Властелин (джен)

XXXVII. Подземелье

Мало что так настраивает на злодейский лад, как подземелье. Впрочем, подземная часть базы годится не только для содержания узников: она прекрасно подходит под склады или зоны для рискованных экспериментов. Остаётся лишь надеяться, что использовать её в качестве последнего рубежа обороны не придётся. Хотя, надо признать, установка ловушек — занятие на редкость увлекательное.

* * *

Маленький ворон кружил среди уединённых пиков Гималаев. Перемахнуть через главный хребет ему было не под силу, но порхать между величественными склонами вполне.

В окрестностях Эвереста он не обнаружил ничего особенно примечательного, однако в одной тихой долине всё же опустился на землю. Оглядевшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, ворон обернулся человеком.

Гарри Поттер принялся вырезать нишу в скале, намереваясь позже связать это место порталом с далёким Доггерлендом. Полезно иметь убежища не только посреди океана. Он собирался вернуться сюда позже, когда солнце, отражаясь от снегов, будет не так беспощадно поджаривать всё живое. Слишком уж хотелось ему как следует исследовать эти горы. Поискать Шангри-Ла, Шамбалу или что там ещё они скрывали.

Подземная часть Доггерленда особой популярностью не пользовалась — разве что у вампиров и их единственного гоблина. Люди, как ни крути, предпочитали солнечный свет.

Тем не менее, пространство пустовало недолго. Здесь разместили несколько хранилищ в духе «Гринготтса», складские помещения, зону для оборотней и несколько лабораторий. Отчасти подражая Хогвартсу, в подземельях отвели внушительный зал под искусство зельеварения, правда, с куда более серьёзным размахом. Насколько знал Гарри, в Хогвартсе никогда не существовало полноценной алхимической лаборатории.

Он и сам не до конца понимал, как работает эта странная магическая квазинаука, но дела, похоже, продвигались. Свинец в золото они пока не превращали, да и особой нужды в этом не испытывали. Большинство трансмутаций оставались скромными: например, превращение одного, не самого дешёвого, камня в другой.

И всё же начало было положено. Гарри всё чаще задумывался, что со временем под землёй понадобится куда больше места — для пауков, для лабораторий, а впоследствии и для новых хранилищ.

* * *

Корнуолл был одним из тех мест, насквозь пропитанных артуровскими мифами, и Гарри чувствовал себя почти обязанным немного здесь пошнырять. На этот раз, впрочем, не ради Сокровищ Британии.

Живописных рыбацких деревушек и открыточных видов на побережье здесь хватало с избытком, но сегодня его интерес был прикован к шахтам. Большинство давно забросили, однако Гарри искал вовсе не людей, он искал тех, кто мог обосноваться в выработках после них. И всё же он надеялся, что внутри не осталось ни одного живого шахтёра: сверхъестественные обитатели заботили его куда меньше, чем случайные туристы или любопытные подростки.

Пробраться в одну из шахт оказалось делом нехитрым: для волшебника замки и барьеры не преграда, но каменные тоннели нервировали куда сильнее, чем родные, обжитые подземелья дома. Здесь всё давило. Воздух казался густым от пыли и прошлого, стены подступали слишком близко, а деревянные подпорки тревожно поскрипывали и будто вздрагивали от каждого шага, навевая приступы клаустрофобии.

Гарри выбрал старую выработку: место с богатой историей казалось более перспективным. К тому же перспектива оступиться и с грохотом улететь в забытый вертикальный ствол его совершенно не прельщала.

При себе он держал безоар — слухи о том, что горняки веками имели дело с мышьяком и прочими «прелестями», не располагали к беспечности. А уж постоянная каменная пыль и подавно. Гарри старался лишний раз не касаться стен.

Продвигаясь вглубь, он был готов в любую секунду аппарировать и едва не сделал этого, когда из толщи камня донёсся отчётливый стук. Сердце неприятно ухнуло вниз, но именно этот звук он и надеялся услышать. Во всяком случае, если верить советам Кричера.

Следуя на стук, Гарри чуть не сбил с ног крохотное существо. Первой мыслью было, что он в самом буквальном смысле налетел на домового эльфа. Перед ним стоял приземистый человечек с огромными глазищами где-то на уровне его колен, одетый в шахтёрскую робу.

— Привет, — осторожно произнёс Гарри, разглядывая незнакомца — ноккера. Или, если угодно, томминоккера.

Тот разочарованно вздохнул и пробормотал что-то вроде «Сауснегор», после чего перешёл на вполне понятный, хотя и густо приправленный акцентом, английский.

— Ты ещё кто такой? — проворчал коротышка.

— Я — Гарри Поттер. И хотел бы предложить тебе работу. — Гарри присел на корточки, чтобы оказаться примерно на уровне его глаз.

— У тебя есть для меня шахта?

— И шахта, и столько еды, сколько сможешь съесть.

Он выудил припасённый свёрток — мясной пирог, заботливо приготовленный Кричером именно для такого случая. Корнуолльские горняки испокон веков оставляли свои пасти томминоккерам, надеясь их задобрить; Гарри решил не нарушать традицию.

— Раз уж мою шахту всё равно открывать не собираются… я согласен.

Коротышка вцепился в угощение с такой решимостью, словно боялся, что передумают, и вскоре уже семенил следом, стараясь поспевать за размашистыми шагами Гарри.

— А у тебя есть друзья, которым тоже не помешала бы новая шахта? — с надеждой спросил тот.

Томминоккер закатил свои огромные глазищи — зрелище получилось довольно жутковатым.

— И что, по-твоему, я могу просто так заскочить в соседнюю шахту на пару слов?

— Ну… может быть?

— Все соседи давно разъехались: кто в Ботани-Бэй, кто в Нью-Йорк, Ванкувер или Рио-де-Жанейро… — Он нахмурился. — Я здесь последний. Последний из тех, кто остался.

— Что ж, прежде чем мы двинемся, могу я узнать твоё имя?

— Блай.

На мгновение Гарри показалось, что томминоккер просто чрезвычайно выразительно сплюнул, но нет, это и впрямь оказалось именем.

* * *

Ещё до возвращения в Доггерленд Гарри успел прослушать захватывающий курс истории корнуолльской диаспоры и получить краткий, но чрезвычайно эмоциональный вводный урок по местному языку. Саму мысль о том, чтобы объясняться с боссом на английском или «сауснеке», как презрительно именовал его Блай, томминоккер считал почти оскорбительной. Так что по пути он с поразительным рвением взялся обучать Гарри корнскому.

К счастью, вдалбливать тонкости произношения Блай мог лишь до тех пор, пока ничем не был занят. А стоило ему взяться за работу — яростно долбить скалу или раздавать наставления другим — уроки немедленно прекращались.

Так или иначе, Блай был вполне доволен жизнью, пока ежедневно получал свою законную пасти. Кричер с неожиданным энтузиазмом взялся за организацию бесперебойных поставок. Гарри не раз заставал их за оживлённой беседой прямо в разгар работы и всякий раз не мог отделаться от мысли, что между ними есть нечто большее, чем просто общая любовь к подземельям и строгой дисциплине.

Были ли они дальними родственниками, ветвями одного генеалогического древа? Или всего лишь разными породами одного и того же вида? Могут ли томминоккеры и домовые эльфы давать потомство, подобно волкам и собакам? А может, он снова безуспешно пытался притянуть магловскую биологию к существам, для которых слово «вид» означало нечто куда более расплывчатое?

Раскопки тем временем приносили плоды. Никаких исполинских жил золота или серебра им не попадалось, зато в изобилии находились куда более практичные металлы — медь и олово. Гарри всё чаще задумывался: было ли это простым везением или врождённым талантом томминоккеров — умением выводить горняков к руде… или, чего доброго, даже слегка «подталкивать» сами месторождения туда, где они нужнее?

Как бы то ни было, результат был очевиден: алхимики получили горы сырья для экспериментов, а зельевары больше никогда не тревожились о нехватке котлов.

* * *

Там, где некогда должна была простираться Кумари Кандам, теперь раскинулись бескрайние океанские просторы — сотни, если не тысячи квадратных миль суши, погребённой под водой. Поиски любых её следов превращались в задачу почти непосильную.

И всё же Гарри на что-то наткнулся. Это было не изощрённое следящее заклинание — скорее, сработало его чутьё на магию и охранные барьеры. Он изрядно поднаторел в искусстве «прощупывать» структуру чар и подобные вещи… Отклик был едва различим, почти на грани воображения, но Гарри решил довериться интуиции.

Погружаясь в морскую пучину, они обследовали участки, скрытые под двумя километрами воды. Ниже километра океан становился иссиня-чёрным — такой тьмы не знала даже самая долгая ночь. В ночи всегда теплится надежда на рассвет; здесь же, в бездне, единственным светом служили живые существа: мерцающая приманка удильщика да мощное магическое сияние, которое Гарри принёс с собой.

Нельзя сказать, что глубинная тьма была ему в новинку — некоторые из кораблекрушений, которые он «инспектировал» ради наживы, покоились в достаточно мрачных водах… Но здесь ощущение было иным. Возможно, дело заключалось в самой магии. Чем глубже они опускались, тем крепче становилась уверенность Гарри, что внизу скрывается нечто поистине грандиозное. И вместе с тем его не отпускало скверное тонущее предчувствие (каламбур про «погружение» — не случаен): у этого места имелась собственная система безопасности, и вряд ли она сводилась к банальной связке ключей и замков. Чёрт возьми, даже обычный замок мог обернуться проблемой, если вдруг окажется не по зубам.

Поэтому Гарри не спускал глаз с происходящего снаружи — насколько это вообще было возможно при полном погружении в беспросветную бездну. Призраки чувствовали себя куда спокойнее: им уже доводилось переживать кораблекрушения, тогда как Гарри — определённо нет. И всё же некоторые из них успели достаточно к нему привязаться, чтобы начать тревожиться.

Большинство привидений и ухом не вели при каждом скрипе или стоне, доносившемся от бортов судна. Гарри верил в прочность своих чар и всё равно невольно вздрагивал. Впрочем, это были лишь цветочки по сравнению с тем мигом, когда он выглянул в иллюминатор и увидел… огни.

На мгновение он заворожённо уставился на них. То, что сперва казалось редкой россыпью крошечных точек, сложилось в длинную спиралевидную линию, изгибающуюся по мере приближения. Гарри быстро осознал, чем грозит столь стремительное сближение, и принялся выкрикивать приказы.

Он едва удержался на ногах, когда снизу по борту что-то прошлось с характерным, наждачным скрежетом. Что ж, прощай, покраска. Заглянув в иллюминатор, Гарри мельком увидел глаз, отразивший свет изнутри корабля, — с вертикальным зрачком и ледяным блеском. Следом проступило и тело существа, усыпанное десятками бледно-голубых светящихся пятен вдоль боков.

Скрежет не стихал: шершавая чешуя змеи сдирала и стачивала всё, что не было защищено чарами. А затем она начала сжимать кольца — исполинские витки медленно, неумолимо стягивались вокруг корпуса корабля.

Первой мыслью Гарри при виде змеи была попытка договориться. Орать сквозь борта судна, разумеется, оказалось бесполезно. Не лучше вышло и тогда, когда он выскочил на бак и попытался докричаться до змеиной головы. Даже заклятие Сонорус принесло лишь гулкое эхо и нарастающую головную боль.

Сдаваться он не собирался. Если привычные способы не работали — стоило попробовать что-то иное.

Прижавшись лбом и ладонями к борту, Гарри постарался отрешиться от того, с каким методичным усердием змея проверяла их якобы несокрушимый корабль на прочность. Он никогда прежде не проделывал ничего подобного… но когда, если не сейчас? Худшее, что могло случиться, — он умрёт. С этой неожиданно успокаивающей мыслью Гарри заставил корпус вибрировать.

Судно отозвалось. Оно задрожало в нужном ритме, превратившись в гигантский динамик. Пространство внутри наполнилось отчётливым шипением. Любой змееуст без труда распознал бы в нём: «Будьте так любезны, перестаньте сдавливать мой корабль».

Сквозь скрежет и стон металла до него донёсся едва уловимый ответ: «Ни за что, незваный гость».

Что ж. Если тварь желает играть по таким правилам…

Гарри выхватил посох, отступил от стен и начал нараспев произносить заклинание. Воздух вокруг него стал более разреженным, что было мерой предосторожности, призванной уберечь от жара. Он принялся раскалять корпус. Слово «раскалять» было, пожалуй, слишком мягким. Вскоре жар от бортов ощущался на расстоянии нескольких футов. Для змеи, плотно обвившей корабль, ситуация выглядела куда менее благоприятной.

Когда чудовище дёрнулось от боли, Гарри буквально швырнуло на пол. Он, однако, продолжал нагнетать температуру. Иллюминаторы заполнились мириадами пузырьков, это вода вокруг закипала. Стеклу это явно не шло на пользу… но стекло можно починить. Если корабль вообще уцелеет.

Честно говоря, он держал корпус раскалённым дольше, чем требовалось: не сбеги змея вовремя, она бы в конце концов просто сварилась. Впрочем, вполне ожидаемо, что вскипевшая вокруг обшивки вода облепила судно мириадами пузырей. Корабль принялся дергаться и содрогаться так неистово, что Гарри принял эти конвульсии за предсмертную агонию чудовища…

Пожалуй, к лучшему, что он заблаговременно открыл портал для тритонов, отправив восвояси, иначе он, чего доброго, сварил бы и их заодно. Впрочем, они оказали неоценимую услугу, когда дело дошло до очистки корпуса от нескольких тонн нежной змеятины. Гарри не был до конца уверен, что сможет переварить одну даже мысль о поедании змеи, пусть даже и столь агрессивной, но тритоны, судя по их более чем бодрому виду, по этому поводу совершенно не рефлексировали.