МакФасти. Драко и Бродяга (джен)

— Так он в самом деле отгрыз себе лапу?!

Драко рьяно закивал, и Эра вздохнула. Запретный лес сочувственно зашумел ей в ответ. Матч Гриффиндора с Когтевраном прошёл преотлично: противник разбит, «Молния» Гарри на высоте, перспективы в чемпионате отличные, — и у них появилось время пообщаться. Можно было, конечно, пойти в гостиную Гриффиндора и отпраздновать вместе с остальными, но, говоря честно, сейчас квиддич интересовал Драко меньше всего.

— Уизли носил свою крысу в Больничное крыло, — добавил он. — Жить будет.

— Да уж, вижу, перегнула я палку, — мама покачала головой и в ответ на недоуменный взгляд Драко пояснила: — В последний наш разговор я видела, что ты в спальне, а значит там же был и он. Не стоило сгущать краски. Верно говорят про загнанного в угол… Хотя ты не волнуйся, солнце. Я пришлю Рону самую лучшую клетку, она удержит этого бегуна до поры. Ты молодец, что сразу отправил Мини по его следам. Где бы мы потом искали этого паразита?

Они ещё с час побродили по поляне, обмениваясь новостями, пока Драко совсем не озяб. Мама рассказала, что уже познакомилась с племянницей и договорилась с братом о визитах к ней раз или два в неделю. А Драко со смехом припомнил, какое лицо скорчил Невилл, когда вручал Ханне Аббот из Пуффендуя подписанную валентинку. Своё послание для Падмы он решил не упоминать, да и не было там ничего такого. Просто конверт получилось сделать занятный, чтобы открывался лишь четырнадцатого февраля, вот он и решился.

Драко как раз заканчивал свой рассказ про уроки с Люпином, когда слева от него, в лесу, вдруг оглушительно затрещали ветки.

— Кто там? — Эра бросила что-то им под ноги и провела в воздухе рукой, крепко сжимая в ней волшебную палочку. И когда только достать успела? — Эй, в кустах! Последнее предупреждение! Поверьте, вам не понравится то, что вот-вот туда полетит.

— Да погодите, мисс МакФасти, — прогудел голос из чащи. — Тута только я, Хагрид, да ещё… Аргх-х, зараза, а ну перестань упираться!

Мама вздохнула немного свободнее, а вот Драко эти слова ни капельки не успокоили. Что это там у Хагрида упирается? Не очередной ли кровожадный гиппогриф, для которого тут приготовлен настоящий пир из пропахших драконами колдунов?

— Какой красавец, — вдруг проворковала Эра, глядя куда-то в лесной полумрак. — А что у него с крылом?

— Подрался с кем-то, знамо дело, — пропыхтел Хагрид, продираясь на поляну. На длинной привязи, которая то и дело цеплялась за ветки, он тащил… пустоту.

— Странный какой-то прокол, прямо в середине перепонки, — не согласилась с ним мама, продолжая внимательно изучать это «ничто». — Может, стрелой попали? Вот тут, присмотритесь, Хагрид.

Драко тоже честно присмотрелся. Сощурился, потом раскрыл глаза пошире. Склонил голову к левому плечу, затем к правому. Нет, никаких изменений: пусто. И он бы заподозрил, что над ним шутят, но обмотанная вокруг чего-то веревка шевелилась так, словно и в самом деле была надета на шею какому-то живому существу.

— А вы там что-то видите, да? — кашлянув, поинтересовался он, задавая вопрос разом для всех и ни для кого конкретно.

— Это фестрал, солнце, — не оборачиваясь, ответила Эра. — Чтобы обрисовать тебе его, скажу так: хищная летающая лошадь. Ты не волнуйся, что не видишь его. Наоборот, ты везунчик.

— Почему?

— Фестралов видят только те, кто однажды посмотрел на смерть, — вместо матери ответил ему Хагрид и уточнил: — Волшебника или простеца, я хочу сказать. А коли тварь какая околела, то это не в счет. Мисс МакФасти, а не найдётся ли у вас какого мясца? Я-то прихватил, да Тенебрус съел всё подчистую, не успели мы из чащи выйти. Силки пусты, а из арбалета стрелять…

— Поэтому упирался? — мама хмыкнула. — Ладно, сейчас посмотрю, что можно сделать.

Драко ждал, что она позовёт Айрона и отправит его куда-нибудь раздобыть для этой невидимой лошади закуску, потому оказался совсем не готов к тому, что случилось. Эра взмахнула палочкой, та коротко вспыхнула, и вскоре из леса вылетела какая-то тревожно кричавшая и заполошно хлопавшая крыльями птица. Неправильно она летела, спиной вперед, и вскоре очутилась точнёхонько в маминых руках. Та пригладила ей крылья, затем что-то хрустнуло, и обмякший копок перьев перешёл из рук в руки к Хагриду. За ним второй и третий. Великан радостно замахал ими в воздухе и начал пятится, держа птиц немного в стороне.

— О, пошёл, пошёл, — возбужденно повторил лесник. — До чего ж хорошо! Спасибо вам, мисс МакФасти. И за птах этих, и вообще…

— Бросьте, Хагрид, это мелочь.

— Э нет, не скажи. Знаете, кто меня такого без палочки поддержал? Только профессор Дамблдор, да вот и вы теперь тоже. Работать разрешили, письмо хвалебное написать обещали. Эх!

— Напишу, конечно, если будет, за что хвалить, — не преминула уточнить мама, но Хагрид её уже не слушал. Продолжая выкрикивать, до чего «мисс МакФасти» хорошая, он уводил схваченный воздух поближе к своей хижине, пока совсем не скрылся из виду.

— Какое ещё «хвалебное письмо»? — возмутился Драко, не забывший ещё блеск когтей Клювокрыла у своего лица.

— Речь шла о рекомендательном письме, Драко. — Наклонившись, Эра подобрала кое-что с земли: небольшой кристалл, в центре которого билось бледно-голубое свечение. — Помощь в возвращении ему статуса полноценного волшебника. И я, и полдюжины мракоборцев могут подтвердить, что василиском управлял не Рубеус Хагрид. Если эту мысль правильно подать, то получится заявить о том, что палочки его лишили зря. Как и исключили из Хогвартса. За школьной партой, положим, мне представить его сложновато, но кто знает?

Сказав, что ещё нужно наведаться в лавку в Хогсмиде, мама проводила его до замка и скрылась в сгущавшихся сумерках, а Драко неохотно поплёлся вверх по лестнице. То ли его догнала усталость после матча, то ли свежим воздухом надышался, но в сон клонило прямо на ходу. Повезло ещё, что лестницы не шалили, и до портрета Полной Дамы он с горем пополам всё ж таки добрался.

Общая гостиная Гриффиндора бурлила, с трудом вмещая те эмоции, какими фонтанировали её обитатели. Кто-то устроил настоящее пиршество: столы ломились от сладостей из «Сладкого королевства» и бутылочек со сливочным пивом. Какой-то шестикурсник, приметив Драко ещё на входе, силой хлопнул его по спине, громогласно поздравил с победой и впихнул в руки не меньше дюжины шоколадных лягушек. Анджелина Джонсон, похвалив за игру, вручила бутылку шипучки, а Колин Криви с силой усадил его на диван у камина и тут же едва не ослепил, сделав снимок с нестерпимо яркой вспышкой. «Страшно подумать, каким я на нём получился», — сонно подумал Драко и, повернувшись к сидевшей рядом девочке, столкнулся нос к носу с Гермионой Грейнджер.

— Поздравляю с победой, — произнесла она и слабо улыбнулась, чтобы тут же уткнуться обратно в «Быт и нравы британских маглов». О, неужели уже успела забыть, каково это жить по ту сторону платформы девять и три четверти?

— А прозвучало так, словно у меня умерла пушишка, и ты соболезнования приносишь. — Поставив лимонад на стол, Драко выбрал из общей кучи одну шоколадную лягушку и протянул соседке. — Вот, съешь. Столько дементоров вокруг, всяко полезнее книжки будет.

— Магловедение интересное, — возразила Гермиона, но угощение всё-таки приняла.

— Как скажешь.

Развернув другую лягушку уже для себя, Драко на миг задумался, а затем засунул её себе в рот целиком. Всё лучше, чем извечная дилемма: откусить первой голову, чтоб не дёргалась, или лапки, чтобы не убежала? Тут, как сказал Блейз, «прослывёшь живодером, откуда бы ни начал».

Итак, Грейнджер. У него ведь было к ней какое-то дело… На другом конце гостиной Рон кормил завернутую в бинты крысу «Пестрыми пчелками». Словно поймав взгляд Драко, он живописно потряс изувеченной Коростой и громко высказался:

— Бедная Короста! Так напугана этим мерзким котом, что даже любимое лакомство поперек горла встаёт!

Едва надкусившая шоколадку Гермиона всхлипнула, захлопнула книжку и попыталась было встать, но Драко дернул её за рукав, вынуждая сесть обратно.

— Да кого ты слушаешь! Сама она себе лапу отгрызла, а твой кот разве что мимо проходил.

— Думаешь? — спросила Гермиона тоненьким голосом да с такой надеждой, что Драко захотелось её успокоить.

— Точно. О кошках я, правда, немного знаю, но маленькие дракончики сперва душат крыс, а потом уже едят. Что до Уизли… Знаешь, у него то мой Мини виноват, то Живоглот. Не буду говорить о том, что в Хогвартсе разрешены только совы, лягушки и жабы, но раз так волнуется, мог и дома свою «Коросточку» оставить. Увозил ведь на каникулы.

Когда разговор зашёл о каникулах, Драко даже через усиливавшуюся дремоту вспомнил наконец, о чём хотел поговорить с ней, если выдастся шанс. Что ж, вот и он, верно?

— Знаешь, а ты прав, Драко. — Гермиона вытерла слезы и приосанилась. — Мой папа часто повторяет: кто хочет — ищет возможности, кто не хочет — оправдания. Пусть Глотик и в самом деле гонялся за Коростой, он кот, и держать его в школе можно, в отличие от крысы. Я всё сделала правильно.

— Ну не всё. — Чтобы не заснуть прямо в гостиной, Драко сделал большой глоток шипучки и заморгал от ударивших в нос пузырьков. Ужас! Зато бодрит. — Ох, так о чём я? Точно. С «Молнией» ты всё-таки была неправа.

— Вовсе нет, — возмутилась Гермиона. — Ты разве не понял? Её ведь мог прислать Сириус Блэк!

— Вопрос не в твоих мотивах. Ты не дала Гарри времени подумать и нажаловалась МакГонагалл.

— Может и так, — не стала спорить она. — Но ведь это всего лишь метла!

— Для тебя, возможно, но не для кого из нас. Представь, Гермиона, что ты летишь на высоте сотни футов, а метла — единственное, что не дает упасть. В воздухе она для нас всё равно что друг и палочка разом. — Драко развернулся и сел лицом к Гермионе, посмотрел ей прямо в глаза и вкрадчиво поинтересовался: — Что бы подумала ты сама, если по моему совету профессор МакГонагалл забрала у тебя палочку за две недели до экзаменов? Бессилие? Отчаяние? Обиду? Ведь если волшебная палочка не вернётся к тебе вовремя, ты завалишь их, Гермиона. Завалишь их все.

— Хватит. — Гермиона отстранилась, слегка побледнев. — Я поняла.

— Вот и хорошо. — Драко собрал оставшихся лягушек и поднялся на ноги. — Думаю, если ты попросишь прощения прямо сейчас, будет в самый раз. И не заставляй меня больше быть вашим переговорщиком, Грейнджер. Думай прежде, чем что-то делаешь.

Она кивнула, а затем немного нервно принялась поправлять одежду: расправила юбку, одернула рукава, проверила, аккуратно ли выглядит надетый поверх блузки пушистый свитер. Только за воротник Гермиона дёрнула как-то неаккуратно, и из-под него выскользнула зацепившаяся за палец золотая цепочка с некрупным медальном: нечто стеклянное в форме восьмерки, а вокруг тонкие золотые кольца. Драко заметил его лишь мельком и тут же выкинул бы из головы, но Гермиона вдруг всполошилась и принялась суетливо прятать цепочку обратно. Потом вскинула голову и настороженно уставилась в его сторону.

— Драко.

Он повернулся, с сонным безразличием выдержав её испытующий взгляд. В прошлый раз, когда Гермиона хотела у него что-то выведать, дело кончилось Оборотным зельем. Теперь же лучше сразу сбить её с толку.

— Ты заметил? У меня, — Грейнджер замялась, — появилось кое-что новое.

— Ты о морщинах?

— Что? — Гермиона прижала ладони к щекам. Глаза её округлились.

— Ничего, я пошутил. А ты о чем?

— Да так, ерунда, — она смутилась. — Это всё свитер. Он новый. Мама подарила на Рождество. Ладно, забудь.

Драко пожал плечами, развернулся и неторопливо удалился. Только начав подниматься по лестнице, он позволил себе отбросить притворную расслабленность, распрямить плечи и нахмуриться. Кулон, заставлявший нервничать эту непримиримую поборницу правил, точно не мог быть простым… И почему у него такое ощущение, будто нечто похожее он уже видел?

* * *

— Что рисуешь?

До самых пасхальных каникул голова Драко была занята таинственным кулоном, а всё остальное проносилось мимо так стремительно, словно он снова оседлал «Молнию». Помнится, был один совместный поход в Хогсмид. Пока Драко с Невиллом тренировались вызывать Патронус, перебирая счастливые воспоминания, Гарри и Гермиона поиграли с немного отъевшимся Мэйджором. Ещё мама прислала ему корзинку домашнего печенья вместе с колдографией незнакомой мрачной девочки на фоне магловской часовой башни, и Драко, можно сказать, познакомился с очередной кузиной. Между тем уроки и домашние занятия с тренировками перемешивались в неаппетитный коктейль, и рутина окончательно накрыла бы его с головой, если бы не спасительный кружок заклинаний.

— Да вот, увидел недавно, теперь не могу выбросить из головы.

Накануне долгожданного отдыха в комнате кружка собрались только самые упорные энтузиасты. Удача, что Падма оказалась среди них. Драко повернул свою тетрадь так, чтобы набросок кулона можно было рассмотреть получше, и она присела рядом. Провела пальцем по контуру колец, ковырнула ногтем то, что выдавало себя за восьмёрку в центре, и задумчиво протянула:

— Кажется, я где-то это уже видела…

— Вот именно, — обрадовался Драко. — Я тоже так подумал, но никак не могу вспомнить где.

— Я возьму? — Получив согласие, Падма выдернула листок и, сложив вдвое, убрала себе в сумку. — Подумаю на досуге. Отец как-то сказал, мол, голова лучше работает тогда, когда ты ничего от неё не требуешь. Звучит, может, и чудно, но действует. А у кого ты эту штуку видел?

Драко поколебался, но всё же рассказал о празднике в честь победы над командой её факультета. О разговоре с Гермионой и о странном украшении, которое она явно не хотела показывать.

— Понятно. — Падма отнеслась к этому совершенно спокойно. — Но если ты хочешь понять, что этот кулон делает, можно зайти с другой стороны. Не пытайся в лоб узнать о том, что это. Подумай, не замечал ли ты каких-то странностей за самой Гермионой? Стала ли она делать то, чем не занималась прежде? Преуспевать в чём-то, для неё нетипичном? Как-то иначе выглядеть?

— Ничего не идёт на ум, — вздохнул Драко после недолгого размышления. — В квиддич играть не начала, если ты об этом, а что до внешности… Ну, она бледная, измученная, круги под глазами. Но ведь это всё от учебы!

— Или из-за того кулона, — не согласилась с ним Падма. — Некоторые предметы, созданные при помощи темных искусств, могут под предлогом помощи сильно вредить своим обладателям. Изнурять их, даже управлять ими.

Драко встрепенулся. А ведь и правда! Достаточно вспомнить о том, как выглядела Джинни после знакомства с дневником Того-Кого-Нельзя-Называть. Хотя даже так без ответа оставалось немало вопросов.

— Может и так, — сказал он, — но кое-что другое долгое время не давало мне покоя. Расписание Гермионы. Она ходила на некоторые занятия вместе с тобой, но не пропускала и те, на которые должна была пойти с нами. Не пропускала, даже если они шли в одно и то же время! Помнишь, когда мы столкнулись на лестнице после моего первого занятия у профессора Вектор? Тогда-то я и начал замечать странности.

— Никогда бы не подумала, что вы научной фантастикой увлекаетесь, — раздался позади них голос Селесты Фосетт.

Драко раздраженно повернулся к ней, готовясь отчитать за подслушивание, и когтевранка торопливо пояснила:

— Я имею в виду книгу Герберта Уэллса. «Машина времени», понимаете? Такая штука, которая может перенести в прошлое, будущее или обратно. Позволяет быть в двух местах одновременно, если подумать.

— Да чтобы какой-то третьекурснице доверили такой мощный артефакт? — Драко рассмеялся.

Падма вторила ему, и вдруг оба в один миг смолкли, пронзенные одной и той же пугающей мыслью.

— Занятия в одно и то же время, говоришь? — Падма взволнованно прикусила губу. Выглядела она так, словно уже ухватила за хвост какую-то мысль, но опасалась вытаскивать её на свет. А ну как там не безобидный ужик?

— Но игры со временем добром не кончаются, разве нет? — Драко потер разом вспотевшие ладони. — Мы наверняка заметили бы… хоть что-то.

— Не будем спешить с выводами, — охрипшим от волнения голосом предложила Падма. — Я покажу твой набросок отцу. Завтра же, как приеду домой. А ты пока попробуй уточнить всё в библиотеке. Только не усердствуй сильно, у тебя ведь ещё тренировки. Скоро финальный матч.

Драко невесело хмыкнул и кивнул. О том, что им ещё только предстоит сразится с Пуффендуем, забыть было не так уж и просто. Оливер которую неделю сам не свой от напряжения, гоняет их по чём зря, да и остальные от него не отставали. Гарри, вот, повадился каждую перемену бегать и проверять, как там его бесценная «Молния» поживает. А он, Драко, неожиданно начал лучше понимать Эру и её решение уйти из основного состава в запас: времени на всё интересное действительно не хватало.

— А давай я помогу, — напомнила о себе Фосетт.

Поможет? Да неужели? Но когда она заметила терзавшие Драко сомнения и добавила: «Всё равно я уже в курсе происходящего», — пришлось нехотя признать её правоту и согласиться. Ну не стирать же ей память в самом деле? От такого и вторым Локонсом недолго заделаться.

Письмо от Падмы пришло уже на следующий день. Мистер Патил сразу распознал в наброске нечто под названием «Маховик времени», поскольку уже долгое время безуспешно пытался восстановить один такой из обломков. По его словам, всё, что было связано с магией времени, Министерство магии держало в строжайшем секрете. «Опаснейшая из тайн Отдела тайн», — так он сказал, но ведь какие-то крупицы правды могли просочиться, разве нет? Стоило улучить минутку без квиддича, и Драко начинал разрываться между всем тем, что хотел переделать: изучение шерсти ногицунэ, поиск сведений про Маховик времени, подготовка к экзаменам. Вот тут-то участие Селесты Фосетт оказалось как нельзя кстати.

Драко в полной мере оценил неутолимую жажду когтевранцев к поиску новых знаний. Когда она не смогла отыскать ничего стоящего в книгах открытого доступа, то обратилась за помощью к своей старосте, Пенелопе Кристал. Даже будучи занятой подготовкой к ЖАБА та не отказала. Выслушала пространные объяснения, уточнила, не затевают ли они чего-то опасного, а получив отрицательный ответ, тут же выудила из сумки разрешение кого-то из профессоров на допуск к Запретной секции. И после всего эта героиня — немыслимо! — смогла договориться с мадам Пинс и провести их двоих к опаснейшим фолиантам их школы.

Жаль, что всё было напрасно.

— Поверить не могу. — Драко раздражённо щёлкнул по носу голову, заоравшую на него с одной из страниц «Волхования всех презлейшего». — Здесь и в самом деле ничего нет!

— Нет ничего о том, что мы ищем, — благожелательно поправила его Фосетт, перелистывая страницы. — Однако, если посмотреть шире… Вот здесь, например.

Она подтолкнула к Драко какую-то небольшую книжицу и указала на небольшой абзац внизу страницы.

"Неизмеримы трудности, с коими сталкиваются колдуны, рискнувшие отправиться по реке времени. Ведь что мы знаем о нём? В сущности, ничего. А без знания нет и контроля. При этом я рискну высказать такое предположение: время определяет всё сущее в той же мере, в какой на него влияют жизнь и смерть. Воля волшебника — ничто в сравнении с ними, потому всякое изменение времени в конечном итоге обратится прахом: спасённый погибнет, найденное исчезнет, а утраченное возвратится хозяину, даже если для этого потребуется тысяча лет. Что значит «долго» или «скоро» тогда, когда время — это всё, что у тебя есть?"

— Жутью веет, скажи? — хмыкнула девушка, откидываясь на спинку стула. — Вот так посмотришь, и сразу наш девиз про спящего дракона вспоминается.

— Мне больше интересно, как понять, проснулся он уже или нет? — Драко обернулся на рыскавшую неподалеку мадам Пинс и понизил голос. — Вот тут написано, что все встаёт на свои места, так?

— Маглы тоже часто сравнивают время с водой, — включилась в рассуждение Фосетт. — Мы давно живем с ними бок о бок и многое успели почерпнуть. Говорят, мол, как волны разглаживают любые следы на песке, так и время всё приводит в порядок.

— Пусть так. — Не хотелось признавать, но такое сравнение Драко понравилось. — И если кто-то по два раза проживал каждый день…

— То есть затормаживал время.

— Ага. Так вот, если кто-то по два раза проживал день, то время должно было ускориться, верно? Чтобы нагнать разницу? Разве бы мы этого не заметили?

— Ну да, — протянула Фосетт. — Только тебе не показалось, что этот учебный год прошёл как-то слишком уж быстро?

— Это всё обилие перемен, — отмахнулся Драко. — Побег Сириуса Блэка, кружащие вокруг школы дементоры, новые факультативы и чехарда в расписании матчей по квиддичу. Я же говорю о том, что если бы у нас действительно были проблемы с течением времени, то… Ну не знаю, мы бы после февраля сразу оказались в апреле или потеряли из виду несколько дней.

— Простите, что вмешиваюсь. — За стол рядом с ними присела Пенелопа Кристал, и Драко смутился: он уже совсем о ней забыл. — Вы тут упомянули потерянные дни. Не знаю, насколько это важно, но я совсем не помню, как праздновала в этом году свой день рождения. Не уверена, что меня хоть кто-то поздравлял, а когда я попыталась поговорить об этом с Перси или моими родителями, то они мигом всё забывали, даже если речь об этом шла всего минуту назад. Знаете, так обидно.

— Когда это было? — взволнованно спросил у неё Драко. — Твой день рождения?

В его памяти что-то неприятно заворочалось, отдаваясь зудом на кончиках пальцев и причиняя почти физическую боль. Ох, да как так? Он забыл, о чём забыл.

— Третьего ноября. Во вторник⁽¹⁾.

Драко и не понял, как сорвался с места. В себя он пришёл уже бегущим по лестнице в сторону башни Гриффиндора, осознал это и прибавил скорость. «Вторник, вторник, пропавший вторник», — повторял он про себя, чтобы не забыть. Затормозив у портрета Полной Дамы, Драко неожиданно обнаружил рядом с собой покрасневшую и запыхавшуюся Селесту Фосетт.

— Ты… чего… так… спешил? — с трудом переводя дыхание, спросила она.

— А ты не поняла? Это всё вторник! — ответил ей Драко, поколебался мгновение, а затем, отрывисто бросив в сторону портрета «Пушистый бочок», потянул растерявшуюся когтевранку в проём. Фосетт ещё бурчала «Ну у вас и пароль», а Драко уже на всех парах летел в спальню. Схватил сумку с тетрадями, сбежал вниз и вывалил содержимое на стол среди кресел у камина. Так, где же… О, вот!

— Травология? — За это время Фосетт уже привела себя в порядок и аккуратно присела на краешек дивана. — Драко, тебя точно никакая книга из Запретной секции не кусала?

— Я вспомнил! — Драко зашуршал страницами, пока наконец не вскинул победно зажатую в руке тетрадь. — Пропавший вторник! О нём не помнят, но есть доказательства! Кто-то не отпраздновал свой день рождения, кто-то не записал ничего на занятии по травологии. День, которого не было, понял?

— Или день, который прошёл так быстро, что никто не успел его запомнить, — прищурилась Селеста, и вдруг её глаза расширились от потрясения. — Мерлин, Драко! Это ведь всё меняет! Где эта ваша Грейнджер?

— Погоди с поисками. В прошлый раз, когда мы… — Драко наморщил лоб, с трудом вспоминая вечер первого обнаружения проблемы со временем. — Да, точно. Невилл, Гарри и я уже один раз заметили пропажу того дня, но когда я хотел об этом рассказать, всё стерлось из памяти. Если бы ваша староста не напомнила…

Они наскоро записали всё, до чего дошли, в нескольких тетрадях, а потом ещё отправили подробное письмо Падме, ураганом промчавшись к совятне. Слова оставшейся без праздника Пенелопы уже слегка выветрились у Драко из головы, но так полностью и не пропали. С чего бы? Фосетт предположила, что кто-то из Министерства мог наложить легкие чары Забвения, чтобы скрыть шероховатости течения времени от маглов.

— Чем дальше от того злосчастного ноября, тем они слабее, — важно подытожила она, и Драко нечего было ей возразить.

Пусть так, хорошо. Так или иначе, осталось только дождаться возвращения Падмы и вместе с ней устроить нагоняй одной не в меру усердной студентке.

1) Могло ли так быть, чтобы время больше полугода дёргали туда-обратно и ничего не случилось? Идея с исчезнувшим вторником появилась, когда я проверяла таймлайн из событий в каноне и сопоставляла их с реальным календарём за 1993 и 1994 года. Верите или нет, у меня исчез вторник! «Это знак», решила я и включила его в сюжет. А ещё его появление было решено описать с эффектом внезапной забывчивости, на которой мы иногда себя ловим. Входишь, бывало, в комнату, и вдруг — бам! — забыл, зачем пришёл. А ну как в это время кто-то из волшебников с артефактом времени балуется?

Вернуться к тексту