Красотка (джен)

Северус Снейп давно уже не ждал письма из дома с таким нетерпением. Во-первых, ему было любопытно, чем заинтересовал заокеанскую гостью давным-давно почивший зельевар. Сам Северус полагал, что зельеварение — та область магии, которая уж точно развивается поступательно, и интересовался в основном новыми разработками, а не позабытыми за столетия, как он полагал, за ненадобностью. Во-вторых, он внезапно осознал, что не так уж хорошо знаком с собственной домашней библиотекой. Ещё на первом курсе, окунувшись в хогвартские книжные богатства, он почти перестал копаться в маминых сундуках — может, зря?

О том, что ему хочется поскорее приобрести повод для новой беседы с мисс Казенс, Северус не думал. С чего бы? Эта девица до отвращения напоминала обоих Блэков — гриффиндорскую сволочь и слизеринского скромника, бесившего Северуса не намного меньше. Тем не менее, он решил понаблюдать за американкой и на очередном уроке Зелий устроился не в углу как обычно, а поближе к ней, чтобы иметь возможность оценить её мастерство. Должен же он знать, стоит ли вообще с ней связываться?

То, что при этом он оказался рядом не только с Ланой, Северус осознал, когда пересаживаться было уже поздно. Вернее, глупо и вызывающе.

Он и не стал.

В зельеварении мисс Казенс разбиралась, это было видно. Во всяком случае — на уровне школьной программы. И руки у неё были подходящие: пальцы тонкие, но видно, что сильные.

Посылка пришла только через полторы недели. Миссис Снейп писала, что среди её книг ничего из сочинений Маркуса не нашлось (кроме нескольких общеизвестных зелий в справочнике), но она написала «старому другу своего отца», и тот прислал старинную рукопись, возможно, рукой самого Маркуса написанную. Разумеется, просил вернуть и вообще обращаться осторожно.

Такая забота со стороны матери удивила Северуса и заставила задуматься. Он-то считал, что за последние годы она совершенно перестала интересоваться его делами, а вот надо же! Обратилась к старым знакомым, с которыми — он знал точно — общалась крайне редко. Впечатлённый, он сперва написал письмо с благодарностью, а потом уже взялся за толстенный том в кожаном переплёте. И сразу же испытал разочарование.

Рукопись была написана на языке, лишь отдалённо напоминающем английский. Точнее, это был английский, но настолько архаичный, что понятными оставались лишь отдельные слова, в лучшем случае — части фраз.

Правда, полистав пожелтевшие страницы, он наткнулся на вставки гораздо более свежего на вид пергамента с вполне читаемым текстом. Кто-то взял на себя труд перевести часть написанного на современный язык.

Постепенно Северус разобрался, что книга была собрана из отдельных тетрадок, служивших, похоже, автору для личных записей и не рассчитанных на постороннего читателя. Рецепты зелий носили явные следы многочисленных подчисток, кое-где новый текст был вписан прямо над зачёркнутым, а в промежутках встречались — судя по понятным фрагментам — заметки хозяйственного и личного характера. К тому же только часть рецептов была чётко озаглавлена, некоторые — вообще не подписаны, а остальные обозначены не слишком внятными пометками, например: «Для облегчения».

Решив впоследствии изучить книгу подробно, Северус продолжал рассеянно перелистывать страницы. Думал он в основном о том, как и где заговорить с мисс Казенс, и поэтому едва не пропустил рецепт, заголовок которого в переводе звучал «Для изменения сущности человеческой».

Подозрительно знакомый рецепт.

Искать способ заговорить с Ланой не пришлось — достаточно оказалось появиться в библиотеке. Девушка уже привычно устроилась на краешке его стола и жадно спросила:

— Получил?

В её осведомлённости не было ничего странного: посылка пришла утром, за завтраком, вместе с прочей корреспонденцией.

— Да, — не стал мучить её Северус. — Правда, это не наше, мама попросила у знакомого. Так что ты осторожнее, это вообще оригинал.

— Ой, правда? — Лана даже соскочила со стола, и Снейпу на миг показалось, что она собирается кинуться ему на шею. Он торопливо поднялся:

— Я сейчас принесу.

— Я пойду с тобой!

— Нет, жди здесь, я быстро!

Ещё не хватало, чтобы она с ним в гостиную Слизерина заявилась! А… собственно, почему? В конце концов, Лана — американка. С какой стати она станет придерживаться наших правил? Да и где вообще написано, что нельзя заходить в гостиные других факультетов? Но… гриффиндорка?

Всю дорогу до своей спальни и обратно Северус представлял, как бы отреагировали слизеринцы на его появление в компании мисс Казенс. Картины возникали самые разные и в основном пренеприятные. Во всяком случае, проверять не тянуло.

Лана послушно ждала в библиотеке и даже сидела на этот раз не на столе. Она бережно взяла книгу, улыбнулась благодарно.

— Спасибо. А ты сам читал?

— Просмотрел. Там староанглийский, но многие рецепты переведены.

— Это хорошо, — девушка задумчиво погладила кончиками пальцев переплёт. — Знаешь, я смотрела, как ты работаешь. Это было... красиво. Ты действительно хороший зельевар!

К комплиментам в этой узкой области Северус в общем-то привык, но не в такой же форме! Он почувствовал, что щёки начали совершенно неприлично гореть.

— Слизеринцу вроде как положено... не зря же наш факультет всегда возглавляет профессор зельеварения!

— Получается, лучшим в трансфигурации должен быть кто-то из гриффиндорцев?

— Ага, — буркнул Северус, совершенно не желая уточнять, кто именно.

— Получается, на факультеты распределяют по способностям? А я слышала — по характеру. И ещё — что на Слизерин не берут нечистокровных.

— Иногда берут.

— Ты о ком-то конкретном?

— О себе, — какой смысл скрывать, если все, кому не надо, и так всё знают?

— Ой, правда? А у меня дедушка магл, они из-за этого и в Америку уехали — семья была против, а тогда знаешь какие нравы были? За такое и убить могли.

«Сейчас тоже могут», — едва не ляпнул Северус, но решил пока промолчать. Внимательно посмотрел на девушку. Кажется, она ничуть не стыдилась «подмоченной» родословной.

— И чем твой дед в Америке занимался?

— Коров разводил, — девушка мечтательно уставилась в потолок, закинув руки за голову. Мантия на её груди при этом так выразительно натянулась, что Северус торопливо отвёл взгляд. — Представляешь, такие огромные стада коров и пастухи верхом на лошадях... Пастухов всего несколько на всё стадо — только чтобы перегонять на новые пастбища. Бабушка с помощью магии отгоняла хищников... и грабителей тоже, а ещё следила, чтобы животные не болели. Поэтому дедушка зарабатывал гораздо больше, чем другие скотоводы. Он и с маглами торговал, а телячьи шкурки — нашим, для пергамента. И мясо тоже, конечно.

— Здорово! — Северус вспомнил виденные в детстве вестерны. — Так ты верхом ездить умеешь?

— Не-а, — Лана хихикнула. — Зачем? Ведьма должна летать. На метле. В крайнем случае — на гарпии.

— На гарпии? Ещё скажи — на драконе!

— К дракону мне подобраться не удалось, — с сожалением вздохнула девушка.

— Ты что, не шутишь? Правда летала на гарпии?

— Ага. Мне тогда тринадцать было, самый ведьмовский возраст. Пробралась в заповедник... Правда в полминуты поняла, что идея была гнилая, но было уже поздно.

Северус невольно представил черноволосую девчонку, вцепившуюся в загривок кувыркающейся в небе твари, норовящей полоснуть непрошенную наездницу когтями, и содрогнулся. Это ж надо совсем ума не иметь, чтобы на такое решиться! Отчаянные они там, в Америке!

Девушка тем временем поднялась, легко подхватила со стола книгу.

— Спасибо тебе, Северус. Я буду очень аккуратна, обещаю!

Снейп рассеянно кивнул, не поднимая глаз. Он мучительно пытался понять, чем эта девица отличается от всех остальных. Чем-то явно отличалась — кроме привычки сидеть на столах, — но чем? Только когда она скрылась из виду, Северус понял, в чём дело: духи. Какие-то необычные, едва уловимые... а может, Лана вовсе не пользовалась духами?

Северус торопливо подвинул к себе учебник и постарался сосредоточиться на эссе по Чарам, выкинув образ мисс Казенс из головы. И желательно — не только оттуда.

Получалось не очень.

* * *

— Это — для сращивания мягких тканей.

— Думаешь?

— А что тут думать? Почти Костерост, только без кальцийсодержащих ингредиентов.

— Кальцийсодержащие — это раковины? И... что ещё?

— Сухое молоко нюхлеров. Учебники читать надо.

— Хм... а вот интересно, кто доит нюхлеров?

— А не пошёл бы ты со своим интересом!

— Бродяга, ты чего сегодня с утра на людей кидаешься? То на этого беднягу с Ровенкло, то на Мелиссу, теперь на нас? — Ремус был искренне удивлён. Вроде, всё идёт неплохо, книгу Маркуса достали, а что рецепты не подписаны — ну да разберутся как-нибудь...

— Уж потерпи денёк-другой, — усмехнулся Джеймс, успевший не понаслышке узнать, отчего у девушки может быть плохое настроение.

— А, вот оно что! Сочувствую! — начитанный Ремус понял намёк мгновенно.

— Толку мне от сочувствия... а вообще-то знаешь, Луни, я теперь немножко лучше тебя понимаю. Ждать ежемесячно запланированной гадости...

— А почему «немножко»?

— Масштаб гадости не тот.

— Хм... а и правда, есть что-то общее! Никогда бы в голову не пришло! — Ремус тихонько рассмеялся. Оценивший шутку Джеймс, давясь от смеха, шёпотом просветил ничего не понявшего Питера.

— А вот кому по-настоящему не повезло, — очень задумчиво сообщил Сириус, — так это женщинам-оборотням. Только и остаётся надеяться, что циклы совпадут...

— Тише вы, всю башню разбудите! — только что вошедшая Лили торопливо захлопнула за собой дверь. — Вы тут делом занимаетесь или анекдоты травите?

— Какие анекдоты? — попытался принять оскорблённый вид Джеймс. — Мы проводим научное исследование!

— «Некоторые гендерные особенности в жизни оборотней», — вставил Сириус. Лили только пожала плечами, глядя на хохочущую компанию. Всё-таки мужчины — существа совершенно особенные, нормальной девушке их не понять! Даже мужчины в женском теле…