МакФасти. Драко и Бродяга (джен)

— На одном из дополнительных занятий профессор Трелони очень подробно рассказывала нам о влиянии небесных тел на характер человека, его судьбу, поступки, — вещала порозовевшая от удовольствия Аманда Броклхерст. — Марс в созвездии Стрельца и так далее. А ещё есть знаки зодиака, которые присваиваются каждому по дате его рождения.

— Через сектор неба? — подал голос развалившийся на траве Терри Бут.

Шел последний день свободы перед неделей экзаменов, и силы были на исходе. В итоге вся учебная группа единогласно поддержала предложение Голдстейна выбраться наконец из пыльной библиотеки на воздух. Теперь они сидели на берегу Черного озера и перебрасывались забавными фактами или историями, связанными с их любимыми предметами.

— Именно, — возликовала Броклхерст, или Мэнди, как она просила Драко её называть. — А вы знали, что опытные прорицатели по знаку зодиака могут сказать, подходят друг другу возлюбленные или нет? Профессор Трелони рассказывала это на примере двух Скорпионов — самой сложной пары, по её словам. У них, мол, или любовь на полную, или ненависть со всей отдачей, а то всё вместе попеременно. Но самое интересное у Скорпионов происходит под влиянием Плеяд…

Открыв сумку, она молниеносно вытащила туго свёрнутые звездные карты (Драко уже узнавал этот свиток) и развернула их на траве. Падма тут же склонилась, чтобы разглядеть группу точек, на которую указывала Мэнди, и Драко потянулся следом. Слушать про астрологическую совместимость ему было неинтересно, да и на экзамене этого не должно было быть, так что он просто скользил по пергаменту взглядом, изредка выхватывая знакомые названия. Созвездие Дракона, самая яркая звезда — Тубан. Созвездие Близнецов, самая яркая звезда — Поллукс, а рядом Кастор. Созвездие Большого Пса… О, что это? Драко склонился ближе. Верно, никакой ошибки. Округлым почерком Аманды среди звезд значилось знакомое: «Эй Си Мэйджор».

— Что это у тебя здесь написано? — выпалил он, оборвав многословное объяснение того, как Скорпионы способны понимать друг друга без слов.

— А? — Мэнди нахмурилась, но лоб её тут же разгладился, стоило присмотреться к карте получше. — Ой, да это всё те же названия звезд и созвездий, но на латыни. Я заметила, что в некоторых старых справочниках по травологии так пишут, вот и подписала себе… А что?

— Почему «Эй Си»?

— Нет, всё не так, — Мэнди рассмеялась. — Это альфа. Ну, значок такой. И сокращение названия. «Альфа Канис мэйджор», то есть самая яркая звезда созведия Большого Пса. Сириус, понимаешь?

— Понимаю, — медленно произнес Драко и прикрыл глаза. Ну как он сам не догадался?! — Теперь я всё понимаю. Спасибо, что объяснила.

Подумать только, самый разыскиваемый колдун последнего десятилетия скрывался у всех на виду. Чистокровный волшебник одной из старейших волшебных семей бегал повсюду, шерстью тряс и мясо клянчил прямо под капюшоном у дементоров. Интересно, почему он их не боялся? Драко откинулся назад и проводил взглядом торопливое пухлое облачко, на всех парах летевшее к горам, как тут его осенило. Ну, мама! Она ведь ещё летом рассказывала о том подарке, который оставила Блэку во время визита в Азкабан. Ещё и посмотрела на него так хитро, когда упомянула собачий ошейник, но тогда Драко не придал этому значения. А стоило бы, докси её покусай!

— А вы знали, что Гремучая ива — единственное растение, поддающееся дрессировке? — поддержал беседу Невилл. Несмотря на экзамены, в последнее время он был на редкость воодушевлён. Должно быть, ему льстило внимание товарищей по группе, как и то, что они вовсю полагались на его знание травологии. — Опыты проводили и на мандрагорах, и на дьявольских силках, но только Гремучая ива показала стоящие результаты.

— Зачем вообще её дрессировать? — зевнув, лениво протянул Майкл Корнер. Когтевранец, с кем Драко до этого и словом не перемолвился, оказался настоящим уникумом во всём, что касалось истории магии. Однако мало помнить, он умудрялся пересказывать сухие факты так, что те становились в один ряд с легендами.

— Не знаю, для чего её хотели использовать те волшебники, но до того, как появилось Министерство магии, пара Гремучих ив охраняла вход в зал Визенгамота, — радостно откликнулся Нев. — Только избранные знали, как в него попасть, а остальные…

Он махнул рукой, копируя жест отбивающего бладжер загонщика, и Корнер одобрительно хмыкнул.

— Сурово, — прокомментировал когтевранец. — Только от себя добавлю, что до Министерства Визенгамот назывался Советом волшебников. Два столетия назад — и в два слова.

— Точно, — спохватился Невилл. — Ты ведь говорил. М-м-м, «когда встретились две колдовские семёрки, Улик Гамп⁽¹⁾как зонтом прикрыл мир магии от маглов». Тысяча семьсот седьмой год, создание Министерства магии.

— Чары зонта? — подал голос Голдстейн, и все наколдовали. Он брызнул на них водой из озера, проверяя, и когда никто не намок, добавил: — Отлично! Думаю, мы готовы. Ну что, разойдёмся и отдохнём?

— Пожалуй, — Драко поднялся на ноги.

— Согласна, — Падма встала вслед за ним. — Только, как сказал Энтони, давайте именно отдыхать. Разгрузите голову, иначе на трансфигурации даже имя своё забудете.

— О да, — фыркнул Терри Бут. — Уж я-то знаю, о чём ты. На первом курсе я так волновался, что полчаса, наверное, говорил «флопессор Притвик», пока он меня не поправил. Бр-р, до сих пор, как вспомню… Думал, от стыда прямо там сгорю!

Перешучиваясь, когтевранцы двинулись обратно к замку, а вот Драко немного поотстал. Пусть он и не думал забивать свою голову обрывками конспектов накануне экзамена, разгрузить полностью её тоже не вышло. А всё из-за этого треклятого ошейника!

— Всё хорошо, Драко?

Драко вздрогнул. Ох, до чего же, оказывается, он в мысли свои погрузился, раз даже Невилла и Гарри рядом с собой не заметил.

— Как ты себя чувствуешь? — продолжил расспрашивать его Гарри. — Может, в Больничное крыло?

— В этом мадам Помфри мне не поможет, — невесело протянул Драко, а затем коротко обрисовал им суть проблемы.

— Ты не шутишь? — У Невилл даже рот приоткрылся от удивления. — Но ведь если никто не ищет Блэка-собаку, значит, в Министерстве о нём не знают. Незарегистрированный анимаг! Да это же преступление!

— Одним больше, одним меньше. Вряд ли его сейчас волнуют такие мелочи.

— Я ведь бросал ему палку, и он приносил, — отрешённо бормотал Гарри, разглядывая руки. Новость о том, что он много месяцев играл со своим возможным убийцей, напрочь выбила его из колеи. — Кормил, за ухом чесал. Команды всякие собачьи разучивал.

«Вот это доверие, — с гордостью подумал Драко. — Никто из них и словом не обмолвился, чтобы тут же рассказать обо всём профессорам или отослать весточку мракоборцам». А будь на их месте Грейнджер, то непременно побежала бы к МакГонагалл и подробно обо всём доложила. Ради общего блага, ага.

— Зато теперь мы точно знаем, что Блэк не хочет причинить тебе вреда, — постарался приободрить их Невилл. — Хотя сейчас мне куда более интересно другое: откуда твоя мама вообще знает о таком?

— У меня вопрос ещё лучше. — Мысль так резко возникла у Драко в голове, что он даже замер, оглушённый ею. — Откуда ей известно сразу про двух анимагов в нашей школе?

— И если она знает про вторую сущность Блэка, — присоединился Гарри к их мозговому штурму, — то может догадываться и о том, кто сейчас у нас в спальне в крысиной шкуре прячется. Но вы оба правы: откуда?! Если бы я делал что-то настолько запрещённое, то рассказал бы только лучшим друзьям, но никак не той, кого задирал.

Да уж, картинка не складывалась. Из объяснений МакГонагалл Драко помнил, что анимагами становятся редко и научиться этому очень сложно. Наверное, отец Гарри и его друзья преуспели в этом только на последних курсах, но тогда Эры в Хогвартсе уже не было.

— Спросишь у неё напрямую? — осторожно предложил Невилл, но Драко сразу же отказался от этой идеи. Если бы мама хотела, чтобы он знал, сказала бы сразу. — Тогда можем спросить у того, кто знаком с ними обоими.

— Профессор Люпин, — выпалил Гарри и аж засветился от облегчения. — Невилл, ты гений! Бежим скорей!

Он устремился в замок первым, Драко и Невилл — за ним, но спешка была напрасной.

— Профессор Люпин? — удивленно переспросила профессор Вектор. Она сидела в учительской в одиночестве, перебирая стопки каких-то густо исписанных листов. — Сожалею, мистер МакФасти, но его нет в замке. Кажется, Минерва… то есть профессор МакГонагалл обмолвилась, что он занят подготовкой к экзамену. Впрочем, если дело срочное, то можете отправить сову.

— Ничего срочного, мэм, — с непроницаемым выражением лица ответил ей Драко, с трудом переводя дух после быстрого бега. Красные и запыхавшиеся друзья за спиной только подтверждали правдивость его слов. — Благодарю.

Что ж, здесь ему не повезло, однако в общей гостиной неожиданно улыбнулась удача. Ошарашенный падением с метлы и сосредоточенный на подготовке, Драко как-то совсем упустил из виду другую свою миссию, которую он так и не закончил.

— Привет, Гермиона, — произнес он, устраиваясь на подлокотнике соседнего с ней кресла. Гарри и Невилл как раз отвлеклись на младшего Уизли, обыгрывавшего Симуса в волшебные шахматы, и отошли посмотреть. — Отложи учебник, нам нужно поговорить.

— Извини, Драко, но я сейчас очень занята, — донесся из-за «Тысячи магических трав и грибов» её напряженный голос.

— Не волнуйся, наш разговор будет очень коротким. — Драко обернулся и, убедившись, что их никто не подслушивает, тихо добавил: — Перестань играть со временем, верни МакГонагалл этот Маховик и учись уже как все остальные, с двадцатью четырьмя часами в сутках.

Удивительное дело, но стоило ему только сказать это, как учебник был закрыт, убран в сторону, и всё внимание Грейнджер было целиком и полностью сосредоточено на нём.

— О чём ты говоришь? — с наигранной легкостью спросила она. — Что ещё за Маховик?

— Что сделано ночью — проявляется днём. — Драко оставался серьёзен. — Твои странности подметили многие, так что не один я об этом знаю. Предлагаю разойтись по-хорошему: верни артефакт МакГонагалл и сдавай экзамены как все.

— А если нет? — Гермиона откинулась в кресле и сложила руки на груди. — Что ты мне сделаешь?

— Дам нашим доблестным газетчикам эксклюзивное интервью. У меня и доказательства, и свидетели найдутся. Читателей у «Чепухи», конечно, немного, но для начала и их хватит, а дальше слухи сами расползутся. Тем более что от твоих поступков уже и ущерб есть.

— Какой? — она нахмурилась.

— Не прекратишь — узнаешь. Да что там, все узнают. — Драко поднялся и, картинно отряхивая невидимые пылинки с манжет, продолжил: — Конечно, Невиллу и Гарри не понравится, что я скрывал от них такое, но ради правды я готов встретиться с их недовольством. А ты?

* * *

Следующим утром во время завтрака Большой зал тихо, но напряженно гудел. Больше всех волновались, конечно, старшекурсники, отправлявшиеся на сражение с экзаменаторами СОВ и ЖАБА, однако и студентам младших курсов не удавалось сохранять спокойствие. Кто-то не мог заставить себя съесть хотя бы кусочек тоста, у других кровь носом пошла, а бледную как мел первокурсницу с Пуффендуя мадам Помфри забрала в Больничное крыло прямо из-за стола. Остальные пока справлялись: шуршали перелистываемые страницы учебников, то и дело мелькали вспышки от нечаянно сработавших заклинаний. И Драко, хоть и сопротивлялся этому поветрию сколько мог, в итоге не устоял.

— Как долго можно держать наложенными веселящие чары? — спросил у него Невилл, без всякого аппетита гоняя по тарелке кусочки вареной моркови.

— Около десяти минут. Только так они не причинят особого вреда.

Без Мини на своих плечах Драко ощущал тревожную пустоту, но профессор МакГонагалл была так категорична насчет лишних предметов на экзаменах, что малыша пришлось оставить в спальне. Интересно, как она представляет поступающие от него подсказки? Выписывание формул в воздухе струями огня?

— Хорошо, а если так: сколько людей разом можно ими развеселить?

Собираясь с силами для ответа, Драко отрезал и съел кусочек «особого сэндвича для экзаменов», как в шутку называл его Невилл: два куска хлеба с прослойкой из шоколада и зефирок, поджаренные в пламени Мини. Нечто похожее он пробовал в Ильверморни, и теперь этот вкус немного его подбадривал. Что заставляло его грустить? О, тут всё просто: из-за выбранных факультативов экзаменационная неделя длилась для Драко на день дольше. Два экзамена в день — такой был в Хогвартсе порядок, и если у тебя нет Маховика времени, то хочешь не хочешь, а пятницу задействовать придётся.

— Все, кто уже доел, — послышался резкий голос Перси Уизли. — Поторопитесь и освободите Большой зал. Пятые и седьмые курсы будут сдавать здесь экзамены, так что не задерживайтесь, пожалуйста. Следуйте к выходу.

Ох, неужели завтрак уже закончился? Драко поспешил проглотить очередной кусочек и вопросительно покосился на Гарри, который хмуро рассматривал циферблат наручных часов.

— Да нет, — с сомнением протянул тот. — Время ещё есть.

Тем не менее слова Перси подействовали: студенты волновались, собирались и спешно покидали свои места. Большинство из них продолжали повторять на ходу, хотя Драко не мог не заметить, как время от времени кто-нибудь украдкой отпивал из зажатого в ладони флакона тёмного стекла и тут же менялся прямо на глазах, обретая просто поразительную уверенность в себе.

— Интересно, что это такое? — шепнул Драко Невиллу, кивая в сторону стола слизеринцев. Сидевший там Маркус Флинт как раз вылил содержимое такого флакончика в свой кубок.

— Может, какое-то зелье для ума? — На лице Нева засиял непритворный интерес. Спохватившись, что по-прежнему держит карточки Драко, он вернул их хозяину. — Странно только, что пузырьки одинаковые.

— А вы не слышали? — возбужденно зашептал им сидевший чуть в стороне Колин Криви и откложил в сторону учебник защиты от темных искусств. — Ходили слухи, что если привязать к лапке совы пять галлеонов, а на мешочке написать «Кадис» и какую-то там руну мудрости, то она улетит, а назад вернётся уже с отличным зельем для ума.

— Бред какой-то, — поморщился Драко. — Пить странное зелье невесть от кого… Да в этих склянках любая бурда может быть. Хоть яд.

Колин огляделся по сторонам, перегнулся через стол и прошептал ещё тише:

— Знаешь Льюиса Боллшоу с седьмого? Он тоже так говорил сначала, а потом всё-таки заказал и проверил. Отличная штука оказалась, с настоящим когтем дракона. Выпиваешь такую бутылочку — и целый день ходишь умный-преумный, запоминаешь всё с лёту. Вот так.

Коготь дракона и «Кадис», значит? Драко улыбнулся. А неплохой заработок кое-кто себе придумал. Напомнить бы, к слову, дорогим родственничкам прислать его процент с продажи крошек-дракончиков. В Хогвартсе их завелось уже как минимум полдюжины, так что он имел все основания рассчитывать на достойную оплату своих трудов.

— Почему мы о таком не слышали? — Невилл казался слегка обиженным.

— Об этом только среди старшекурсников говорили, а я краем уха подслушал, — гордо задрал нос Колин, а потом вдруг приуныл. — Эх, это была бы сенсация, окажись зелье запрещённым, поддельным или опасным, но увы. Ну напишем мы о нём в «Чепухе», а дальше? За руку никого не поймаешь. Как проверить? Неясно. Да и не работает это больше.

— Вот как? Ты тоже поумнеть пытался?

Колин Криви печально кивнул и с неприязнью отпихнул кончиками пальцев пухлый учебник.

— Не знаю, может, я как-то не так расслышал, — признался он. — Только сова так и осталась сидеть на жердочке.

— Ой, нам уже пора, — всполошился Гарри, снова взглянув на часы. — Извини, Колин. Удачи!

Драко быстро допил свой сок, потом они похватали сумки и почти бегом направились на трансфигурацию. К вечеру, сдав ещё и заклинания, он и не думал больше возмущаться по поводу нагрузки. Два экзамена — уже много!

Утром во вторник пришлось разделиться. Пожелав Гарри и Невиллу удачи — и выжить! — на экзамене по уходу за магическими существами, Драко вместе с Падмой отправился на экзамен по древним рунам. При виде их стоявшая у дверей класса Гермиона неприязненно поджала губы, но ничего не сказала. Только села так далеко, как могла.

На партах лежали экземпляры «Словаря рун», чистый пергамент и перья с чернилами. Профессор Бабблинг поручила им привести в порядок текст, часть слов в котором якобы стёрлась, а другая была написана рунами.

— Можете заглядывать в «Словарь», но не больше дюжины раз, иначе текст исчезнет, — предупредила она, перевернула большие песочные часы, и экзамен начался.

К обеду Драко худо-бедно вникнул в написанное и заполнил пробелы, подставив туда сначала обычные слова, а потом уже руны. Голова потяжелела, руки мелко тряслись от напряжения, с которым он выписывал требовавшие аккуратности символы, и всё же это было лучше, чем возвращаться в замок наполовину в ожогах, наполовину в навозе.

— Да что у вас там стряслось?! — поражённо выдохнул он, столкнувшись на лестнице с Невиллом, у которого прожжённую в паре десятках мест мантию дополняло пугающе чумазое лицо. — Неужто в загоне у гиппогрифов убирались?

— И не только, — дрожащим голосом ответила ему поднимавшаяся следом Парвати. Она, в отличие от остальных, казалась чистой, только пахла не лучше.

— Хагрид поручил нам ещё привлечь огневиц, — со вздохом доложил подошедший Гарри. — Пока одни договаривались с гиппогрифами об уборке, другие разводили огонь. Потом менялись.

Два типа существ, которые терпеть не могут, когда ими пренебрегают. И правда, что могло пойти не так?

— Ладно, но что насчет очищающих чар? Экскуро не пробовали? Или Тергео?

— Парвати вот почистилась, но что толку? — вздохнул Нев. — Переодеться перед зельями всё равно придется.

О да, послеобеденный экзамен по зельеварению! Драко ждал его с содроганием и любопытством, и Снейп в полной мере оправдал его ожидания. Морочащая закваска была в общем-то простым зельем из разряда «кидай да помешивай», но между строк в её рецепте скрывался крохотный нюанс: работать нужно быстро. Клубни асфоделя, которые для Морочащей закваски требовалось очистить, мелко накрошить и добавить в котел едва ли не в самом начале, были важны здесь не только как тот самый «морочащий» компонент, но и как загуститель. В них было много крахмала, но вот опасность: переваришь — и он распадётся. В то же время из-за долгой варки уничтожался и сам эффект зелья, потому неумело приготовленную закваску можно было распознать с первого взгляда.

Это было настоящее сражение со временем, и вздохнуть с облегчением Драко смог лишь тогда, когда зелье в котле стало труднее перемешивать. Ф-фух, успел. Может, не идеально, но сдать этот экзамен у него всё-таки получилось.

А ночью их уже поджидала астрономия. Звезды игриво подмигивали с тёмного неба, пока скорчившиеся у телескопов студенты спешно отыскивали и зарисовывали запрошенные созвездия. Кропотливый труд, завершившийся лишь в полночь, потому однозначно неудачным решением было следующим же утром ставить экзамен по истории магии. Уставшие и мрачные третьекурсники зевали, из последних сил соскребали остатки сил и вдохновения и желали экзаменаторам гореть… то есть переносили на пергамент всё, что знали о средневековой охоте на ведьм.

В обед от мамы прилетела поздравительная сова (четырнадцать лет, как-никак!), друзья наскоро его поздравили, а после им предстоял новый подвиг: работа на солнцепёке в одной из теплиц под видом сдачи экзамена по травологии. Невилл, казалось, отдыхал душой, пересаживая пугливые головотяпские нечайники, а вот Драко и Гарри только и мечтали, что о возвращении в замок и большом кувшине холодного тыквенного сока. Каторжная работа, однако утром в четверг они получили за неё небольшое вознаграждение: разговор с профессором Люпином.

— Вы хотели у меня что-то спросить, мистер МакФасти? — дружелюбно поинтересовался профессор, на миг оторвавшись от своих записей.

К тому моменту экзамен по защите от тёмных искусств уже был завершён. Третьекурсники с переменным успехом преодолели полосу препятствий из гриндиллоу, красных колпаков, болотных фонариков и боггарта, и многие теперь готовились к последнему экзамену, предвкушая скорый отдых. Гермиона, отговорившись подготовкой к магловедению, тоже поспешила в замок, а вот Гарри и Невилл остались стоять возле него. Поляна быстро пустела, и Драко решил больше не откладывать.

— Да, сэр, но это не про экзамены.

Драко не был уверен в том, что они не совершат ошибку, рассказав кому-то из взрослых про Блэка как анимага, и счел за лучшее зайти издалека.

— Скажите, а вы дружили с моей мамой в школе?

Профессор Люпин озадаченно крякнул. Он тут же прикрыл тетрадь и принялся нервно теребить пальцами её корешок, явно раздумывая, как лучше ответить. Драко терпеливо ждал, наблюдая за сменявшими друг друга эмоциями на его лице. К слову, какое бы средство ни придумал там Златопуст Локонс, оно и правда работало: шрамы бесследно исчезли, да и цвет кожи в целом улучшился. Разительные перемены, особенно если сравнивать с тем, каким измученным был Ремус Люпин при их первой встрече.

— Весьма необычный вопрос, мистер МакФасти, — наконец собрался с мыслями тот. — Эра что-то рассказывала вам обо мне?

— И да, и нет, профессор, но сейчас я хочу услышать ответ от вас. Может, найти верные слова вам поможет другой мой вопрос: была ли причина, по которой она стала бы выведывать ваши секреты? Тайны, способные причинить вам большие неудобства?

Что такое? Люпин смешался ещё сильнее, настороженно осмотрелся по сторонам и, не увидев поблизости никого, кроме их четверых, с тяжелым вздохом произнёс:

— Давайте пройдёмся.

Профессор направился к длинной галерее между лесом и замком, Драко с друзьями последовали за ним. Спустя несколько томительных минут тишины Люпин негромко обронил:

— Мы назывались Мародерами, вы ведь это знаете?

Драко кивнул, и он продолжил:

— О том, почему Эра покинула Хогвартс, вам, вероятно, тоже известно. Но знали ли вы, что изначально это не было игрой в одни ворота?

— О чём речь? — живо поинтересовался Гарри.

— Твой отец, Гарри, и Сириус Блэк часто озорничали, разыгрывая других с самого поступления, — сказал профессор, отводя взгляд. — Кому-то из студентов это нравилось, кому-то — нет, но всё переменилось в тот год, когда в Хогвартс пришла Эра. Она стала первой, кто дал им отпор.

— Быть не может, — возмутился Драко. — Наверняка те, кто становился жертвой вашего розыгрыша, пытался мстить или вроде того…

— Это конечно, — охотно согласился Люпин. — Однако только твоя мать смогла разыграть их в ответ. Раз, другой, затем снова и снова. Эра не признавалась и не оставляла явных следов, обнаружив которые профессора могли её наказать, но по поведению и отпускаемым колкостям… Просто поверь, Драко, было очевидно, чьих это рук дело, и всякая такая шутка шла ей на пользу.

— Как так? — непритворно удивился Невилл. — Это ведь нарушение правил!

— И отличный способ снискать уважение среди однокурсников, — усмехнулся профессор. — Ведь каждый её розыгрыш следовал за тем, какой устраивали Сириус и Джеймс, и как бы отвечал на него. Они меняли буквы чьего-нибудь домашнего задания так, чтобы оно высмеивало профессора, а на следующее утро мы четверо начинали в стихах объясняться всякому встречному в любви. Юноше, девушке, профессору Дамблдору — неважно, просто с языка ничего другого не слетало. Или в чьей-то сумке оказывалась сушеная ящерица, а через пару дней автор шутки прямо посреди истории магии обзаводился выпученными глазами, раздвоенным языком и коричневато-серой чешуйчатой кожей. Между прочим, та кожа с Сириуса только после линьки сошла, и выглядело это просто ужасно. Поэтому, пусть этого никогда не говорили вслух, но студенты с других факультетов считали её защитницей. Особенно пуффендуйцы.

— Это как-то связано с разгромным счетом одного из матчей? — Драко вспомнил коварную улыбку мамы в тот момент, когда она об этом говорила, и улыбнулся.

— Пожалуй, — в очередной раз неловко кашлянул профессор Люпин. Они как раз добрались до середины галереи, и вид отсюда открывался просто волшебный. — Хотя я, если позволите, не стану сейчас вам об этом рассказывать. У вас ведь ещё экзамен скоро. А возвращаясь к твоему первому вопросу, Драко: нет, мы с Эрой были далеко не друзьями. Не удивлюсь, если она и в самом деле выведала кое-какие наши секреты, но почему не использовала? Не знаю. Сам каждый день задаюсь этим вопросом, если честно.

— Неужели у вас тоже есть какая-то страшная тайна, профессор? — хмыкнул Драко и по окаменевшему лицу Люпина понял: ему не до шуток.

— У меня была страшная тайна, мистер МакФасти. Больше нет. А теперь, если с расспросами покончено, пора возвращаться в замок. Обед заканчивается.

— Последний вопрос, профессор Люпин, — взволнованно позвал его Невилл. — Вы всё время говорите о вас четверых. Я имею в виду, кто это был? Папа Гарри, мистер Блэк, вы…

— И Питер Петтигрю, — тихим и грустным голосом закончил за него Люпин. — Наш четвертый друг.

— Знакомое имя. Что с ним случилось? — так же тихо спросил у него Гарри.

— Сириус Блэк. — Драко вдруг вспомнил, где он слышал про Питера Петтигрю. Притом слышал неоднократно, но его имя было скользким, как обмылок, и никак не хотело задерживаться в его голове. — Его убил Сириус Блэк.

— Да, — печально подтвердил профессор Люпин. — На следующий же день после того, как Лили и Джеймс погибли.

— Так это тот друг моих родителей… — Гарри отстранился, отошел немного и оперся на бортик, вглядываясь куда-то вдаль. — Эра рассказывала мне о нём ещё на первом курсе. Она так и сказала: в газетах писали, что Сириус Блэк взорвал там кого-то на улице. Сам я потом не стал читать.

— Гарри, мне очень жаль, — попытался успокоить его Люпин, но Драко оборвал его на полуслове.

— А у вас были прозвища друг для друга? — выпалил он.

Сложная штука — память. Он совсем уже позабыл про то утро в «Дырявом котле», когда мама пришла туда на завтрак, а вокруг бесчинствовали… то есть собирались в Хогвартс Уизли. Четверо друзей. Четверо. Необычное число для мира волшебников. Так почему же она сидела и вспоминала именно это количество всяких странных слов?

— Бродяга и кто-то вроде Лунтелёнка? — добавил Драко, видя, что профессор не торопится ему отвечать.

— Лунатик… — растерянно пробормотал Люпин. — Погоди, где ты это слышал?

— Так были или нет? — настойчиво повторил Драко.

— Не знаю, мистер МакФасти, кто вам такое сказал…

— Прошу вас, профессор, — присоединился к разговору Гарри, вынырнув из печальных мыслей. — Если вы знаете, о чём идёт речь, то скажите. Это ведь про моего отца.

Его зелёные глаза неотрывно наблюдали за профессором, и Ремус Люпин сдался.

— Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, — через силу ответил он, словно признаваясь в чём-то сокровенном.

* * *

На экзамен по прорицанию они возвращалась бегом, но всё равно едва не опоздали: как только оказались на площадке под классом Трелони, она тут же призвала к себе Невилла. Впрочем, Драко всё равно был доволен. Пусть профессор Люпин и перестал отвечать на его вопросы, стоило только начать копать в нужном направлении, к тому моменту он уже сказал более чем достаточно.

— Бродяга — это, наверное, Сириус Блэк, — принялся рассуждать вслух Драко, желая с пользой потратить унылое время ожидания. Принять тот факт, что его мама подозрительно много чего помнила об этом волшебнике, оказалось непросто даже с учётом их общего детства и помолвки. И в то же время, чтобы двигаться дальше, смириться с этим было попросту необходимо. — А Лунатик, судя по всему, это Люпин. Как-то по-особому он это сказал, поправляя меня. Тогда кто Сохатый и Хвост?

— Помнишь, как твоя мама спросила, с чем бы ты сравнил крысиный хвост⁽²⁾? — вспомнил Гарри. — Она была очень довольна, услышав про червей.

— Стало быть, это прозвище имеет отношение к крысе, — воодушевленно подхватил Драко.

— Не думаю, что мой отец становился крысой, — поморщился Гарри. — Всё-таки они довольно неприятные, взять хоть Коросту.

— Взять хоть Коросту, — эхом откликнулся Драко. — Мерлин! Гарри, так это Короста!

Его крик привлёк внимание собравшихся на площадке. Рон вынырнул из своих мыслей и заозирался, Лаванда и Парвати обернулись и недовольно шикнули на них, но Драко уже и сам понял, что был неправ. Он отвёл Гарри немного в сторону, ближе к окну, склонился ближе и, понизив голос, пробормотал:

— Мы знаем, что Короста — анимаг, так? А раз это знакомый маме анимаг…

— Но он же умер, — с нажимом ответил Гарри.

— Как и твой отец, ты уж меня извини. Но сколько, по-твоему, незаконных анимагов Эра вообще может знать? И о скольких стала бы так волноваться, если учесть, что они с Амелией Боунс сейчас заняты оправданием Сириуса Блэка? От четверых отнять троих — и останется только один. Тот, кто сидит сейчас в нашей спальне в башне Гриффиндора.

— Питер Петтигрю, — прошептал Гарри.

За окном что-то ярко сверкнуло. Драко машинально выглянул, ожидая увидеть молнию, но снаружи по-прежнему было ясно и солнечно. Странно. Может, Колин снова со вспышкой балуется?

— Драко МакФасти, — раздался сверху глуховатый голос.

Ну вот. Драко не терпелось вернуться в спальню и впервые взглянуть в крысиные глазки-бусинки, зная, кто прячется под этой плешивой шкуркой, но увы. Пришлось идти к серебристой лесенке, ждать, пока по ней спустится Невилл, и покорять один верёвочный пролёт, чтобы сдать экзамен.

В кабинете было ужасно жарко, шторы задернуты, а в камине полыхал огонь. Драко осторожно втянул носом воздух и закашлялся. Удушающий запах благовоний был таким плотным, что его, казалось, можно резать ножом. Даже голова закружилась, совсем как на острове Бывших Коров прошлым летом. «Нет, так дело не пойдёт», — решил про себя Драко. Ему ведь тут ещё экзамен сдавать. Остановившись между стульев и кресел, он достал палочку, сосредоточился и набросил на лицо заклинание пузыреголовости.

— В этом нет нужды, мой дорогой, — пропела профессор Трелони, которая, как выяснилось, пристально наблюдала за ним из своего угла. — Эти ароматы помогают раскрыть твоё внутреннее око, не более.

— Благодарю, мэм, но лучше я с ним справлюсь по старинке, — не уступил ей Драко, не желавший расставаться с сознанием даже ради пары баллов «за чувствительность».

Быстро, но плавно (пелена заклинания опасно колыхалась) он приблизился к большому хрустальному шару, сел на свободное кресло, выслушал задание и посмотрел в болтавшуюся за толстыми стенками туманную муть. На занятиях Трелони говорила им отпускать все мысли и чувства, освобождая разум и взор для грядущего, однако сделать это было довольно непросто. Драко продолжал волноваться из-за Коросты — или Питера, как было бы правильнее теперь его называть, — и думал о Блэке, который столько времени выдавал себя за их пса. Его раздражало то, как бесполезно он проводил сейчас время, а ещё сильно хотелось есть: обед-то они пропустили.

Молчание затягивалось.

— Увидели что-нибудь? — деликатно поинтересовалась профессор.

— Подождите, мэм. Я настраиваюсь.

Драко правда старался. Конечно, проще выдумать «пророчество» и заслужить хоть какую-то отметку, но внезапно пробудившееся упрямство мешало ему это сделать. Так, кажется, Мэнди что-то говорила по этому поводу. Нужно сосредоточиться на простом звуке, верно? Напрягая слух, он прислушался к треску поленьев в камине и постарался не слышать ничего, кроме них.

Треск. Треск-треск. Пых. Пиу!

Белый туман продолжал вращаться перед его глазами, и никаких таинственных видений Драко по-прежнему не видел. Только на мгновение ему вдруг подумалось про Астрономическую башню, а в голове пронеслось воображаемое воспоминание о том, как мама однажды слетела с неё огненным драконом. Только этой картины воображению показалось мало, и вот уже на верхней площадке башни восседал самый настоящий гебридский дракон. О, да не просто восседал, а дышал огнём на пролетавших мимо дементоров…

— Как ваши успехи теперь, мой дорогой? — Голос Трелони привел его в чувство.

Драко вздрогнул и, признав поражение, принялся разыгрывать внезапное озарение:

— М-м-м, — промычал он. — Я вижу силуэт… Замок? Нет, это одна из его башен, самая высокая.

— Вот как? — мурлыкнула профессор, делая пометки на лежавшем перед ней пергаменте. — И что же такого с этой башней?

— На ней сидит дракон, — произнес Драко, внутренне содрогаясь от того, как глупо это звучит. — Вокруг много других темных силуэтов… дементоров, и он дышит на них огнём.

— Неужели, мой дорогой? Вы уверены?

— Да, — твердо ответил ей Драко. Не коротковато ли его видение? Пожалуй, если врать, так масштабно. — И есть ещё один дракон. Большой. Он раскинул свои крылья, укрыв ими весь замок.

— А что-то помимо драконов вы видите?

— Только их. — Драко выпрямился, отводя взгляд от шара.

— Что ж, хорошо, — разочарованно поджала губы профессор Трелони. — Ничего страшного, мой дорогой. Уверена, в следующем году у вас получится лучше.

Её слова звучали не слишком ободряюще, но при этом означали конец экзамена, а большего Драко сейчас и не нужно. Облегченно вздохнув, он поднялся со своего места и уже повернулся к выходу, когда за своей спиной вдруг услышал:

— Это случится сегодня ночью.

— Что, простите? — Драко оглянулся и заметил, что с профессором Трелони что-то не всё ладно.

Волшебница неестественно выпрямилась в кресле, взгляд устремился в пустоту, нижняя челюсть отпала. Почти как у мамы под сывороткой правды, но ведь Трелони ничего не пила!

— Профессор, с вами всё в порядке? — напряженно позвал он её.

Тишина. Драко уже приготовился бежать за помощью в Больничное крыло, как вдруг она снова заговорила, но не своим обычным голосом, а резким, скрипучим.

— Тень выйдет на свет, и свет двоих угаснет. Темный Лорд получит то, что так долго ждал: слугу без имени, лица и жизни. С его поддержкой он воспрянет вновь, ещё более ужасным, чем когда-либо доселе. Они воссоединятся, и самый могущественный и великий тёмный чародей воссядет на мрачный престол. Вечером… ещё до полуночи… слуга… отправится… на воссоединение… с господином…

Стоило последнему слову сорваться с её губ, профессор Трелони уронила голову на грудь и захрипела, опять встрепенулась и, очнувшись, посмотрела на Драко.

— Ох, прошу прощения, мой дорогой! Кажется, я задремала…

— Ничего страшного, мэм, — слабо отозвался Драко. — Принести вам воды?

— Спасибо, дорогой мальчик, но не нужно, — махнула рукой она. — Идите, прошу вас. Мне нужно подготовиться к следующему студенту. Ах, подумать только, такая жара…

Драко не нужно было просить дважды. К выходу он пробирался так стремительно, словно за ним Пушок гнался, и только оказавшись ногами на твердом каменном полу площадки, смог выдохнуть с облегчением. Мерлин! До чего жуткая женщина! Попасть под пророчество, ещё чего не хватало. Отказаться, что ли, от её курса в следующем году?

Утром в пятницу, предвкушая заслуженный отдых, Драко отправился на нумерологию. Падма уже сдала её в понедельник, Гермионы тоже не было видно, и теперь компанию ему составляли пуффендуйцы. Что Джастин, что Эрни были настроены весьма серьёзно, а вот у самого Драко никак не получалось собраться с мыслями. Кое-как пережив свой последний экзамен в этой сессии, он одним из первых выскочил в коридор и тут же нос к ному столкнулся с поджидавшим там Невиллом.

— Драко, — расплылся тот в широкой улыбке. — Как дела? Не занят?

— Прямо сейчас я совершенно свободен, — чувствуя удовольствие от каждого слова в этой фразе, ответил ему Драко.

— Отлично. — Нев продолжал улыбаться, но вместе с бегающими глазами эта радость на его лице с каждой секундой становилась всё более подозрительной. — Прогуляешься со мной до озера? Профессор Стебль сказала, что там у берега можно набрать очень необычные водоросли. Ты мешочек подержишь, а я наберу. Что скажешь?

— Ну ладно уж. — Хоть Драко и одолевали сомнения, но погода за окном была слишком прекрасна, чтобы упускать шанс на прогулку. — Где там твой мешочек? Ага, хорошо. Тогда веди!

Как Невилл и говорил, они направились к Черному озеру. Поплутали немного, правда, но потом всё же вышли к удобной заводи с заросшим осокой берегом. Ох, до чего же захватывающим был открывавшийся отсюда вид! Чёрная громадина замка осталась позади, а перед Драко раскинулась казавшаяся бесконечной водная гладь. Вдали к небу вздымались нежно позолоченные солнцем горы, у склона которых лениво ползло куда-то небольшое облачко.

— СЮРПРИЗ! — вдруг завопил кто-то за его спиной, и Драко тут же обернулся, на ходу выхватывая палочку.

— Эй, именинник, поосторожнее, — возмутился ближе всех стоявший Блейз. — Тут столько народу, что можно ненароком выколоть кому-нибудь глаз.

— Опять со спины подкрадётесь, ещё и не такое в лоб прилететь может, — проворчал Драко, но сделал это без обычной язвительности.

Пособников у Блейза и в самом деле было много. Гарри и Невилл, Падма с Парвати, когтевранцы из учебной группы, Салли-Энн с подругами, Джастин и Эрни, Ханна и Сьюзен, соседи по гриффиндорской башне и Дафна Гринграсс — все они собрались здесь, чтобы его поздравить. Даже полуживая Аль, бледная и исхудавшая, кое-как пережившая свои СОВ, соскребла остатки сил, чтобы прийти, и теперь улыбалась ему вместе с остальными.

— С днем рождения! — вразнобой кричали они, пока под бдительным присмотром Гермионы к Драко летел огромный трёхъярусный торт: стопка пухлых фолиантов, расписанных кремом и шоколадом, а на вершине, гордо вскинув палочку, застыла узнаваемая фигурка в черной школьной мантии.

Взмахом волшебной палочки Падма превратила охапку веток в стол, и торт осторожно опустился на него.

— Его тебе Эра передала, — пояснил Гарри и смущенно улыбнулся. — Её часть поздравления.

— Давайте я сделаю ваше общее фото, — протолкался сквозь толпу Колин Криви с верной колдокамерой на шее. — Вставайте вон там, и чтобы торт было видно. Ага, вот так, отлично. Снимаю! Теперь ты, Драко.

— А мы как раз на такой случай выучили одно заклинание, — важно заявил Эрни, вместе с Джастином выступая вперед. — Давай, МакФасти, загадывай желание!

Они что-то пробормотали, взмахнули палочками — и вокруг сладкой горы учебников заплясали маленькие красноватые огоньки. Их было явно больше четырнадцати, но момент это ничуть не портило. Драко крепко зажмурился и под одобрительные возгласы задул их, честно признаваясь самому себе: с таким воспоминанием когда-нибудь он точно призовёт самого яркого в мире Патронуса.

1) По данным словаря skyeng.ru, gamp (простореч.) — зонт.

Вернуться к тексту

2) Отсылка к прозвищу Хвост в оригинале (Wormtale). Я не люблю вариант Червехвост, но раз уж персонажи говорили бы между собой на английском, оставила его в своего рода закулисье.

Вернуться к тексту