Неловкие приключения Меган Уимблсби (гет)

Желудок Меган недовольно забурчал.

А потом она открыла глаза.

Всё, что она осознавала о том, на каком она свете через сонный туман, это то, что ей очень хотелось есть. Она с трудом сбросила тяжелое одеяло, которое показалось ей чем-то вроде смирительной рубашки, и села на койке. Холодный воздух просочился через её мягкую льняную тунику, и она вся покрылась гусиной кожей.

«Где это я?» — подумала она, оглядываясь. Бледные лучи солнечного света струились из окна, освещая небольшую серую комнату, в которой стояли две койки, и… больше ничего, разве что пара тумбочек.

«Где это… о нет...»

Она сползла с койки, встав на холодный пол босыми ногами и втянув в себя воздух. Все её вещи лежали у подножия кровати, так что она натянула сапоги и подобрала меч. Дверь была незаперта, и легко отворилась, стоило ей чуть толкнуть. За ней был широкий коридор, освещенный огнями масляных ламп. Какая-то девушка в сером халате шла по коридору и несла на руке стопку сложенных одеял.

— Постойте! — позвала Меган, чуть не закашлявшись, потому что горло внезапно перехватило, словно бы она вдруг потеряла дар речи. — Они… ушли? Уже?

Девушка ответила недоуменно:

— Кто, миледи?

И тут Меган охватила ничем неоправданная злость.

— А ты думаешь, кто? — заорала внезапно она. — Кто, чёрт возьми? Ну там, я не знаю, войско какое-нибудь, уходящее на смерть?

Из-за угла коридора показалась еще одна фигура и стала быстро приближаться.

— Ступай и приведи леди Эовин! — распорядилась новоприбывшая, и Меган узнала в ней Иорет.

— Вы! — продолжала кипятиться Меган. — Это вы сварили ему этот чай! Вы помогли ему меня опоить!

— Сейчас же! — шикнула Иорет на медицинскую сестру, которая тут же побежала прочь. — А, леди Меган, вы должно быть, очень голодны? Не нужно ли…

— Не нужно! Ничего мне не нужно! Он опоил меня моим собственным чаем! И я знаю, что кто-то помогал ему его заварить! Кто-то дал ему кипяток! А я ему доверяла! А я…

Иорет подняла руку, жестом указывая ей прекратить сотрясать воздух.

— Миледи, я понимаю, что вы недовольны, но кричать здесь нечего. Это дом, в котором оказывают помощь больным и раненым, и я ожидаю, что вы будете соблюдать здесь тишину.

— Вы… помогали… ему?

— И я настаиваю, чтобы вы вернулись в палату до тех пор, пока не возьмёте себя в руки! — и Иорет ухватила её под руку и повела назад в комнатушку.

— Я! Его! Убью! — вопила Меган, вырываясь, но вырваться из сильных рук пожилой докторши было непросто.

Тут в коридоре раздались эхом шаги, и секунду спустя появилась Эовин в сопровождении давешней девушки и двух стражников.

— Меган! — строго сказала Эовин. — Не пристало тебе так себя вести.

— Эовин? Откуда ты здесь? — Меган сразу обмякла, ярость уступила место недоумению.

— Я переоделась в мужское платье и доспех, и поехала с эоредом моего государя-дяди, — кратко объяснила Эовин. — Жаль, что мне не удалось сделать так же с войском, отправившимся к Чёрным Воротам.

Тут мгновенно вернулись и боль, и ярость.

— Они же не успели далеко уехать? Может, мы их догоним?

— Ты спала чуть меньше трёх дней… — ответила Эовин.

— Но я должна была остаться с ним! — Меган чувствовала вновь подступающую истерику. — Я должна была… я хотела….

«Умереть вместе с ним».

— Я знаю… — тихо ответила Эовин, и жестом отпустила стражников и лекарей. — Пойдем со мной. Леголас просил передать тебе кое-что.

Каждая жилка в теле Меган разом поникла. Она беспомощно побрела следом за Эовин назад в маленькую палату, и стала молчаливо взирать, как та копается в маленькой прикроватной тумбочке.

— Это наша палата, — пояснила роханка. — Дальше по коридору и налево — столовая, где ты сможешь позавтракать. А, вот и оно! — и она вручила Меган сложенный вчетверо толстый пергамент. — Может быть, тебе нужно побыть одной?

Меган взяла пергаментный квадратик и покрутила в руках.

«Что это? Письмо о расставании? Там, наверное, написано что-то вроде: останься свободной? О божечки. Он хочет, чтобы я осталась свободной, потому что он погибнет и не хочет, чтобы я считала себя вечной вдовой ради памяти о нём? Божечки мои….»

— Не уходи, пожалуйста… — сказала она, видя, что Эовин уже собралась выскользнуть через дверь. — Я не знаю, что здесь написано, но мне может потребоваться, чтобы меня выслушали… Чтобы меня выслушала хорошая подруга.

— Хорошо, — Эовин кивнула и захлопнула дверь.

Позволив себе дышать, Меган села на койку и развернула письмо. Там самым красивым почерком, который она когда-либо видела, было написано всего лишь несколько строк.

Меган!

Я люблю тебя. Пожалуйста, прости меня за отвар.

Леголас.

И Меган разревелась.

«Всё…. Я его потеряла!» — от этой мысли в горле встал ком. — «И он написал, что любит меня! О, Леголас, как ты мог...»

Матрац на койке сдвинулся — это рядом присела Эовин и положила мозолистую руку на её пальцы. И тогда она поняла, что Эовин — из того редкого вида подруг, что знают, когда тебе нужны слова, а когда спокойствие принесёт тишина.

Прошло время, всё слёзы были выплаканы, Меган втянула воздух прерывистым вдохом и обтёрла с глаз соль. Тут желудок снова напомнил о себе бурчанием, и она выдавила бледный смешок. Эовин улыбнулась в ответ.

— Я тоже хочу есть. Давай, поедим, и, быть может, нас обеих это приободрит.

Как видно, этим палатам полагалась другая столовая, не та, в которой завтракали они с Леголасом, впрочем, не вспомнить тот скромный завтрак она не смогла. Эовин тоже не хотелось разговаривать, так что завтракали они в молчании, а Меган отчаянно пыталась собрать в кучку свои истрёпанные нервы. Она чувствовала себя разбитой, и отчаянно хотела собраться вновь, но сил не хватало на то, чтобы взять в руки все до единого осколки.

— Эовин! — выпалила вдруг она. — Мы точно не можем их догнать? Нас же всего двое. А их армия. Мы же, наверное, будем ехать быстрее, и даже три дня отставания не помеха?

— Лошадей нет… — ответила Эовин. — Вернее, есть только старые ломовые и негодные ещё под седло жеребята. А верховых нет. Во всём городе.

«Пешком побежим!» — хотелось было крикнуть Меган, но она сдержалась. Эовин потянулась и вновь взяла Меган за руку.

— Ничего уже не попишешь. Нам остаётся только ждать.

— Ох… — только и смогла ответить Меган, и они вновь принялись за еду.

— Меган! — минуту спустя вдруг сказала Эовин. — Знай, что если что случится, тебе всегда будут рады в Эдорасе.

«Она имеет в виду — если они все погибнут?»

— Спасибо… — поблагодарила Меган, и на глаза вновь навернулись слёзы. «Так, всё, хватит реветь!»

Остаток дня они провели, бродя бесцельно по Палатам Врачевания. Говорить им не хотелось, и с ними никто не заговаривал.

«Как призраки…» — подумала Меган. «Нет уж, призраком я быть не хочу!»

Следующие три дня ничем не отличались от этого, за исключением того, что Меган бродила одна. Да, они с Эовин спали в одной палате, но роханка отчего-то всегда рано вставала и куда-то уходила. Меган обнаружила, что в госпитале её никто не удерживал, и стала иногда выходить в город, порой спускаясь до третьего яруса. В городе на неё тоже никто не смотрел и не пытался заговорить. Многие, как видно, разделяли то же горе и не видели ничего вокруг.

На четвёртый день Меган забрела в большой центральный зал Палат Врачевания. Этот зал был чем-то вроде большой гостиной или маленького дворика, и там собирались ходячие больные, чтобы пообщаться, почитать что-нибудь или поиграть в кости. Меган до сих пор сюда не ходила, потому что её раздражало видеть много незнакомого народа, но теперь ей захотелось пообщаться.

Как только она вошла в зал, то увидела там Эовин, оживлённо беседовавшую с высоким рыжеволосым молодым мужчиной. Он стоял к Меган спиной, и лица его видно не было. Меган постояла в уголке, наблюдая за ними, и удивилась, насколько расслабленной выглядела Эовин. А потом та тихо засмеялась над чем-то, что сказал молодой человек.

Потом примчалась Иорет и что-то сказала молодому человеку, он кивнул и направился прочь. Как только он развернулся, Меган смогла наконец рассмотреть его лицо. «У него добрые глаза...» — заметила она и подбежала к Эовин.

— Кто это был? — спросила Меган, стараясь выдержать как можно более спокойный тон, чтобы не вспугнуть Эовин внезапным допросом.

— Его зовут Фарамир, — ответила Эовин. — Он лорд-наместник этого города.

— А здесь он почему оказался?

— Он не рассказал… — она махнула рукой в том направлении, куда он ушёл, глядя куда-то вдаль и еле заметно улыбаясь.

— Ой, Эовин! — Меган невольно радостно подскочила. — Он такой милаха. Ты его номер взяла? Хотя подожди, какой номер, вы же тут, наверное, голубями переписываетесь…

Эовин как-то внезапно испугалась.

— «Милаха»? Какое странное описание…

— Красивый, я хотела сказать, что он красивый! — хихикнула Меган.

«Она наверное думает, что милахой можно назвать только ребёнка или котёнка...»

Следующим утром она опять встретила Эовин и Фарамира беседующими. На этот раз она оставила их наедине и ушла, надеясь, что никто на этот раз не вмешается в их беседу. Вместо этого она побежала искать Иорет.

Пожилая докторша встретила её с подозрением.

— Надеюсь, на этот раз мне не придётся выслушивать крики? — недоверчиво спросила она.

— Нет, что вы! — ответила Меган, покраснев. — Я понимаю, что вы, наверное, из доброты помогли ему с отваром. Просто я… не могу…

Иорет сжалилась над ней.

— Всё хорошо, дитя. Ты изрядно отдохнула, теперь тебе нужно отвлечься. Возможно, я смогу предложить тебе отвлечься работой?

— О, спасибо! — Меган с облегчением вздохнула. — Я как раз об этом и хотела попросить. Главное, не поручайте мне ничего, где нужно смотреть на кровь или открытые раны. А всё остальное я могу. Наверняка у вас есть работа для меня!

— О, в Палатах Врачевания работы всегда много, правда, не вся она пощадит твои белые эльфийские ручки.

Меган показалось, что, наверное, Иорет прекрасно нашла бы общий язык с Гимли, но потом вспомнила, что Гимли, как и все остальные её друзья, наверное, уже не вернётся…

— Нет-нет, я на любую работу согласна, — заверила её она.

С этого дня ей пришлось поработать поломойкой, судомойкой, поварихой, посыльной и разнорабочей. Каждый день находилось для неё что-то новое. То она отскребала кастрюли. То бегала передать какие-то послания. То чистила картошку. И так весь день, пока плечи не начинали так отчаянно болеть, как болят порой вечерами у усталых матросов. Но это было куда полезнее для состояния её души, чем бесцельные блуждания.

На восьмой день рано утром её разбудил громовой звук труб. Трубили далеко за окном, но даже отсюда Меган могла различить, что труб было много, не меньше восьми.

«Возвращаются!» — подумала она, и её охватило возбуждение, смешанное с тревожным беспокойством. Эовин тоже услышала трубы и метнулась к дверям.

— Как скоро! — обеспокоенно сказала она.

Вдвоем они поспешили через коридоры в вестибюль. Сердце Меган прыгало, то поднимаясь к горлу, то опускаясь в пятки, то взлетая в облака, а в голове крутилась, словно испорченная грампластинка, одна и та же мысль: «Он жив? Он жив? Он жив?» Она бежала, и ей казалось, что бежит недостаточно быстро. Стены Палат Врачевания словно бы подавляли её.

Наконец они выбежали во двор. Там творился хаос. Три невероятно огромных орла клекотали в небе на дюжину лучников, которые кружили вокруг них, а над шумом и гамом гремел голос Гэндальфа. «Гэндальфа?»

— Нет, нет! — кричал он. — Не стреляйте! Это родичи Гваихира. Дорогу Хранителям Кольца!

Лучники неуверенно опустили оружие. Орлы немедленно перестали клекотать. Меган неуверенно переглянулась с Эовин. Затем один из орлов распахнул крылья и мягко опустил на землю две маленькие фигурки.

Хоббиты! Меган метнулась вперёд, почему-то решив, что один из них Пиппин и он погиб. Но ей преградила путь целая бригада лекарей, выбежавших во двор, как только стало ясно, что орлы никому не угрожают. По меньшей мере десятеро женщин в серых халатах окружили полуросликов и погрузили их на мешковинные носилки. Командовала бригадой не кто иная, как Иорет, и она сейчас отдавала приказы, как настоящий боевой офицер.

— Ровнее держи! В северное крыло, марш! Калима! Принеси горячей воды и этого ацеласа! Что с ними?

Последний вопрос был задан Гэндальфу, который стоял согбенный, словно бы состарился на тысячу лет.

— Они прошли пешком от Шира до Роковой Горы, женщина! — взорвался Гэндальф.

На Иорет это не произвело никакого впечатления, и она направилась следом за своими крошечными пациентами, не прерывая шага.

— Может, и так, — сказала она. — Но мне нужно знать, от чего именно их лечить?

Её голос стих по мере того, как вся процессия углубилась в коридоры Палат Врачевания. Скоро во дворе остались только орлы, лучники и Меган с Эовин.

— Так войско не вернулось… — протянула Меган.

— Нет, миледи, — услужливо ответил один из лучников.

И тогда самый большой орёл издал разнесшийся эхом над городом клёкот, и все трое поднялись в воздух. От их крыльев разнёсся ветер, и волосы Меган полезли в лицо. Но ей было плевать. Войско не вернулось.

Поймать Гэндальфа и порасспросить его удалось только два дня спустя. Всем он был нужен, и Меган решила, что будет слишком эгоистично похищать его для себя. Фродо так и не приходил в сознание, Сэм был слаб и изрядно исхудал. Все Палаты носились вокруг них и делали всё, чтобы их выходить. А по городу разливалась радость. Люди говорили: Саурон побежден! Тьма миновала! Наступает новая эпоха!

Наконец, Меган удалось изыскать для себя подходящую возможность. Был поздний вечер, в небе уже светила луна. Она бродила по коридорам, бессонная, и, проходя мимо палаты Фродо, подкралась на цыпочках. Над постелью хоббита сидел, согбенный, старый маг. Казалось, он спал, но может быть, и нет. Она проскользнула в дверь.

— Мелетриэль! — позвал её маг своим густым басом.

«Ой, я и забыла уже про это нелепое эльфийское имечко!» — подумала она.

— Гэндальф, я… — и теперь, когда маг был перед ней, она не знала, как его спросить. «Ну, вы не видели случайно во всём этом хаосе битвы, в порядке ли Леголас?» Так, что ли? Глупо как-то.

— Моя дорогая, — продолжил он, поворачиваясь к ней. Лицо его было добрым и очень усталым. — Прошу меня простить. Я, быть может, и маг, но и мне неведомо, что стало с нашими друзьями после того, как явились орлы.

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Но он хотя бы был жив? До орлов? — прошептала она.

— Кто?

— Леголас… — всхлипнула она.

— А! — довольно, нараспев вздохнул он. — Так, стало быть, это дерево всё же пустило корни. Да, Мелетриэль, Леголас был жив и вполне цел, когда я в последний раз видел его.

Меган едва успела поймать свой воспрянувший дух, пока он случайно не вырвался и не улетел куда-то в окно. В конце концов, Гэндальф сам сказал, что не даёт никаких гарантий о том, что случилось после того, как его унесли с поля боя орлы и они отправились спасать хоббитов. Но «вполне цел»! Эти слова звучали как бальзам. Она сделала глубокий вдох.

А Гэндальф вновь нагнулся над Фродо, бледной маленькой тенью лежавшим на белых простынях. Хоббит так и не приходил в сознание.

— С Фродо же будет всё в порядке? — спросила она.

— Он возвращается из тьмы, — задумчиво сказал Гэндальф. — Но мне неведомо, будет ли он теперь хоть когда-нибудь «в порядке».

Меган увидела, что маг опять погрузился в раздумья, она тихо вышла и поспешила назад в свою палату. Эовин уже спала, слабо улыбаясь во сне, и Меган задалась вопросом, уж не ответственен ли за её новообретенное душевное спокойствие некий лорд-наместник некоего города. Эта мысль заставила и её улыбнуться.

Шесть дней спустя трубы прогремели вновь.