Происхождение | Genesis (джен)

Сокомандников начали вызывать одного за другим. Авроры уныло, с отработанным равнодушием мерили шагами периметр, и их поисковые заклинания то и дело вспыхивали блеклыми, едва заметными. По протоколу, что ли, бездельничают? Хаскилл с Вудом уже отправились расшифровывать следующий след в цепочке аппараций в сопровождении отряда авроров. Я устроился на краю скамьи, чудом уцелевшей под покосившимся навесом для техники, и листал полученную от Вуда книгу Флитвика. Строки о семантических денотатах заклинаний, градиентах магического поля и стабилизационных контурах шли туго. Материал был сложным, требовал вдумчивого, медленного осмысления. Но каждая разобранная схема, каждая диаграмма, в которой я разбирался, приносило удовольствие.

Из временного лагеря министерских, разбитого чуть поодаль основного ангара, вернулся Ник. Выглядел он так, словно только что сбежал с затянувшегося и крайне скучного экзамена. Взъерошенный, с растрёпанной соломенной шевелюрой, торчащей во все стороны, и расстёгнутым воротником. Я молча махнул ему рукой, приглашая сесть. Ник с полным облегчения вздохом плюхнулся на скамейку рядом, и та жалобно скрипнула под его весом, но, к счастью, выдержала.

— Фух, отстрелялся, — он потёр лицо обеими ладонями, шумно выдыхая скопившийся в лёгких воздух. — Думал, они из меня всю душу вытрясут своими дурацкими вопросами.

— Что было? — спросил я, не закрывая книгу, но заложив страницу пальцем.

— Да чего там будет, — Ник пренебрежительно отмахнулся. — Обычные вопросы. Кто такой, откуда взялся, что видел во время атаки, где стоял, что произошло… В общем, стандартная тягомотина.

Я внутренне напрягся. Слова «откуда взялся» резанули по нервам. Спрашивают о прошлом. У меня не было легальной, чистой, подтверждённой документами истории в этом мире. Хотя, с другой стороны, так ли я был вообще кому-то нужен?

— Зачем им знать о нас? — как можно более равнодушно поинтересовался я. — Какое отношение наше прошлое имеет к нападению? Мы — пострадавшая сторона, мы отбивались, мы доставили груз. Что ещё им нужно?

Ник насмешливо покосился на меня:

— Ну, они же следователи, Том. Это их работа — расследовать. Причём все версии, включая самые дерьмовые. — он заговорщически понизил голос и легонько толкнул меня локтем в бок. — Да не напрягайся ты так, приятель. Меня лично совершенно не волнуют твои жуткие тайны. Хоть ты беглый принц из Европы, хоть бывший контрабандист.

— Это так заметно? — я улыбнулся.

— Да не парься. — Ник хмыкнул и потянулся, с хрустом разминая затёкшие от долгого сидения суставы. — Все в отряде уже давно поняли, что ты не любитель разглагольствовать о своём прошлом. И это нормально, поверь. У каждого свои тараканы и свои секреты. Вон, посмотри на Майкла, например, — он кивнул в сторону полуразрушенной кирпичной кладки, где стоял наш угрюмый товарищ. — Он тоже жутко не любит говорить о своей лысине и почему он с ней ходит в тридцать лет.

Майкл, стоявший в отдалении у обугленного остова стены, внезапно повернулся и хмуро, исподлобья на нас посмотрел. Было отчётливое ощущение, что он каким-то непостижимым образом услышал своё имя, хотя расстояние между нами было не меньше тридцати ярдов и исключало любую возможность расслышать. Его свинцовый взгляд заставил Ника поперхнуться, кашлянуть в кулак и торопливо отвернуться, сделав вид, что он увлечённо разглядывает свои руки.

— В общем, волноваться не о чем, — уже тише, почти шёпотом продолжил Ник, когда Майкл снова отвернулся. — Из прошлого их интересует в первую очередь то, как именно ты пришёл в отряд, кто давал рекомендации, через какие каналы шло оформление. А не то, сколько котят задушил в детстве.

Я молча кивнул.

В этот момент из брезентового прохода временного штаба, выполнявшего роль кабинета для следователей, вышел Борн. Его взгляд скользнул по собравшимся и остановился на мне.

— Смит, ты следующий, — бросил он.

Я поднялся со скамьи, аккуратно убрав книгу Флитвика в рюкзак. Ник ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Удачи там, Том.

Я кивнул и отправился к большой брезентовой палатке, выполнявшей роль полевого офиса Департамента магического правопорядка.

Внутри за длинным столом, видимо трансфигурированным, сидели двое. По центру, вальяжно и даже как-то картинно откинувшись на спинку складного металлического стула, восседал аврор. Его чёрные как смоль волосы были безупречно уложены, яркие, пронзительно-голубые глаза смотрели на мир с выражением скучающего превосходства, а тонкие, породистые черты лица казались сошедшими со страниц Ведьмополитена. В глазах почти зарябило от претенциозности и лоска. На нём была дорогая мантия отличного кроя из тёмно-синего бархата, а на указательном пальце правой руки поблёскивал массивный золотой перстень с крупным сапфиром, явно фамильная реликвия.

Рядом с ним устроился ещё один маг. Этот был одет в строгий, застёгнутый на все пуговицы тёмно-серый костюм-тройку без мантии. В его руках была увесистая папка с гербом нашей компании.

— Мистер Смит, — заговорил человек в костюме. — Я Уильям Маккензи, юрист «Северного предела», прикомандированный к данному расследованию. Сейчас вы будете опрошены в рамках официального расследования о нападении на объект компании прошлой ночью. Пожалуйста, отвечайте чётко, по существу и не волнуйтесь.

Аврор всё это время лениво щурился, не сводя с меня пристального, изучающего взгляда. Наконец он взял слово:

— Так, прошу, присаживайтесь, — он небрежно указал на колченогий табурет напротив себя. — Я следователь аврората, Бернард Флинт. Представьтесь. — Он взял в руку длинное чёрное перо. Хм, Флинт, будто что-то знакомое.

— Томас Смит, младший маг-охранник «Северного предела», — ответил я, опускаясь на табурет и стараясь сохранять внешнее спокойствие. Табурет подо мной жалобно скрипнул, но я удержал равновесие.

— Магглорождённый? — спросил Флинт, даже не поднимая на меня глаз, и сделал быструю, какую-то пренебрежительную пометку в левом верхнем углу листа. В его интонации отчётливо, хотя и мимолётно, промелькнуло пренебрежение.

— Да, — коротко подтвердил я, не видя смысла отрицать очевидное.

— Откуда родом?

— Манчестер.

— Давно работаете в «Северном пределе»? — перо Флинта с тихим, раздражающим, монотонным скрипом выводило аккуратные, каллиграфические строчки.

— Не больше трех недель. Оформился незадолго до начала этого контракта.

— До этого где трудились? — его голос звучал всё так же лениво, но я чувствовал, что теперь он будто бы изменился.

— Не работал, — ответил я. Не думаю, что их интересует маггловский склад.

Флинт внезапно остановил перо, и оно замерло в воздухе, словно прислушиваясь. Его глаза смерили меня оценивающим взглядом.

— Палочка, — резко, как команду собаке, скомандовал он, протягивая через стол раскрытую холёную ладонь с безупречным маникюром.

— Что? — я слегка нахмурился, не спеша выполнять требование.

— Палочку предоставьте для проверки, мистер Смит, — с лёгким нажимом повторил Флинт. — Это стандартная процедура.

Я покосился на юриста. Маккензи не реагировал, сохраняя на лице выражение профессионального спокойствия, видимо, проверку палочек действительно проводили у всех, и до меня эта процедура не вызывала у юриста возражений.

Но ситуация с чего-то начала мне не нравиться еще больше. Я залез во внутренний карман куртки, нащупал тёплое дерево палочки и вытащил её, аккуратно положив на стол перед аврором.

Флинт взял её в руку. И я, внимательно следивший за его лицом сквозь маску напускного безразличия, которой он пытался отгородиться, уловил странное, мимолётное, почти неуловимое выражение. Его брови на долю секунды дрогнули и сошлись к переносице, а длинные, холёные пальцы сжались на древке чуть крепче, чем того требовала простая проверка. Он её узнал? Или мне просто показалось? Сердце пропустило удар, но я заставил себя сохранять спокойствие. Наверное, всё же показалось.

Флинт произвёл короткий пасс и с расстановкой произнёс:

— Приори Инкантатем.

Из кончика моей палочки начал медленно, неохотно выделяться густой, серебристо-серый дым. Из него один за другим, будто картинки в волшебном фонаре, стали формироваться призрачные, полупрозрачные, дрожащие оттиски заклинаний, которые я отрабатывал сегодня ранним утром на пустыре за базой, до того, как Борн нас собрал. Ступефай, Инфламаре, Депримо, Экспульсо, Бомбарда.

Аврор некоторое время наблюдал с увеличившимся интересом, затем прервал заклинание.

— Неплохой арсенал для простого «младшего охранника», — хмыкнул Флинт, возвращая мне палочку. — Вы тренировались сегодня? Готовились к чему-то конкретному, мистер Смит?

— Обычная утренняя практика, — ровно ответил я, забирая палочку и пряча ее обратно во внутренний карман.

— Вот как, — Флинт откинулся на спинку стула, и его поза снова стала вальяжной, почти расслабленной. — Скажите мне, Смит, как хорошо вы владеете аппарацией? И, что немаловажно, можете ли вы скрывать чарами помех место своего прыжка?

— Владею как все владеют, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Прыгаю, когда нужно.

— Как все, значит… — прилизанный следователь прищурился. — И где же тогда Аппаратио в истории вашей палочки, мистер Смит? Судя по проверке, последние часы вы только и делали, что взрывали и жгли. Но ведь вы прибыли сюда, на эту базу, вместе со всей группой, не так ли? Не на метле же вы прибыли из Лондона?

Какой титанический интеллект, похлопать что ли, заметить, что нет Аппаратио.

— Умею без заклинания и палочки, — ответил я прямо, теперь уже вопросительно подняв бровь. Было совершенно непонятно к чему тот пытается привести допрос. На это же способны достаточно много магов. — Это же не запрещено, в этом какая-то проблема?

— Никаких проблем, — Флинт вновь пристально, немигающе, как змея, начал разглядывать меня. — Вы волнуетесь, мистер Смит?

— Не волнуюсь. Мне просто хочется поскорее закончить с этим и вернуться к работе, — я сделал паузу и добавил: — У нас, знаете ли, не так много свободного времени.

— Вы уверены, что не умеете ставить помехи? — следователь проигнорировал мою реплику, продолжая гнуть свою линию. — Где, вы говорите, учились в Манчестере?

Тут в разговор наконец вмешался юрист «Северного предела». Маккензи, который в процессе всего этого допроса мрачнел всё больше и больше, с отчётливым стуком положил свою ручку на стол.

— Аврор Флинт, этот вопрос не является предметным и выходит далеко за рамки данного расследования, — жёстко, с металлом в голосе произнёс представитель компании. — Прошлое мистера Смита до его поступления на службу в компанию было надлежащим образом проверено нашей службой безопасности. Мы расследуем конкретный факт нападения на конвой и базу под Ливерпулем, а не устраиваем экзамен на благонадёжность по сомнительным соображениям происхождения. Если у вас есть конкретные, обоснованные подозрения — выдвигайте их, и мы будем их обсуждать. Если нет — потрудитесь придерживаться регламента.

Флинт недовольно, с явной, плохо скрываемой угрозой посмотрел на юриста. Между ними на секунду возникло молчаливое, напряжённое противостояние, в котором, казалось, можно было услышать треск электрических разрядов. Но затем аврор демонстративно расслабился, подняв руки в примирительном, почти шутовском жесте:

— Ладно-ладно. Какие вы тут все формальные, шагу ступить нельзя без ваших параграфов. Просто хотел получше узнать вашего сотрудника. Исключительно в целях расследования.

Всё это время я не отключал энергозрение. И, как оказалось, сделал это совершенно не зря. Моё изменённое восприятие в мельчайших деталях зафиксировало, как от Флинта в мою сторону медленно, осторожно, словно щупальце какого-то глубоководного хищника, потянулся тонкий, невидимый в обычном спектре, поток магии. Это была плотная, игольчатая, сложно структурированная вязь маны, нацеленная точно мне в область лба.

Мне не нужно было долго размышлять, чтобы понять, что происходит. Легиллименция. Этот самодовольный ублюдок в мантии пытался вскрыть мою память напрямую, без разрешения, видимо, пользуясь моим якобы «низким» происхождением и тем замешательством, в которое меня должны были вогнать его вопросы. Возможно, он считал, что магглорождённый наёмник восемнадцати лет не сможет ни заметить, ни, тем более, отразить такую атаку.

«Ну уж нет, мразота, — злость волной прошлась по венам. — Это у тебя не выйдет».

Думаю, сейчас я уже по праву мог считать себя специалистом в точных, ювелирных, работах с направленной маной. Месяцы тренировок по фильтрации маны, ежедневная практика беспалочкового плетения, бесчисленные часы, проведённые за анализом тончайших магических структур в энергозрении, всё это дало мне определенный фундамент. Я сформировал плотный, деструктивный, точно нацеленный щуп из чистой маны, поместив в его конструкцию модифицированный модуль «Финиты». Думаю, должно получится даже без направления рукой. Действуя на опережение, я атаковал протянувшуюся ко мне чужеродную вязь легиллименции, выпуская невидимый щуп прямо из тела.

Ментальная «Финита» сработала как шредер. Прозвучал едва слышный на самой грани восприятия хруст разрываемой маны, и структура легиллименции в одно мгновение рассыпалась на несвязные, бессильные части, растворяясь в воздухе без следа.

У аврора от столь неожиданного, резкого и, я подозреваю, болезненного обратного удара удивлённо расширились глаза, став похожими на два блюдца. Он дёрнулся всем телом, словно через него пропустили электрический разряд, и едва не опрокинул стоявшую на столе массивную бронзовую чернильницу. На его аристократическом лбу выступила тонкая, пульсирующая жилка, а лицо на мгновение потеряло всю свою холёную привлекательность, исказившись гримасой боли и изумления. Я же лишь сильнее нахмурился, не разрывая зрительного контакта и глядя ему прямо в глаза с выражением холодного, спокойного превосходства.

Юрист, обладавший, судя по всему, хорошей магической чувствительностью, явно заметил эту беззвучную, но чрезвычайно насыщенную переглядку. Маккензи резко, всем корпусом подался вперёд, и его голос, только что сухой и монотонный, теперь сочился ледяным, с трудом сдерживаемым гневом:

— Аврор Флинт, это уже ни в какие рамки не лезет! — его кулак сжался на столе. — Вы только что применили...

— Не понимаю, о чём идёт речь, — Флинт быстро взял себя в руки, хотя его щёки заметно побледнели, приобретя сероватый оттенок. Он поправил кружевные манжеты своей дорогой мантии, одёрнул воротник и натянуто, фальшиво улыбнулся. — Я думаю, у нас с Томом нет никаких проблем и недопониманий. Верно, Томми?

Я внутренне усмехнулся, этот человек только что пытался вломиться в моё сознание, как вор в чужой дом, а теперь делал вид, что ничего не произошло.

Это желание вседозволенности аврора или чистокровного?

— А разве есть проблема... дружок? — процедил я, намеренно выделив последнее слово.

Да, наверное, это было глупо. С моей стороны было крайне неосмотрительно, эскалировать конфликт с действующим следователем Министерства магии, который имел власть, связи и, судя по всему, личную заинтересованность в этом деле. Но я ничего не мог с собой поделать. Терпеть этот чистокровный апломб, эти дешёвые манипуляции и попытки безнаказанно залезть ко мне в голову я не собирался. Ни сейчас, ни потом.

Было отчётливо заметно, как аврор взбесился от столь откровенной фамильярности со стороны какого-то магглорождённого. Его пальцы, лежавшие на столе, судорожно сжались, побелев от напряжения. Желваки заиграли на скулах.

— Ну, раз проблемы нет, то мы можем продолжить, — проговорил он сквозь зубы. — Скажи мне, Смит... Где ты купил свою палочку?

Юрист окончательно разозлился. Он встал со своего места так резко, что его складной металлический стул с пронзительным скрежетом отъехал назад, едва не опрокинувшись.

— Мистер Смит, мы можем закончить этот опрос прямо сейчас! — громко объявил мне Уильям. — Мистер Флинт, до этого момента вы производили впечатление профессионала, хоть и, скажем так, излишне эксцентричного. Но всё, что происходит в этой палатке последние пять минут, не входит ни в какие процессуальные рамки!

Аврор тоже поднялся. Его лицо исказилось, окончательно теряя всю свою модельную привлекательность и обнажая под маской нечто злобное.

— Допрос закончится тогда, когда я это скажу! — рявкнул Флинт, теряя самообладание. — И этот магглокровка уйдёт отсюда только тогда, когда я ему разрешу! Вы забываетесь, Маккензи! Перед вами — представитель закона, старший следователь Департамента магического правопорядка, и я требую...

— Опрос, а не допрос! — юрист ни на сантиметр не отступил, его голос звенел от сдерживаемой ярости. — Офицер, по этому инциденту будет инициировано внутреннее разбирательство в Министерстве, будьте в этом абсолютно уверены. Я думаю, вы прекрасно знаете, кто я такой и какие проблемы я могу принести лично вам и вашей карьере.

Аврор злобно ухмыльнулся, но в его глазах на долю секунды проскользнула тень неуверенности. Так, юрист, похоже, действительно крут. И Флинт это знает.

— Я при исполнении и выполняю служебную задачу, — уже тише, но всё так же зло огрызнулся Флинт. — Направляйте столько кляуз, сколько вашей душе угодно.

Тем не менее этот раунд остался за нами. Допрос продолжился, однако аврор, заметно сбавив обороты и утратив большую часть своего напора, больше не задавал вопросов обо мне лично или о моём происхождении. Он сухо, по пунктам, заставил меня повторить хронологию событий позавчерашнего дня. Когда выехали, когда прибыли, какие заклинания я видел со стороны нападавших, где находился во время атаки. Я отвечал коротко, без лишних деталей.

Наконец Флинт сделал последнюю отметку в пергаменте и небрежным, почти брезгливым кивком указал мне на выход. Последний взгляд, который он бросил на меня перед тем, как я повернулся спиной, мне очень не понравился.

Юрист вышел из палатки вслед за мной, и мы отошли на приличное расстояние, туда, где нас никто не мог подслушать.

— Мистер Смит, будьте уверены, этого инцидента мы точно не оставим, — Маккензи устало потёр переносицу. — Применение несанкционированной легиллименции к сотрудникам корпорации — это скандал, и я намерен раздуть его до небес.

— Чего он вообще так взъелся? — спросил я, оглядываясь на палатку. — Остальных ведь, насколько я слышал, так не прессовали.

— Одна из версий — внутренний саботаж, — вздохнул Маккензи. — На этот предмет остальных членов вашего отряда тоже опрашивали весьма жёстко. Но вы новичок, без опыта и тыла. Идеальная мишень. Видимо, на вас он просто начал терять терпение, рассчитывая, что новенький быстрее расколется или выдаст что-то лишнее. А когда вы ещё и дали отпор... Ладно уж, пойду дальше воевать с ним и его кривыми протоколами. Вам удачи, мистер Смит. И постарайтесь пока не привлекать к себе лишнего внимания. Держитесь в тени.

— Большое вам спасибо, мистер Маккензи, — искренне, от всего сердца поблагодарил я его. Без его вмешательства эта беседа могла закончиться куда более плачевно, возможно, я бы сейчас сидел не на скамейке у ангара, а в камере аврората.

Юрист коротко кивнул и быстрым шагом вернулся обратно под брезентовый навес.

Я пошёл в сторону уцелевшего ангара, где собирались наши ребята. Чёртов аврор по-настоящему меня взбесил. Мои пальцы до сих пор мелко подрагивали от едва сдерживаемого желания достать палочку и проверить, насколько его модельное лицо устойчиво к хорошей, плотной, сфокусированной «Бомбарде».

Уже в ангаре, чтобы немного сбросить скопившееся напряжение, я принял участие в нескольких тренировочных поединках. Мы с Ником пару раз прошлись по стандартным защитным контурам, обменялись серией резких, но безопасных заклинаний, отработали несколько новых связок. Я коротко переговорил с Борном, в общих чертах пересказав ему суть допроса, опустив, разумеется, подробности моей ментальной контратаки. Командир лишь хмуро кивнул, подтвердив, что юристы компании сделают всё возможное, чтобы прикрыть наши спины и чтобы подобные инциденты не повторялись. Я, пользуясь случаем, спросил у него в лоб: если версия саботажа рассматривается всерьёз, то почему меня не подозревали в первую очередь? Борн, усмехнувшись краем рта, пояснил, что за мной пристально наблюдали с первого дня найма. Аналитики службы безопасности «Северного предела» — а они у нас, оказывается, были, и весьма компетентные, — пришли к выводу, что я не подсадной. Действительно во многих вопросах был поразительно необразован для мага, раньше нигде не работал, ни в каких контактах не замечен. Оборотное зелье не пил (это проверялось регулярно), а мой прогресс в обучении был слишком неестественным (суждение от обратного), чтобы быть результатом чьей-то подготовки. Это было неприятное, отрезвляющее знание, осознавать, что всё это время за мной следили, оценивали, анализировали каждый шаг, но я понимал, что в этом опасном бизнесе подобная паранойя — не роскошь, а безальтернативная стратегия выживания. По-другому нельзя, доверяй, но проверяй. Хотя нет, лучше так: «проверяй, не доверяя».

Ближе к закату, когда солнце уже начало клониться к горизонту, всех опросили, и нас наконец отпустили. Авроры заканчивали осмотр территории, собирали оборудование. Я вышел за пределы охранного периметра. Глубоко, полной грудью вздохнул и, сосредоточившись на образе своей лондонской квартиры, с тихим хлопком аппарировал.

Оказавшись внутри своего жилища, я наконец-то смог полностью, до конца расслабить плечи. Квартира выглядела превосходно, ещё вчера вечером бригада маггловских грузчиков полностью обставила все комнаты мебелью. Тяжёлая, добротная, качественная мебель из тёмного, почти чёрного дуба отлично заполнила пустые углы, убрав то неприятное, гулкое эхо, которое так раздражало меня. Теперь это действительно было похоже на дом, а не на временное убежище.

Я решил, что остаток этого дня проведу в покое. Мой план был прост: устроиться на террасе, заварить себе чашку крепкого, обжигающего кофе, раскурить сигариллу и спокойно, не торопясь, почитать книгу Флитвика по пространственной магии.

Зайдя на кухню, я с досадой вспомнил, что совершенно не озаботился закупкой элементарных продуктов и, что ещё хуже, кофе, о котором мечтал последние полчаса. Проверив карманы куртки, я с ещё большей досадой понял, что и сигариллы тоже закончились, последняя была выкурена ещё в Ливерпуле, перед допросом. Оставлять вечер без этого маленького, но такого важного ритуала категорически не хотелось. Вздохнув и мысленно обругав себя за непредусмотрительность, я накинул лёгкую ветровку, сунул в карман бумажник и ключи и решил прогуляться до маркета в конце улицы. Благо, идти было недалеко.

Выйдя из подъезда, я на секунду остановился. На парковке, уютно устроившись в тени старого платана, стоял мой недавно приобретённый «мерседес». Закатное солнце отражалось в его начищенных серебристых бортах, играло бликами на хромированных деталях, и вся машина, казалось, хитро подмигивала мне, приглашая прокатиться.

«Нет, старина, не сейчас, — мысленно обратился я к машине, и мои губы тронула лёгкая улыбка. — Сегодня обойдёмся без колёс. Хочу поменьше драйва и побольше умиротворения».

До маркета я дошёл пешком, наслаждаясь неторопливой, почти медитативной прогулкой по вечернему Камдену. Город жил своей привычной, шумной, суетливой, но уютной жизнью, далёкой от магических войн. Уличные музыканты играли что-то джазовое на саксофоне, из открытых дверей пабов доносился смех и звон бокалов, а в воздухе аппетитно пахло жареным луком и свежей выпечкой. Я набрал в маркете немного продуктов и, конечно же, купил большую пачку хорошего, зернового кофе. А вот в табачной лавке по соседству нужных мне сигарилл от «Davidoff», увы, не нашлось, продавец, пожилой индиец, развёл руками и сказал, что новую партию привезут только на следующей неделе. Немного подумав, я взял пачку «Castella» — они тоже были весьма неплохими, с плотным, насыщенным, ароматом.

На обратном пути в голову пришла неожиданная мысль: а ведь я могу прямо сейчас, не сходя с этого места, накинуть на себя лёгкий комплекс из магглоотталкивающих чар, добавить сверху незримость и неслышимость, а потом просто аппарировать со всеми пакетами прямо на свой этаж, на террасу или в прихожую. Это сэкономило бы мне добрых десять минут ходьбы и не доставило бы никаких хлопот. Зачем идти пешком, тратить время и силы?

Хм. Нет. Не хочу.

В последнее время у меня появилось странное, иррациональное, но очень стойкое ощущение: чем больше я использую магию в обычном, повседневном быту, тем меньше во мне остаётся от меня самого. Словно эти бесконечные, удобные, соблазнительные заклинания комфорта постепенно, незаметно стирают мою человеческую сущность, превращая меня в ленивую, самодовольную функцию, придаток к магии. Это было странное, трудно формулируемое чувство, но я не стал с ним спорить. Мне действительно было комфортно выполнять многие вещи самому, физически, по-простому, чувствуя вес пакетов с продуктами в руках и холодный, бодрящий ветер с канала на лице.

Я вернулся домой, поднялся по лестнице на свой этаж, открыв дверь обычным металлическим ключом, без «Алохоморы», без палочки. В квартире было тихо и спокойно. На кухне я не торопясь, с удовольствием заварил свежий кофе в медной турке, дождавшись, пока густая, ароматная пенка поднимется к самому краю. Взяв горячую чашку, пачку сигарилл и книгу Флитвика, я вышел на террасу. Лондон за перилами постепенно погружался в бархатные сумерки, загорались первые уличные фонари. Я включил фонарь над дверью и маленькую световую вазу на столике. Сделал глоток обжигающего, терпкого напитка, чиркнул спичкой о коробок, с наслаждением раскуривая первую за вечер «Castella», и с глубоким, почти блаженным вздохом устроился в глубоком плетёном кресле, открывая первую главу «Прикладной пространственной магии».

И тут я понял, что что-то не так. Резко, мгновенно, без перехода. Какое-то шестое чувство, не энергозрение, не слух, не обоняние, а что-то внутри, древнее, звериное, — заставило меня замереть с книгой в руках. Я повернул голову и увидел как в другом углу террасы, колышется воздух. Дезиллюминационные чары спадали с кого-то, кто стоял там всё это время, пока я заваривал кофе и усаживался в кресло. Кто-то ждал.

Моя рука рефлекторно, с отработанной на тренировках скоростью дёрнулась к палочке. Но ее не было. Я вспомнил, что оставил её на журнальном столике в гостиной, когда разбирал пакеты с продуктами и перекладывал бумажник.

На террасе, прислонившись плечом к окну с видом хозяина положения, стоял Бернард Флинт. На нём уже не было строгой, официальной мантии аврора; он переоделся в дорогой, глухой чёрный камзол свободного кроя из плотной, матовой ткани. В его левой руке, небрежно крутилась между пальцами моя палочка, которую я так беспечно оставил на столе. А правой рукой он нацелил в мою сторону уже свою собственную палочку. На его тонких губах играла змеиная, холодная, торжествующая ухмылка.

— А теперь мы продолжим в спокойной, непринуждённой обстановке, маггловское отродье, — произнёс он вкрадчиво. — И ты мне расскажешь, подробно и не торопясь, откуда у тебя палочка моего погибшего брата.