Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

В одну из суббот, пользуясь на редкость тёплой весенней погодой, Гарри с друзьями решили вынести подготовку к занятиям к озеру. Они были не одни: многие ученики тоже наслаждались солнцем, даже несмотря на то, что до ближайших выходных в Хогсмиде было ещё далеко.

Единственным заметным исключением оказались слизеринцы. По всей видимости, часть из них решила проверить терпение профессора Слизнорта на уроке зельеварения. Большинство вчерашних попыток саботажа провалилось, но и этого хватило, чтобы у пожилого профессора угрожающе задрожал его моржовый ус. Почти половина третьекурсников получила отработки, а Джинни сообщила, что во втором курсе зельеварения произошло примерно то же самое. В результате глава Слизерина объявил на вечернем пиру, что весь факультет в обязательном порядке проведёт субботу на общем собрании.

Даже Рон был впечатлён.

Гарри было неприятно, что слизеринцы срывают злость на Слизнорте за его вынужденное перемирие с другими факультетами, но это имело и положительную сторону: он с друзьями мог меньше опасаться, находясь вне замка. Гарри подозревал, что это — наследие малфоевского влияния на факультет, и невольно задавался вопросом, можно ли как-то разрядить ситуацию, пока она не зашла слишком далеко. Он надеялся, что если они будут отвечать только на прямые нападения, остальные со временем поймут намёк. Впрочем, особо он на это не рассчитывал.

* * *

Шон осторожно вёл своих людей через густой лес. По словам информатора, вход в исследовательский комплекс британской армии был замаскирован под сборище средневековых реконструкторов — тех самых чудаков, что любят по выходным наряжаться и изображать жизнь в далёком прошлом. Их «деревенька» позволяла правительству перемещать людей и грузы туда и обратно, не вызывая лишних подозрений.

Подойдя к краю поляны, Шон остановился и поднял бинокль. Деревня — Хогсмид — всё ещё скрывалась в долине, но «заброшенный» замок, возвышавшийся за ней, был хорошо виден в утреннем солнце. Он долго вглядывался в его силуэт. От продуваемых ветрами руин его пробрала дрожь — и не только из-за того, что, как он знал, скрывалось под ними. Однако страх он подавил. Если сведения верны, разоблачение британской технологии привлечёт внимание всего мира. Если их путь действительно выражает волю народа, то зачем тогда понадобились средства контроля сознания? Международная поддержка могла бы заставить пойти на уступки, немыслимые ещё год назад…

Теперь оставалось лишь проникнуть туда и забрать добычу.

Со вздохом Шон убрал бинокль и поправил рюкзак. Указанная тропа была крутой и извилистой, но его предупредили: ни шагу в сторону, иначе беды не миновать. Он подчинился, несмотря на ноющие ноги, — встречаться с британским спецназом ему совершенно не хотелось.

Так Шон и вёл своих людей вдоль окраин арромантульских владений, направляясь к Хогсмиду, не подозревая, насколько жуткой смерти избежал, строго следуя плану.

* * *

Найти солнечное место у озера для «гриффиндорской шестёрки» оказалось несложно. Они разложили книги и растянулись на тёплой траве. Внизу у воды было по-настоящему тепло — скорее как в конце учебного года, чем в начале весны.

Гарри с трудом удерживал глаза открытыми, перечитывая учебник по трансфигурации. Общие принципы он знал, но детали всё равно приходилось освежать в памяти, если он не хотел навлечь на себя недовольство профессора Макгонагалл. Хуже всего было то, что он сам заработал себе репутацию прилежного ученика — теперь от него ждали только безупречного результата. И вот он снова пытался заучить девятнадцать особых случаев Законов подобия. Парадоксальным образом, лёгкость понимания делала задачу ещё утомительнее, и мысли всё время норовили ускользнуть.

После того как он едва не ткнулся носом в переплёт, Джинни заметила его «затруднения». Она чуть передвинулась так, что носок её ботинка оказался возле его икры. В следующий раз, когда его веки начали слипаться, она легонько его подтолкнула. Гарри вздрогнул и поднял глаза, но взгляд Джинни был по-прежнему прикован к учебнику по зельям. Гермиона бросила на него вопросительный взгляд, но он лишь отмахнулся.

Постепенно это превратилось в своего рода игру. Джинни ни разу не посмотрела на него прямо, но каждый раз, когда его внимание начинало рассеиваться, он чувствовал незаметный толчок. Вскоре попытки поймать её на этом занятии оказались куда увлекательнее повторения трансфигурации. И пусть это было отвлечением, зато он бодрствовал — и был в безопасности от гнева Грейнджер.

* * *

Тропа закончилась там, где и было указано на карте — у самой окраины деревушки. Шон криво усмехнулся, когда отряд обогнул озеро и направился к ржавым воротам развалин. Он посмотрел на своих людей и увидел на их лицах то же напряжение, что чувствовал сам. Они были вместе уже давно, и слова были не нужны. Время пришло.

* * *

Мадам Розмерта вздохнула, выметая вход в свой паб. Обычно она любила свою работу: «Три метлы» были делом всей её жизни, но в последнее время радость померкла. Кордон дементоров, которых министерские болваны расставили вокруг Хогвартса и Хогсмида, никак не походил на хороших соседей. Эти высасывающие души твари умели выстудить даже самый ясный весенний день — вроде сегодняшнего. Продажи горячего шоколада выросли, но всё остальное катилось вниз.

Хуже того, поток посетителей в хогсмидские выходные заметно иссяк. Многие ученики Хогвартса не хотели выходить за пределы защитных чар, рискуя столкнуться с проклятыми призраками. И Розмерта их не винила — после того, что дементоры устроили на квиддичном матче. Но это означало, что её самые прибыльные дни года стали вялыми и пустыми.

То же самое происходило и у остальных торговцев. Лишь «Сладкое королевство» держалось лучше обычного — и то потому, что все налегали на шоколад, спасаясь от последствий близости дементоров. Да и бедный Амброзиус не получал с этого особой выгоды, предоставляя соседям большие скидки, лишь бы те не разорились.

Фадж в этом году так и не показался в Хогсмиде — и правильно сделал. Попадись он Розмерте на глаза, он бы мигом лишился министерской скидки и получил бы палочку в лицо. Она не удивилась бы, если бы весь город к этому моменту с радостью устроил самосуд над глупцом. Особенно после того, как Гарри Поттер — подумать только! — начал задаваться вопросом, почему Сириусу Блэку так и не дали суда. Подозрительная история, что ни говори.

Вздохнув, она вдруг замерла, заметив странно одетую группу мужчин, которые скользнули за станцию у берега озера. Они выглядели почти как… маглы? Но что им здесь делать?

И тут воздух вокруг неё резко похолодел. Розмерта прижала руку ко рту. Дементоры снова почуяли добычу и вырвались из-под контроля. Беднягам не оставили ни малейшего шанса.

Она бросила старую метлу и выхватила палочку. Её патронус был не слишком силён, но она, как и многие другие, упорно тренировалась с тех пор, как Министерство окончательно сошло с ума. Одно дело — когда Мальчик-который-выжил вызывает патронуса размером с «Ночной рыцарь». Но если в Хогвартсе учат телесным патронусам даже второкурсников, значит, у остальных оправданий больше нет.

Пускаясь бегом по тропе к станции и воротам, она видела, как её дыхание белеет в воздухе, а к ним со всех сторон стекаются дементоры. Позади, за ними, мелькали запыхавшиеся фигуры министерских «надзирателей», осыпавших пространство серебряными искрами и безуспешно пытавшихся вернуть тварей под контроль.

Бесполезные. Все до единого.

Она была уже не так молода, как прежде, но всё ещё держала хороший темп и обогнула озеро почти бегом. Маглы, должно быть, отличались недюжинной выносливостью — когда Розмерта вновь заметила их, они уже были у ворот. Бедняги явно ощущали присутствие дементоров, даже если не могли их видеть. Те, кто отставал, оседали на землю, обхватив себя руками и дрожа, а остальные беспомощно оглядывались по сторонам. Один из них заметил министерских волшебников и выхватил странного вида палочку. Она издала серию хлопков, но руки мужчины так сильно тряслись, что он выронил её, прежде чем сам рухнуть на землю.

Волшебники, на которых он целился, замедлились и начали накладывать защитные чары. Пока что Розмерту никто не заметил, и она заколебалась — не стоит ли ей поступить так же. Маглы выглядели опасными.

В этот момент ведущий группы магл резко развернулся, наблюдая, как его товарищи один за другим падают на землю. У Розмерты свело желудок. Она понимала, что никак не успеет добраться до них прежде, чем хотя бы часть окажется под Поцелуем надвигающейся стаи. Возможно, было милосердно, что маглы не видят дементоров.

И тут магл снял с плеча свёрток, обмотанный тканью. Он вытащил из него что-то — возможно, шнур — и с силой метнул предмет в сторону Хогвартских ворот, сам ныряя на землю…

* * *

Шон зарычал, когда последний из его людей рухнул под действием невидимого, не имеющего запаха газа. Оружие трусов — иного слова для этого он не находил.

Его предупреждали о такой возможности, если их обнаружат, но они успели подобраться достаточно близко к полуразрушенным воротам. Если он сумеет уничтожить источник прежде, чем тот выпустит ещё порцию нервно-паралитического вещества, газ может рассеяться, и люди очнутся до того, как их схватят.

Следовать дороге казалось безумием, но лезть в минное поле было ещё хуже.

Руки дрожали от судорог, когда он приводил в боевое состояние самодельный заряд в сумке. Проклятые нервные агенты — мерзкая штука. Но пальцы всё ещё слушались. Он дёрнул шнур ударного взрывателя, и сил в руке хватило, чтобы швырнуть сумку прямо в одного из крылатых кабанов. Он бросился на землю и закрыл голову.

Потом всё вокруг залило белым светом, и больше он ничего не помнил.

* * *

Мадам Розмерта с трудом поднялась с земли, чувствуя, как звенит в ушах. Раздался оглушительный взрыв, и нечто, похожее на гигантскую руку, сбило её с ног. Когда к ней вернулась способность ориентироваться, она посмотрела в сторону ворот.

Они были уничтожены — перекрученные обломки металла и осколки камня усеивали землю там, где они стояли прежде. Большинство фрагментов было отброшено внутрь, на территорию Хогвартса. Маглы, распростёртые на земле, получили лишь незначительные ранения, но те, чьи лица она могла разглядеть, смотрели в небо пустыми, остекленевшими глазами.

У Розмерты сжалось сердце — она поняла, что все они были Поцелованы голодными дементорами.

И тут она почувствовала, как исчезает холод. Дементоры ушли, оставив после себя лишь страшные, лишённые душ останки своей трапезы. И раз она была жива, Розмерта знала, в каком направлении они направились.

Один из министерских волшебников спросил, всё ли с ней в порядке. Она резко обернулась к нему:

— Конечно, нет! Эти твари ушли в Хогвартс!

* * *

Это был урок, который Гарри не думал, что забыл — как быстро всё может скатиться в кромешный ад. Но время, проведённое им в прошлом, вопреки ожиданиям, притупило остроту ужаса.

Он даже не обратил внимания на гулкий хлопок, решив, что близнецы опять возятся со своими фейерверками.

Поэтому он отмахнулся и от первого холодка, пробежавшего по спине, продолжая изучать трансфигурацию и списав ощущение на напоминание природы о том, что они всё-таки в Шотландии. Но второй приступ холода, сопровождавшийся едва различимым отзвуком материнского крика, заставил его вскинуть голову так резко, что свело шею.

Гарри вскочил на ноги; книга слетела ему с рук, ударив Рона по спине и вызвав приглушённое ругательство. Он не обратил на это внимания — глаза за очками расширились.

Со стороны озера, примерно по тропе от ворот, надвигалась кровавая орда дементоров. Их было слишком много, чтобы сосчитать. Гарри почувствовал, как солнце за его спиной будто померкло, когда один из самых страшных кошмаров обрел плоть. Он уже ощущал их голод — они скользили над травой, иссушая её под собой и покрывая берег озера инеем.

* * *

У многих поколений бывают свои определяющие мгновения — секунды, навсегда отпечатывающиеся в памяти тех, кто их пережил. Спустя годы выжившие будут вспоминать, что они делали в час смерти любимого монарха, в день объявления войны или в иной переломный момент истории.

Немногие скажут, что делали, когда дементоры захлестнули Хогвартс — и Гарри Поттер закричал.

* * *

— Сонорус, — прошептал Гарри, и сердце гулко забилось в груди.

Кончик палочки, коснувшийся кадыка, был нестерпимо тёплым, но он едва это заметил.

— Все — в замок. СЕЙЧАС ЖЕ! — выкрикнул он, вкладывая в голос всё, что у него было.

Он проигнорировал резкую боль в груди.

Позднее жители Хогсмида — с той стороны, куда был обращён Гарри, — обнаружат, что северные окна, выходившие на замок, покрылись сеткой мелких трещин.

Он тут же снял заклинание.

Оглушённые ученики задвигались: кто-то побежал, кто-то спотыкался, но все без исключения устремились к замку, забыв о вещах в безумной гонке за выживанием.

Но этого было катастрофически мало.

Ужас их внезапного появления словно подстегнул адских тварей. Их аппетит обострился, холод усилился, и день за считанные мгновения стал пасмурным. Гарри даже не хотел думать, какая сила понадобилась для этого, когда более сотни изголодавшихся психовампиров понеслись на толпу школьников.

И они ускорялись.

Гарри стиснул зубы, когда мольбы матери смешались в его голове с голосом Джинни — криком боли, который постепенно превращался в бессвязный вой. Всплыла и другая картина: влажное блеяние изуродованного тела, которое он нашёл после бойни. На миг перед глазами возникли Драко и безносое лицо Волдеморта — и ужас обратился в ярость. Магия откликнулась охотно, и боль в груди вернулась, сжимая его изнутри. Палочка почти дрожала в руке.

Он отчаянно искал счастливую мысль.

Этого больше никогда не будет. Никогда.

Гарри Поттер поднял палочку.

И подумал о том, что произошло в Тайной комнате.

Они простили меня — за всё. Я люблю их. И я никогда не позволю вам забрать их у меня.

— Экспекто Патронум!

Как только он навёл палочку, из пустоты вырвался гигантский серебряный олень. Он был заметно больше, чем Гарри помнил по матчу по квиддичу, и сиял тем ярче, чем быстрее мерк солнечный свет. Гарри едва не потерял концентрацию, когда почувствовал, как глухой удар его копыт о землю отозвался в собственных ступнях. Но ни ярость, ни ликование не позволили ему отвлечься — каким бы чрезмерно телесным ни был Патронус.

Гарри едва не выругался вслух, когда несколько учеников замедлили бег, зачарованно глядя, как серебряный олень проносится мимо них, обрушиваясь на дементоров, словно гнев целого пантеона богов. Он врезался прямо в середину стаи, разметав их рогами, словно тряпичных кукол, лягая и топча, как сама стихия.

Но их было слишком много… И пока Патронус Гарри крушил центр, дементоры по флангам начали обходить схватку, не отрываясь от своей ускользающей добычи. Гарри лишь замедлил их — не более. Его Патронус уже начинал терять скорость, выплёскивая остатки ярости на врагов. Он не мог продержаться вечно.

Однако вперёд уже мчались другие серебряные фигуры, перехватывая обходящих. Гарри узнал плотные формы Патронусов своих друзей — и некоторых старшекурсников из Дуэльного клуба.

Он судорожно выдохнул, когда титанический олень растаял, оставив после себя несколько дементоров, корчившихся и дёргавшихся на земле. Их натиск был сломлен, но теперь тварей нужно было сдерживать, пока ученики не укроются. У замка были собственные защитные чары — и, в конце концов, каменные стены. Гарри вновь вызвал Патронуса и быстро оглянулся на друзей.

Они были напуганы — но полны решимости. Он едва не велел им отступать к замку, но понял, что это бессмысленно ещё до того, как открыл рот. Скорее уж они наложат на него заклятие за такую идею.

— Нужно рассредоточиться, — выдохнул он. — Не дать им обойти нас. Рон, Гермиона — влево, на пятьдесят шагов. Невилл, Луна — вправо. Отступайте, как только устанете, или я попрошу Риту сочинить сплетни про вашу личную жизнь.

Он старался звучать уверенно, но сжатая грудь мешала. Джинни пристально посмотрела на него, когда он отвернулся, но ничего не сказала.

Шестеро быстро вошли в ритм, расходясь в стороны — доказательство того, что все тренировки были не напрасны. Они колдовали по сигналу Гарри, не оставляя дементорам ни единого удобного прохода, и шаг за шагом оттесняли тварей. Это приободрило учеников с менее крепкой волей, и они задвигались к замку заметно быстрее.

Но каждая новая волна серебряных Патронусов отнимала всё больше сил, а удары по стае становились всё менее яростными. Вскоре отступление вновь превратилось в медленное продвижение вперёд. И всё же Гарри гордился друзьями. Большинство членов Дуэльного клуба, знавших это заклинание, не могли повторить его больше двух раз.

А каждый миг выигрывал время.

Бросив быстрый взгляд назад, Гарри увидел, как во дворе взрослые пробиваются сквозь толпу, но хаос, должно быть, был ужасающим. Если ничего не изменится… долго так продолжаться не может.

И что-то всё-таки изменилось.

Слева от Гарри три первокурсницы с Пуффендуя застыли от ужаса. Он не мог их винить — страх был вполне естественным. Но невиновность не спасла бы их души, если бы дементоры добрались до них.

И тут проявил себя тот, кого часто считали странной птицей в «доме храбрецов».

Выдровый Патронус Гермионы мелькал повсюду, отчаянно стараясь отогнать дементоров от оцепеневших девочек. Она не обращала внимания на Рона, пытавшегося заставить её отступить, хотя рука с палочкой уже дрожала.

Когда девочки остались единственными впереди них, а дементоры были совсем близко, они оба отказались от Патронуса и вместо этого призвали самих плачущих учениц.

Гермиона успела схватить двух — и ловким взмахом палочки отшвырнула их к относительной безопасности замка, не давая ни одной замедлиться. Рон же поймал третью на руки; они стукнулись лбами, но он всё же поставил её на ноги и отправил бежать.

Но было уже поздно.

Лохматая ведьма переоценила силы — и магические, и физические. Когда она обернулась к дементорам, они были слишком близко, а она слишком истощена, чтобы вызвать ещё один Патронус. Рука дрожала, и Гермиона медленно опустилась на колени.

Гарри зарычал, видя, как разворачивается катастрофа, и тут же вновь вызвал Патронуса, игнорируя чёрные точки перед глазами. Ослабевший олень рванулся к друзьям — но уже не так быстро… а дементоры были почти рядом.

Большинство тварей, окружавших Рона и Гермиону, отпрянули от серебряного оленя, но вожак был слишком близко. Костлявая рука схватила Гермиону за волосы, запрокидывая её голову, когда капюшон опускался…

С криком отчаяния Рон уронил палочку и врезался в них, отшвырнув оглушённую Гермиону в сторону и схватившись с дементором.

Гарри едва не потерял контроль над своим Патронусом.

Из замка вырывалась новая волна серебряных форм, давая Невиллу и Луне передышку. Серебряный феникс закружил над Роном и Гермионой, помогая измождённому оленю Гарри оттеснить остальных. Но их вожак всё ещё боролся с Роном. Ни один не собирался отступать — пока дементор не обхватил Рону горло обеими руками, медленно запрокидывая его голову.

Гарри замер. Они были слишком близко. Любое заклятие могло задеть Рона, а призыв мог сломать ему шею в этой хватке.

И тут вспыхнуло пламя.

Настоящий феникс присоединился к своему серебряному двойнику. Его песнь разлилась над полем битвы, вселяя мужество в учеников, бегущих к замку.

И всё же дементор продолжал склоняться к Рону.

В ужасе Гарри ощутил, как ярость захлёстывает его: вот так должна была быть вознаграждена верность его друга? Фоукс ринулся вниз — но не вцепился в чудовище. У него уже было нечто в когтях. Нечто, что он оставил, вновь взмывая в воздух.

Клочья ткани?

Даже когда олень Гарри начал таять, он вновь наложил Сонорус:

— Рон! В шляпу!

Он не обратил внимания на вкус крови во рту, когда голос сорвался.

Рон судорожно сорвал ткань с лица, на мгновение преградив дементору путь. Когда капюшон снова опустился, его правая рука уже была внутри — и вырвалась наружу с чем-то тяжёлым.

Серебряным.

Усыпанным рубинами величиной с яйца.

Дементор издал жуткий визг, когда Рональд Уизли вонзил меч Гриффиндора ему в грудь. Хватка ослабла, Рона отбросило назад, но он удержал клинок, вырывая его из складок плаща с вспышкой болезненно-зелёного света. Меч вспыхнул, сияя куда ярче, чем позволял тусклый день. Дементор рухнул, корчась, когда серебряный свет хлынул из разрыва. Визг достиг оглушительной высоты — и внезапно оборвался, когда пустые одежды рухнули на землю.

Рон покачнулся, но удержался на ногах, не споткнувшись о Гермиону. Та, в свою очередь, с трудом поднялась, крепко сжимая палочку.

Рон посмотрел на сверкающий меч.

Потом — на дементоров.

И сделал шаг вперёд.

— Ну что, подходите, если хватит духу! — заорал он. — Душеглоты проклятые!

Дементоры Азкабана отступили перед праведной яростью тринадцатилетнего мальчишки с мечом — древним артефактом, который уже вкусил их смертность и нашёл её… весьма уместной.

Гарри взглянул на Джинни — она выглядела столь же ошеломлённой и лишённой слов.

* * *

Битва за Хогвартс: дементоры вышли из-под контроля!

Министерство отрицает любое предательство со стороны дементоров!

Наследник Гриффиндора обучается в Хогвартсе?

Гарри поморщился от противного послевкусия густого, липкого зелья, которое он только что с трудом проглотил. Мадам Помфри была непреклонна: если он хотел избежать необратимого повреждения голосовых связок, курс следовало пройти полностью. С учётом того, сколько учеников нуждались в шоколаде и успокоительных зельях, было решено лечить каждый факультет прямо в их гостиных.

В результате в больничном крыле остался один лишь Гарри.

Из-за сорванного голоса.

С учётом всего остального — до смешного нелепо.

Он, возможно, и попытался бы сбежать, пока мадам Помфри обходила факультеты… если бы она не пошла на нечто столь жестокое и коварное, что он до сих пор не мог прийти в себя.

Она поставила Джинни за ним присматривать.

И отдала ей его палочку.

Сопроводив это парой выразительных фраз о пожизненных рубцах на голосовых связках, подруга более чем охотно держала его под прицелом. Более того, она предложила оглушать его между приёмами зелья, если он вдруг усомнится в своей способности молчать.

Никакой справедливости. Вообще никакой.

И вот он сидел тихо, листал специальный выпуск Ежедневного пророка и старался не думать о мерзком привкусе лечебных настоек. По крайней мере, Рита Скитер явно наслаждалась происходящим.

…Источники в Министерстве утверждают, что сотрудники Отдела магического правопорядка временно утратили дееспособность из-за «лёгкого зелья», подмешанного в их обеденный чай. Однако у вашего корреспондента возникает закономерный вопрос: каким образом горстка волшебников должна была удерживать под контролем десятки ранее считавшихся неуничтожимыми призраков, воспринимающих их исключительно как источник пищи? Как и во многих решениях администрации Фаджа, здравый смысл, по-видимому, участия не принимал!

По крайней мере, у кого-то день явно выдался хуже, чем у него. Удивительно, что этот выпуск не вспыхнул сам по себе от избытка праведного негодования…

* * *

Лишь после субботнего ужина Гарри наконец выпустили из цепких лап мадам Помфри. Кто именно донёс на него за перенапряжение голоса, он так и не узнал — да и сил выяснять уже не было. Всё равно он бы не выиграл этот спор.

Он не пытался навредить себе… просто его магия оказалась чересчур, скажем так, рьяной. Понятно, учитывая панику, которую он испытал, осознав их положение. Но всё равно — тревожно.

Когда они с Джинни прошли сквозь портрет Толстой Леди, их накрыла стена шума. Казалось, весь факультет собрался в гостиной и говорил одновременно. Пробираясь сквозь толпу, они быстро поняли, что внимание сосредоточено на диване, где Рон, Гермиона, Невилл и Луна находились… под осадой.

Судя по тому, как Рон сжимал меч на коленях, слово «осада» было не только метафорой. Взгляд у него был диковатый, и Гарри не сомневался, что рука Гермионы на его локте — едва ли не единственное, что удерживает его на месте.

Гарри тихо вздохнул и протиснулся вперёд. Когда он наконец оказался в очищенном пространстве у дивана, то с демонстративной небрежностью плюхнулся в одно из мягких кресел рядом.

— Макгонагалл из меня ремень вырежет, если я отстану по трансфигурации, — лениво заметил он. — Никто, случайно, не прихватил наши учебники?

Все уставились на него.

Все — кроме Джинни, которая с лёгкой улыбкой устроилась в соседнем кресле. По тому, как у Гермионы приоткрылся рот, Гарри понял: на этот раз он действительно застал её врасплох — она не думала о школьных заданиях. Гарри едва не подпрыгнул от восторга.

Рон хмыкнул.

— Мадам Пинс, — начала Гермиона, слегка толкнув Рона, — зачаровала все книги, оставленные на траве, а затем собрала их в Большом зале до заката. Это было очень предусмотрительно с её стороны, и я смогла вернуть каждому его вещи.

Колин Криви рассмеялся:

— Да тебе после такого вообще учиться не надо!

Гарри повернулся к второкурснику, приподняв бровь — в тот же миг строгий взгляд Гермионы заставил Колина умолкнуть.

— И что это, по-твоему, значит? — спокойно спросил Гарри.

— Ох, да ладно! — фыркнула Гермиона. — Он думает, что профессора не посмеют поставить Рону плохие оценки, потому что он Наследник Гриффиндора!

Гарри готов был поклясться, что у него глаза полезли на лоб.

— Мистер Уизли, — произнёс он спустя мгновение, весьма недурно подражая сухому тону Макгонагалл, — в свете вашего… происхождения… я буду принимать в своём классе только работу на высшем уровне. Это понятно?

Раздались смешки, а Рон покраснел, но стоило кому-то прочистить горло — и смех оборвался с пугающей быстротой. Холодок пробежал у Гарри по спине. Он осел в кресле и закрыл лицо руками.

— Она стоит у меня за спиной, да?

Джинни кивнула; на фоне её внезапно побледневшего лица волосы казались ещё ярче.

— Ваша наблюдательность не уступает вашему таланту к подражанию, мистер Поттер, — раздался позади него голос декана. Гарри вздрогнул. — Вы и ваши друзья проследуете со мной в кабинет директора.

Никому не нужно было уточнять, каких именно «друзей» она имеет в виду.

* * *

Долгий путь от башни Гриффиндора прошёл в гнетущей тишине. Наконец Гарри, вопреки здравому смыслу, не выдержал:

— Э-э… знаете, профессор, я вовсе не хотел никого оскорбить. Я имею в виду… я не думаю, что вы когда-нибудь перестанете требовать от нас усердной работы. В вашем классе. Независимо от того, что мы сделали. Я просто…

Он осёкся, взглянув на строгое лицо ведьмы. Что-то, замеченное краем глаза, заставило его ускорить шаг, чтобы разглядеть её выражение лучше.

Сомнений не оставалось: она действительно чуть улыбалась. Наконец профессор заговорила:

— Я вовсе не утверждала, что сочла ваши слова оскорбительными, мистер Поттер. Лишь отметила ваше… весьма недурное понимание очевидного.

Тон у неё был всё таким же деловитым, но теперь Гарри отчётливо уловил в нём нотку сухого веселья.

— Надо было оставаться в больничном крыле, — пробормотал он себе под нос.

Впрочем, его недовольство продлилось ровно до того момента, как они поднялись по лестнице за каменной горгульей. Дверь в кабинет директора открылась — и перед ними предстала сцена полного хаоса. Гарри различил рыжие волосы миссис Уизли и мелькнувшую лысину мистера Лавгуда, но толпа взрослых была столь же беспорядочной, как и обрушившийся на них гул голосов.

— Что означает весь этот бедлам?! — потребовала профессор Макгонагалл, и её голос без труда перекрыл гомон.

Гарри не мог не заметить, что большинство присутствующих тут же вытянулись. Вскоре директор наколдовал стулья для всех взрослых — включая, к его удивлению, мистера и миссис Грейнджер. Вообще-то в кабинете присутствовали родители всех шестерых гриффиндорцев, а также мадам Боунс и Кингсли Шеклболт.

Потребовалось ещё немного времени, чтобы все окончательно успокоились. Миссис Уизли — то есть Молли — должна была лично убедиться, что все трое её детей действительно целы и невредимы. У Гарри вновь сжалось горло оттого, как она автоматически включила и его в этот счёт. Родители Гермионы держались более сдержанно, но давний вопрос, касавшийся привычек подруги, получил неожиданный ответ, когда миссис Грейнджер стиснула дочь так крепко, что у лохматой ведьмочки вырвался писк.

Когда все наконец расселись — включая их декана, — профессор Дамблдор прочистил горло.

— Прошу прощения за задержку, — начал он. — Я не хотел начинать это собрание до тех пор, пока не прибыли родители всех задействованных учеников. Кроме того, мадам Помфри пригрозила мне самыми мрачными последствиями, если я позволю мистеру Поттеру пользоваться голосом до её официального разрешения.

Гарри постарался не обращать внимания на то, как у него наверняка покраснели уши (чисто совпадение), пока кое-кто из взрослых тихо посмеивался.

Как родители учеников, находившихся «в самом эпицентре событий», они получали объяснения первыми. Гарри подозревал, что директор и мадам Боунс одновременно присматривались к их реакции, оценивая, как остальные родители могут воспринять произошедшее.

— Насколько нам удалось установить, — начала мадам Боунс, — защитные чары Хогвартса были нарушены мощным маггловским взрывным устройством, приведённым в действие в непосредственной близости от одного из якорей. При строительстве замка они были рассчитаны на отражение любых известных магических атак, однако кто-то догадался, что достаточно сильный немагический взрыв способен сместить якорь.

— Маггловское оружие времён основания Хогвартса не смогло бы на такое, — добавил профессор Флитвик. — Во время восстановительных работ мы изменили все фокусы чар, чтобы подобный приём больше никогда не сработал.

Он по-прежнему выглядел расстроенным тем, что не предвидел уязвимость, позволившую дементорам проникнуть на территорию.

— Всё это, конечно, замечательно, — спустя мгновение подал голос мистер Грейнджер. — Но кто, позвольте спросить, решил взорвать школу, полную детей?

Гарри был уверен, что не ошибся, уловив в его тоне сдержанную ярость.

— Тела и уцелевшие нападавшие… вернее, то, что от них осталось, — были опознаны нашими коллегами из Скотленд-Ярда, — ответила мадам Боунс. — Нам трудно понять мотив.

— Люди, участвовавшие в нападении, были членами Временной Ирландской Республиканской Армии, — добавил Шеклболт.

— И какого чёрта они делали здесь?! — рявкнул мистер Грейнджер.

— Мы не знаем, — признала мадам Боунс. — Но последствия…

— Боюсь, этих людей обманом завлекли на верную смерть, — тихо сказал Дамблдор. — Я не прошу вас скорбеть о тех, кто подверг опасности ваших детей, но убеждён, что ими манипулировали ради определённой цели. Артур?

— Закон о защите магглов, — с горечью произнёс мистер Уизли. — Как только станет известно, что магглы атаковали Хогвартс, его отменят быстрее, чем солнце сядет.

Дамблдор кивнул.

— Весьма вероятная цель, — согласился он, поглаживая бороду. — И цель, которую, полагаю, мы все сочтём необходимым сорвать.

— Каким образом? — спросил мистер Лавгуд.

— К счастью, благодаря быстрым действиям ваших детей трагедии удалось избежать, — сказал Дамблдор, одарив учеников доброжелательной улыбкой. — Если бы хоть один ученик подвергся поцелую дементора, избежать масштабного расследования и раскрытия информации было бы невозможно — а это, вероятно, и было замыслом тех, кто всё это устроил. Вместо этого мы имеем лишь… бурные выходные и обнаружение весьма любопытных подробностей о происхождении юного мистера Уизли.

— То есть вы хотите, чтобы я замял эту историю? — резко спросил мистер Лавгуд; его обычно рассеянное лицо на мгновение стало жёстким. — Вы же знаете, что Рита Скитер сейчас буквально сжигает Фаджа на костре в Пророке.

— До меня дошли сведения, что мистер Поттер обладает некоторым… влиянием на эту даму, — мягко заметил Дамблдор. — Возможно, он сможет убедить её сосредоточиться на других аспектах текущих событий?

Гарри даже не стал смотреть на Макгонагалл. Он ожидал, что её замечания о его «работе с прессой» прозвучат позже.

— Не уверен, что смогу предложить ей что-то, ради чего она откажется от такого лакомого материала, — сухо сказал он.

— Возможно, знакомство с недавно обнаруженным Наследником Гриффиндора? — предложил старик с хитрой улыбкой.

Молли и Артур одновременно напряглись. Гарри осторожно убрал щиколотку подальше от Роновой ноги.

— Значит, официального расследования того, как эти люди здесь оказались и почему они едва не убили мою дочь, не будет? — жёстко спросил мистер Грейнджер. Миссис Грейнджер молчала, но выглядела не менее возмущённой.

Мадам Боунс тяжело вздохнула и чуть осела в кресле.

— Боюсь, всё гораздо сложнее. Я бы с радостью докопалась до истины, но Верховный маг прав. В Визенгамоте есть… политические группы… которые используют случившееся как рычаг для принятия новых законов, ограничивающих магглорождённых и наше взаимодействие с маггловским миром. Я также убеждена, что именно ради такой реакции этих людей и использовали — а затем столь бесчеловечно списали.

Впервые заговорила Августа Лонгботтом:

— Оценка мадам Боунс политической обстановки верна. Если кто-либо может предложить способ добиться справедливости для этих людей, не перечеркнув при этом тридцать лет политического прогресса, пусть выскажется немедленно.

В кабинете воцарилась долгая тишина.

— По крайней мере, — после долгой, тягостной паузы осторожно произнёс Дамблдор, — тот, кто всё это затеял, без сомнения, будет разочарован тем, что его далеко идущие планы потерпели крах.

— А я размещу в Хогсмиде отряд авроров, чтобы впредь ничего подобного не повторилось, — добавила мадам Боунс. — После случившегося никто не станет возражать против вывода дементоров.

На этом, по сути, всё и решилось.

Гарри поначалу был даже немного удивлён тем, что их с друзьями допустили к разговору. Позже он узнал, что за это стояли Артур — и в меньшей степени Молли. Глава семьи Уизли напомнил директору, что Гарри лучше включать в процесс принятия решений: иначе, если выводы его не устроят, он всё равно пойдёт своим путём. Про себя Гарри признал, что это, скорее всего, правда. Вот только он не был уверен — проявили ли они таким образом деликатность… или же он стал слишком предсказуем.

* * *

На следующий день драма началась куда раньше, чем Гарри хотелось бы — а именно тогда, когда Рон отказался выходить из спальни к завтраку. Гарри уже почти собрался бежать за мадам Помфри, когда понял, что друг вовсе не болен.

Это, безусловно, было хорошей новостью. Любая болезнь, способная лишить Рона Уизли аппетита, несомненно, представляла бы смертельную опасность.

Он немного успокоился — но и озадачился, когда Рон попросил принести ему что-нибудь из Большого зала.

— Если ты хочешь есть, — спросил Гарри, — то почему бы тебе не спуститься с нами? У тебя ничего не болит после позавчерашнего?

— Э-э… нет, — пробормотал Рон, уставившись себе под ноги. — Просто… не хочу, чтобы на меня все пялились. И так хватает, когда это только Гриффиндор, а тут вся школа… Бр-р…

Гарри моргнул. Вот уж чего он не ожидал.

— А как же желание выделяться на фоне братьев? — спросил он. — По-моему, ни один Уизли ещё так не отличался, а?

Рон нахмурился.

— Может, я и думал так, когда только приехал в Хогвартс, — буркнул он, — но мне уже не одиннадцать лет.

Гарри сглотнул, стараясь не обращать внимания на укол вины.

— Я не говорю, что это плохо, — поспешно добавил он. — Просто… ищу светлую сторону, вот и всё.

— К тому же, — продолжил Рон, словно и не слышал, — я чувствую себя полным самозванцем.

— Что? — резко спросил Гарри.

— Если бы ты не настоял, чтобы мы все выучили Патронус, нас бы смели в первые же минуты, — упрямо продолжал Рон. — А твой этот… громадный олень сделал львиную долю работы. А всех волнует только то, что я заколол одного. Одного!

Гарри покачал головой.

— Мы все вместе их сдерживали, Рон. Но то, что сделал ты… защитил Гермиону… убил эту тварь. Убил, Рон! Никто никогда раньше этого не делал. Я вообще ни разу не слышал, чтобы дементора хоть ранили. — Он помолчал и посмотрел Рону прямо в глаза. — Никогда.

Брови Рона медленно поползли вверх.

— Совсем… никогда?

— Нет. В смысле — «что, чёрт побери, он делает?» и «Мерлин великий!»

— Но ты же сказал… ты же велел мне…

— Я тогда просто гадал, — тихо объяснил Гарри, прислушиваясь к шевелению соседей по спальне. — Вспомнил что-то вроде старой легенды. Но в ту ситуацию ты попал сам. — Он дал словам время осесть. — Хочешь ещё кое-что узнать?

Рон покачал головой.

— Меч Гриффиндора подчиняется только истинному гриффиндорцу, тому, кого сам меч считает достойным. Чары, позволившие ему убить дементора, не сработали бы в руках самозванца.

— Правда? — тихо спросил Рон.

Гарри вздохнул.

— Можешь спросить у Дамблдора, если не веришь.

— Нет, нет, — быстро замотал головой Рон. — Я верю тебе, Гарри. Просто… это слишком много сразу.

Гарри улыбнулся.

— Иначе и быть не могло. А теперь давай выбираться отсюда, пока мы не довели Невилла и остальных до тошноты всей этой сентиментальщиной.

— Поздно, — проворчал Симус, высунув голову из-под одеяла.

* * *

К сожалению, все надежды Гарри на то, что удастся постепенно вернуть друга к нормальной жизни — или хотя бы к тому, что в Хогвартсе за неё принимали, — рассыпались, когда рядом с тарелкой Рона с глухим стуком свалилась гора совиной почты.

Лицо Рона стремительно приобрело зеленоватый оттенок — что совсем не шло к его рыжей шевелюре. Он с ужасом уставился на растущую кучу конвертов, и тут у Гермионы окончательно лопнуло терпение.

— Это уже смешно, — фыркнула она. — Скоро тарелки не будет видно.

Взмахом палочки она аккуратно сложила письма в ровную стопку, затем провела над ними палочкой чуть внимательнее и кивнула.

— Ни одно из них, похоже, не зачаровано, — заметила она. — Хотя я бы удивилась, если бы что-то подобное прошло сквозь защиту. В Истории Хогвартса говорится, что у школы есть особые «совиные чары», не позволяющие доставлять зачарованные посылки — по крайней мере, если заклятия наложены на внешнюю упаковку. Хотя они и не стопроцентно надёжны. Существуют специальные зелья и настои, которыми можно пропитать бумагу, чтобы скрыть опасные чары на содержимом, но тогда сами заклятия должны быть довольно тонкими, иначе это не сработает…

Она осеклась, переводя дыхание, и слегка покраснела, заметив, что на неё смотрят все вокруг — кто с изумлением, кто с растерянностью.

— В общем… брать в руки можно, — закончила она.

Румянец стал ещё ярче, когда Гермиона увидела, с какой откровенной благодарностью на неё смотрит Рон.

— Э-э… ты не поможешь мне тогда всё это разобрать? — тихо спросил Рон. — Я понятия не имею, как на такое отвечать, но мама мне уши оторвёт, если решит, что я был невежлив и не ответил как положено.

— Рон, ты уверен? — так же тихо откликнулась Гермиона. — Я не так хорошо знаю волшебные традиции, как следовало бы. Я могу что-нибудь упустить или дать неправильный совет. Я могу…

Рон покачал головой.

— Просто проследи, чтобы я звучал вежливо, — сказал он. — В нашей семье не слишком заморачиваются всей этой заумной ерундой. Я просто не хочу выглядеть полным идиотом.

— Э-э… я могу вкратце объяснить основы, — предложил Невилл. — Бабушка бывает… ну… довольно формальной. Она заставила меня выучить все старые формы обращения. Большая часть из этого кажется глупостью, но обычно люди так далеко не заходят.

Гермиона заметно расслабилась, поняв, что у неё будет к кому обратиться с вопросами.

— Я с радостью помогу, Рон, — сказала она, и румянец вновь залил её щёки.

* * *

Питер ещё какое-то время дёргался на полу после того, как заклятие Круциатус было снято. Это было несправедливо, яростно думал он, тяжело дыша. Источники его хозяина в Министерстве тщательно подобрали подходящих маглов. Сам Питер не считал план плохим. Он ещё много лет назад слышал, как Лили отчитывала Джеймса за войны и конфликты в магловском мире.

Заставить их напасть на Хогвартс означало бы разжечь в волшебном мире настоящий пожар ярости.

По приказу хозяина несколько осторожно наложенных Империусов позволили Питеру выйти на одного из лидеров ирландских маглов, сражавшихся против британского правительства. С его деятельной помощью была придумана история, которая должна была подтолкнуть Шона и его людей к атаке на Хогвартс и повреждению защитных чар, удерживавших дементоров за пределами территории школы.

Но именно тогда всё и пошло наперекосяк.

Вместо фотографий учеников, лишённых душ, газеты были полны рассказов о том, как школьники изгнали дементоров с территории замка. Более того — появились слухи, что во время битвы объявился наследник Гриффиндора. Младший из сыновей Уизли.

Эта последняя подробность привела хозяина в такую ярость, что Питер Петтигрю корчился на дорогом ковре, отчаянно пытаясь сохранить контроль над собственным телом.

Он всё сделал правильно. Это была не его вина!

И всё же Питер невольно задумался — не будет ли ему безопаснее служить кому-нибудь другому…