Происхождение | Genesis (джен)

На следующее утро база «Северного предела» встретила нас давящей, почти осязаемой тишиной. Борн сегодня был мрачнее грозовой тучи, нависшей над Лондоном. Его лицо, и без того изборождённое глубокими морщинами и старыми шрамами, сейчас выглядело так, словно он не спал всю ночь. Под глазами залегли тёмные тени, а челюсть была сжата так плотно, что желваки проступали даже сквозь щетину.

Он собрал нас в малом ангаре, где я впервые учился ставить Диссипатум. Мы выстроились неровным полукругом.

— База под Ливерпулем уничтожена прошлой ночью, — голос Борна звучал глухо. Он обвёл нас тяжёлым взглядом и продолжил, не давая времени на осознание: — Обнаружены трупы половины команды Войчека. Остальные пропали без вести вместе с командиром. Связи с ними нет с двух часов ночи.

По рядам прошёл гул возмущённых, недоверчивых возгласов. Я почувствовал, как внутри у меня всё похолодело, словно кто-то плеснул ледяной воды в грудную клетку. Мы видели его живым чуть больше суток назад, а теперь… Ситуация стремительно выходила из-под контроля, разрастаясь, как снежный ком. Вчерашнее нападение на наш конвой, которое поначалу казалось локальным инцидентом внезапно превратилось в полномасштабную корпоративную войну. Война эта, судя по всему, велась без правил.

— «Харт Мэджик», — процедил сквозь зубы Маркус, и его голос, обычно спокойный и ровный, дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Суки, все равно добрались.

— Но груз… — один из близнецов, стоявший в первом ряду, запнулся на полуслове. — Груз ведь должен был сразу уйти порт-ключом? Почему они напали на базу, если груза там уже не должно было быть?

Борн коротко мотнул головой:

— Нет. Груз утерян, как я понял из предварительного рапорта. Негатор не отправили сразу, то ли задержка с документами, то ли не могли подобрать носителей шифров, то ли ещё какая-то бюрократическая херня. А может, кто-то наверху специально тянул время. Больше вопросов мне не задавайте, по большому счёту, я знаю ненамного больше вашего. Ситуация дрянь, подробностей почти нет, а те, что есть, противоречивые.

Опять раздались недовольные выкрики, возгласы возмущения, проклятия в адрес Хартов и собственного начальства. Отряд был взвинчен до предела, и я их прекрасно понимал. Нас использовали как живую приманку на трассе, подставили под удар, мы выжили. И теперь выясняется, что другая часть нашей же компании, другой отряд, был уничтожен. А мы до сих пор ничего толком не знали, ни о том, что было в коробах, ни о том, кто именно планировал операцию, ни о том, кто сдал маршрут нападавшим.

— В любом случае, — перекрыл шум Борн, и его голос, усиленный командными интонациями, заставил всех замолчать, — осторожность усиливаем до максимума. Никаких самостоятельных действий, никакой самодеятельности. С «Хартами» начались официальные разборки, но пока только на уровне руководства. Лорд Хаксли, наш главный акционер, уже выдвинул обвинение в Визенгамоте официально, но… — он усмехнулся, — сами знаете, как это бывает. Расследование затянется на месяцы, комиссии будут перекладывать бумажки, а в итоге, скорее всего, всё спустят на тормозах.

— И что было в контейнере, мы так и не узнаем? — спросил я.

Борн равнодушно пожал плечами, но я заметил, как на мгновение дёрнулся уголок его рта, верный признак того, что он тоже зол, просто хорошо это скрывает:

— Кому положено знать — те знают. А нам с вами положено выполнять приказы и, по возможности, оставаться в живых. Сегодня вся группа отправляется на склад в Ливерпуль, вернее, на то, что от него осталось. Департамент правопорядка начал следствие, и до полудня туда должны прибыть авроры, чтобы опросить нас как свидетелей. Наше присутствие обязательно. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, по крайней мере, вслух. Отряд, глухо ворча и переругиваясь вполголоса, начал выходить на улицу, готовясь к прыжку. Борн остановил нас у самых ворот и добавил:

— Аппарируем не прямо к базе. Там сейчас всё оцеплено, дежурят авроры с кучей поисковых чар. Приземлимся на той дороге, по которой мы ехали позавчера, примерно в сорока ярдах от входа.

Мы аппарировали по одному, с интервалом в несколько секунд. Когда мои ноги коснулись земли, и мир вокруг приобрёл чёткие очертания, я на мгновение замер, не в силах поверить своим глазам.

Ливерпульская база выглядела так, словно по ней нанесли авиаудар. Ещё два дня назад здесь зеленела сочная трава, воздух был пропитан запахом полевых цветов и влажной земли, а сам ангар, где мы остановили фургон, стоял крепко и надёжно, как небольшая крепость. Теперь это был выжженный, искорёженный участок земли, усеянный глубокими воронками от заклинаний, обугленными остовами техники и обломками того, что когда-то было стенами. Копоть, толстым слоем покрывавшая уцелевшие фрагменты каменной кладки, напоминала траурные шрамы на лице мёртвого здания. Запах гари, смешанный с химическими испарениями разорванных магических накопителей, всё ещё висел в воздухе, тяжёлый и удушливый. Тела уже убрали, но аура смерти никуда не делась. Она висела над пепелищем тяжёлым, липким облаком, от которого хотелось отшатнуться.

Борн махнул рукой:

— Займитесь чем угодно. Кто хочет — тренируйтесь, отрабатывайте щиты, но не выходите за границы оцепления. И без самодеятельности. Ждите, пока вызовут на опрос.

На территории уже работали несколько групп в разных форменных мантиях. Среди всей этой суеты я, к своему немалому удивлению, заметил знакомую фигуру. Хаскилл. Маг среднего возраста из Министерства, который когда-то, казалось целую вечность назад, учил меня аппарации. Он выглядел уставшим и осунувшимся: глаза глубоко ввалились, под ними залегли тёмные круги.

— Ох, Смит! — он заметил меня, когда я приблизился, и его усталое лицо озарилось улыбкой. — Какими судьбами? Хотя, постой, не отвечай. Ты в форме «Северного предела». Какого ляда, парень? Ты что, работаешь в лакунах? Честно говоря, это последнее место, где я ожидал бы тебя увидеть. Лакуны — это же... ну, ты понимаешь. Надеюсь, ты осознаёшь, что делаешь.

— Устроился на постоянную основу, — отозвался я, пожимая ему руку и чувствуя искреннюю радость от встречи. В этом хаосе знакомое лицо было как глоток свежего воздуха. — Что до места работы, вы и сами знаете, у магглорождённых вроде меня не так много вариантов для старта карьеры, а деньги мне нужны. А вы-то здесь что делаете?

— Нас привлекли как сторонних экспертов, — Хаскилл жестом указал на группу магов, суетившихся вокруг массивного оборудования. — Расшифровываем след аппарации нападавших. Он, видишь ли, сильно замаскирован чарами помех. Видишь вон ту штуковину? — он указал на сложное, громоздкое устройство, напоминавшее нечто среднее между старинным телескопом, астролябией и музыкальной шкатулкой с кучей крутящихся бронзовых шестерёнок. От него исходило слабое, ритмичное свечение. — Это фиксатор пространственных искажений. Он пытается выделить истинный след из сотен ложных.

К нам, заметив наше оживление, подошёл ещё один человек. Плотный мужчина лет пятидесяти с пышными, тщательно ухоженными усами и живыми, умными глазами, которые смотрели на меня с неприкрытым, почти детским любопытством. Его мантия была более высокого качества, чем у Хаскилла, а на груди поблёскивал серебряный значок, кажется, знак старшего эксперта.

— Гарри, это тот самый парень, про которого я тебе рассказывал, — Хаскилл жестом представил нас друг другу. — Томас Смит, мой бывший ученик. Смит, это наш руководитель отдела, Гарри Вуд, один из лучших специалистов по пространственной магии в Министерстве.

Вуд оценивающе оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на моём значке «Северного предела» и сопоставляя мою внешность с тем, что ему рассказывал Хаскилл.

— А-а, тот самый «самородок»! — он хлопнул себя по бедру. — Эндрю мне все уши прожужжал: мол, за три занятия научился аппарировать лучше, чем половина магов в Англии. Ну как, парень, надумал к нам в отдел? Нам такие люди позарез нужны, у кого голова на плечах. Бумажная работа, конечно, есть, но и полевая практика — будь здоров.

— Гарри, я же говорил тебе, что он без СОВ, — негромко вставил Хаскилл, пытаясь охладить пыл шефа. — У него нет формальной квалификации.

— Да говорил ты, говорил, — Вуд нетерпеливо дернул усами, словно отгоняя назойливую муху. — Но это дело поправимое. Можно придумать что-нибудь с технической, внештатной должностью, бюджет у нас в этом году позволяет взять пару стажёров без стандартных требований. А может, проверим новичка прямо сейчас? Вдруг он не просто самородок, а вообще гений? Как думаешь, — он повернулся ко мне, и его глаза загорелись профессиональным азартом, — сможешь поймать замаскированный след аппарации? Это, знаешь ли, задачка не из простых.

Я пожал плечами, стараясь сохранять невозмутимость.

— Не имею представления, о чём идёт речь, честно говоря, — сказал я. — Но готов попробовать.

Вуд усмехнулся в усы и махнул рукой в сторону громоздкого фиксатора:

— Фиксатор, который ты видишь, сейчас заканчивает свою работу. Его задача — выделить истинный путь, по которому ушли нападающие, и отделить его от помех. Видишь ли, маг, когда хочет скрыть следы, не просто аппарирует, он создаёт сотни ложных отпечатков, набрасывает на точку прыжка чары помех. Фиксатор развеивает эти помехи и оставляет только настоящий след.

Хаскилл подхватил:

— Обычно для обнаружения пути используется заклинание «Sequerro» — слышал о таком? На уровне ЖАБА его учат, но только базовую форму. Помнишь, когда я учил тебя аппарации? Я тогда повесил на себя маячок, чтобы ты шёл по моему следу. Это была простейшая вариация «Sequerro». Так вот, это заклинание показывает след перемещения, но если на точке выхода из прыжка выставлены помехи, то вместо одной чёткой линии ты увидишь мешанину из сотен ложных следов, переплетённых, как спагетти в тарелке. Наша задача — найти среди них настоящий. И да, — он виновато улыбнулся, — извини, что втянул тебя в это. Гарри очень хотел на тебя посмотреть. Я ему рассказывал, как быстро ты схватываешь, и он загорелся.

— Полно тебе, Эндрю, — хохотнул Вуд, — не извиняйся. Просто давно не видел настоящих талантов среди молодёжи. А ты такого нарассказывал, что немудрено было заинтересоваться. Ну что, парень, попробуем?

Хаскилл вздохнул и достав палочку активировал «Sequerro». Я внимательно, через энергозрение, наблюдал за процессом. Плетение действительно было сложным и многослойным, гораздо сложнее того, что я привык видеть в боевых заклинаниях. Оно состояло из нескольких переплетающихся спиралей, которые, расходясь от палочки Хаскилла, начинали взаимодействовать с остаточными эманациями в воздухе. Воздух над местом, где, предположительно, аппарировали нападавшие, пошёл рябью, и в нём проявилось густое марево переплетённых светящихся линий, белесых, полупрозрачных, дрожащих, как мираж. Вся эта конструкция имела в диаметре около пяти футов и напоминала клубок сердитых змей.

— Вот, где-то здесь есть настоящий след, — сказал Хаскилл, указывая на марево. — Вообще, в нашей работе надо помнить, что след аппарации держится от силы пару дней, а потом рассеивается сам собой. Нам повезло: прошло меньше суток, у фиксатора достаточно времени.

Вуд подошёл ближе к клубку линий, его глаза горели тем особым огнём, который бывает только у людей, по-настоящему увлечённых своим делом:

— Видишь ли, Смит, часто бывает, что подозреваемый, особенно если он искушён в пространственной магии, не прыгает с точки, на которую наброшены помехи. Он создаёт там иллюзию прыжка, набрасывая помехи, чтобы запутать преследователей, а сам уходит пешком на сотню-другую ярдов и аппарирует уже из другого места. Поэтому мы должны определить, есть ли вообще в этом клубке настоящий след, или же это сплошная фикция, наброшенная для отвода глаз. Я, Эндрю и ещё пара человек из нашего отдела умеем распознавать такие вещи — у нас есть опыт, чутьё. Мы примерно знаем, в какой части этого безобразия следует искать нужную линию. Но сможешь ли это учуять ты?

Я сосредоточился, активируя энергозрение на полную мощность. Поистине завораживающее зрелище. Все линии в клубке выглядели одинаково для обычного зрения, но для меня они различались так же очевидно, как красный цвет отличается от зелёного. «Шум» — ложные следы — был плотным, однородным, колеблющимся с одинаковой частотой. А вот настоящая линия аппарации пульсировала совершенно иначе: её структура была более насыщенной, более «живой», и она вибрировала в иной тональности, которую я воспринимал как лёгкое, но отчётливое гудение, словно где-то далеко звенел камертон. Я был уверен, что смогу указать её безошибочно.

— И как же выбрать нужную? — спросил я, делая вид, что всё ещё сомневаюсь. Мне не хотелось раскрывать свои истинные возможности перед ними, по крайней мере, не сейчас, не в полной мере.

— Есть заклинание «Sequerro Primo», — начал объяснять Вуд, — но для его применения нужно заранее знать, какой именно пространственный ход ты выделяешь. Это как пытаться найти конкретного человека в толпе, зная только его имя, но не зная лица. А здесь, — он обвёл рукой клубок, — только один настоящий путь. Если ошибиться и выделить ложный, то заклинание сработает некорректно: оно создаст с десяток новых обманок, и след запутается ещё сильнее.

— И как же тогда отсеять ложные линии? — продолжал я изображать любопытного ученика.

— Можно специальным, очень деликатным заклинанием, — ответил Хаскилл. — Оно развеивает помехи, не трогая основную линию. Но для этого нужно точно знать, где эта основная линия. Теоретически можно даже использовать простую «Финиту», если понимаешь структуру этой каши и можешь прицельно ударить по ложному следу, не задев истинный. Но это, — он покачал головой, — ювелирная работа.

Я вытащил палочку. Хаскилл тут же спохватился, его лицо выразило тревогу:

— Нет, Смит, не нужно пытаться развеивать! Если ошибёшься, мы потеряем след окончательно, и вся работа пойдёт насмарку. Просто покажи, на какую линию ты думаешь. Этого будет достаточно для проверки.

— И всё? — я вопросительно изогнул бровь.

— Ты думаешь, это легко? — хмыкнул Вуд. — Поверь, парень, даже просто указать нужную линию среди этого хаоса, уже очень много. Я хочу понять, есть ли у тебя чутьё на пространственную магию. То, что нельзя выучить по учебникам. То, что либо есть, либо нет.

Я не стал больше отвечать. Вместо этого я медленно поднял палочку и нацелил её кончик в правую верхнюю часть марева, туда, где, видимая только мне, пульсировала та самая линия, насыщенная и живая, выделяющаяся на фоне остальных, как солист в хоре.

— Правильно. Невероятно… — выдохнул Вуд, и его усы возбуждённо зашевелились. Хаскилл тоже кивнул, и я заметил, как его глаза удивлённо расширились. — Чутьё. Действительно, природное чутьё. Ты уверен, парень? На все сто?

— Абсолютно, — ответил я, не опуская палочки.

— Но каким образом ты понял? — Вуд подался вперёд, его цепкий взгляд буквально впился в меня, словно он пытался прочитать ответ раньше, чем я его произнесу. — Это же невозможно объяснить рационально. Ты должен мне сказать: что ты почувствовал? Как ты выделил её из остальных?

— Не знаю, — я пожал плечами, пряча палочку обратно в кобуру. Я постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно более беззаботно. — Просто кажется. Интуитивно. Какая-то непонятная уверенность, что это — она. Наверное, повезло.

— Шикарно! — Вуд хлопнул в ладоши с такой силой, что стоявшие неподалёку авроры обернулись. — Всё, парень, решено, тебе нужно к нам. Эндрю, теперь я тебе верю. Бросай свою охрану, Смит! У нас ты будешь работать головой, а не ступефаями.

Идея была, безусловно, соблазнительной. Министерская должность — это стабильность, это зарплата и карьерный рост, это уважение в магическом сообществе. И, что немаловажно, это работа, которая напрямую связана с пространственной магией, которая, признаться, интересовала меня больше всего. Однако, нет. К отряду я уже прикипел и мне нужны были лакуны с их магией. К тому же, у меня была еще одна причина остаться: я хотел узнать, кто именно стоит за «Хартами», кто организовал нападение. Хотел быть там, когда эта информация всплывёт.

— Прошу прощения, мистер Вуд, — твёрдо сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Я очень ценю ваше предложение, правда. Но у меня действующий контракт с «Северным пределом». Я не могу бросить товарищей, особенно сейчас.

— «Бросить»? — Вуд нахмурился, и его усы воинственно топорщились. — Сколько ты там работаешь? Без году неделя, наверное? Перебьются твои товарищи. Наймут другого охранника. Не губи свой талант, парень. Ты угробишь свои способности, и никто даже не узнает, на что ты был способен.

Я покачал головой и улыбнулся:

— Простите, мистер Вуд, но никак не могу. Не в ближайший год точно.

— Принципиальный, значит, — Вуд вздохнул, и его боевой задор немного угас. Но в его голосе, когда он заговорил снова, проскользнуло уважение. — Что ж, с этим не могу спорить. Принципы — это то, что стоит почитать, даже если они мешают делу. Но имей в виду, Смит: двери нашего отдела для тебя всегда открыты. В любое время.

Я выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями. Предложение было слишком хорошим, чтобы упускать его полностью. Если я не могу принять его сейчас, это не значит, что я не могу извлечь из него выгоду в будущем.

— Мистер Вуд, — я заговорил, тщательно подбирая слова, — раз уж мы затронули тему пространственной магии... У вас, случайно, не найдётся каких-нибудь материалов по этой теме? Учебников, монографий, методических пособий? Я был бы очень благодарен. Даже заплатил бы, если нужно.

Вуд расхохотался, от души, запрокинув голову. Его смех разнёсся над выжженным пустырём, заставив нескольких авроров недоумённо обернуться.

— Ох, прощелыга! — выдохнул он, отсмеявшись. — Не успел отказаться от моего предложения, а уже торгуешься. Уважаю. Не надо платить, парень, не надо. Эй, Мейсон! — крикнул он одному из магов, работавших у приборов. — У кого-нибудь с собой есть методички?

Один из экспертов, мрачноватый мужчина с длинным лицом, оторвался от своего дела, порылся в объёмном саквояже, стоявшем у его ног, и извлёк оттуда потрёпанную, но крепкую книгу в тёмно-коричневом кожаном переплёте. Он молча передал её Вуду и вернулся к работе.

— «Прикладная пространственная магия: практика и методология», — прочитал Вуд на корешке и одобрительно хмыкнул. — А, хорошее издание. Это даже лучше. Бери, — он протянул мне книгу. — Считай это авансом. И хорошенько ещё подумай над моим предложением. Я не шутил.

Я взял книгу, чувствуя её приятную, солидную тяжесть. Сердечно попрощавшись с Хаскиллом и Вудом, первый пожал мне руку и пожелал удачи, второй ещё раз напомнил, что его предложение остаётся в силе, я отошёл в сторону, к полуразрушенному зданию, где собиралась наша группа.

Я не присоединился к тренировке. Вместо этого я просто присел на покосившуюся, чудом уцелевшую скамейку, стоявшую чуть в стороне от эпицентра разрушений, и раскрыл книгу. Я перелистывал страницы, пробегая глазами оглавление и первые абзацы, и одновременно краем глаза наблюдал за своей командой.

Они тренировались на небольшом, уцелевшем пятачке, который каким-то чудом избежал разрушений. Я смотрел, как они двигаются, слаженно, как единый организм, как стая хищников, каждый из которых знает своё место и свою роль. Они перекрикивались, обзывались беззлобно, подначивали друг друга. Ник, как всегда, сыпал своими дурацкими шутками. Близнецы, Финн и Эйдан, синхронно отрабатывали какой-то сложный манёвр, действуя с той удивительной слаженностью, которая была свойственна только им. И даже Сильвия, которую я поначалу считал замкнутой, угрюмой и неприступной, как гранитный утёс, сейчас иногда ухмылялась, отвечая на подколки Ника. Раньше я этого не замечал. Раньше я думал, что всё, что она делает, это смотрит на всех с ненавистью и презрением, а в перерывах между тренировками мечтает о том, чтобы кого-нибудь испепелить. Но, наблюдая за ними сейчас, я начинал понимать, что ошибался. У них уже были какие-то подобия отношений — настоящих, глубоких, проверенных опасностью. А что до меня? Я перевёл взгляд на книгу в своих руках, и мысли унеслись далеко в прошлое, прокручивая в голове последние месяцы. Почему у меня нет потребности в таких связях? «Человеку нужен человек», — твердил кто-то из великих. Кажется, Лем. Или это было добавлено Тарковским? Я не мог вспомнить точно, обрывки чужих воспоминаний путались, накладывались друг на друга. Но суть оставалась: человеку нужен человек. А мне? Мне нужен человек? Или я просто... сломан?

Может быть, это побочный эффект того, как я стал попаданцем? Может быть, что-то в процессе переноса сознания повредило ту часть меня, которая отвечает за привязанность? От этих мыслей становилось неуютно, зябко, несмотря на тёплый дневной воздух. А нормален ли я вообще? Должен ли я чувствовать вину за то, что не испытываю того, что испытывают другие? Как и всегда, когда дело касалось меня самого, у меня не было ответов. Всё, что я мог, это плыть дальше по течению, иногда подхватывая осколки себя, выныривающие из памяти, как обломки кораблекрушения.

Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и усилием воли заставил себя углубиться в книгу. Название гласило: «Прикладная пространственная магия: практика и методология». Спецтираж для нужд Министерства магии. Автор — Филиус Флитвик». Я прочел еще раз, чтобы убедиться. Ого. Та самая фамилия — Флитвик. Ещё одна встреча с ещё одним героем поттерианы, правда, заочная. Интересно, кем он был в этом мире — профессором Хогвартса? Исследователем? Боевым магом? В любом случае, его книга оказалась настоящей находкой. Помимо привычной аппарации, которую я уже более-менее освоил, здесь очень детально, с подробными графиками, диаграммами и формулами, разбирались чары расширения пространства, которые использовались для создания сундуков с увеличенным внутренним объёмом, магических палаток и даже, как я подозревал, для формирования самих лакун. Меня поразило, как изящно и убедительно Флитвик связывал топологию магии с маггловскими законами физики и высшей математикой.

Между делом, в одной из глав, Флитвик подробно пояснял порядок наложения чар уменьшения веса. Хотя это формально не относилось к пространственной магии, автор счёл нужным включить этот раздел, вероятно, потому что уменьшение веса часто использовалось в сочетании с расширением пространства. Я погрузился в чтение настолько глубоко, что перестал замечать окружающий мир, который нарушил резкий, отрывистый голос Борна рядом со мной. Я поднял голову. Оказывается, я просидел над книгой не меньше часа, а то и больше: солнце заметно сместилось, тени стали длиннее, а воздух начал остывать. Борн стоял в нескольких шагах от меня.

— Следователи аврората прибыли, — сказал он. — Вас будут опрашивать всех, без исключения. По одному. Рассказывайте всё, что сможете вспомнить о позавчерашнем нападении: кто где стоял, какие заклинания видели, какие гербы могли заметить. Следствие в наших интересах, так что без утайки. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда ждите своей очереди.