Неловкие приключения Меган Уимблсби (гет)

Когда прогремели трубы, Меган хватило ума не уронить горшочек тёплого сливочного масла на пол. Вместо этого она швырнула горшок куда-то в направлении кухонного стола и пулей вылетела из кухни. За спиной раздался треск разбитого горшка и «хлюп» размазавшегося по столу масла, но кому интересно какое-то масло, когда у ворот города стояли вернувшиеся живыми герои?

Несясь вниз по лестнице, она прыгала через ступеньки. Казалось, каждая труба в городе надрывалась, от огромных воинских горнов до самого маленького детского пищика. Как только она вылетела во двор, гром труб стал еще оглушительнее. Во дворе собралась компания детей, они смеялись, кричали и улюлюкали друг другу. Меган пронеслась прямо сквозь эту маленькую толпу, а потом сообразила, что не знает, куда идти. К воротам? Ворота на нижнем ярусе, а она почти на самом верху.

— Мелетриэль! — услышала она голос Гэндальфа, а затем увидела и его самого, его хламида пафосно развевалась на ветру. — Сюда! Пойдёшь на торжественную встречу с Фарамиром!

— Зачем мне встречаться с Фарамиром? — вопросительно крикнула Меган, пытаясь перекричать шум и гомон. — Мы уже знакомы!

— Да не в том смысле! — ответил Гэндальф, и по его тону можно было подумать, что он закатил глаза от раздражения на её бестолковость. — Будешь сопровождать Фарамира в почетной делегации, будете встречать короля!

— Какого ещё короля?

«Блин! Это что, ещё одна ложная тревога? Это опять не Леголас и остальные? Если так, то я сейчас заору благим матом!»

— Ты собираешься здесь стоять и обсуждать вопросы гондорского престолонаследия, или ты, ради всего святого, пойдешь за мной к воротам?

Какой-то частичке Меган сейчас остро захотелось высказать Гэндальфу всё, что она думала о нём и о его совершенно неуместном сарказме, но куда большей части хотелось как можно скорее добраться до Леголаса. Поэтому она лишь без слов раздраженно фыркнула и побежала за магом.

Они поднялись наверх к цитадели и вошли в тот же тронный зал, в котором происходил последний военный совет. Там уже были Эовин и Фарамир, они стояли рядом и о чем-то негромко и радостно говорили. В зале собралась и еще какая-то кучка важно выглядящих людей, совершенно незнакомых Меган. Её настолько снедало нетерпение, что она захотела топнуть ногой и закричать.

— Сэмуайс сказал, что не пойдёт, — сказал Гэндальф. — Он останется рядом с Фродо, пока тот не очнётся.

— Тогда нам пора, — объявил Фарамир и повёл процессию к дверям. Остальные пошли за ним, и Меган прибилась хвостиком к Эовин. Последние недели они почти не общались, только «доброе утро» да «спокойной ночи». Но Меган знала из совершенно надежных источников (а именно, бесстыдных сплетен лекарок), что Эовин проводила большую часть времени в компании Фарамира, и предпочитала не вмешиваться в естественный ход процесса.

Но в любом случае, она была рада, что находилась в этой процессии рядом с Эовин, хотя они друг дружке ничего и не говорили. Просто иметь рядом родственную душу в момент, когда сердце то взлетало, то падало в пятки, помогало Меган держать себя в руках, пока процессия медленно спускалась по городским улицам и наконец достигла главных ворот у самого основания города.

Сначала Меган думала, что кроме их процессии, никто не идёт, но у ворот уже собралась толпа: все, кто не был ранен или болен и мог ходить, вышли на улицы, чтобы встретить героев.

Вскоре, она различила на горизонте приближающееся войско. Впереди ехал высокий темноволосый мужчина, одетый в черное с серебром. «Погодите, это что, Арагорн?» — с удивлением подумала Меган. Даже с такого расстояния было заметно, как он переменился.

А рядом с ним, конечно же, ехал золотоволосый Леголас, он был прекрасен, совершенен и абсолютно не ранен. Она хотела со всех ног припустить к нему, во весь голос позвать его, и поцеловать. Он тоже нашёл её взглядом в процессии, и в воздухе между ними воцарилось такое напряжение, что по спине Меган побежали мурашки.

Но это был торжественный момент, и она понимала, что негоже нарушать регламент подобными выходками. Обе процессии постепенно сблизились и остановились, одна лицом к другой, и стояли теперь совсем рядом. Меган понимала, что если немедленно не отвлечёт свое внимание чем-нибудь, то утратит контроль над собой, побежит прямо к Леголасу, стащит его с лошади и зальёт слезами радости. Те двадцать футов, что разделяли их, казались сейчас и невыносимо близкими, и невыносимо далёкими. Быть совсем рядом, но не иметь возможности даже перемолвиться словом было невообразимо мучительно.

Она заставила себя посмотреть в другую сторону, а именно пронаблюдать за церемонией. Арагорн спешился, Фарамир приблизился к нему и встал на одно колено.

— Последний наместник Гондора просит разрешения оставить должность! — сказал Фарамир.

Арагорн жестом показал ему встать.

— Эту должность я не упраздняю, и она остается за тобой и твоими потомками, пока длится мой род, — сказал он.

Фарамир обернулся и обратился к толпе, следовавшей за делегацией.

— Люди Гондора, слушайте слово наместника королевства! Узрите того, кто пришёл вновь занять трон. Его имя Арагорн, сын Араторна. Примете ли вы его своим королём и впустите ли в город, чтобы он правил в нём?

Толпа разразилась утвердительными возгласами, и в этот момент невидимая стена перестала существовать. Обе стороны смешались, воссоединялись мужья и жёны, братья и сёстры, матери и сыновья, находя друг друга среди живых впервые в новом мире, свободном от тени Саурона. Воцарился хаос, и воцарилось счастье.

Леголас спрыгнул с коня и протискивался через толпу в её сторону. Меган почувствовала посасывание под ложечкой и комок в горле. «Почему я нервничаю?» — спросила она себя, одновременно сетуя, что одета в замызганную кухонным жиром тунику. — «Не задавай глупых вопросов!» — тут же ответила сама себе. — «Тебе полагается на него злиться, что он тебя оставил!».

Вот он был уже прямо перед ней, и взял за плечи, и заключил в объятья. И внезапно Меган почувствовала, как он поцеловал её в губы, да так, что все рациональные мысли разбежались кто куда, и в голове осталось только тёплое, мягкое чувство.

А потом она внезапно чихнула.

Да как чихнула! С брызгами, с голосом, так, что от напряжения заболели рёбра и в ушах зазвенело.

— Прости… — выдавила она, зажимая обеими руками рот в страхе, что сейчас опять захочется чихнуть. У Леголаса вид был совершенно ошалелый.

— Ты здорова? — только и смог спросить он.

— В целом да, но, кажется, у меня на тебя аллергия, — ответила Меган.

— Быть такого не может! — отрезал он и снова поцеловал её в губы.

Далеко не сразу к Меган вернулась способность соображать, но как только вернулась, она сразу же аккуратно отстранила Леголаса.

— Погодь-ка минуточку. Если ты думаешь, что я сейчас растаю в твоих руках, как диснеевская принцесса, то подумай ещё разок! — сказала она. — Ты опоил меня сонным отваром. Ты уехал на битву без меня. Ты заставлял меня тут подпрыгивать от тревоги за тебя. Мне кажется, тебе стоит извиниться.

Он сделал невинное и в то же время озадаченное лицо.

— Это и были мои извинения.

— А, вот оно что! — задумчиво ответила Меган и тут же скрестила руки на груди. — Извинения не приняты.

— В таком случае… — он приобнял её за талию и прижал к себе. — Ты… — поцелуй в лобик — Прости… — в носик — Меня… — в щёчку — Пожалуйста? — и последний поцелуй в другую щечку.

Меган сама не понимала, как еще не забыла дышать после такого. «Блин, да он же банальней бананов! А что самое обидное, на меня это работает! Божечки-кошечки, и он об этом знает! И разве что не посмеивается при этом!». После такого осознания ей ничего не оставалось, как стереть с его губ усмешку поцелуем.

— Ну что, детишки, не набаловались? — послышался из-за спины голос Гимли. Меган от неожиданности так обалдела, что инстинктивно оттолкнула Леголаса. Гимли расхохотался.

— Ну простите, простите… — выдавил он сквозь смех, поглаживая бороду. — Я уж думал, у вас до конца мира до этого не дойдёт. Так что не стоило мне влезать.

Леголас пробормотал что-то тихо и неразборчиво, Меган не поняла, что именно он сказал, но решила, что это было какое-то очень крепкое эльфийское ругательство, потому что Гимли в ответ на это расхохотался сильнее.

— Вон, гномье отродье! — выдавил Леголас сквозь странную смесь смеха и гнева. Гимли покачал головой, и, всё ещё потрясываясь от хохота, зашагал прочь.

— Ему бы не понравилось такое услышать, — со вздохом сказал Леголас — но он временами очень сильно напоминает мне моего брата.

Меган хихикнула, а потом уставилась на него.

— Так у тебя брат есть?

— И сестра.

— Меган!

Она обернулась и увидела, как через толпу к ней бежит Пиппин, улыбаясь от уха до уха. На челюсти у него виднелся свежий шрам, но в остальном он совсем не выглядел раненым. Одет, как и был, в чёрный доспех Цитадели.

— Пиппин! — воскликнула Меган и протянула руки, чтобы обнять хоббита.

— Прости, что нам пришлось тебя оставить, — сказал Пиппин. — Мы с Мерри в ужас пришли, когда узнали, что сделал Леголас.

За её спиной неодобрительно фыркнул и сам обсуждаемый эльф, и Меган засмеялась.

— А уж я-то в какой ужас пришла, можешь себе представить! Я всё ещё не совсем его простила.

— Правда? — переспросил Пиппин, ехидно наклонив голову вправо и полуулыбнувшись. — Так значит, не всё у вас пока ещё совет да любовь?

Леголас мягко положил руки ей на плечи и чмокнул в висок.

— Обязательно извинюсь еще раз, только не при всех, — шепнул он так тихо, что расслышала только она, чувствуя совсем рядом его тёплое дыхание.

— А Фродо и Сэм далеко? — спросил Пиппин, то ли не замечая, то ли нарочно игнорируя то, как Меган залилась пунцовым. Она прочистила горло, чтобы вернуть мысли на рациональный лад, и ответила:

— Они в Палатах Врачевания. Фродо так и не пришел в себя. Но Гэндальф говорит, что он скоро выздоровеет.

— Это здорово, — ответил Пиппин. Он лукаво поднял бровь и понимающе ухмыльнулся им с Леголасом, после чего продолжил: — Я пойду найду капитана Фарамира. Вернее, теперь уже наместника Фарамира!

— Увидимся! — попрощалась с ним Меган. Пиппин обозначил поклон, развернулся и скрылся в толпе. Стоило хоббиту пропасть из виду, как Леголас снова обнял Меган за талию и поцеловал прямо за ушком.

— А теперь прощаешь?

Она резко развернулась так, чтобы стоять с ним лицом к лицу.

— Торжественно клянись никогда больше не опаивать меня сонными зельями!

— Клянусь, — кивнув, ответил он.

— Признай, что испытываешь неподдельные муки совести за то, что ты сделал!

— Признаю!

— Что ж, в таком случае….

— МЕГАН!

Этот сердитый голос она узнала из тысячи. Леголас вздохнул, склонил голову и прошептал ещё одно заковыристое эльфийское ругательство. Иорет тем временем уже подошла вплотную.

— Вот ты где, дорогая моя! — заявила докторша своим обычным деловым тоном. — Я вижу, к тебе вернулся твой кавалер. Так вот, миловаться с ним будешь в свободное время. А сейчас нам предстоит много работы.

— Но Иорет… — начала Меган. Та только отмахнулась рукой.

— Нет времени для отговорок. На каждого здорового воина тут перед тобой в арьергарде едет двое раненых. Они будут здесь к закату. К тому времени, как они доедут до города, всё в Палатах должно быть готово к их приёму.

Не так просто было сейчас Меган расстаться с Леголасом.

— Можно еще пять минут? — умоляющим тоном попросила она. — Он же только сейчас вернулся ко мне.

— И что? Ты думаешь, ты одна тут королевишна такая? Тебе и так досталось на пять минут больше, чем многим. Работа ждёт!

— Иди, — отпустил её Леголас. — Встретимся позже.

— А тебе лучше бы за это время помыться и постираться! — огорошила его Иорет, недовольно ведя носом. — Меган, пойдём.

Ещё один поцелуй, и Меган усилием воли развернулась и пошла назад. Многие в толпе тоже уже постепенно брели обратно к городским воротам. В основном это были работницы вроде Меган, спешившие вернуться в город, чтобы приготовить его к прибытию выживших и раненых.

Несмотря на экстренную прививку трудолюбия и корпоративного духа от Иорет, всю дорогу наверх Меган не покидало ощущение праздника. И даже приступив к обязанностям (теперь они заключались в застилании коек для новых раненых), она услышала, как другие санитарки, работая, что-то напевают.

Как только она покончила с этим делом, незамедлительно нашлось и другое, а за ним третье. Всякий раз она надеялась, что это последнее, но у Иорет запас занятий для нее никак не торопился иссякать.

— Теперь свернуть чистые бинты! — раздавала она команды. — Теперь прибрать на кухне, какая-то дура безрукая разбила горшок и размазала по столу масло!

— Если бы я ушла с войском, никто бы меня сейчас так не тиранил… — ворчала Меган под нос после очередного ценного поручения.

— Если бы ты ушла с войском, тебя бы везли сейчас сюда вперёд ногами! — спокойно возразила ей Иорет.

Наконец, когда солнце подкатилось к горизонту и Меган начала впадать в отчаяние, Иорет отпустила её.

— Всё, дорогая моя. На сегодня ты поработала достаточно. Жду тебя на рассвете, завтра тебе будет чем заняться!

— На рассвете? — дрожащим голосом переспросила Меган. Иорет оценивающе посмотрела на неё.

— Ты служишь в Палатах Врачевания. А наше дело нужно людям всегда, но в особенности в этот час!

— Ладно… — ответила Меган, смирившись с мыслью, что оказалась под хомутом крепостного права у барыни-маньячки.

— Поспеши в вестибюль, — посоветовала ей Иорет. — Говорят, некий эльфийский принц прибыл туда и спрашивал тебя.

И тут Меган почувствовала, как боль в мышцах сама собой растворяется, а вместе с ней уходят и все невзгоды. Она кратко и крепко обняла Иорет и убежала.