — и тогда вы смогли бы принять ещё кого-нибудь?

Профессор радостно закивал, и Гарри уже подумал, что на этом разговор окончен. Однако Слизнорт неловко прокашлялся.

— Я, э-э… понимаю, что в прошлом году произошёл один весьма неприятный инцидент, — неуверенно произнёс он. — Связанный с… довольно крупным василиском?

Теперь Гарри понял, к чему всё шло.

— Ну… да, — тихо подтвердил он. — Такое было. Нам пришлось его убить, и всё решилось буквально в последний момент. Полагаю, директор вам рассказал?

Слизнорт кивнул.

— В общих чертах. Но… насколько большим было это создание?

Гарри пожал плечами.

— Футов пятьдесят-шестьдесят.

Слизнорт моргнул.

— Вы сказали… пятьдесят или шестьдесят… футов?

Гарри снова кивнул.

Краска мгновенно сошла с лица тучного профессора, и он пошатнулся, сделав шаг назад. Гарри вспомнил, как Слизнорт реагировал на коллекцию магических «ингредиентов» Хагрида, и на миг забеспокоился за сердце слизеринца.

— Боже правый, Гарри! — выдохнул Слизнорт. — Вы вообще представляете, сколько это стоит?

— Разве он уже не должен разлагаться? — осторожно спросил Гарри.

— Менее чем за год? Вовсе нет, молодой человек, — наставительно ответил Слизнорт. — Обычные процессы разложения замедляются до тех пор, пока яд василиска не утратит большую часть своей силы. Ядовитая сущность пронизывает всё тело василиска, и она столь мощна и губительна для иных форм жизни, что взрослые особи полностью невосприимчивы к болезням. В данном случае прошло всего полгода — тело должно быть практически в идеальном состоянии.

Гарри нахмурился. Он задумался, почему в прошлой временной линии никто так и не попытался забрать тушу — если не считать того, что для открытия хода нужен был змеязычный. Возможно, просто было не до этого.

— Вы случайно не знаете покупателей, которых могли бы заинтересовать части василиска? — спросил он, уже прекрасно зная ответ.

— Почему же, знаю, — с широкой улыбкой подтвердил Слизнорт. — Несколько моих бывших учеников прекрасно разбираются в торговле редкими ингредиентами. К примеру, Джейкоб Ривз — у него эксклюзивный контракт со Святого Мунго. Уверяю вас, за небольшой процент мы сможем получить самые выгодные цены. Вам достанется весьма солидное состояние.

Гарри замахал руками.

— Подождите. Есть пара проблем. Во-первых, его ещё нужно вытащить из Тайной комнаты.

Слизнорт понимающе кивнул.

— Но, насколько мне известно, вы можете… обеспечить доступ к логову этого существа?

Глаза Гарри сузились.

— Дамблдор вам это сказал?

Слизнорт снова кивнул.

— Не беспокойтесь, я вовсе не поддерживаю эти нелепые суеверия. Насколько мне известно, один из моих прапрадядей обладал тем же даром.

То, с какой гордостью профессор выпрямился после этих слов, едва не сорвало с Гарри маску серьёзности.

— Кроме того, — продолжил Слизнорт, — директор не проявляет особого желания претендовать на долю от имени школы. Думаю, он предпочёл бы, чтобы всё это было улажено с минимальным шумом.

Гарри задумался. Действительно, последнее, чего хотел Дамблдор, — это привлечь внимание к тому факту, что под Хогвартсом веками обитал гигантский василиск. Родителям будущих первокурсников такие мысли вряд ли показались бы утешительными.

Но это не отменяло другого условия.

— Я открою проход, — сказал Гарри, к явному восторгу Слизнорта. — Но учтите: я был там не один. Со мной были мои друзья. Все шестеро. Думаю, мы должны разделить всё поровну.

— Это весьма благородно с вашей стороны, — одобрительно заметил Слизнорт. Судя по тому, как подрагивали его пальцы, он уже прикидывал, сколько засахаренных ананасов и редких ликёров можно будет приобрести на его комиссионные.

— Это не благородство, — твёрдо возразил Гарри. — Мы победили его совместным огнём заклинаний. Они заслужили награду не меньше меня.

Слизнорт сглотнул и слегка побледнел. Одна мысль о сражении с таким василиском в тесном пространстве моментально рассеяла его жадное воодушевление.

— Да… разумеется… Альбус говорил, что хотел бы, чтобы этим занялись, пока школа закрыта на каникулы.

— Понимаю. Насколько я знаю, из Гриффиндора почти никто не остаётся на праздники. У остальных факультетов так же?

Слизнорт кивнул, вновь приободрившись.

— Я уже всё уточнил у остальных деканов. Так когда мне ожидать вас?

Гарри пожал плечами.

— Это решать моим опекунам, а также Грейнджерам, мадам Лонгботтом и мистеру Лавгуду.

Он поморщился, гадая, насколько откровенной была Гермиона с родителями насчёт событий в Тайной комнате. Мистер Грейнджер ни разу не пытался его убить — следовательно, всей правды она им явно не рассказала.

Слизнорт нахмурился.

— Пожалуй, мне стоит немедленно отправить им письма.

Гарри без особого участия подумал, что беспокоит профессора больше — дополнительные сложности или то, что участие взрослых может повлечь за собой новые торги о размере его комиссии. Сам Гарри относился к деньгам от василиска как к неожиданной находке, но родители детей, рисковавших жизнями, могли смотреть на это иначе.

Честно говоря, он и сам не знал, как все отреагируют, и это его немного тревожило. Но делить прибыль не со всеми было бы несправедливо.

— Я предупрежу друзей, — пообещал Гарри. — Спасибо, что взялись за организацию, сэр.

— О, для меня это истинное удовольствие, дорогой мальчик, истинное удовольствие, — заверил его Слизнорт, сияя улыбкой.

Как Гарри и предполагал, его новость заставила Гермиону и Невилла в тот же вечер наспех писать письма. За ужином Гарри заметил, как поникло лицо Джинни, когда она увидела, с каким усердием Гермиона переписывает письмо родителям. Но когда Джинни взглянула на него, в её глазах мелькнула жёсткость — и Гарри понял, что ему не избежать разговора.

И действительно: когда после короткого визита в совятню они возвращались в гостиную Гриффиндора, Джинни крепко схватила его за локоть и задержала.

Проводив взглядом остальных друзей, которые один за другим скрывались за портретом Толстой Дамы, Гарри вздохнул и повернулся к Джинни.

— Ты что-то хотела? — спросил он как можно спокойнее, когда она почти силой утащила его на несколько шагов вниз по коридору, подальше от любопытного взгляда портрета.

— Что это значит — делить на шестерых? — тихо спросила она, нахмурившись так свирепо, что Гарри почему-то показалось это ужасно милым.

Он благоразумно решил не делиться этим наблюдением.

Вместо этого он пожал плечами. Жест выходил у него куда хуже, чем у Рона, но сойдёт.

— Нас там было шестеро. Мне показалось, что так будет честнее.

Он оглянулся через плечо на портрет Толстой Дамы и, кивнув, предложил пройти ещё немного дальше по коридору.

— Пятеро из вас убили эту мерзкую тварь, — напомнила Джинни на ходу. — А шестая оказалась там только потому, что вы спускались спасать одну идиотку, — добавила она с горечью.

Гарри поморщился.

— Я… послушай, это точно была не твоя вина. Тот, кто всё это подстроил, отлично знал, что делает. Если уж кого и винить — так это меня. Я должен был лучше спрятать этот проклятый дневник.

— Но читала его я, — упрямо возразила Джинни, всё больше расстраиваясь.

Гарри вдруг задумался, как долго она носила в себе это чувство вины. Ему стало немного не по себе от мысли, что она никому ничего не сказала… и тут же он понял, насколько это лицемерно с его стороны. Уж ему-то точно не стоило упрекать кого-либо за то, что они держат всё в себе.

— У тебя не было ни единой причины этого не делать, — твёрдо сказал он. — Мне только жаль, что те ублюдки, которые прислали тебе дневник, смогли воспользоваться моим именем, чтобы обмануть тебя.

Джинни раздражённо фыркнула.

— Мне просто… ужасно стыдно за всё это. Я чувствую себя глупой. И слабой.

— Ты вовсе не слабая, — тут же возразил Гарри.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Помнишь, что сказал тот призрак? — напомнил Гарри. — Твоя воля была настолько сильна, что он не мог долго держать тебя под контролем и даже подавить твои воспоминания. Это огромная разница, — добавил он… и тут же пожалел об этом.

— Разница? — переспросила Джинни, прищурившись. — Ты говорил, что это уже случалось… раньше. С той другой… с ней… было не так?

Гарри скривился. Ему совершенно не нравилось, к чему всё шло, но он обещал, что, когда сможет говорить правду, не станет ничего утаивать.

— Э-э… несколько раз. И после этого у неё почти не оставалось чётких воспоминаний.

— Она натравливала эту… эту штуку на учеников? — голос Джинни дрогнул.

— Да, но никто не погиб, — поспешно сказал Гарри. — Они даже толком не видели его — их просто временно окаменяли.

Джинни опёрлась спиной о каменную стену, побледнев и явно чувствуя себя нехорошо.

— Это неважно, — быстро сказал Гарри. — Этого не случилось. Никто не пострадал. Всё в порядке. Ты справилась… лучше. И это помогло. Очень.

— Но почему? — спросила Джинни, немного придя в себя.

Гарри задумался.

— Думаю… думаю, вначале он воспользовался какими-то её… уязвимостями. Тем, за что можно было зацепиться.

Джинни нахмурилась.

— Тогда многое становится понятным. Ты ведь специально старался поддерживать меня и делать так, чтобы я не чувствовала себя лишней тем летом перед Хогвартсом… — вдруг сказала она. — Это было поэтому? На всякий случай?

Гарри судорожно сглотнул.

— Нет. Не только поэтому, — поспешно сказал он. — Я имею в виду… послушай. Мы уже говорили об этом однажды — ты и я… ну, другая ты и другой я. И та ты сказала, что именно из-за этих чувств той твари было так легко зацепиться. Так что да — я знал, каково тебе было начинать учёбу, как ты себя чувствовала… ненужной. — Он глубоко вздохнул. — И это одна из причин, почему я писал тебе все эти письма.

Джинни смотрела на него так долго, что Гарри стало неловко. Наконец она просто вздохнула и покачала головой.

— Мне не нужно, чтобы ты защищал меня от всего, Гарри.

Он сунул руки в карманы, чтобы не мять их от волнения.

— Я знаю, что не нужно, Джинни. Но это не остановит меня от попыток. Я просто не могу иначе. Когда тебе больно — у меня тоже кровоточит.

Он не помнил, где читал эту фразу, но она подходила как нельзя лучше. Он едва не сорвался на одном из собраний Дуэльного клуба, когда она поскользнулась и ударилась головой.

Губы Джинни недовольно сжались, но взгляд стал мягче.

— Ты невозможен, — сказала она. — Ты это знаешь?

Гарри снова пожал плечами. Получалось всё лучше.

— Нам пора, скоро комендантский час.

За несколько дней до отъезда на рождественские каникулы Гарри испытал настоящий шок.

Они занимались в гостиной Гриффиндора, когда Рон напомнил Джинни забрать своё трансфигурированное рождественское украшение с ёлки. С раздражённым вздохом она подошла к дереву, сняла что-то с ветки и поспешно спрятала под мантией.

— Что ты сделала? — с любопытством спросила Гермиона.

Джинни бросила на неё оскорблённый взгляд, но всё же нехотя вытащила игрушку и показала всем.

Это был блестящий металлический шар насыщенного зелёного цвета. Слишком знакомого зелёного.

У Гарри остановилось сердце.

— У меня был не самый удачный день, — буркнула Джинни, — и я не могла придумать ничего другого.

— По-моему, очень красиво, — поспешно сказала Гермиона. — Прекрасный цвет. Он что-то означает?

Гарри вспомнил, как в прошлом семестре они обсуждали с ней традицию в семье Уизли делать такие украшения. Гермионе она показалась очень трогательной — она даже сохранила своё, чтобы показать родителям.

Луна вдруг подала голос:

— По-моему, это точно такой же оттенок, как у глаз Гарри.

Джинни пожала плечами, но Гарри показалось, что она слегка покраснела. Он попытался вспомнить, когда сам делал подобное украшение. Так близко к праздникам… думал ли он тогда о глазах своей матери?

Но на такие размышления у него не хватило сил. Он поднялся, пробормотал что-то о головной боли и поспешно направился вверх по лестнице в свою спальню.

Он довольно долго пролежал на кровати, дрожа и размышляя, не было ли это ещё одним предупреждением — намёком на будущие параллели с его прошлым. Когда он наконец уснул, ему приснилось время, когда он уже смотрел на такой же металлический зелёный шарик.

Утро не могло наступить достаточно быстро.

Поездка до Кингс-Кросса, к счастью, прошла без происшествий — к немалому облегчению Гарри. Самым неприятным оказался путь в карете мимо патрулирующих дементоров, но, зная об этом заранее, даже неосязаемый туман телесного Патронуса внутри кареты оказался достаточным, чтобы отгородиться от них. Гарри лишь стиснул зубы, подавляя желание выпустить на этих тварей Сохатого.

Однако, сойдя с поезда, они обнаружили на платформе целую делегацию встречающих. Здесь были все родители: Артур стоял рядом с Молли — судя по всему, он взял выходной, — тут же находился худощавый, чуть косоглазый мужчина с редкими белыми волосами, которого Гарри узнал как отца Луны. Присутствовали и Августа Лонгботтом, и родители Гермионы. Гарри невольно сравнил их с расстрельной командой.

Артур нервно огляделся и шагнул вперёд.

— А… отлично, вы… вы все здесь. Мы тут… мы собрались и решили, что, пожалуй, стоит кое-что обсудить.

Хмурое выражение лица мистера Грейнджера стало ещё суровее, и Гарри показалось, что он услышал, как за его спиной Гермиона сглотнула.

— Я заказал отдельную комнату в «Дырявом котле», — продолжил Артур. — Так что можем сразу перейти к делу.

Молли засуетилась:

— Подгони «Англию», — предложила она, хотя улыбка у неё была заметно натянутой, и Гарри невольно задумался, что именно обсуждалось до их приезда. — Мы встретимся с вами снаружи.

Артур кивнул и направился к выходу с платформы походкой, которую Гарри охарактеризовал бы как очень быстрый шаг.

Катя чемоданы к группе собравшихся родителей, Гарри чувствовал себя так, словно шёл на бой. Мистер Грейнджер по-прежнему выглядел сердитым, миссис Грейнджер — тоже не слишком довольной. Гарри не удивлялся этому, но вот то, что Рон встал рядом с Гермионой, стало неожиданностью. Он знал, что его друг немного побаивается отца Гермионы, но всё равно был готов выдержать это ради неё. Жест был трогательный… хотя всё это могло быстро закончиться весьма некрасиво.

К счастью, хрупкое перемирие продержалось ещё немного. Ни один из взрослых, как бы ни был зол, явно не хотел устраивать сцену на людях. В напряжённом молчании они вышли на улицу. Грейнджеры не горели желанием ехать в «Форде Англия» вместе со всеми и предпочли собственную машину. Августа Лонгботтом с подозрением посмотрела на автомобиль Уизли, но без возражений последовала за Невиллом внутрь. Гермиона поехала с родителями, без особого энтузиазма, однако явно вздохнула с облегчением, когда Луна с невинным видом попросилась ехать с ними, объяснив, что никогда раньше не была в магловской машине. Её отец, оживлённо болтавший с явно неловко чувствующим себя Артуром Уизли, ничуть не возражал.

На Чаринг-Кросс-роуд Гермиона была необычайно тихой. Луна засыпала мистера Грейнджера вопросами; Гарри не слышал их, но тот выглядел заметно выбитым из колеи. Гарри с некоторым злорадством отметил, что два парковочных места перед пабом, похоже, тоже находились под действием маглоотталкивающих чар. По крайней мере, им не пришлось кружить в поисках места для «Англии».

Его хорошее настроение испарилось, стоило им войти в паб, уступив место тяжёлому предчувствию. Оно лишь усилилось, когда все прошли в заднюю комнату и расселись за большим столом. Хрупкий мир рухнул в тот самый миг, когда бармен Том закрыл за ними дверь.

— Итак, — резко начал мистер Грейнджер, — мы хотим получить ответы. Что такое этот василиск?

Гарри закрыл глаза и потер лоб.

Гарри невольно восхищался мужеством Артура Уизли, который взял на себя первый шквал вопросов. Впрочем, это мало помогло — с каждым словом мистер Грейнджер, казалось, злился всё сильнее.

— Вы вообще в своём уме?! — наконец взорвался он. — Какого чёрта вы держите такое в школе, полной детей?!

Его жена бросила на него строгий взгляд за слово «чёрта», но выглядела она не менее возмущённой.

— Папа, никто не знал, что он там! — наконец не выдержала Гермиона.

— Как не знали? — в отчаянии воскликнул он. — В письме, которое мы получили, сказано, что он был больше пятидесяти футов в длину!

— Он находился в тайной комнате, глубоко под замком, — осторожно сказал Гарри, чувствуя себя немного трусом за то, что до сих пор молчал.

Но когда на него обрушился взгляд мистера Грейнджера, он понял, что ошибался. Тем более что гнев того был во многом оправдан.

— И что делала кучка одиннадцати- и двенадцатилетних детей там? — ледяным тоном спросил мистер Грейнджер.

— Это всё моя вина! — вскрикнула Джинни. Молли попыталась её успокоить, но безуспешно. — Если уж кого-то винить, вините меня!

Отчаяние Джинни смело последние остатки сдержанности Гарри.

— Это тоже не её вина, — процедил он сквозь зубы. — Кто-то пытался её убить и едва не преуспел. Вот зачем мы туда спускались.

Не важно, уважал ли мистер Грейнджер его мотивы или нет — Гарри не собирался позволять ему обвинять Джинни за историю с дневником. Он сложил руки, заметив, что ногти уже вдавливаются в столешницу.

Мистер Грейнджер открыл рот, но миссис Грейнджер положила руку ему на плечо.

— Мы просто ничего не понимаем, — сказала она. — Гермиона объясняла, что в прошлом году были… неприятности, — при этом она бросила прямой взгляд, от которого Гермиона прикусила губу. — Но она не вдавалась в подробности, и мы решили, что это было нечто незначительное. — Женщина нахмурилась. — Почему кто-то хотел убить вашу дочь?

— Помните, мы говорили о… э-э… предубеждениях некоторых людей против маглов? — осторожно спросил Артур.

Мистер Грейнджер медленно кивнул.

— Да. Но ваша семья… как это у вас говорится… чистокровная, верно?

Артур кивнул.

— Да. Но мы поддерживаем равные права для маглорождённых ведьм и волшебников, а также справедливое отношение к маглам вообще. Я участвовал в разработке законопроекта, внесённого в Визенгамот, который запрещал определённые практики, и… ну… это очень разозлило многих чистокровных.

Мистер Грейнджер нахмурился.

— Дайте мне понять правильно. Это было… политически мотивировано? Кто-то пытался убить вашу дочь из-за этого законопроекта?

Гарри показалось, что возмущение на лице мистера Грейнджера стало ещё сильнее.

— Отчасти, — согласился Артур. — К тому же человек, которого мы подозреваем… ну, он уже много лет является моим врагом, так что косвенно в этом есть и моя вина.

— Чепуха, — резко вмешалась Молли. — Этот мерзавец — общественная угроза. И хотя я не одобряю публичные драки, Артур, мне было приятно видеть, как ты его ударил.

— Постойте, — сказал мистер Грейнджер. — Это был тот тип в книжном магазине? Который назвал нас…

— Тот самый, что был одет как французский порнограф? — невинно уточнил Фред.

Гарри с облегчением отметил, что ему больше не придётся слышать это слово, хотя несколько взрослых метнули в близнецов убийственные взгляды.

— Похоже, Ли был прав, — задумчиво сказал Джордж. — Иначе почему они так разозлились на него за такие слова?

— Да, это был он, — поспешно подтвердил Артур, пытаясь отвлечь внимание от яростного шёпота, которым Молли одаривала близнецов.

— Если вы знаете, что это он, — с надеждой спросил мистер Грейнджер, — почему он не в тюрьме?

Артур покачал головой и тяжело вздохнул.

— Боюсь, у нас недостаточно доказательств, чтобы предъявить обвинение, не говоря уже о гарантированном приговоре.

— И, полагаю, против такого человека нужно безупречное дело, — сухо добавил мистер Грейнджер.

— Подозрений хватило, чтобы исключить его сына из Хогвартса и удалить его самого из Совета попечителей, — сказал Артур.

Руки мистера Грейнджера сжались в кулаки.

— Такой человек отвечал за образование моей дочери? — возмущённо спросил он.

— Уже нет, — заверил Артур.

— И сколько ещё таких, как он? — ледяным тоном спросил мистер Грейнджер.

Артур нахмурился, собираясь ответить, но замолчал.

— Понятно, — сказал мистер Грейнджер, вставая. — Тогда всё решено. Гермиона, прощайся. Со следующего семестра ты пойдёшь в нормальную школу, подальше от всех этих сумасшедших.

— Папа! — буквально взвизгнула Гермиона.

— Никаких споров, — отрезал мистер Грейнджер. — Теперь я понимаю, почему ты столько времени всё скрывала.

Он посмотрел на дочь с сочувствием.

— Я знаю, как ты любишь учиться, но это просто небезопасно. Это наша вина, — добавил он. — Мы должны были задать профессору МакГонагалл правильные вопросы и отправить её куда подальше с самого начала.

Рот Гермионы открывался и закрывался, но ни слова не выходило. Рон застыл на месте; он побледнел так, что веснушки выделялись, как маяки. Взрослые выглядели крайне неловко, но никто не спешил вмешиваться. Джинни казалась совершенно несчастной, и Гарри не сомневался, что она обвинит себя в том, что Гермиону забирают из Хогвартса. Невилл хмурился, сжимая край стола, а Луна…

Луна смотрела прямо на Гарри, впервые за всё время встретившись с ним взглядом. Это было немного неожиданно, но смысл был ясен без слов: Сделай что-нибудь!

— Если вы это сделаете, вы подвергнете её ещё большей опасности, — сказал чей-то голос, и Гарри лишь через мгновение понял, что это его собственный.

Мистер Грейнджер резко повернулся к нему.

— Не уверен, откуда у вас такие познания, — горько сказал он, — но, полагаю, следовало догадаться, что вся эта физическая подготовка была не просто так.

Гарри пожал плечами.

— Думаю, вы и так знали. Просто у Гермионы были веские причины вам не рассказывать, даже если вы с ними не согласны. Она никогда ничего не делает без причины. Возможно, она не хотела, чтобы вы думали, будто она стыдится вас… потому что на неё смотрели свысока из-за того, что её родители — не волшебники.

Все трое Грейнджеров напряглись. Гарри слегка жульничал, вспоминая эмоциональный разговор с будущей Гермионой — уже после смерти её родителей.

— Но это не главное, — продолжил он. — Гермиона Грейнджер — одна из самых талантливых ведьм, поступавших в Хогвартс за многие поколения. Сам факт её существования как маглорождённой — пощёчина чистокровным и их убеждению, будто происхождение важнее всего. Она постоянно превосходит наследников знатных и откровенно предвзятых семей. Уже этого достаточно, чтобы сделать её мишенью.

Гарри говорил всё тише, но всё жёстче.

— Если вы заберёте её из Хогвартса и отправите в магловскую школу, она никогда не раскроет свой магический потенциал. А наполовину обученная ведьма — лёгкая добыча. Они придут за ней, а она не сможет защититься. Если Министерство вообще позволит ей оставить палочку — а я в этом сомневаюсь. Без поддержки чары защиты на вашем доме со временем ослабнут. Вы сами упростите им задачу.

— Вы говорите так, будто мы в ловушке, — с болезненной злостью сказал мистер Грейнджер.

— Боюсь, так оно и есть, — тихо ответил Гарри, игнорируя умоляющий взгляд Молли.

Все в комнате смотрели на него. Одни — потому что знали правду и понимали, на чём основаны его слова. Другие — потому что не понимали, откуда у тринадцатилетнего мальчика такая уверенность. А некоторые просто смотрели на Мальчика-Который-Выжил.

Гарри вздохнул.

— Гермиона по природе своей выдающаяся, и это видно во всём, что она делает. Она — тот самый гвоздь, который торчит, и мы любим её за это, — сказал он с грустной улыбкой, наблюдая, как лицо Гермионы заливается краской.

Затем он посмотрел на мистера Грейнджера, и улыбка исчезла.

— Но любой, кто захочет стать молотом, сначала должен пройти через меня.

— И через меня тоже! — хрипло сказал Рон, наконец обретя голос.

Невилл, Джинни и Луна произнесли то же самое мгновение спустя. К удивлению Гарри, к ним присоединились и близнецы с Перси.

Это явно ошеломило мистера Грейнджера. Миссис Грейнджер наклонилась и обняла Гермиону, которая разрыдалась беззвучно. Спустя минуту её отец снова сел, опёрся локтями о стол и потер виски.

— Ладно, — сказал он наконец. — Мы не будем принимать поспешных решений. Я по-прежнему считаю Хогвартс крайне неподходящим местом для обучения, но, возможно, у нас просто нет лучшего выхода.

Он поднял глаза и хмуро посмотрел на Гарри.

— Вы спорите удивительно жёстко для тринадцатилетнего.

Гарри опустил взгляд и принялся ковырять край стола.

— Я просто пытаюсь защитить своего друга так, как умею, — сказал он через мгновение и снова поднял глаза.

Мистер Грейнджер медленно кивнул.

— Хорошо. Тогда кто-нибудь может объяснить мне, чем так ценна мёртвая змея?

OoOoO

После первоначальной драмы согласование расписаний прошло на удивление просто. На следующий день после Дня подарков Гарри и его друзья должны были переместиться каминной сетью в кабинет Слизнорта в сопровождении мистера Уизли. Профессор Слизнорт собирался лично наблюдать за разделкой туши и оценкой того, какие части всё ещё пригодны для зельеварения или других целей. Как и следовало ожидать, глава Слизерина был весьма осторожен в своих подсчётах, однако даже нижняя граница предполагаемой суммы заставила мистера Грейнджера приподнять брови.

— Этого более чем достаточно, чтобы оплатить университет после окончания школы Гермионой, — заметила миссис Грейнджер.

Мистер Грейнджер по-прежнему не выглядел воодушевлённым, но всё же кивнул. Он заметно смягчился, когда Молли пригласила всех Грейнджеров на ужин в День подарков. Гарри подумал, что это был хороший жест после всей прежней напряжённости. Впрочем, он не мог по-настоящему винить кого бы то ни было — ситуация была отвратительной, и с ней так или иначе сталкивались родители каждого маглорождённого ребёнка. Возможно, Гермионе стоило быть более откровенной с родителями, но и рассказать им всё тоже было нелегко.

После того как Том, трактирщик, принёс в комнату для собраний лёгкую еду, и все немного поели и выпили, Артур и мистер Грейнджер завязали добродушный спор о том, кто будет платить по счёту. Мистер Уизли как раз начал доказывать, что его выводок составляет большинство, когда Том вернулся со счётом — и тут же был перехвачен мадам Лонгботтом.

Оба мужчины уставились на неё, когда Том удалился, осознав, что их ловко обошли. Августа Лонгботтом лишь приподняла бровь. Ни один из них не произнёс ни слова.

Гарри бросил взгляд на Невилла — тот откровенно ухмылялся.

Вскоре после этого все начали расходиться. Артур помог Гарри вытащить сундук из багажника «Англии», после чего Невилл с бабушкой воспользовались камином Тома, чтобы вернуться домой. Гермиона ушла с родителями, а Молли предложила Луне и её отцу подвезти их до Оттери-Сент-Кэтчпоул.

Долгая дорога домой прошла быстрее, чем Гарри ожидал. Мистер Лавгуд и мистер Уизли беседовали всю дорогу: Ксенофилиус расспрашивал Артура о Министерстве, а тот, в свою очередь, интересовался маггловскими соседями Лавгудов. Гарри было слишком интересно слушать это словесное фехтование, чтобы беспокоиться о замкнутом пространстве. Конечно, мистер Лавгуд наверняка не отказался бы от материала для очередной статьи в Придире, а мистер Уизли работал в отделе, регулирующем отношения между волшебниками и магглами — включая правила, касающиеся зачарованных предметов, которые мистер Лавгуд, без сомнения, нарушал не раз. Но их разговор был совершенно дружелюбным, скорее похожим на давнюю игру между знакомыми. Гарри вспомнил, что Джинни знала Луну ещё до Хогвартса, так что сомневаться в том, что мужчины были по крайней мере знакомы, не приходилось.

Мысли Гарри вернулись к рыжеволосой девочке, тихо сидевшей рядом с ним. С тех пор как она сорвалась во время стычки с мистером Грейнджером, Джинни почти не говорила. Теперь её лицо было спокойным, но задумчивым. Гарри неловко похлопал её по колену; она подняла глаза и слабо улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и пожал плечами. Джинни вздохнула и положила голову ему на плечо.

Гарри закрыл глаза, прислушиваясь к тихому дыханию, и почувствовал себя лучше, чем за весь день.

OoOoO

Гарри сидел ближе всех к двери — и он сомневался, что это было случайно, — поэтому, когда они остановились у дома Лавгудов, он тут же выскочил, чтобы помочь Луне с сундуком. Мистер Уизли похвалил Ксенофилиуса за то, как удачно его дом вписывается в окружающую застройку, а отец Луны в ответ сообщил, что подумывает о переезде в небольшую башню неподалёку от деревни, которую, по слухам, вскоре выставят на продажу.

Луна резко обернулась к отцу; тот поспешил заверить её, что башня будет не слишком далеко от деревни и даст им немного больше пространства. Всё ещё слегка хмурясь, она снова повернулась к Гарри.

— Пока у тебя есть каминная сеть, ты всегда будешь достаточно близко, — тихо сказал Гарри, когда они затаскивали сундук на крыльцо. Он мельком подумал, не увлеклась ли Луна коллекционированием камней.

— Дело не только в этом, — негромко ответила Луна. — Здесь жила моя мама.

— Понимаю, — сказал Гарри. Когда они занесли сундук в её комнату, он вспомнил свои собственные трудности в первую ночь в «Норе» и, заговорив снова, понизил голос почти до шёпота. — Возможно, поэтому. Твоему отцу может хотеться жить там, где всё не будет постоянно напоминать ему.

Луна наклонила голову и снова посмотрела на него тем своим тревожно прямым взглядом.

— А тебе тяжело? — спросила она.

Гарри пожал плечами, удивляясь, как разговор вдруг свернул к его душевному состоянию.

— Иногда, — признался он. — Но я создаю новые воспоминания, и, думаю… — он нахмурился. — Думаю, они помогают ослабить влияние плохих. По крайней мере, я на это надеюсь.

Луна задумчиво кивнула.

— Может, это поможет и моему папе, — сказала она. — А если нет, я всегда могу найти трёххвостого мукабару, чтобы его развеселить.

Гарри улыбнулся.