Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Оставшаяся часть учебного года оказалась именно такой, на какую Гарри надеялся, — спокойной. Ну, по крайней мере, гораздо более спокойной, чем прежде. Рита Скитер отлично умела читать между строк. Она прекрасно понимала, какие политические дивиденды могли извлечь антимаггловские круги, и не испытывала ни малейшего желания ссориться со своим главным источником столь сочных историй. Упоминания о странных людях, замеченных в Хогсмиде, в последующих статьях становились всё реже, а основное внимание она переключила на безумие самой идеи держать дементоров возле Хогвартса. Похоже, план Дамблдора пока что срабатывал.

В один из хогсмидских уик-эндов Рон, основательно подготовленный и не слишком довольный этим фактом, встретился со своим отцом и Ритой для эксклюзивного интервью. Гарри так и не понял, сыграли ли свою роль многочисленные пробные беседы или же у Риты внезапно восторжествовал здравый смысл над хищными инстинктами, но итоговая статья рисовала образ искреннего, отважного, но скромного юноши. После публикации в коридорах появилось несколько любопытных взглядов и шёпотков, однако столь сдержанная реакция школы стала для Гарри приятным сюрпризом, особенно на фоне его циничных воспоминаний. Даже слизеринцы свели свои язвительные замечания к минимуму — вероятно, не в последнюю очередь благодаря наставлениям Слизнорта «вести себя как настоящие слизеринцы, если уж на то пошло».

Однажды, задержавшись у кабинета зельеварения после урока, Гарри невольно подслушал обрывок разговора, когда Пэнси Паркинсон спросила, почему профессор «так уж выслуживается перед гриффиндорцами».

— Мисс, вы видите сумму, которую я записал на этом клочке пергамента?

— Да… то есть да, профессор.

— Возможно, а возможно и нет, но примерно столько мне платят в год за выполнение условий моего контракта с Хогвартсом. А за дюжину часов работы в прошлом триместре я получил примерно в три раза больше… всего лишь проявив вежливость к тем, кого вы сочли недостойными внимания. Так кто из нас лучший слизеринец?

Гарри постарался исчезнуть из виду прежде, чем Пэнси вышла в коридор.

* * *

После отражения нашествия дементоров даже победа в Кубке по квиддичу казалась несколько бледной. Седрик Диггори и его товарищи по «Пуффендуй» бились отважно, однако Оливер Вуд не собирался уступать свой последний шанс. Вратарь «Гриффиндора» двигался словно одержимый, воспринимая каждый удар по кольцам как личное оскорбление, и не пропустил ни одного мяча, прежде чем Гарри поймал снитч и, можно сказать, из милосердия положил конец разгрому. При счёте 270:0 «Гриффиндор» одержал безоговорочную победу, и рыдающий Оливер в последний раз вручил кубок своему декану. Гарри присоединился к празднованию, но был рад, что основное внимание досталось Вуду и старшим игрокам, начавшим сезон вместе с ним.

Июнь принёс с собой выпускные экзамены, но в них не было ничего необычного. Гермиона держала всех в тонусе, а Гарри позволил себе чуть меньше сдерживаться, демонстрируя свои знания. Темноволосая девочка лишь улыбалась чуть шире, занималась ещё усерднее и всё равно умудрялась набирать больше баллов. Воспоминания не делали его умнее её, и Гарри вовсе не возражал против её стремления доказать это самой себе. В то же время она стала заметно менее настойчивой в желании обсуждать и разбирать экзамены после каждого из них — за что друзья были ей искренне благодарны. На последнем собрании Дуэльного клуба объявили, что от итогового турнира в конце года решено отказаться в пользу дополнительной практики заклинания Патронуса. Гарри задумался, не показалось ли ему, что некоторые старшекурсники при этом испытали явное облегчение.

Главным событием прощального пира стало вручение Особой награды за заслуги перед школой. Гарри был рад, что её присудили всем шестерым вместе, не выделяя ни его, ни Рона по отдельности. В тексте на табличке упоминалась и их работа в Дуэльном клубе в течение года, а не только сражение с дементорами. Гарри заподозрил здесь руку профессора Макгонагалл, но промолчал, пока все шестеро стояли, а профессор Дамблдор делал объявление. Невилл покраснел почти так же сильно, как Рон и Джинни, тогда как Гермиона сохраняла самообладание до самого вечера — до тех пор, пока декан не вручил ей тиснёную копию награды, чтобы она могла отвезти её родителям. Тут она расплакалась и обняла профессора Макгонагалл, чем немало смутила обычно сдержанную ведьму. Джинни и Луна тут же пришли на выручку, пока профессор трансфигурации неловко похлопывала Гермиону по плечу. Гарри оглядел гостиную, но ни один из гриффиндорцев не смотрел на это проявление чувств с осуждением. Сам он задумался, было ли это следствием накопившихся эмоций или же тем, что у Гермионы наконец появилось нечто вполне осязаемое, подтверждающее её достижения, — то, что можно показать родителям.

На следующее утро все были рады, что Гермиона так настойчиво… кхм, напоминала им собрать вещи заранее. Они ускользнули от общей суматохи и заняли места в «Хогвартс-экспрессе», пока поезд ещё был почти пуст. Вскоре все шестеро удобно устроились в купе, а Косолапсус выбрался из переноски. Огромный кот наслаждался рассеянными поглаживаниями читающих девочек, пока Рон и Невилл играли в шахматы, а Гарри дремал. После первого обхода старост он запер дверь заклинанием. Если бы они вернулись до того, как он его снимет, Гарри сделал бы вид, что дверь просто заклинило. В нынешних обстоятельствах он не собирался оставлять купе незапертым, когда не следил за происходящим.

К счастью, поездка прошла без происшествий. Забавно, но Гарри почти поймал себя на том, что ему не хватает мелких визитов Малфоя — он всё ждал, что кто-нибудь появится, чтобы их подразнить. Вероятно, сражение с дементорами, не говоря уже о руководстве Слизнорта, охладили пыл наиболее громогласных недоброжелателей. И всё же Гарри не покидала тревожная мысль: а вдруг они просто стали действовать тоньше? Он не забыл, что так и не удалось наверняка выяснить, кто напал на Мелиссу Булстроуд.

Тем не менее, на платформе девять и три четверти их ждал сюрприз — к счастью, приятный. Родители и опекуны собрались одной группой, и мистер Уизли объявил, что они намерены вместе пообедать и обсудить летние планы. Гарри был рад видеть, как хорошо ладят между собой взрослые, пусть это и могло осложнить некоторые вещи. Однако его всё больше отвлекало растущее смущение Рона.

Все ученики, сходившие с поезда, знали, кто такой Рон, и уже успели свыкнуться с новостями о мече Гриффиндора. Чего нельзя было сказать о родителях и родственниках, встречавших их на платформе. Взглядов, перешёптываний и даже откровенных тычков пальцем было более чем достаточно. Рон всё сильнее съёживался, пряча лицо и заливаясь краской до самых ушей. Суета миссис Уизли вокруг него делу не помогала. Зато, когда она переключилась на близнецов, Джинни толкнула Гермиону, и та подошла к Рону, увлекая его поговорить с её родителями. Гарри не знал, стало ли Рону от этого спокойнее, но отвлечься ему явно удалось. Тёплый приём со стороны мистера Грейнджера, без сомнения, тоже сыграл свою роль. Гарри гадал, рассказала ли Гермиона — или кто-то ещё — стоматологу, какой опасности Рон подверг себя, схватившись с дементором. Так или иначе, было ясно: мистер Грейнджер остался доволен тем, что Рон готов поставить безопасность его дочери выше собственной. Да и поведение самого Рона ясно показывало, что он не считает себя обязанным чем-то за свои поступки. Похоже, Гермиона умела мыслить стратегически не хуже Рона, если уже сейчас закладывала фундамент на будущее.

Гарри поймал взгляд Джинни. Их общая улыбка ясно дала понять, что он заметил это не один.

* * *

Летние месяцы обещали быть довольно насыщенными. В «Дырявом котле» «шестёрка Гриффиндора» и их опекуны обсудили все детали, но в целом решили придерживаться того, что хорошо сработало прошлым летом. По будням они будут заниматься вместе: по утрам — в «Норе», по вечерам — у Грейнджеров, а выходные оставят для отдыха и семьи. Взрослые выглядели довольными — или, по крайней мере, удовлетворёнными — таким решением. Оценки у ребят в целом были отличными. Некоторые, особенно мистер Грейнджер, не скрывали недовольства тем, что опасные ситуации повторяются с пугающей регулярностью, но, по крайней мере, дополнительная подготовка помогала детям оставаться в безопасности.

Пока что.

Однако осложнение возникло, когда Гарри, Луна и Уизли переместились по каминной сети в «Нору». Едва Гарри успел обрести равновесие, как крёстный стиснул его в крепких объятиях. В течение учебного года они обменивались письмами — во многом благодаря миссис Уизли, — но Гарри знал, что Сириус едва не сошёл с ума, узнав о сражении с дементорами. Гарри терпел суету без возражений и с радостью отметил, что Сириус почти избавился от пугающей худобы, приобретённой в Азкабане.

Когда миссис Уизли усадила всех за чай, Сириус поинтересовался у Гарри его летними планами. Краткий рассказ вызвал на лице мужчины лёгкую хмурость.

— Я надеялся, что мы сможем найти время для обучения анимагии, — признался он.

— Разве это не незаконно? — с тревогой спросила миссис Уизли.

— Только если не зарегистрироваться, — ответил Сириус. — А многие, кто достигает этого, предпочитают не регистрироваться. Реестр — дело публичное, любой может в него заглянуть. Думаю, большинство волшебников, сумевших стать анимагами, скорее захотят сохранить свои способности в тайне. — Он помолчал. — Я рад, что не зарегистрировался. Иначе меня бы здесь не было.

Миссис Уизли задумчиво слушала, а затем в конце концов кивнула.

— Конечно, Петтигрю, возможно, было бы труднее скрыться или спрятаться, — возразил Гарри. Он невольно задумался, не сделала ли атака дементоров эту версию миссис Уизли чуть более циничной по отношению к Министерству и его законам.

Сириус скривился.

— Он с тем же успехом мог аппарировать или затаиться в другой стране, выдавая себя за маггла.

— Верно, — признал Гарри. — Наверное, мы могли бы отказаться от утренних занятий боевыми искусствами. Мы всё равно будем продолжать у Грейнджеров, и я не хочу терять время, которое провожу с мистером Иссимурой.

Друг мистера Грейнджера владел сетью додзё и время от времени заглядывал к ним на тренировки, давая пару советов.

— По утрам мы в основном просто спаррингуемся. Но с чего вдруг ты об этом заговорил? Разве Мародёры не были старше, когда стали анимагами?

— Мы были на пятом курсе, — согласился Сириус. — Но учились этому сами. А если прибавить все те заклинания, которыми вы сейчас занимаетесь… это тоже немало помогает.

— Каким образом? — спросил Гарри.

— Магия — как любая часть тебя самого, — ответил Сириус. — Чем чаще ты ею пользуешься, тем сильнее она становится. Даже если не говорить о магическом ядре, можно научиться всё лучше и лучше фокусировать то, что у тебя есть. Скорее всего, только поэтому Петтигрю в итоге и справился.

Он нахмурился, затем покачал головой.

— В общем, именно к этому и сводится анимагия. Это полная самотрансфигурация, а значит, она требует сосредоточенности, воображения и немалой силы.

— Силы?

— Ну да, — лениво отозвался Сириус, сделав глоток чая. — Трансфигурация вообще требует больше мощности, чем большинство других разделов магии. Сквиб может сварить почти любое зелье — вернее, смог бы, если бы ему позволили. Заклинание можно наложить вполсилы, и оно всё равно сработает хотя бы частично. Тут дальше продвигаются за счёт ловкости и ума, хотя я не говорю, что всё это пустяки. Но у трансфигурации довольно жёсткие требования к силе. Именно поэтому Макгонагалл так строга на уроках. Она говорит первокурсникам, что это самый опасный раздел магии, который они будут изучать в Хогвартсе, — и это не слишком большое преувеличение.

Он улыбнулся Гарри.

— Кстати, подумай о двух Мастерах трансфигурации, которых ты знаешь. Что у них общего?

— Мастерах? — переспросил Гарри.

— Подскажу, — с усмешкой сказал Сириус. — Чтобы преподавать трансфигурацию в Хогвартсе, нужно быть аккредитованным Мастером.

— Дамблдор и Макгонагалл? — предположил Гарри.

— Совершенно верно, крестник, — подтвердил Сириус. — И я бы не хотел столкнуться ни с одним из них в тёмном переулке.

Гарри помолчал и снова отпил чай.

— И ты считаешь, что мы уже близки к нужному уровню силы?

— Возможно, к концу лета, — ответил Сириус. — Иначе я бы вообще не стал поднимать этот вопрос.

* * *

Обучение анимагии оказалось совсем не таким, как Гарри ожидал. По правде говоря, он и сам не знал, чего именно ждёт, но уж точно не управляемой медитации.

Сириус заметил, что их прежние занятия окклюменцией значительно упростили дело — входить в медитативное состояние им было нетрудно. Затем он провёл их через ряд упражнений на визуализацию и то, что сам называл «контактом с внутренним зверем». По его словам, вторая форма анимага в какой-то мере отражала личность волшебника. Иногда эта связь была очевидной — и Гарри невольно улыбался, вспоминая храбрость и лидерские качества Джеймса Поттера, воплотившиеся в образе оленя. Пожалуй, туда же можно было отнести и ту долю самоуверенности, от которой, как утверждали, Джеймс впоследствии избавился. Гарри давно примирился с образом отца, увиденным в воспоминаниях Снегга. Никто не был идеален, и люди могли меняться, если действительно этого хотели. То, что Лили Эванс от явной неприязни дошла до брака с Джеймсом всего за несколько лет, служило тому лучшим доказательством.

С каждым занятием глубокий голос Сириуса всё дальше уводил их в состояние транса. Под его терпеливым руководством они должны были отбросить осознанные мысли и попытаться дотянуться до своей инстинктивной стороны. Именно там, по словам Сириуса, и обитал их внутренний зверь.

После утренней разминки медитации казались Гарри освежающими. Однако дальнейшие этапы оказались куда сложнее. Когда Сириус убедился, что все они в той или иной степени способны ощущать своего «внутреннего зверя», он перешёл к активной части обучения. В сущности, для первой трансформации нужно было наполнить своё тело магией — так, словно собираешься провести масштабную трансфигурацию, выбрав самого себя в качестве объекта… но при этом передать контроль над изменением своему внутреннему зверю, который и направит процесс к своей идеальной форме.

Всё это звучало для Гарри несколько безумно, и выражение лица Гермионы выдавало те же сомнения. Однако сам Сириус был живым доказательством того, что метод работает, и потому они продолжили.

Именно тогда и пришла боль.

Это случилось в последнюю неделю июля, в первый раз, когда Гарри попытался «наводнить тело магией». Вместо лёгкого покалывания, о котором говорил крёстный, он ощутил обжигающую боль в груди и едва не потерял сознание, прежде чем сумел остановиться. Он глухо застонал — и Сириус оказался рядом в одно мгновение. Стоило Гарри ослабить концентрацию, как боль исчезла, но при новой попытке вернулась с той же силой.

Сириус выглядел так, словно у него только что отняли Рождество. Однако, к его чести, он продолжал заниматься с остальными, одновременно пытаясь помочь Гарри преодолеть это новое препятствие. Когда ничто не помогло, миссис Уизли решительно отправила его в больницу Святого Мунго к целителю Стэнхоупу. Гарри был достаточно обеспокоен, чтобы не возражать. В конце концов, если не считать врачебной тайны, он не нарушал закон, пока не добился успеха и не отказался зарегистрироваться.

Новости оказались противоречивыми. С одной стороны, его необычное, сросшееся магическое ядро продолжало формироваться и постепенно стабилизировалось. С другой — целитель не смог объяснить, почему Гарри испытывает такую невыносимую боль. Возможно, он просто подавал слишком много энергии, однако попытки ограничить поток ни к чему не привели: боль оставалась столь же мучительной.

Гарри старался не показывать своего разочарования, наблюдая, как друзья начинают экспериментировать с частичными трансформациями, следуя подсказкам своих внутренних зверей. Он не привык отставать ни в учёбе, ни в тренировках. Дуэльный турнир — это было одно дело: победа или поражение, но он всё равно показал себя достойно. Теперь же он чувствовал себя словно Крэбб или Гойл, пытающийся выполнить сложное задание по трансфигурации для Макгонагалл. Ощущение было неприятным и болезненно подчёркивало масштаб его собственного самолюбия. К тому же ему казалось, что своей неудачей он подводит и Сириуса, и давно погибшего отца.

Дни рождения — его и Невилла — стали приятным отвлечением. Гарри удалось уговорить миссис Уизли сделать всё поскромнее в этом году — к её явному огорчению. Он ценил её старания устроить ему первый в жизни настоящий праздник, но ей вовсе не нужно было и дальше «компенсировать» то, что делали Дурсли.

Молли просто обняла его и вздохнула. Потом, удерживая Гарри за плечи на расстоянии вытянутых рук, она некоторое время внимательно смотрела на него и наконец сказала:

— Гарри, милый, я не пытаюсь возместить тебе то, что было раньше. Неужели ты не считаешь, что заслуживаешь праздника?

Гарри пожал плечами.

— Не особенно. По-моему, я не заслуживаю всей этой суеты, — он опустил взгляд. — Может, небольшую встречу… только друзья и семья?

— Можно и так, если ты хочешь, — легко ответила миссис Уизли. — Но, между прочим, все, кого я приглашала в прошлом году, ухватились за возможность прийти и отпраздновать с тобой. Никто не пришёл из чувства долга — учти это.

В конце концов они сошлись на компромиссе: компания будет чуть больше, чем предлагал Гарри. И это резко контрастировало с приёмом на следующий день в поместье Лонгботтомов. Там требовалась парадная одежда, и взрослых, пытавшихся выслужиться перед Августой Лонгботтом, было куда больше, чем настоящих друзей Невилла. Эти самые друзья почти неосознанно образовали вокруг осаждённого союзника живой заслон, пока он приветствовал гостей, подходивших представиться.

Одним из заметных последствий нового взаимопонимания между Невиллом и его бабушкой стало то, что друзей Невилла больше не оттесняли в сторону ради кого бы то ни было. Особенно выделялась Луна — почти собственнически удерживая Невилла под локоть почти весь вечер. Гарри не был уверен, но её взгляд становился очень прямым, стоило кому-нибудь из гостей упомянуть, что навещал Невилла прошлым летом. Одна молодая ведьма, Мелинда Хокшорн — Гарри припомнил, что именно она когда-то проболталась о попытках Августы устроить Невиллу партию, — откровенно забавлялась происходящим и, уходя, подмигнула Луне.

Если Августу Лонгботтом и смутила такая перемена, она ничем этого не показала, когда вместе с Невиллом желала гостям доброй ночи. То, что Гарри с остальными проторчали до самого конца, тоже осталось без комментариев. Гарри понимал, что они ступают по неизведанным водам, и потому позволил себе немного паранойи.

На следующей неделе Гарри продолжал медитировать, пока его друзья работали над анимагическими формами. Несмотря на разочарование, ему было любопытно, в кого превратится каждый из них. Однако, по словам Сириуса, у Мародёров существовал обычай: ждать, пока новый Мародёр полностью завершит превращение, прежде чем устраивать «Великое Открытие». Гарри не очень понимал, как «обычай» могли составить трое подростков, но решил пока не спорить с крёстным.

Ещё одной хорошей новостью стало то, что Артур вернулся с работы и объявил: ему удалось достать всем билеты на финал Чемпионата мира по квиддичу.

Почти весь день он помогал Отто Бэгмену с зачарованной газонокосилкой. Вообще-то старая ручная косилка формально была старше соответствующих законов — смотря, конечно, когда именно её зачаровали. Молодая мракоборец, Нимфадора Тонкс, не знала об этой лазейке, когда вызвала Артура. Поскольку дом Бэгменов был защищён от магглов, а Отто зачаровал старую косилку уже после того, как повредил спину, Артур проявил разумную осторожность. Он мог позволить себе это с чистой совестью: было очевидно, что вещь никогда не попадёт в руки магглов и не вызовет опасных вопросов. Артур закрыл на это глаза и «узаконил» косилку задним числом, однако счёл нужным поблагодарить мракоборца Тонкс за то, что та обратилась к нему за консультацией.

Когда Артур вернулся в министерство, к нему заглянул младший брат Отто — Людовик Бэгмен из Отдела магических игр и спорта — и спросил, не желает ли Артур, как начальник отдела, приобрести билеты в министерскую ложу. Поняв, что рядом с министром и другими официальными лицами безопасность будет ещё выше, Артур принял этот негласный знак благодарности от коллеги.

Пока мужчины семейства Уизли радостно загалдели, Молли и Джинни пришли в ещё больший восторг оттого, что и Чарли, и Билл взяли отпуск и тоже будут с ними.

Сириус благодарил Артура за то, что тот не устроил его двоюродной племяннице разнос, а Гарри тем временем уже строил планы. Это была золотая возможность захватить Барти Крауча-младшего и вывести на чистую воду преступления Крауча-старшего. Он лишит Волан-де-Морта потенциального слуги — и обеспечит Сириусу пусть и запоздалую, но месть. Возможно, у Риты наконец появится достаточно рычагов, чтобы добиваться расследования по поводу того, что Сириусу так и не устроили суда. Нужно было лишь сделать так, чтобы всё выглядело случайностью, а не заранее подстроенной ловушкой. Гарри вовсе не хотелось пробудить подозрения Дамблдора…

На этот раз он привлёк к планированию всех друзей. Никто не говорил этого вслух, но Гарри видел: им нравится его новый подход — особенно Гермионе и Джинни. Невилл уже принял приглашение отправиться в ложу для прессы вместе с Луной и её отцом, и было решено, что так даже лучше, чем рисковать и затевать перестановку мест в министерской ложе, добавляя туда ещё людей. Чемпионат мира по квиддичу, как они надеялись, не должен был пострадать от уже внесённых Гарри изменений, и потому у них появилась возможность спокойно продумать всё от начала до конца.

А вот демонстрация Пожирателей смерти после матча — совсем другое дело.

С одной стороны, у Люциуса Малфоя было куда больше причин вести себя тише, чем в прежней временной линии, и Гарри считал весьма вероятным, что именно Малфой тогда и организовал этот мерзкий «маггло-охотничий» спектакль. С другой — он мог оказаться даже более мотивированным натянуть плащ и маску хотя бы затем, чтобы показать своим «равным», что его по-прежнему следует бояться. Если же первоначальная идея принадлежала не ему, даже такие рассуждения могли оказаться ошибочными. К тому же оставался вопрос о действиях самого Гарри во время матча. Если им удастся захватить Крауча-младшего, отпугнёт ли дополнительное число мракоборцев чистокровных от демонстрации?

В конце концов Гарри пришёл к выводу, что второе событие предсказать невозможно, и остальные согласились. Гермиона пыталась было устроить какие-то сложные вычисления вероятностей на базе арифмантики, но вскоре оставила эту затею как чистейшую гадалку: слишком много неизвестных. Они будут планировать захват Крауча — а со всем остальным разберутся по мере поступления.

* * *

Чарли оказался точь-в-точь таким, каким Гарри его помнил: коренастым и добродушным. Он привёз фотографии любимца Хагрида — Норберта, который, по словам Чарли, стремительно становился одним из любимцев в заповеднике в Румынии. Пожалуй, то, что Хагрид вырастил его из яйца, действительно могло сделать молодого дракона чуть более дружелюбным к людям. Может быть.

После приезда Чарли о разных секретах почти не говорили, но Гарри заметил, что первую же ночь тот провёл главным образом в сарайчике Артура. Гарри не думал, что они обсуждали электрические штепсели. Поэтому на следующий день он ничуть не удивился, когда Чарли добровольно «назначил» их обоих собирать яблоки в саду.

— Ну… — довольно неуклюже начал Гарри, пытаясь разрядить обстановку, когда они принялись наполнять корзину.

— Так, — сказал Чарли. — Папа… понимаешь, когда я уезжал в Румынию, он здорово помогал маме. Ей не нравилось, что я работаю так далеко, но в Румынии место в заповеднике открылось впервые почти за два года. Он заступился за меня, сказал, что я должен идти за своей мечтой. Ты же знаешь маму — значит, понимаешь, что это было непросто. Перед отъездом я сказал ему, что остаюсь в долгу, но он только рассмеялся и отмахнулся. А несколько месяцев назад я получил от него посылку: книгу по окклюменции и записку. Он писал, что надеется, что я буду её изучать, что это важно. Важно для семьи.

Гарри медленно кивнул.

— И вчера вечером он объяснил, почему?

— Именно так, — подтвердил Чарли. — Полный, чёртов бардак, если честно. Но я не вижу ни одного варианта, при котором Уизли смогли бы остаться в стороне.

— Я тоже, — согласился Гарри. — У тебя… ну, знаешь… были вопросы? Насчёт всего этого?

— Полагаю, после того, что произошло в Хогвартсе, меня, скорее всего, убили в той войне, — сказал Чарли. — Но есть одна вещь, о которой я хочу знать.

— Какая? — спросил Гарри.

— Что ты замышляешь с моей младшей сестрой? — жёстко спросил укротитель драконов. Гарри заметил, как под загрубевшей кожей на крепких руках Чарли вздулись мышцы, когда тот сильнее сжал ручку корзины. — Я видел, как вы смотрите друг на друга, — добавил он. — Так что не пытайся отрицать, что между вами что-то есть.

— Я… ну… — Гарри запнулся. — Она мне дорога, — наконец сказал он. Он этого не ожидал. Остальные Уизли не возражали против того, как он и Джинни осторожно кружили друг вокруг друга. Ему и без того было непросто разобраться в собственных чувствах, и он старался не делать ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Но, как назло, самый опекающий из братьев оказался ещё и неприятно наблюдательным.

— У вас с ней… раньше? — спросил Чарли.

Гарри кивнул, совершенно не радуясь направлению, в котором разворачивался разговор.

— Сколько вам тогда было лет? — продолжил Чарли.

— Мы начали встречаться ближе к концу моего шестого курса, — ответил Гарри. — У неё был пятый. Потом у нас вышла своего рода пауза, когда я… э-э… ушёл разбираться с одной проблемой. Именно тогда этот ублюдок напал на Хогвартс.

— И ты в итоге с ним поквитался.

— Да. Это… это заняло время, но да. Слишком много времени. Слишком много людей погибло, слишком многое было разрушено. — Гарри сглотнул. — К тому моменту всё уже превратилось в кошмар.

— Тебе не кажется, что ты для неё слишком стар? — холодно спросил Чарли.

Гарри пожал плечами.

— В каком-то смысле — возможно. Часть меня старше, но эта часть слилась с одиннадцатилетним мной. Так что я и сам толком не понимаю, что, чёрт побери, делаю.

— Может, тебе стоит попробовать с кем-то другим, — предложил Чарли, и его тон был мягче, чем могли бы прозвучать эти слова. — С кем-то постарше. Может, с кем-то, с кем ты встречался потом?

Гарри покачал головой.

— Больше никого не было, — возразил он. — Никого после того, как она… умерла.

Голос сорвался на последнем слове, и Гарри сжал кулаки. Ему совершенно не хотелось вести этот разговор.

Чарли моргнул и слегка нахмурился.

— Чёрт возьми. Похоже, ты по уши влип. — Он вздохнул. — Ладно. Она знает?

Гарри кивнул.

— Это играет тебе в плюс, — признал Чарли. — Скажу на всякий случай, вдруг никто ещё не говорил тебе прямо. Если ты её обидишь, я сумею удерживать трансфигурацию «человек-в-кусок мяса» достаточно долго, чтобы венгерская хвосторога успела переварить улики. Я не шучу. Ни капли. Улики.

— Если я это заслужу, — спокойно ответил Гарри, — тебе придётся сначала иметь дело с ней. Над камином висит трофей — взгляни на него.

* * *

В утро матча все поднялись так же рано, как обычно вставал Гарри. Миссис Уизли кормила мужа и всех сонных несовершеннолетних, которые не могли аппарировать прямо к стадиону. Гарри на мгновение позавидовал Перси, который уже сдал экзамен и теперь мог спокойно отсыпаться. Впрочем, он понимал, что слишком параноик, чтобы не захотеть сопровождать друзей в потенциально опасную поездку. Так что он подавил зевок и насадил на вилку сосиску. Единственным, кто с утра был полон энергии, оказался Рон.

Окончательно Гарри проснулся лишь тогда, когда миссис Уизли обнаружила, что Фред прячет пачку пергаментных листовок с предварительным объявлением о почтовом бизнесе «Волшебные вредилки Уизли».

— Что это такое?! — потребовала она.

— Э-э… небольшая предварительная реклама нашего предприятия, — ответил Джордж, бросив на брата косой взгляд.

— Опять эта глупость! — воскликнула она. — Почему вы двое так упорно тратите время на ерунду? У меня сердце разрывается, когда я думаю, каких результатов вы могли бы добиться на СОВ, если бы не тратили каждую свободную минуту на попытки вляпаться в неприятности!

— Это не пустая трата времени, — угрюмо возразил Фред.

— Вы никогда не получите хорошую работу в Министерстве, как Перси, — продолжала она в отчаянном тоне.

Гарри заметил, как Джордж строит ему рожицы за спиной у матери. Он вздохнул и кивнул.

— Ну, мам, — вслух сказал Джордж. — У нас есть весьма надёжные сведения, что у нас всё получится.

Молли отвернулась от Фреда.

— И откуда ты… — она осеклась и повернулась к Гарри.

Гарри кашлянул, прочищая внезапно сдавленное горло.

— Они… ну… открыли магазин на Косом переулке и фактически вытеснили «Зонко» с рынка. А после того как Министерство признало возвращение Волан-де-Морта, у них появился крупный контракт на производство таких вещей, как Щитовые шляпы… — Он замолчал, когда Сириус, пребывавший в мрачном настроении (даже после того как согласился, что ему нельзя рисковать), вдруг расхохотался.

— Магазин?! — потребовала Молли, обращаясь к близнецам. — На Косом переулке?! Где вы взяли деньги, чтобы открыть магазин?!

Поскольку этого ещё не произошло, Гарри задумался, как она вообще ожидала от них ответа. Впрочем, она наверняка знала, что близнецы не дадут ему покоя, пока не вытянут все подробности.

— От нашего уважаемого инвестора, — с гордостью заявил Фред.

— Какой ещё болван станет вкладываться в… — она снова замолчала и уставилась на Гарри с недоверчивым выражением лица.

Гарри снова вздохнул.

— После всей этой истории с Турниром Трёх Волшебников я, честно говоря, не слишком хотел забирать приз в тысячу галеонов, даже если формально выиграл его. А потом, когда он вернулся, я подумал, что всем нам не помешает немного смеха. — Он покачал головой. — В ответ эти безумцы сделали меня своим партнёром. И да, до того как всё пошло наперекосяк, у них дела шли очень неплохо.

Наступила пауза — все переваривали услышанное.

— Что ж, — вмешался мистер Уизли, — нам пора выдвигаться, если мы хотим успеть к портключу на стадион.

Гарри отметил, что его попытка одеться по-маггловски — в вельветовые брюки и старый свитер — выглядела куда более правдоподобно, чем он помнил. Он задумался, не сделало ли общение с Грейнджерами его более внимательным к современной маггловской моде.

Вскоре вся компания уже бодро шагала по сельской местности к вершине холма Стоутсхед. Подъём оказался не таким тяжёлым, как запомнилось Гарри, что он приписал регулярным тренировкам, которыми они занимались с друзьями. Зато мистер Уизли, без сомнений, запыхался сильнее всех, когда они добрались до вершины. Гарри подумал, что на этот раз они, возможно, пришли быстрее, чем в прежней временной линии, однако, несмотря на задержку из-за спора в «Норе», Амос Диггори и Седрик всё равно успели раньше них — к старому башмаку, служившему местным портключом.

Седрик махнул им рукой, приветствуя, но мистер Диггори был куда молчаливее, чем запомнилось Гарри. Впрочем, в этот раз пребывание Гарри у Уизли не могло стать для него неожиданностью — тем более что Гарри присутствовал на слушании в Министерстве по вопросу опеки. Да и хвастаться победой Седрика над ним в квиддиче Амосу тоже было не с руки, отметил про себя Гарри.

С явным неудовольствием Гарри дотронулся до министерского портключа. Помимо сомнительных гигиенических соображений, ему не нравилась неконтролируемая природа такого способа передвижения. Учитывая некоторые его прежние вынужденные путешествия, неудивительно, что он куда больше предпочитал аппарировать. Это требовало большего усилия, зато он полностью контролировал точку назначения. Обычные защитные чары могли его остановить, но такие, что перенаправляли аппарирование, были пугающе редки и дороги.

Палаточный городок на месте проведения Чемпионата мира представлял собой тот самый бедлам, который Гарри помнил по прежней временной линии. Он был рад, что Луне и её отцу не пришлось проводить здесь целую неделю до матча лишь потому, что у них были дешёвые билеты. В отличие от прошлого раза, теперь кто-то из Отдела магических игр и спорта прислал главному редактору «Придиры» полный пресс-набор, включая несколько билетов. Гарри задумался, сыграли ли здесь роль статьи Риты, опубликованные в «Придире», повысившие их статус в глазах кого-то из министерских чиновников, или же это был жест благодарности Луне за её участие в битве за Хогвартс.

Поход за водой к общественному крану оказался, мягко говоря, занятным. Куда больше людей узнавали Гарри, Рона и Гермиону, пока они таскали вёдра. Мать Шеймуса Финнигана пришла в восторг, услышав, что они будут болеть за Ирландию. А Гарри обрадовался ещё сильнее, когда они столкнулись с Оливером Вудом и его родителями.

Оливер подтвердил воспоминания Гарри, объявив, что его приняли в резервный состав «Паддлмир Юнайтед», но тихо добавил, что рассчитывает выйти в основной состав уже к середине сезона. Профессиональный квиддич был на голову выше школьного, однако за годы учёбы он всё же успел собрать впечатляющий послужной список вратаря. Он также предупредил Рона, что в лиге квоффлы летят куда быстрее и ему пришлось серьёзно прибавить, чтобы выдерживать темп. Рон задумчиво кивнул, и Гарри почти физически ощущал, как в голове у друга начинают вращаться шестерёнки.

Гарри приветствовал и других одноклассников, встречавшихся им в толпе, прежде чем они вернулись к лагерю Уизли. Артур уже разжёг огонь и тут же поставил греться чайник. Поскольку их палатка стояла у оживлённой тропы, он то и дело окликал знакомых из Министерства, проходивших мимо. Гарри заметил, как Рон и Гермиона внимательно слушали, пока глава семейства объяснял, кто и чем занимается. Гарри был почти уверен, что добродушного мужчину тронуло неожиданное внимание со стороны младшего сына.

Когда чай был готов, Артур запустил руку в бездонную сумку и извлёк сковороду, яйца и сосиски. С неожиданной сноровкой он расставил всё у костра и принялся жарить обед. Гарри и близнецы как раз начали раскладывать яйца и сосиски по тарелкам, когда к ним подошли Перси, Чарли и Билл.

— Только что аппарировали, папа, — объявил Перси.

— А мы принесли хлеб, — добавил Билл, поднимая буханку домашнего хлеба, завернутую в кухонное полотенце и всё ещё тёплую.

Чарли нёс горшочек с маслом. Он ткнул Перси локтем, и тот со вздохом достал из-под мантии банку варенья.

— Великолепно, мальчики! — просиял Артур. — Как раз вовремя.

Они как раз заканчивали есть, сидя прямо на траве, когда Артур вскочил на ноги, широко улыбаясь и махая рукой Людо Бэгмену, подходившему к лагерю.

— Человек дня! — объявил он с ухмылкой.

Бывший загонщик буквально подпрыгивал от возбуждения. Гарри же был приятно сыт и потому почти не вслушивался в разговор, пока Артур не представил его.

Обязательное «разглядывание шрама» было столь же неловким, как и всегда, но Гарри сохранил приветливое выражение лица ради хозяина. Он не знал, действительно ли Людо был «человеком момента», как утверждал Артур, но именно он делал возможным большую часть того, что Гарри рассчитывал осуществить в этот день.

При этом Гарри не испытывал ни малейших угрызений совести, предупреждая Уизли, чтобы они ни в коем случае не делали ставок через Людо. Перси выглядел откровенно возмущённым мыслью о том, что начальник отдела Министерства может оказаться мошенником, но, к его чести, спорить не стал.

Мистер Крауч появился как раз в тот момент, когда Артур предлагал Людо чашку чая. Перси тут же поспешил предложить чай и своему начальнику. Крауч кивнул, однако его взгляд, скользнувший по остальным, был холоден. Гарри был почти уверен, что не вообразил складку между бровями мужчины, когда их взгляды встретились. Он предположил, что его довольно публичные сомнения в виновности Сириуса Блэка были восприняты некоторыми весьма неодобрительно.

Перси это тоже заметил — даже несмотря на то, что поморщился, услышав, как близнецы при нём назвали его «Уэзерби». Когда его начальник вместе с Людо Бэгменом отправился добывать дополнительные билеты для свиты болгарского министра магии, Перси подошёл к Гарри, сидевшему между Роном и Джинни.

Поправив очки, Перси без обиняков перешёл к делу:

— Что происходит между тобой и мистером Краучем? — спросил он сжатым голосом.

Гарри отпил остывшего чая.

— Он возглавлял Отдел магического правопорядка, когда было принято решение отправить Сириуса Блэка в Азкабан без суда.

Перси побледнел.

— То есть если ты…

— Если Сириуса когда-нибудь оправдают, — спокойно продолжил Гарри, — Крауча, скорее всего, заставят уйти в отставку с позором.

— Почему ты мне об этом не сказал? — прошипел Перси.

— Я думал, ты знаешь, — ответил Гарри. — Это общедоступная информация. Он разве ничего тебе не говорил?

Перси покачал головой.

— Боюсь, он вообще связал всё это воедино только сейчас, — мрачно признался он. — Он едва помнит моё имя.

Гарри кивнул, недоумевая, почему Перси вообще решился это признать. Потом он вспомнил, как они с Джинни не раз вступались за него, когда близнецы слишком уж усердствовали в своих поддёвках. Его кольнула вина. Они не посвятили Перси в планы, связанные с матчем, — главным образом из-за его откровенно слабых актёрских способностей. Гарри задумался, не похож ли Перси в чём-то на Невилла, который так изменился, когда понял, что в него кто-то верит. Он подался вперёд.

— Перси, присматривай сегодня за мистером Краучем.

Брови Перси удивлённо взлетели, но он ничего не сказал и лишь серьёзно кивнул.

— Во время матча может что-нибудь случиться, — прошептал Гарри. — Я не знаю, как он отреагирует, но лучше перестраховаться.

— Можешь на меня рассчитывать, — так же тихо ответил Перси, и Гарри снова ощутил укол вины. Он подумал, не слишком ли предвзято судил, опираясь на воспоминания о другом Перси — том, что однажды пошёл против собственной семьи. Гарри коротко кивнул ему, не вполне доверяя сейчас своему голосу.

Когда Перси отвернулся, чтобы снова заняться костром, Гарри встретил вопросительный взгляд Рона и ответил лишь пожатием плеч. Даже если он ошибался в своих оценках, времени что-либо выдать у Перси попросту не было. Улыбки Гермионы и Джинни выглядели куда более ободряющими.

* * *

Мистер Крауч был настолько не в духе, что вернул чашку чая Перси сразу же, как только Бэгмен начал делать прозрачные намёки на то, что Гарри знал как Турнир Трёх Волшебников. Хмурое выражение лица Перси, которого снова назвали Уэзерби, было вполне реальным. По мере того как сгущались сумерки, нескончаемый поток ведьм и волшебников становился всё более возбуждённым, а по лагерю начали сновать торговцы, предлагающие всевозможные товары с квиддичной символикой.

Гарри проигнорировал всё, связанное с командами, но незаметно приобрёл шесть пар всевсевдоскопов. Штука была исключительно полезной. Он не видел их в продаже на Косом переулке и побаивался спрашивать продавцов — вдруг их ещё не изобрели. Возможно, их разработали аккурат к Чемпионату мира. Магический мир — он такой: изобрести аналог видеомагнитофона исключительно ради продажи на квиддичном матче.

Как ни странно, несмотря на заметно возросшее благосостояние, Рон оказался куда осторожнее в тратах, ограничившись зелёной розеткой в поддержку Ирландии.

— Надо же будет что-нибудь показать Шеймусу в спальне, — пояснил он. — А то в следующем триместре от него спасу не будет.

Гарри ухмыльнулся.

— Истинная правда. А как же Крам? — спросил он, кивнув на оживлённые фигурки игроков, которые предлагал другой торговец.

Рон пожал плечами.

— Хорош, спору нет. Второй лучший ловец, какого я знаю.

Гарри невольно покраснел. Продавец выглядел куда менее довольным.

— Чушь собачья, — проворчал он.

Рон нахмурился.

— Виктор Крам проиграл всего два матча за шесть сезонов в Дурмстранге. А Гарри Поттер три сезона подряд не проиграл ни разу.

— Будто ты лично знаешь Гарри Поттера, — фыркнул торговец.

Гарри внутренне сжался, когда Рон открыл рот. Он специально опустил чёлку, прикрывая шрам. В сочетании с маггловской одеждой он надеялся выглядеть достаточно непохоже на ту чёртову фотографию из «Великих магических событий XX века».

— Он играет за мою команду факультета, — с гордостью сказал Рон, даже не взглянув в сторону Гарри.

— Хм… ну, по возрасту вроде подходишь, — нехотя признал торговец и двинулся дальше.

Гарри мысленно выдохнул.

— Я не совсем уж псих, — буркнул Рон, когда гулкий удар гонга возвестил об открытии ворот стадиона. — Я знаю, что ты терпеть не можешь всю эту мишуру. Это не делает тебя худшим ловцом.

— Уверена, если Гарри захочет играть профессионально, он к этому привыкнет, — добавила Гермиона. — И ты всё равно был умницей — не стал его смущать.

Рон слегка порозовел, пока мистер Уизли убирал чайник и прочие вещи в палатку, закрепляя её чарами. Затем он повёл их по освещённой фонарями тропе через лес к стадиону. Почти двадцать минут спустя вдалеке показались гигантские золотые стены. Они влились в бурлящую толпу, устремлявшуюся к входам, и были направлены в верхнюю ложу.

Гарри с предвкушением улыбнулся, поднимаясь по лестнице, устланной пурпурным ковром. Пока всё выглядело именно так, как должно было. Он сел вместе с Уизли в первом ряду возвышенной ложи. Потребовалось мгновение, но он вспомнил, где именно должен сидеть, заметив Винки во втором ряду кресел. Домовой эльф выглядел крайне неуютно, и Гарри вспомнил, как сильно она боялась высоты.

— Здравствуй, — приветливо сказал он, усевшись. — Я Гарри.

Эльф вздрогнула.

— Ах, вы есть Гарри Поттер! Добби всё рассказывает Винки про Гарри Поттера!

Гарри не поморщился — к энтузиазму Добби он уже привык.

— Ты недавно получала весточки от Добби? Как у него дела в Хогвартсе? — спросил он.

Винки замотала головой, и её уши смешно затрепетали.

— Добби говорит, что он счастлив, но он совершенно спятил. Он работает в Хогвартсе… и он требует плату!

Гарри не удержался:

— Но он так хорошо работает, ему и правда стоит платить.

Краем глаза он заметил, как Гермиона следит за разговором, будто ястреб.

— Домовые эльфы существуют, чтобы работать, — терпеливо объяснила Винки, — а не чтобы получать деньги, или… — её голос понизился до возмущённого шёпота, — брать выходные!

— Понимаешь, Винки, — ответил Гарри, — волшебники — странный народ. Они ценят вещи куда больше, если за них пришлось хоть немного заплатить, чем если получили их бесплатно.

— Это может быть для волшебников, — чинно возразила Винки, — но это не по-эльфийски. Мы делаем, что нам велят, без всяких денег. Я не люблю высоту, но мой хозяин сказал идти в верхнюю ложу — и я пошла.

— А зачем он хотел, чтобы ты сюда пришла? — осторожно спросил Гарри.

— Он сказал, что я должна сохранить ему место, — ответила Винки и кивнула на пустое кресло рядом с собой, прямо за Гарри.

— Понятно. Что ж, никто не скажет, что ты плохой эльф, — мягко сказал Гарри.

Крошечная эльфийка улыбнулась и кивнула, старательно избегая смотреть вниз.

По мере того как стадион заполнялся, в верхнюю ложу заглядывали всё новые и новые ведьмы и волшебники. Кто-то оставался сидеть, но большинство лишь заходили поздороваться. Гарри заметил, что, несмотря на насмешки, которые некоторые отпускали в адрес его отдела, Артур Уизли был человеком довольно известным. Перси улыбался, когда Артур представлял его, и неизменно пожимал всем руки. Однако он заметно смутился, когда появился Корнелиус Фадж с человеком, которого представили как министра магии Болгарии.

— Я вижу, вы здесь со всей своей… э-э… семьёй, — заметил Фадж, окинув взглядом остальных.

На Гарри его глаза не задержались. Это не удивило — с учётом вопросов, которые поднимали статьи Риты Скитер. Зато другой министр, облачённый в чёрные мантии с золотой отделкой, внимательно всмотрелся в Гарри. Он что-то пробормотал человеку рядом с собой, и тот кивнул.

— Ах да, — неуверенно произнёс Фадж. — Где же Крауч, когда он мне нужен? Я вижу его эльфа… А! — Он вдруг расплылся в улыбке. — Кажется, прибыл Люциус!

Гарри стиснул зубы. Это была одна из тех встреч, которых он совершенно не ждал. Полуотставной Пожиратель смерти выглядел как всегда безупречно — тщательно причёсанный, элегантный — и его сопровождала стройная светловолосая женщина, которую Гарри знал как миссис Малфой. Что было странно — Драко рядом не оказалось.

— Ах, Фадж, — протянул Люциус, подойдя к министру и пожав ему руку. — Позвольте представить вам мою жену, Нарциссу.

Министр Фадж улыбнулся и почтительно склонил голову перед миссис Малфой.

— А это — господин Обланск, министр магии Болгарии, — добавил он. — Жаль, что он ни слова не говорит по-английски.

Фадж выглядел куда более напряжённым, чем запомнилось Гарри.

— И вы, конечно, знакомы с Артуром Уизли? — добавил он спустя мгновение.

Двое мужчин окинули друг друга взглядами.

— Места в верхней ложе, Артур? — тихо поинтересовался Малфой, скользнув взглядом в сторону Гарри. — Рад видеть, что вы научились пользоваться теми возможностями, которые вам предоставляют.

Артур покраснел, мгновенно уловив скрытый смысл.

Фадж, похоже, этого не заметил и продолжил:

— Люциус только что сделал весьма щедрое пожертвование больнице Святого Мунго. Он здесь как мой гость.

— Как мило, — ровным голосом отозвался мистер Уизли.

Фадж тем временем оглядывался по сторонам.

— А ваш сын не захотел прийти, Люциус? — спросил он. — Уверен, для него нашлось бы место…

Гарри напрягся. Он не видел Драко с того дня, как того исключили из Хогвартса за попытку убить его и за угрозу жизни Джинни. И вновь сталкиваться с избалованным напыщенным болваном ему совершенно не хотелось.

— Боюсь, Драко решил остаться в Дурмстранге на лето, — невозмутимо ответил Люциус. — Он проходит ускоренную программу для студентов с особыми способностями.

— В последнем письме он писал, что идёт по ускоренной линии к должности старосты, — с гордостью добавила миссис Малфой.

— Это впечатляет, — засиял Фадж. — Особенно в его возрасте. Не правда ли, Артур?

Мистер Уизли кивнул, ничем не выдав иронии ситуации. Его собственное многочисленное семейство сыграло немалую роль в «новых возможностях» Драко в Дурмстранге. Гарри задумался, действительно ли Фадж настолько плохо осведомлён, или же сознательно даёт Люциусу Малфою шанс спровоцировать мистера Уизли при свидетелях. Любой инцидент здесь наверняка серьёзно повредил бы его карьере — если не положил бы ей конец. Так или иначе, Гарри не мог не восхититься выдержкой своего опекуна.

С последним насмешливым кивком Малфои прошли к другому концу ложи и уселись напротив Фаджа и делегации болгарского министра. Гарри заметил двух серьёзных мужчин в тёмных мантиях, устроившихся за спиной господина Обланска, и задался вопросом, не были ли это болгарские мракоборцы — или как их там называли.

— Кому вообще пришло в голову сделать Драко проклятым старостой? — пробурчал Рон. — Казалось бы, вылет из Хогвартса — уже намёк.

— Тем же людям, что сделали бы Снегга директором, — отозвался Гарри. — Особое отношение к Драко — фирменный стиль Снегга, не забыл?

— Ты подозревал, что мистер Малфой приложил руку к его устройству туда? — прошептала Гермиона. — Похоже, это часть сделки.

— Без сомнений, — пробормотал Гарри, когда в ложу вбежал сияющий Людо Бэгмен.

— Все готовы? — весело спросил он.

— Готовы, когда вы, — торжественно ответил Фадж.

— Отлично! — просиял Людо и наложил на своё горло заклятие «Сонорус».

Гарри рефлекторно сглотнул. Его собственный голос давно восстановился, но последние следы хрипоты исчезли лишь спустя недели.

— Дамы и господа… добро пожаловать! — разнёсся голос Бэгмена по всему стадиону. — Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!

Толпа взорвалась восторженным рёвом, а гигантское ожившее табло стерло последние рекламные объявления и установило счёт: Ирландия — ноль, Болгария — ноль.

— А теперь, — продолжил Людо, — без дальнейших церемоний позвольте представить… талисманов болгарской сборной!

Трибуны справа, залитые алым цветом, взревели ещё громче.

Когда по полю скользнули вейлы-чирлидеры, Гарри шипя предупредил друзей и поднял свои барьеры окклюменции так высоко, как только мог. С облегчением он понял, что это заметно притупило желание выставить себя полным идиотом. Он мотнул головой и оглядел остальных. Большинство, похоже, успешно сопротивлялось массовому очарованию болгарских талисманов, хотя близнецы выглядели слегка остекленевшими. Гарри задумался, не приведёт ли их любопытство к неприятностям.

По крайней мере, он и мужчины семейства Уизли избежали особенно нелепых проявлений, охвативших трибуны. Гермиона выглядела даже слегка впечатлённой, а Джинни одарила Гарри самодовольной улыбкой, на которую он ответил.

Появление ирландских лепреконов было столь же эффектным, как Гарри и помнил. Он поймал одну из сыпавшихся монет и внимательно её рассмотрел. Сосредоточившись на деталях, он заметил, что блеск золота был слишком уж совершенным, каким-то влажным под светом прожекторов. Гарри достал перочинный нож и коснулся монеты лезвием — та исчезла в одно мгновение. Он поднял глаза на Рона и покачал головой. Рон вздохнул и ткнул Джорджа локтем, и вскоре они выбросили всё собранное «волшебное золото». Гарри помнил, что эти монеты были временными conjuration’ами, но проверить всё же не помешало.

Гарри откинулся на спинку кресла, пока Бэгмен представлял игроков. Вскоре в воздух выпустили мячи, и Гарри вспомнил предупреждение Оливера. Лига играла куда быстрее, чем Хогвартс. Он держал всевсевдоскопы наготове, но следил за игрой собственными глазами. Повторы в замедлении он посмотрит позже — сейчас ему не хотелось упускать ни мгновения. Ирландские охотники действовали так же слаженно, как он помнил, и в начале матча быстро набирали очки против болгарской защиты. Затем Гарри увидел, как Виктор Крам, безупречно исполнив финт Вронского, буквально смял Эйдана Линча.

Гарри понял, что Вуд был прав. Ему и самому нужно было прибавлять. Смотреть на это было… отрезвляюще.

Болгарская защита заметно ожесточилась, а их загонщики почти с кровожадным упорством принялись крушить построения ирландских охотников. Гарри с некоторым облегчением наблюдал, как события разворачиваются именно так, как он помнил, — вплоть до драки между вейлами и лепреконами и до окровавленного Виктора Крама, поймавшего снитч… ровно в тот момент, когда Ирландия ушла вперёд на сто шестьдесят очков и тем самым одержала победу. Логически Гарри не видел, каким образом его собственные изменения могли повлиять на исход матча, но за последнее время произошло слишком много странных совпадений, чтобы он не волновался.

Он был так поглощён концовкой игры, что едва не пропустил срабатывание предупреждающего заклинания — оно дало о себе знать в тот самый миг, когда чья-то рука выскользнула с его волшебной палочкой из кармана куртки.

**

Эрик Бюлер работал в Министерстве магии Болгарии уже двадцатый год, однако участие в охране министра Обланска стало для него самым заметным назначением за всю карьеру. Ему повезло — пусть и косвенно, — когда Владислав Ворхав за день до отъезда в Англию слёг с драконьей оспой и был вынужден уступить своё место коллеге с чуть меньшим опытом. Эрик философски отнёсся к несчастью напарника. Владислав был холостяком, а Эрик уже успел раздобыть автограф Виктора Крама для сына. Он наблюдал, как молодой звёздный ловец хмуро реагировал на толпы визжащих поклонников, но всё же слегка улыбнулся в ответ на вежливо сформулированную просьбу, когда они ехали из Врасты в Софию после пресс-конференции. И пусть Болгария проиграла, Эрик гордился выступлением Крама и желал ему удачи в профессиональной лиге.

На инструктаже его слегка удивило известие о том, что в министерской ложе будет присутствовать Гарри Поттер. Судя по всему, его приёмный отец работал с англичанами. Оставалось надеяться, что этот человек не так выбит из колеи, как сам министр, которому служил Эрик. Его опытный взгляд подсказывал, что Корнелиус Фадж сильно уступает министру Обланску. Особенно забавляло, как его непосредственный начальник изображал полное непонимание английского языка.

Когда матч подходил к концу, Эрик задумался, удастся ли ему добыть автограф Мальчика-Который-Выжил для дочери. Маленькая Мария прочла всё, что только смогла найти о Гарри Поттере. Будь она постарше, он бы начал волноваться, но сейчас у него был шанс стать для неё героем — если всё удастся.

Когда ирландская команда начала круг почёта, Эрику пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться. Министр Обланск пробормотал что-то по-английски, чем сильно расстроил Фаджа, не подозревавшего, что его коллега владеет несколькими языками.

Отвёл взгляд от разъярённого невысокого человека, Эрик снова посмотрел на Мальчика-Который-Выжил, размышляя, как бы вежливо представиться. Юноши его возраста обычно считали профессию мракоборца невероятно захватывающей… возможно, на этом можно было сыграть. Болгарская делегация уже направлялась к министрам, так что ему всё равно нужно было сместиться в ту сторону.

Он начал движение — и тут увидел, как Гарри Поттер резко развернулся, словно от удара. Его вытянутая рука зацепилась за что-то в воздухе, и с лёгкой рябью обнажилась рука: отдёрнули край мантии-невидимки.

Мальчик-Который-Выжил дёрнул плащ на себя, полностью открыв молодого, очень бледного светловолосого мужчину. Тот часто заморгал, а сидевшая рядом домовая эльфийка истошно закричала.

Всё словно замедлилось, пока Эрик выхватывал палочку. Но у бледного юноши палочка уже была в руке — и направлена прямо на Мальчика-Который-Выжил. Его взгляд прояснился, и он зарычал заклинание за долю секунды до того, как оглушающее заклятие Эрика достигло цели.

— Авада Кедавра!