Гарри Поттер и внутренний голос (джен)

Утро в Хогвартсе я научился ценить с первых дней. Никаких запретов на передвижения, никаких болтающихся без дела студентов, никаких шуточек, подколок и тычков. Привычка просыпаться рано с младенчества помогала воврем учуять опасность и приготовиться к ней… Хотя и почти никогда не спасала.

Удивительно, насколько беззаботны подростки. Я пробрался в душ мимо раскиданных мантий и раскрытых сундуков. Словно никто никогда не обижал этих ребят и — как это? — уважал личное пространство. А я даже мылся не снимая с шеи своего драгоценного мешочка. Вот подрасту, поумнею и навешу на него не только чары Отвлечения внимания, как сейчас, но и сделаю вообще невидимым.

Кстати, привычку принимать ежедневно душ я приобрел именно тут. Эльфы строго следили за гигиеной учеников, и это правильно. Даже ленивого Уизли они несколько раз при мне запихивали под воду и опрокидывали сверху жидкое мыло. Унизительно, по-моему, а рыжему хоть бы хны.

В гостиной ожидаемо никого не было. Бррр… Каждое утро камины в школе оказывались не просто погашенными, а чисто вычищенными, без единого уголька! Я приблизился — волшебное пламя взвилось из ниоткуда и радостно загудело. Дохну́ло живым теплом, ноги подкосились, и я рухнул прямо на пол, едва успев сдернуть с ближайшего кресла подушку.

Как хорошо! Еще хотя бы несколько минут тишины и покоя…

Третий курс подходил к концу. Все эти годы я вертелся, успевая, где только мог, судорожно решая проблемы по мере их поступления, а на стратегию не оставалось ни времени, ни сил. Да и кто-то когда-то учил меня стратегии?

Итак.

Я обрел рабочие, послушные пальцы и успевал с домашними заданиями. Экзаменов теперь можно не бояться. Из школы меня не выгонят, если я не поддамся на провокации и никуда не дам себя втянуть. Это раз.

У меня есть некоторое количество денег, это два.

У меня есть опекун для прикрытия… Это три. М-да. Квиллелл. С ним нужно что-то делать.

Дурсли не трогали меня больше, но в их доме я постоянно ждал подвоха и жил с оглядкой. Следовало найти другое жилье, желательно постоянное.

Дом моих деда и бабки по-прежнему был для меня недоступен. Как и дом Поттеров, кстати. Здесь нужен опытный взрослый, предпочтительно — глава Рода, а из таковых близко был ко мне только Невилл. Но он, как говорится, не от мира сего, а леди Августа и так меня пестует. Раньше я решился бы спросить Малфоя, который Люц, но что-то мы с Драко прохладно общаемся последний год. Раньше Слизерин маячил перед глазами на каждом уроке, а теперь мы пересекались несколько раз в неделю и за едой. Все. Зато очень неплохо задружились с Рейвенкло.

Плавно мысли перетекли к рейвенкловкам Гринграсс. Девушки были настоящими леди, но без отрешённого погружения в учебу, как та же Лавгуд, например. У Дафны за этот год заметно оформилась фигура. В смысле, формы обозначились. Она и ходить-то стала плавно, покачивая бедрами, так что я иной раз засматривался и благодарил небеса за широкий покрой школьных мантий. Вообще девчонки расцветали, а я смущался, не зная, как выразить свой восторг в приличных словах… Для чего-то же заплатил Снейпу целых триста золотых за литературный язык, так что отставить стесняться и вперед! Наметился заметный бюст и у Лаванды Браун, налилась заучка Грейнджер, даже рыжую Уизли нельзя уже назвать плоской. Только Астория пока оставалась по-детски хрупкой, ну да она ещё маленькая… Судя по сестре, Драко очень повезло с невестой.

Драко. Мы почти не общались в этом году. На людях он позволил себе эмоции лишь однажды, когда девочка заступилась за меня… Стоп. А не я ли причина такой холодности Дракончика? С сестричками мы проводили довольно много времени. Не ревность, но собственнические мысли у женишка вполне возникнуть могли. В Хогсмид я ходил, только чтобы куда-то свалить и не знал, общалась ли с Малфоем Дафна. Со мной она держалась ровно, я уважал ее, но никаких чувств, кроме любования ее сиськами, не испытывал. Мне казалось, для брака этого маловато. Но никто и не заговаривал об этом.

Переведя дух, я принялся рассуждать по новой.

Других очевидных фактов не имелось, и я взялся за спорные.

Начать нужно с Квиррелла. Я не убивался по нему, размышлял о его болезни холодно и отстраненно, как о возникшей досадной помехе. Возможно, я дефективный на голову? Я же вроде должен страдать. Похоже, я сам виноват в том, что с ним случилось. Пока о нашем опекунстве никто не знал (Никто — это Дамблдор. Получается, именно ему помешал несчастный бывший профессор.), его никто и не трогал… Или знали? А тронули, лишь когда я вынудил его встретиться со мной лично? Так или иначе, виноват именно я. Ответственность за него — на мне. Спросить не у кого… Точнее, я не знаю, у кого спросить. У Лонгботтома? Как лечат его родителей?

Нужны будут деньги. Неизвестно, сколько у меня осталось, но счета за мои собственные зелья и обследования оказывались просто чудовищными. Обычным магам они не по карману. Значит, надо опять-же разобраться в делах и выяснить, как зарабатывали мои предки.

Вспомнились слова Гринграсс: Малфои деньги заработали (и продолжают, по-видимому), а Блэки — награбили. Мое уважение к Малфоям подросло, а к неизвестным мне Блэкам — упало ниже плинтуса и валялось там до тех пор, покуда я не вспомнил, что Нарцисса, мать Драко, урожденная Блэк. Опа! А Сириус — двоюродный брат Нарциссы. Ладно, об этом я тоже подумаю после…

С Блэком я решился держаться холодно и отстраненно. Конечно, если его встречу когда-то.

Так, что у меня ещё… Школа Вонингс. Два курса я одолел легко, а вот на третьем стал ощущать, что мне не хватает только лишь учебников. Видно, от практики тоже какой-то толк? Хотя после ритуала Снейпа я мог легко писать без ошибок и очень надеялся на высокий итоговый балл, оставалось выяснить: а зачем мне оно? Уроков было много, и хотя с нормальными пальцами физически было куда сподручнее, я все равно уставал. Значит, нужно как-то исхитриться посещать школу Вонингс не трижды в год, а ходить на лекции. И пора решить, замахиваться ли на маггловскй университет или нет? Снейп давно уже обещал близкую и мучительную инвалидность, и я ничего поэтому не планировал, но попробовать-то никто не запрещал!

Я подёргал себя за волосы, вдруг поднялся и подошёл к нише, где висело зеркало. Да, прическа у меня просто кошмар… Нужно зайти куда-то и привести голову в порядок.

Я ничего так. Лицо обыкновенное, не смазливое, не девчоночье, упрямый подбородок, широкие скулы. Плечи узковаты, но это не страшно. Сутулость. Говорят, это вредно, хондроз какой-то возможен. Я худой и жилистый, недаром вкалывал по дому до двенадцати лет. Рост — единственное, что подкачало… Нужны витамины. Буду в Лондоне, найду аптеку.

Где-то наверху захлопали двери. Гриффиндор просыпался. Я скользнул обратно в спальню за сумкой и застал Уизли над моим раскрытым сундуком.

Кроме нас двоих, в спальне никого не было: плеск в ванной и свет в туалете — это приводили себя в порядок Невилл и Симус.

— Подворовываем, Уизли? — равнодушно бросил я. Рон от ножиданности выпустил крышку, и она с грохотом захлопнулась.

— Нет! Придурок ты! Сам оставил сундук открытым! Я просто мимо шёл!

Вот гад.

— Я не оставляю свои вещи на виду. Ты влез в них намеренно. Говори, зачем, или я всем сообщу, что ты крыса. Не декану, а ребятам. Чуствуешь разницу?

— Я ничего не…

— Как знаешь. — Я взял сумку, демонстративно вывернул ее на постель и внимательно пересмотрел содержимое.

— Перья мои зачем трогал? И пергамент я сворачиваю иначе. Знаешь, Уизли, я ничего не скажу декану. Она просто поохает, и все. Я напишу в Попечительский совет. Пусть они разбираются.

Рон сжал кулаки. Тут хлопнула дверь, из ванной вернулся Финниган — взъерошенный, распаренный и мечтательно-томный.

— Эй, Симус, — обратился я к нему, — у тебя ничего из вещей не пропадало?

— Пропадало, — озадачился тот. — Я думал, домовики что-то напутали, и даже спрашивал деканшу, а она велела убирать всё в сундук и не разбрасывать, чтоб их ненароком не выкинули при уборке.

Я кивнул порядком взбледнувшему Рону. Мы вышли и не стали спускаться в гостиную, а поднялись на два пролета, выше девичьих спален, под самую крышу.

— Говори.

— Я ничего и никогда не брал, — зло, с каким-то отчаянием повторил он. — Под Веритасерумом могу подтвердить! А сегодня я искал кое-что… Но ничего не взял.

— Что искал?

— Тетрадку черную… Сестра потеряла, думала, может она у тебя?

— С какого х… — начал было я и осёкся. — Нет её у меня. И не было. Так и передай…

Рон торопливо кивнул. Слишком торопливо.

— Ты знал, что не найдёшь её, — догадался я. — Искал что-то другое. Тебя научили сказать о тетради! Кто подослал, что ты искал?!

— Не скажу. Но я не вор! Клянусь!

* * *

Мунго. Длинный узкий коридор, чистая, какая-то безликая комната. Квиррелл напомнил мне испуганного ребенка, натягивающего одеяло и пытающегося спрятаться под ним от всех невзгод мира. Было непривычно видеть его небритого и с отросшими волосами. Он сидел на постели в полосатой пижаме, явно ему большеватой, из широкого ворота беззащитно торчала тонкая кадыкастая шея. Рядом в палате стояло ещё несколько коек, и больные на них неподвижно смотрели в потолок.

Меня ужаснуло, что опекун должен был неделями жить среди этих фигур… Ни словом перекинуться, ни взглядом, ничего!

— Эта самая спокойная палата, — сказал мне целитель Сметвик. — То, что нужно.

Это точно. Покоя здесь завались.

— А что со всеми этими?

— Они в разной степени пострадали от дементоров.

— Бывшие заключенные?

— Некоторые. За таких платит родня, чтоб поддерживать жизнь. В основном несчастные случаи.

Квиррел несмело улыбнулся мне.

— Привет, — поздоровался я. — Как вы себя чувствуете?

— Я помню вас, — сказал вдруг Квиррелл. — Видел перед тем, как меня сюда привезли.

Я закусил губу, затем решительно подошел и протянул ему свою палочку:

— Возьмите. Зажгите огонек, пожалуйста.

Квиррелл аккуратно погладил палочку, затем взмахнул ею, засветив устойчивый Люмос.

— Отлично! Заклинания вы помните. Что еще можете?

Квиррелл оглядел себя, затем выбрался из постели, взмахнул палочкой, и вместо пижамы оказался в темно-серой мантии, длинной и вполне ему по размеру. Колдовал он абсолютно молча, но получалось у него безупречно.

— А вы его среди полутрупов разместили, — укорил колдомедика я. — Ему нужно к людям, а не в бревно превращаться.

Сметвик поджал губы. Не понравился мой укоризненный тон? Ничего, переживет. Я, во-первых, прав, а во-вторых — плачу тоже я.

Мы прошли в кабинет, и колдомедик без лишних слов выложил передо мной счет за услуги. Я пробежал документ глазами, кивнул и покинул Мунго. Постарались ребята на славу. В счете подробнейшим образом указывалось, каким было лечение, чем именно и в каких дозах. Как удобно, что сам больной не пожалуется.

Сопровождала меня снова Августа Лонгботтом, навещавшая здесь сына и невестку. Дело было в воскресенье, когда подошла моя очередь идти в Хогсмид. Мы встретились там, и Дадли аппарировал нас в Лондон, собираясь так же вернуть обратно. Все же двойная аппарация для старого человека тяжела, а просить декана открыть камин я не хотел.

Я дождался леди, и мы отправились в Гринготтс, а затем — в редакцию «Пророка». На следующее утро в колонке «Объявления» вышло следующее:

«Ищу семью для реабилитации больного волшебника от обширного Обливиэйта. Магические способности сохранены, равно как и собность к самообслуживанию и речи. Опрятен, вежлив, в порочащих связях не замешан. (Слышал эту фразу в одном иностранном фильме и решил, что тут она весьма кстати.) Только для проживающих в сельской местности, зельями обеспечим. Оплата по договоренности. Предложения присылать в Гринготтс на имя Гарри Поттера».

Объявления печатали четыре недели кряду, и отклик оказался только один.

«Мистер Поттер, — писала мне неизвестная леди, — я вдова с двумя детьми. Со мною проживает сестра. У нас двухэтажный дом с садом и десять акров земли. Если ваш подопечный социализирован и его можно подпускать к детям, за умереннную плату я могу предоставить ему комнату, стол и уход. Сейчас так сложно с заработком, а предложенное вознаграждение очень кстати».

По моей просьбе Невилл написал бабушке от моего имени. Сам я подозревал, что мои письма читают, и на полном серьезе готовился делать посыльным своего эльфа. Но это уже детали. Скажу только, что леди Лонгботтом встретилась с той дамой, осмотрела коттедж, сад и одобрила и то и другое. Квиррелла перевезли из Мунго и поселили в светлой чистенькой комнате.

«Когда я уезжала, Гарри, дети уже утащили его в сад. Для бедного Квиррелла это гораздо лучше, чем одиночество в палате. На знаю, удастся ли преодолеть последствия Обливиэйта, обычно они необратимы, но он, хоть и забыл собственное прошлое, новые знания запоминает быстро, держится вполне уверенно и даже не без манер, вполне осознавая себя взрослым человеком. Время покажет, была ли идея забрать его из госпиталя удачной. В любом случае, Гарри, твое участие в судьбе этого бедолаги вызывает мое горячее одобрение. Уж не знаю, как его угораздило попасть под Обливиэйт! Мы договорились с хозяйкой о сумме в пятьдесят галлеонов в месяц, плюс зелья, которые нужно посылать регулярно. Не забудь, что и одежду Квирреллу присылать нужно тоже. Воздух там здоровый, продукты из соседней маггловской деревни, есть небольшая библиотека. Хозяйка пытается зарабатывать выращиванием мандрагоры на продажу. Муж ее погиб от палочек пожирателей. Поселение маленькое, закрытое, только маги и сквибы. Удачи тебе, Квирреллу и нам всем. Августа Лонгботтом».

Я ничего не сказал леди о причинах произошедшего с бывшим профессором. Зачем? Помочь не поможет, только расстроится. Списался с магазином Малкин, так что одежду Квирреллу будут поставлять оттуда, а счета — мне. Зелья я тоже заказал в Лондоне. С доставкой по адресу. Что-то удерживало меня от обращения к Снейпу.

* * *

Перед экзаменами в Вонингс я прямо спросил у декана, будут ли меня сопровождать авроры? Она напишет им сама или это сделать мне? Эта беседа была первой после случая с Квирреллом. Я ходил на уроки, делал домашки, но напрямую с ней не говорил.

Проблема с надомным обучением, видимо, тревожила только меня. В учебной части Вонингс меня уверили, что количество надомных учеников не то чтобы велико, но я далеко не единственный, хотя успеваю лучше их всех. Я, кажется, покраснел, во всяком случае щёки загорелись от непривычной похвалы.

Авроры вечером сопроводили меня в человеческий банк, заплатить за 4 курс вперёд, а я затем угостил их роскошным обедом, и расстались мы вполне довольные друг другом. Кстати, они удивлялись, почему я бегаю по банкам, а не плачу через гоблинов, у них налажена связь с миром магглов, да и обмен валют тоже. Я искренне поблагодарил и предложил им заказать напитки по их выбору. Похоже, с сопровождающими проблем у меня больше не будет.

* * *

Веста и лето в Британии нежаркое, а в горах бывали и по-настоящему солнечные и теплые дни. Я ранним утром садился на метлу и летел к озеру, но не на пляж, а выше, на небольшой пологий холм, скрывающий меня от окон Хогвартса. Я полюбил загорать. Лежа с закрытыми глазами под свежим ветром и прямыми лучами, размышлял. Мысли ворочались туго, всё же я обычно делал, что велено, а тут приходилось планировать все самому. Полчаса воздушных ванн до завтрака, и я, собранный, успокоенный, шел на уроки. Все же не хватало уединения, когда раньше я поднимался на Астрономическую башню. Раздумывал, поздравлять ли Драко с днем рождения и что дарить.

— Четырнадцать лет — первое магическое совершеннолетие, — заявила Дафна. — Очень важный этап. В этом возрасте маг может получить официальный статус.

— Наследника?

— Не только. Если маг последний в роду, он стновится как бы главой Рода, но с ограниченными правами… Можно принимать решения о вассалитете и сюзеренстве, об участии в торговых сделках, хотя денег напрямую банк, кроме как из «детского» сейфа, не даст. Можно заключать официальные помолвки, — девушка бросила на меня быстрый взгляд и слегка порозовела.

Никогда прежде мы с нею не касались этой темы. Я вдруг почувствовал, что именно сейчас наступил миг, когда нужно обозначить свои желания — и задать вопросы, если необходимо. Беда в том, что я не был готов такое решение принять! Пришлось перевести разговор на ее сестру.

— Вы заключите помолвку после дня рождения Драко или будете ждать еще год? Вы же младше? — спросил я.

— Заключим сейчас, — ответила Астория. — Если один из будущих супругов уже достиг нужного возраста, такое возможно.

Довольная юная невеста мечтательно улыбнулась. Дафна вопросительно покосилась на меня и отвернулсь.

— Мой опекун болен, — стараясь говорить грустно, сообщил очевидное я. — Мне не с кем посоветоваться. Некому заниматься переговорами, если я захочу принять важное решение.

— А вам когда исполняется четырнадцать? — полюбопытствовала Астория.

— 31 июля.

Сёстры тревожно переглянулись.

— Я последний в роду Поттер, — пояснил я, — но воспитывался у магглов. Многого не знаю. И уж точно в таком возрасте никто из них не думает о будущем браке.

На этом мы и расстались. Я ничего не спросил, ничего не пообещал, но сумел, как мог, объяснить свою нершительность. Вроде Дафна не обиделась. Мне хотелось верить, что это так.

* * *

Обдумать всё как следует не получалось. Близились экзамены, и вдруг обнаружилось, что у меня серьезный пробел по французской и английской грамматике. Я засел за книги, вспоминая свой первый курс. Астория и Дафна вошли в положение и говорили теперь со мной только по-французски, чтобы практика оживила сухую теорию.

Экзамены я ждал с упоением. Сложившаяся привычка излагать скупо и кратко, вычленяя главное, и возможность свободно владеть пером служили гарантией успеха. Эх, живем!

Леди Боунс, хозяйка, прислала письмо с подробным описанием, как мой опекун проводит время. «Мистер Квиррелл вдруг взялся учить моих детей, уж не знаю, как и чему, поскольку он из прошлого по-прежнему ничего не помнит, но он много читает и это затем старательно вкладывает им в головы. Они постоянно под присмотром, потому что ходят за ним, как привязанные, а он бесконечно терпелив с ними».

Отлично.

Я получил письмо от Люциуса Малфоя. Необычное, очень официальное, приглашение на первое совершеннолетие сына.

Нужно озаботиться достойным подарком.

Вот только что купить? И где? Времени оставалось всего ничего.

Пришлось, как прежде, вызвать Драко на разговор.

* * *

— Малфой.

— Поттер.

— Я получил приглашение от твоего отца.

Драко молча ждал продолжения.

— Драко, я плохо знаком с этикетом, — решился я. — Письмо очень формальное. И с тобой мы в этом году едва разговариваем. Если ты не хочешь меня видеть, скажи. Если хочешь, тогда что, черт побери, это значит?

Малфой раскрыл от неожиданности рот… И заржал.

— Ты совсем дремучий, Поттер! Кто ж спрашивает о таком в глаза!

— Я.

— Да уж… Письмо от моего отца, потому что событие официальное. Строгий стиль текста поэтому же. А что до меня… Мы взрослеем, и нужно выбирать правильную сторону. Я не знаю, какую выберешь ты, поэтому не лезу.

— Я уже выбрал. Свою собственную.

Дракончик ехидно ухмыльнулся:

— Вот как… Ладно. Я буду очень рад тебя видеть. Доволен?

— Да! А теперь рассказывай, что нужно дарить, что надевать и вообще!

— Поттер! — страдальчески взвыл Малфой. — Я не нанимался к тебе в гувернеры! И учить тебя не нанимался!

— Терпи. Ты жениться собрался?

— Заключать помолвку.

— Тем более. Наследника со временем заделаешь, то-сё. А как его воспитывать, знаешь? Вот и тренируйся. На мне.