Властелин (джен)

XXXIX. Секретность

Толика секретности ещё никому не вредила. Информация — это оружие, а с оружием, как известно, обращаются осторожно и по плану, заранее вписав его в общую стратегию.

Одни сведения вроде местоположения особо мощных артефактов, ваших крестражей или уютно замаскированных баз требуют почти параноидальной бережности. Их стоит охранять так, будто от этого зависит ваша жизнь. Что, в общем-то, нередко соответствует действительности.

Однако бывают случаи, когда утечка информации не просто неизбежна, но и весьма полезна. При должной подаче такие сведения превращаются в превосходную наживку. А уж на что именно вы собираетесь ловить — это, разумеется, зависит от размера предполагаемой добычи.

* * *

Встречу назначили в Новом Орлеане, а не в Саванне, как в прошлый раз, и Гарри предвкушал поездку. Миссисипи, возможно, не тянула ни на самую длинную реку в мире, ни на обладательницу крупнейшего бассейна, зато это была страна, где он мог без труда общаться с большинством населения. Уже одно это делало путешествие куда приятнее.

Впрочем, прежде чем отправиться исследовать американскую глубинку вдоль русла великой реки, предстояло посетить вечеринку. В отличие от прошлого раза, теперь Гарри был разодет в пух и прах. Высокая мода его никогда особенно не прельщала, но ради хорошей прессы для «Доггерлендской мануфактуры» можно и потерпеть.

На этот раз за ним увязались все вампирши до единой, что несколько осложняло логистику. К счастью, Бриджит — та самая, что ударилась в алхимию, — прихватила своего подельника-оборотня, так что у Гарри имелся под боком хотя бы один парень с острова, с которым можно было перекинуться словом.

Магический квартал Нового Орлеана оказался на редкость колоритным, особенно их каджунская изюминка. Всё это живо напоминало Гарри волшебную Францию; в толпе то и дело мелькали лица с явной примесью крови вейл.

Сам квартал словно застрял в прошлом: дома выглядели выходцами из иной эпохи. Тем сильнее бросался в глаза современный стальной мост вдалеке — его чёткие линии холодно сияли в электрическом свете, тогда как крошечный магический островок с вечеринкой утопал в тёплом сиянии фонарей и мягком мерцании светящихся растений. Гарри был слегка разочарован, что визит не совпал со знаменитым сезоном Марди Гра, но, увы, как говорится, нельзя получить всё и сразу, верно?

Честно говоря, во время танцев и светских бесед он только и думал о том, как бы улизнуть и заняться изучением местной магии. Зато вампирши, похоже, чувствовали себя превосходно, щебеча с себе подобными… Или как их корректнее называть? Представителями того же вида? Можно ли считать их подтипом, если они теоретически способны иметь потомство от людей? И вообще, уместно ли классифицировать их как живых существ, если технически они мертвы?

Трудно было утверждать, что вампир — существо неживое (по крайней мере, в плане умения отрываться по полной и жить в своё удовольствие), когда ты сам неуклюже топчешься с одной из них на танцполе. Его навыки танцора по-прежнему оставались где-то на уровне плинтуса, но партнёрши терпели это с поистине аристократической выдержкой. Маргарет же неизменно повторяла, что танцы — неотъемлемая часть имиджа венценосной особы. Сам Гарри куда охотнее обсудил бы возможность раз и навсегда запретить балы в Доггерленде.

Он также перебросился парой слов с теми немногими мужчинами на вечеринке, кому ещё окончательно не снесло крышу от вампиров. Многие были местными, и Гарри резонно решил: кто, если не они, подскажут, где искать стоящие сокровища, ну, или хотя бы любопытные уголки поблизости. Если Америка хотя бы вполовину так же нашпигована магическими локациями и тварями, как Британия, то на их изучение уйдут столетия.

Разумеется, прежде чем начать прочёсывать Миссисипи, он обустроил небольшую базу в Мексиканском заливе на случай, если захочется вернуться. Да и перевалочный пункт был необходим: куда-то же нужно складывать всё то добро, которое они намеревались загрести в Новом Орлеане. Глядя на растущие горы покупок, Гарри невольно задавался вопросом, сколько книжных лавок держится на плаву исключительно благодаря его щедрому меценатству.

* * *

Чтобы подняться вверх по Миссисипи, Гарри пришлось подыскать судно поскромнее «Либерти» с учётом того, как далеко против течения он замахнулся. Впрочем, магия превращала путешествие даже на самой неприметной посудине в удовольствие. Одинокая шлюпка — не бог весть какое пополнение для речного флота, но когда у тебя в резерве целый остров, о флоте можно особо не переживать.

Первое магическое место, на которое он наткнулся, оказалось древним и не в американском смысле «старинного колониального особняка», а по-настоящему, догосударственным. Вероятно, оно существовало ещё до прибытия европейцев. Порой Гарри улавливал мощный магический импульс, взмывал на метле и выслеживал источник. Иногда это оказывался жилой дом под плотной защитой чар — такие он благоразумно обходил стороной: страсть американцев к самообороне была ему известна, и проверять её на себе не хотелось. Но временами попадалось нечто совсем иное. Исполинские земляные курганы.

Одни были невелики и почти сливались с ландшафтом; если везло, на вершине угадывались очертания дома или храма — по крайней мере, так казалось. Некоторые выглядели вполне посильными для маглов с их примитивными инструментами. Но встречались и другие — громадные, странно неподвластные времени, чьё чисто магическое происхождение почти не вызывало сомнений. Увы, шансы отыскать письменные свидетельства их создания стремились к нулю: многие коренные народы не пользовались письменностью до прихода европейцев. Это ничуть не умаляло их достижений, тем более что курганы говорили сами за себя, однако Гарри понимал, что поиск переводчика для гипотетического древнего наречия обернётся той ещё головной болью.

Некоторые курганы, впрочем, были не просто заметны, они буквально кричали о себе, и лишь плотная завеса чар удерживала маглов от лишних вопросов. Земля складывалась в исполинские фигуры, глифы длиной в сотни метров, и воздух над ними гудел от магической мощи. Это смутно напоминало руны, которые Гарри в своё время благополучно не стал брать в школе для изучения, или сложную ритуальную схему: настолько изящно курганы выстраивались по кругу, образуя замысловатые узоры.

Стоя в центре одного из таких кругов, он ощущал, как магия вибрирует вокруг, а воздух густеет от энергии почти как от бодрящего зелья. И одновременно возникало чувство, будто он застыл в паре дюймов от Радужного Змея, чья сила подавляла одним своим присутствием.

Гарри начал наносить эти места на карты, особенно те, что явно обладали ритуальным потенциалом, с расчётом вернуться позже. Впрочем, вставал щекотливый вопрос: есть ли кто-то, у кого следует по-человечески спросить разрешения на использование подобных сооружений? Почти наверняка. Ему вовсе не улыбалось подложить свинью какому-нибудь племени, сорвав важную церемонию по банальному незнанию. Пожалуй, стоило поболтать с их представителями при следующей встрече в МКМ.

* * *

Продвигаясь дальше вверх по Миссисипи, Гарри достиг района Великих равнин. Бескрайние травянистые просторы — там, где их ещё не успели проглотить фермерские угодья, пришлись ему по душе. Он всем сердцем надеялся увидеть, как по ним проносится грохочущее стадо бизонов. Если, конечно, они всё ещё собирались в тех легендарных количествах, которые щедро дорисовывало его воображение.

Увы, значительная часть бизонов обнаружилась в частных загонах с перспективой оказаться скорее на американских тарелках, чем в американских прериях. Бизнес есть бизнес; по крайней мере, это лучше, чем повторить судьбу туров или иных окончательно вымерших видов. И всё же осадок остался. Гарри хотелось увидеть диких бизонов, чтобы они мчались по равнинам, взметая траву и заставляя землю содрогаться!

С помощью магии он, пожалуй, сумел бы устроить впечатляющее родео или даже распахнуть ворота ранчо, даровав стадам внезапную свободу. Звучало соблазнительно, но, во-первых, это тянуло на откровенное вредительство (или кражу? Считается ли, что бизоны крадут сами себя?), а во-вторых, существовал ненулевой риск столкнуться с американскими магическими властями. Заводить врагов в их лице, особенно теперь, когда он формально стал политиком и всё такое, было бы неосмотрительно. Да и перспектива ареста вдохновения не добавляла.

Именно тогда, когда он наблюдал за одним из таких стад, погода переменилась с пугающей стремительностью, и Гарри тут был ни при чём, если только разочарование от отсутствия диких бизонов не задело его куда глубже, чем он думал…

Шторм разыгрался не на шутку: хлынул ливень, вдали загрохотал гром. Поначалу он не придал этому значения до тех пор, пока попытка обуздать стихию не встретила яростного сопротивления.

Гарри не считал себя величайшим погодным магом всех времён, но привык, что стихия обычно склоняется перед его капризами. То, что она внезапно решила поспорить, ему решительно не нравилось. Впрочем, особого желания знакомиться с таинственным источником феномена он не испытывал, а потому активировал ночное зрение на случай, если придётся вовремя уклониться от нежелательного знакомства.

Странность заключалась в том, что гром гремел снова и снова, но ни единой вспышки молнии не было видно, хотя именно она, по идее, и должна была производить этот грохот. Вглядываясь в темноту, Гарри сперва ничего не различал, пока не поднял взгляд к небу. Сквозь облака скользил исполинский силуэт: птица размером с приличный самолёт. Каждый взмах её крыльев отзывался оглушительным ударом грома. К счастью для его ушей, гром-птица, а это могла быть только она, предпочитала парить, а не хлопать крыльями без нужды… ровно до того момента, пока не пошла в пике.

Два чудовищных когтя вонзились в бока бизонов, и птица взмыла обратно ввысь, сопровождая подъём серией частых взмахов, а значит, и громовых раскатов. И, совершив поступок, который впоследствии сам признал не самым разумным, Гарри обернулся вороном и ринулся в погоню, отчаянно борясь с порывами ветра.

После самого изнурительного полёта в своей жизни он укрылся в неприметном уголке гнезда гром-птицы. Хищница была слишком занята тем, что кормила птенцов нежными бизоньими потрохами, чтобы обращать внимание на скромного ворона поблизости. Гарри тщательно запомнил координаты: сюда он определённо вернётся. В конце концов, сброшенные перья сами себя не подберут. Интересно, какие из них выйдут палочки?..

* * *

Гарри не удержался и вернулся в Кумари Кандам, чтобы устроить этим статуям настоящую проверку с пристрастием. Небольшой мозговой штурм подсказал ему пару версий: вероятнее всего, перед ним система безопасности или, по крайней мере, способ присматривать за подозрительными чужаками. Истукан не попытался его убить (хотя как именно он бы это сделал, вопрос отдельный… способны ли наги с человеческим торсом на ядовитый укус?), а значит, его присутствие, по всей видимости, терпели.

Со стороны он, наверное, выглядел полным психом: сидит перед каменной статуей, вежливо поздоровавшись, и терпеливо ждёт реакции. Постепенно Гарри начал склоняться к мысли, что наги — это не просто искусная резьба, и, возможно, они заглядывают в мир через глаза статуй лишь изредка. Как с камином: можно и не заметить, что тебя «вызывают», пока не зайдёшь в комнату.

А может, они просто водили его за нос.

Пожалуй, было даже немного грустно осознавать, что он считал подобное времяпрепровождение вполне достойным способом скоротать вечер… но всё прояснилось, когда кто-то из местных молча сел рядом и принялся делать ровно то же самое. Тут-то до Гарри и дошло, что змеелюды обвели его вокруг пальца и незаметно обучили медитации.

Что ж, если взвесить всё как следует, результат вышел более чем приличный. Хотя точных измерений у него не было, после хорошего сеанса он чувствовал себя ощутимо мощнее в магическом плане — способным вызвать шторм посильнее или переделать на острове больше дел, чем обычно. И это не считая других плюсов: медитация явно подлатала его ментальное здоровье и, возможно, даже укрепила окклюменцию. А это уже был гигантский шаг вперёд по сравнению с «наставничеством», которым его когда-то потчевал… некоторые личности.

В отличие от одного небезызвестного профессора зельеварения, жители Кумари Кандам обучали спокойно, методично и, что немаловажно, эффективно. и о, каким вещам они его научили! Они с превеликим удовольствием делились всевозможными чудеснымизаклинаниями и ритуалами для ускорения роста растений и скота в обмен на обширные познания о магических дисциплинах, которые Гарри (и его подданные) собрали по миру.

Обмен, впрочем, не ограничился теорией. Некоторые обитатели Кумари Кандам всерьёз заинтересовались внешним миром, и Гарри стал для них проводником. В итоге кое-кому из граждан Доггерленда местная пасторальная идиллия пришлась по вкусу; они посчитали её идеальным убежищем от суеты. Даже если оборотни порой и бросали на овец слишком уж выразительные взгляды.

Любопытно, что в самом Кумари Кандам предубеждения против оборотней практически отсутствовало главным образом потому, что их там, судя по всему, никогда не было. Вполне объяснимо, если они ушли в изоляцию (или были отрезаны от мира внешними силами), не имея в своих рядах ни одного зараженного. Или если они отделились от остального человечества еще до появления первых ликантропов…

Так или иначе, старейшины не до конца осознавали, насколько опасны оборотни, пока один из добровольцев не вызвался провести демонстрацию — разумеется, под защитой надёжной клетки. Деревенские жители были не на шутку напуганы: до Гарри дошло, что за века изоляции они, похоже, истребили всех крупных хищников, пришедших с ними, так что это, вероятно, был первый по-настоящему свирепый зверь, которого они увидели в своей жизни. Тем не менее Гарри удалось преподнести всё так, будто этот процесс находится под полным контролем.

И всё же это породило небольшое беспокойство. Он уже никогда не увидит культуру Кумари Кандам (кумарийцев? кандамцев?) в её первозданном, нетронутом виде — разве что в рассказах самих жителей. А все потому, что своим появлением он наделал столько шума. Вольно или невольно, он открыл новую главу в их истории.

А раз так… Ох, черт побери, ему же теперь придётся связываться с МКМ, верно?

* * *

К западу от Индии тоже было чем заняться: Персия, Аравия и, само собой, Африка. Эти земли манили (Гарри определённо стоило бы заглянуть в Уагаду и немного там пошнырять), но сейчас он всерьёз загорелся историей, поэтому решил сперва двинуться на юг и разузнать всё с истоков.

Так они и оказались в Персидском заливе, готовясь к экспедиции вверх по Тигру и Евфрату — в самое сердце прошлого. В Месопотамию.

Причина его изысканий была предельно ясна: Плодородный полумесяц считался колыбелью древнейших цивилизаций — по крайней мере, если верить магловским учебникам, и Гарри жаждал увидеть их магию собственными глазами. Он прекрасно понимал, что само колдовство куда старше городов и существовало ещё в племенном строе… но не мог избавиться от вопроса: какой была магия первых городов? Магия первой в истории империи — Аккадская империя?

Он немного пошнырял в окрестностях Багдада и даже успел мельком столкнуться с местными магическими властями — те, представьте себе, настигли его на самом настоящем ковре-самолёте! Картина вышла настолько каноничной, что Гарри едва удержался от аплодисментов. Впрочем, его по-прежнему интересовала археология. И тут он столкнулся с проблемой, которая изначально его сюда и привлекла, а именно с избытком истории.

Аккадцы, шумеры и прочие давно канули в туман древности… но их сменяли новые народы, которые селились прямо поверх руин, вели свои войны, завоёвывали и сами оказывались завоёванными. И так круг за кругом.

Регион оказался археологически богат — пожалуй, даже слишком. Стоило Гарри ухватиться за многообещающий магический след, как он натыкался на защищенный чарами римский форт или в нечто столь же назойливо позднее. Здесь было столько магии и столько пластов истории, наложенных друг на друга, что попытка отыскать Аккад напоминала поиск иголки в стоге сена…

— Знаете что? К чёрту всё это… — пробормотал Гарри и отправился прямиком в Доггерленд, чтобы кое-что по-быстрому прихватить…