Властелин (джен)

XXXX. Обращение за помощью

Сама мысль о том, чтобы обратиться к кому-то за содействием, может показаться унизительной, особенно если речь идёт о людях вне вашей организации. И всё же иногда без этого никак. Проглотить гордость и попросить о помощи — та ещё горькая пилюля. Но если вам от этого станет легче, можете считать это взаимовыгодной сделкой… В конце концов, невозможно знать всё на свете, если только вы не наткнулись на какую-то совершенно запредельную магию.

* * *

Сжимая в ладони Воскрешающий камень, Гарри впервые за долгое время решился пустить его в ход. Перед ним постепенно проступила мужская фигура — статный, широкоплечий воин с бородой, заплетённой в причудливые косицы. Само собой, он выглядел изрядно раздосадованным тем, что его вырвали из, надо полагать, безмятежного посмертия.

— Кто смеет призывать меня из Кигаля? — прогремел он. И, что примечательно, на вполне сносном английском. То ли Камень взял на себя роль переводчика, то ли загробная жизнь располагала к изучению иностранных языков.

— Я — Гарри Поттер. И мне хотелось бы, чтобы вы немного рассказали о своём городе.

— О моём городе?

— Аккад, ага.

Гарри рассудил, что если кто и способен указать местонахождение затерянного города, так это сам Саргон Аккадский. Если, конечно, его сведения не устарели за те несколько тысячелетий, в течение которых реки успели сменить русла, а то и вовсе передумать течь туда, куда текли прежде.

— И с какой стати мне помогать тебе, мальчишка Поттер?

— Разве вам не хотелось бы, чтобы люди вновь узнали о вашем городе? Чтобы мужчины и женщины со всего света восхищались вашей великолепной столицей? — Гарри пожал плечами. — Хотя, если вы предпочитаете, чтобы она и дальше мирно гнила под слоями грязи и ила, я, разумеется, настаивать не стану.

Призрак что-то недовольно проворчал — вероятно, по поводу современной молодёжи, но в итоге согласился. И, к приятному удивлению Гарри, без угроз, давления и прочего злоупотребления возможностями Воскрешающего камня.

* * *

Едкое замечание Гарри про «грязь и ил», увы, оказалось пугающе точным. Местность, которую Саргон с пеной у рта именовал «прекрасным Агаде», ныне представляла собой аккуратно распаханные фермерские угодья. Неудивительно, что открытие повергло древнего царя в ярость.

Тот факт, что предполагаемая столица первой империи мира оказалась буквально на заднем дворе у какого-то крестьянина, заставил Гарри слегка пересмотреть стратегию. Если место не окажется насквозь пропитано магией, можно ведь и… отблагодарить хозяина фермы, позволив ему «совершенно случайно» наткнуться на археологическую сенсацию века. Главное, чтобы руины не страдали дурной привычкой превращать незадачливых исследователей в козлов.

Город — вернее, то, что от него осталось, — покоился глубоко под землёй, погребённый под плотными слоями спрессованных осадочных пород. У Гарри сложилось стойкое впечатление, что в какой-то момент в прошлом его попросту «эвакуировала» река: берег находился совсем рядом. Это невольно наводило на мысль: был ли тот потоп чисто природным явлением или же, так сказать, делом рук какого-то мага.

Саргон, разумеется, пришёл в неописуемое бешенство при виде своей столицы, утопленной в иле. В итоге он преисполнился такого отвращения, что демонстративно удалился обратно в загробный мир. Гарри не слишком огорчился — разве что лишился потенциального переводчика клинописи. Где-то в глубине души он мимоходом задумался, полагается ли первому в истории императору безмятежное посмертие, но решил не углубляться.

С шумеро-аккадской клинописью возникла досадная заминка: Гарри решительно не понимал, что там написано. С одной стороны, можно было бы оказать магловским историкам неоценимую услугу, оставив побольше глиняных табличек им. С другой — если на какой-нибудь из них значился полноценный магический ритуал, учёные в лучшем случае сочли бы его бессмыслицей, а в худшем — создали бы угрозу Статуту о секретности.

Настоящая «золотая жила» (если можно так выразиться) открылась, когда он добрался до руин храма. Похоже, жреческое сословие в дополнение к своим религиозным обязанностям активно практиковало магию; хотя, на взгляд Гарри, в те далекие времена эти две ипостаси вполне могли считаться одной и той же профессией.

Как бы то ни было, те помещения храма, что не обрушились под собственной тяжестью, оказались набиты самым ценным: груды обожжённых глиняных табличек, надписи на стенах и даже редкие изображения, вытравленные прямо по глине.

Проблема заключалась лишь в том, что на данный момент всё это было для Гарри абсолютно бесполезно — разве что в качестве весьма исторически значимого пресс-папье.

* * *

В магическом Багдаде стоял самый что ни на есть обычный день. Джинны в последнее время не безобразничали, волшебники старались без нужды не высовываться. Не будь всё это так безнадёжно скучно, обстановку можно было бы даже назвать умиротворяющей. Всё шло строго по плану.

Дежурный клерк слегка оживился, когда входная дверь открылась. Даже тот факт, что посетитель оказался заезжим магом, настроения ему не испортил. Он решил сразу перейти на английский — гость выглядел как раз «из этих».

— Приветствую, сэр. Чем могу быть полезен?

— Вообще-то, можете, — отозвался незнакомец.

Он явно был иностранцем: растрёпанные чёрные волосы и непринуждённая улыбка. Он извлёк из кармана крошечную коробочку и легонько постучал по ней волшебной палочкой.

Коробочка увеличилась в размерах. Кто бы сомневался.

Мужчина открыл её, и клерк на мгновение отпрянул, прежде чем тот достал глиняную табличку. Самую настоящую глиняную табличку с клинописью.

— Откуда это у вас? …сэр.

Подделки попадались, но эта выглядела древней. Неприлично древней.

— Я добыл всё это, — незнакомец извлёк из коробки ещё несколько табличек, — в Аккаде.

Аккад. Он нашёл Аккад. Какой-то случайный британский турист просто взял и откопал Аккад.

Клерку потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе способность мыслить связно. Он едва успел спросить имя незнакомца, прежде чем тот скрылся за дверью.

— Ох, моё имя? Гарри Поттер.

Это определённо выходило за рамки полномочий простого клерка. Нужно было срочно звать начальника. Или начальника начальника. Доггерленд только что оказал им услугу исторического масштаба.

Разумеется, Гарри ни словом не обмолвился о том, что снял оттиски со всех табличек, прежде чем передать их иракским властям. В конце концов, хранить в библиотеке аккуратные бумажные копии куда удобнее, чем складировать горы хрупких глиняных черепков.

* * *

Примерно в это же время в «Придире» начала выходить скандально известная колонка под названием «Клинопись». Споры вспыхнули мгновенно: то ли это была изысканная тарабарщина, то ли Лавгуды и впрямь каким-то образом наловчились читать на мёртвом языке. Впрочем, существовала и третья версия, куда более прозаическая: Лавгуд-старший раздобыл диковинный печатный пресс и просто искал повод испытать его в деле.

По правде говоря, у большинства читателей новинка вызывала лишь лёгкий смешок или краткое замешательство, после чего они спокойно возвращались к основному материалу. В конце концов, какими бы редкими ни были колонки самого Поттера, сами себя они не прочитают!

А вот в мире маглов повторное открытие руин Аккада не сходило с первых полос мировых газет. Фермер в одночасье прославился, археологи слетелись на раскопки, словно коршуны, а в культурный слой были заботливо «подброшены» надлежащим образом отредактированные глиняные таблички.

Маглы, пожалуй, пришли бы в неописуемый ужас, узнай они, какой процент их бесценных исторических артефактов на деле является магической подделкой и сколько «неполных» документов стали таковыми лишь благодаря поспешной цензуре. Сроки, знаете ли, поджимают. Нельзя же просто взять и «дообнаружить» недостающий фрагмент манускрипта после того, как ты уже скормил публике достаточно убедительную порцию объяснений, почему его там никогда и не было.

* * *

Осчастливив какого-то иракского историка на день, а то и на месяц, в зависимости от скорости перевода, Гарри взял курс на африканское побережье. Он вполне мог бы срезать через Суэцкий канал, пошнырять по восточному Средиземноморью и, возможно, даже заглянуть к Делакурам… но его неудержимо тянуло к единственной африканской школе магии, о которой он слышал, — Уагаду.

Да и в целом узнать побольше о континенте казалось отличной идеей. С какой стати одна-единственная школа в отдельно взятом регионе Африки должна обучать всех магов — от Кейптауна до Касабланки? Это примерно как попытаться запихнуть каждого европейского волшебника в Хогвартс и ожидать, что всё пройдёт гладко. Чистое безумие.

Он ведь и не подозревал о существовании магической школы в Багдаде, пока буквально не споткнулся о местный Дом Мудрости. И хотя с годами он стал куда более искушённым путешественником, ощущение собственного невежества никуда не делось. Мир явно был больше, сложнее и гораздо менее централизован, чем ему когда-то казалось.

Поэтому Гарри решил начать с африканского побережья. Логика была проста: прибрежные города — это своего рода дегустационный сет мира. Если уж где и пробовать всё понемногу, так в торговом узле.

Он, конечно, не был до конца уверен, пользуются ли маги теми же логистическими путями, что и маглы. Но волшебники, как правило, тяготеют к крупным центрам, так что попытка не пытка.

* * *

Гарри вновь поймал себя на том, что разыскивает нечто квазимифическое — Лунные горы. Впрочем, на этот раз его подогревала здравая уверенность, что школа Уагаду существовала на самом деле. В конце концов, сам Верховный чародей МКМ был её выпускником. Если бы школы не было, это породило бы слишком много неудобных вопросов.

Он решил двигаться вдоль Нила, раз уж предполагаемые Лунные горы считались его истоком. Так что Гарри по-быстрому заскочил в Судан и начал подниматься вдоль Белого Нила, который, по всем расчётам, должен был вывести его к цели. Официальным истоком считалось озеро Виктория… но Гарри подозревал, что без магических фокусов здесь не обошлось.

Как и ожидалось, после долгих поисков обнаружился приток озера Виктория, отсутствующий на всех магловских картах. Он извивался среди поразительно безлюдных холмов, и Гарри следовал за рекой на метле, пока та не исчезла в особенно плотных клочьях тумана. Впрочем, к тому моменту он уже заметил школу — и, надо признать, не заметить её было трудно.

Исполинский утёс, частично высеченный прямо в горе, возвышался над морем густого тумана. Место неожиданно напомнило ему дом. Его остров не прятался среди хребтов и не был зажат сушей, так что различия имелись, но школа ему определенно приглянулась. И, возможно, в том, что с этой школой у него пока не было связано никаких скверных воспоминаний.

Подлетая ближе, Гарри проявлял осторожность. Школа такого уровня просто обязана быть опутана защитными чарами, а перспектива быть сбитым посреди неба в разгар такого приключения его совершенно не вдохновляла. Поэтому он принялся кружить над окрестностями, нарочито маяча на виду в надежде привлечь внимание стражи или, на худой конец, местного лесника. Вскоре он снова наткнулся на реку, текущую к замку через подобие укреплённых ворот.

Разумеется, он притормозил перед ними.

Пока Гарри ждал, он рассматривал горы, мрачно выплывающие из плотной пелены тумана… и вскоре из той же мглы навстречу ему выступила столь же внушительная фигура.

— Вы говорите по-английски? — крикнул Гарри человеку, оказавшемуся одним из самых высоких людей, каких он когда-либо видел.

— Немного, но вынужден огорчить: приём на обучение в этом году уже окончен!

— Очень жаль, — усмехнулся Гарри. — А просто зайти в гости мне позволят?

* * *

Как выяснилось, в гости Гарри всё же пустили — стоило ему представиться. На лице высоченной ведьмы мелькнула тень узнавания, но, к счастью, она не стала превращать это в событие. Вместо этого она потребовала принести пачку вполне ожидаемых клятв: не вредить ученикам, преподавателям, школьному имуществу и всему прочему, что обычно прилагается к древнему учебному заведению на вершине горы. Гарри и так не собирался ничего портить, но к вопросам безопасности относился с пониманием.

А вот внезапное «купание» в местном аналоге «Гибели воров» вызвало куда меньше восторга. Впрочем, мера была разумной: всегда найдётся риск, что кто-нибудь под Оборотным зельем или Империусом попытается выкрасть ребёнка под видом заботливого родителя. Признаться, когда шок от ледяной воды прошёл, Гарри даже нашел это забавным. Может, обзавестись чем-то подобным? Или чем-нибудь более щадящим… вроде распылителя. «Аэрозоль для воришек» — звучит многообещающе.

Оказавшись внутри школы, он первым делом отметил, насколько всё здесь приспособлено к многочисленным студентам-анимагам. Высокие своды и распахнутые настежь окна — разумеется, защищённые от непогоды — для тех, кто предпочитает крылья; узкие лазы и норы для сторонников малых форм; и неожиданно много свободного пространства (при том что школа ютилась на горном пике), чтобы существа любых мастей могли размять лапы, крылья или что там у них имелось.

Анимагия, конечно, не была их главной гордостью, да и пришёл он не за этим. Превращаться он умел и сам. Дважды, если уж на то пошло. Куда больше его интересовала другая специализация школы — беспалочковая магия.

Гарри горел желанием её освоить, если это вообще было возможно. Правда, времени на полноценную учёбу у него, скорее всего, не нашлось бы. Да и перспектива просиживая штаны за одной партой с толпой первокурсников — или как их здесь называют, пока те осваивают азы, казалась ему откровенно неловкой. Поэтому он прикинул, что вполне может выторговать парочку учебников или хотя бы несколько дельных советов в обмен на редкие копии книг из собственной библиотеки.

В конце концов, школы ведь существуют затем, чтобы сеять разумное, доброе, вечное, верно?

* * *

Микро-бонус:

Надпись на футболке «Я встретил нагов Древней Индии, и всё, что мне досталось, — это паршивое состояние медитации» заставляет людей задавать кучу вопросов, ответы на которые уже написаны.